Текст книги "Не в костях дело (ЛП)"

Автор книги: Кассандра Элизабет

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Не в костях дело
Хэллоуинская романтика с одушевленными предметами
Кассандра Элиззабет

Глава 1

Я нажимаю кнопку «Обновить экран», как моя бабушка нажимала кнопку «Крутить» на одноруких бандитах в Атлантик-Сити. Каждый удар сердца отдается в моих ушах в такт безумным щелчкам мыши. Я мечтала об этом двенадцатифутовом скелете (Прим. пер.: 3,6 м.) уже много лет. Жаждала его. Думала о нем каждую осень – как по часам.

И теперь, когда я одинока, разве может быть лучший способ отпраздновать развод, чем наконец купить ту единственную вещь, в которой мне всегда отказывали?

На мой тридцать третий клик – не то чтобы я считала, баннер «Нет в наличии» меняется на «Один доступен».

Один.

Моя душа практически покидает тело, а пальцы летают по клавиатуре. Я добавляю его в корзину, как будто от этого зависит моя жизнь, и нажимаю «Оформить заказ», прежде чем вселенная передумает.

Наконец-то он мой.

Щеки болят от улыбки, расползающейся по лицу, а экран расплывается от слез радости. Я открываю свою электронную почту и смотрю на подтверждение заказа так, будто оно может исчезнуть в тумане надежд и мечтаний, растворяясь в эфире, как призрак в ночи.

Я открываю электронную почту на телефоне, одержимо нуждаясь в подтверждении, что меня действительно ждет мечта всей жизни. Хотя с маленького экрана на меня смотрит то же сообщение с подтверждением, я не успокоюсь, пока заказ не приедет домой в целости и сохранности.

Секундная стрелка часов громко тикает где-то на фоне, отмеряя время самым медленным образом. Шесть часов до открытия магазина.

Шесть часов слишком долго.

Я на секунду задумываюсь о проникновении со взломом, но понимаю, что это может быть немного перебором. И что еще более важно, как бы мне понравился двенадцатифутовый скелет, если я попаду в тюрьму?

Мои руки на руле дрожат, когда я въезжаю на парковку, слишком много кофе с тыквенными специями, подслащенного надеждами и мечтами, гудит в моих венах.

В поле зрения появляется знакомый магазин товаров для дома, и я поворачиваю за угол, как будто веду спортивную машину, а не свой старый верный пикап. Шины визжат от волнения вместе со мной.

Еще раннее утро, стоянка почти пуста, и это меня вполне устраивает. Я паркуюсь как можно ближе к входу. Я не теряю ни секунды сегодняшнего дня. У меня есть планы на этот скелет. Большие планы. А сегодня уже первое октября. Официальный обратный отсчет до Хэллоуина уже начался.

Я знаю, что Лоис будет проблемой, но меня это не волнует. Она может наклеить на мою дверь сколько угодно розовых объявлений ассоциации домовладельцев. Я не сверну с этого пути, который мне ясно указала судьба.

Сделав последний глубокий вдох, я выскакиваю из машины и хлопаю по боку грузовика, проходя мимо.

– О, Большая Берта, подожди! – я пищу, делясь своим волнением со своим самым старым и самым верным другом. – Мы собираемся натворить очень сомнительных дел.

Магазин предстает передо мной, и утренний свет освещает его так, словно сами небеса благословили этот момент. Если я прислушаюсь достаточно внимательно, я почти смогу услышать пение ангелов, как если бы это был религиозный опыт.

Честно говоря, возможно. Я строю что-то вроде храма святого покровителя любителей Хэллоуина. Всем известно, что только самые верные имеют скелет высотой двенадцать футов. И теперь я буду причислена к их рядам – архиепископ Тори Грейвс из Богоматери Жуткого Декора.

Я расправляю плечи, проходя через автоматические двери, гордо иду прямо к стойке обслуживания клиентов, веселой, пружинящей походкой.

Мужчина средних лет с залысинами и и усами, которые можно было счесть и ироничными, и просто неудачными, долбит по клавиатуре.

Я жду. Я пытаюсь быть терпеливой все три секунды – и тут же сдаюсь, откашливаюсь и подпрыгиваю на цыпочках.

– Могу чем-то помочь? – говорит он, тусклые карие глаза поднимают взгляд на меня.

– Да, да, вы можете. Я Тори Грейвс, и я здесь, чтобы забрать свой заказ. – мой голос звучит немного театрально? Как будто я объявляю о крупной награде, которую только что выиграла?

Может быть. Но, возможно, я этого заслуживаю. Утешительный приз за неудачный брак.

Я немного встряхиваю себя. Это мои родители говорят. Нет, это не утешительный приз. Это награда. Трофей высотой двенадцать футов за спасение от брака без любви с человеком, на которого мне вообще не следовало соглашаться.

Клерк медленно моргает, пока я заканчиваю свой внутренний монолог, и моя улыбка сползает. Он снова переводит взгляд на компьютер и вводит мое имя, медленно, по одной мучительной букве за раз.

– Я не вижу заказ, – отвечает он, больше не поднимая глаз.

Теперь моя очередь медленно моргать.

Нет, сэр. Сегодня этого не произойдет. Я выхватываю телефон и тычу доказательство ему в лицо, не желая признавать поражение. Мой голос звучит напряженно.

– У меня есть письмо с подтверждением прямо здесь.

– О, я неправильно написал ваше имя. Дайте мне попробовать еще раз, – он изучает экран, затем хмурит лоб и говори.

– Грейвс? – спрашиваю я, сморщив нос в замешательстве от того, как он мог написать такую легкую фамилию с ошибкой.

– Нет, Тара, – отвечает он.

Тара? Кто, черт возьми, такая Тара? Мне очень хочется отпустить какую-нибудь колкость в ответ, но я не позволю чему-либо испортить мне момент.

– Вам понадобится помощь с загрузкой, – бормочет он, еще несколько щелчков мышью.

Мне хочется разозлиться. Обидеться на то, что у меня не хватит сил самостоятельно загрузить массивные коробки просто потому, что я женщина. Но я хочу заполучить этот великолепный кусочек Хэллоуина в кузов своего пикапа – и увезти домой. Это важнее моей гордости.

– Да, пожалуй, вы правы, – неохотно признаюсь я.

Он говорит мне подъехать на пикапе, и я выхожу чтобы сделать именно это. Пока я жду, что кто-нибудь выйдет, мои беспокойные пальцы нервно барабанят по рулю.

– Ах, точно! Плейлист, – говорю я вслух самой себе.

Я подключаю свой телефон к старой автомобильной магнитоле с помощью Bluetooth-адаптера, и из жестяных динамиков звучит «Skeleton Sam». Я провела одинокие, но чудесно мирные ночи после развода, составляя плейлист в надежде именно на этот случай.

Пикап трясется, когда двое парней загружают коробки в кузов. Один похлопывает по боку кузова, давая мне знать, что они закончили, я выкрикиваю благодарность через окно и отправляюсь домой.

Моя нога все еще хочет вдавить педаль газа в пол, но я заставляю себя ехать нормально, соблюдая ограничение скорости и полностью останавливаясь на светофоре, а затем на знаках остановки, меняя городскую суету на свой ухоженный район.

В поле зрения появляется маленький домик-ранчо, который мы купили много лет назад, когда молодожены только поженились, но вместо страха, который я чувствовала, подъезжая к нему и к моему бывшему мужу, все, что я чувствую – это волнение при мысли о том, каким будет мой первый Хэллоуин в одиночестве.

Это чистый холст, полный возможностей. Я могу украшать все, что захочу, готовить тыквенные угощения и безостановочно смотреть фильмы ужасов. Этот год будет идеальным. Особенно после сегодняшнего дня.

Я сдаю задним ходом на подъездную дорожку, чтобы облегчить разгрузку, дергаю ручник и выпрыгиваю из машины. Мои ноги едва касаются земли, когда я бегу назад, чтобы разгрузиться.

Ящики тяжелые, но чистая решимость, две доски и немного физики помогают мне вытащить их на землю как можно быстрее, но без повреждений.

Я тащу их через ворота во двор сразу за забором, а затем открываю каждую, как ребенок в рождественское утро. После того, как начальный шквал разрывания ленты и бросания упаковочной бумаги закончен, я осторожно выгружаю детали и раскладываю их по кругу вокруг себя, как в каком-то жутком научном эксперименте.

Раннее осеннее солнце приятно пригревает, оно бросает теплый золотистый свет на лужайку и освещает кости, ожидающие сборки. Желая, чтобы все было идеально, я беру инструкцию и перечитываю ее за чашкой кофе.

– Я сейчас вернусь, – объявляю я беспорядку, распространившемуся по всему двору, как будто он меня слышит. Я не уверена, откуда я знаю, что мой скелет мужского пола, просто я знаю.

Пока кофемашина шипит чтобы заварить чашку, я направляюсь в гараж и собираю все необходимые мне инструменты. Затем я сажусь с кофе и изучаю каждый шаг, как будто готовлюсь к операции. Точнее, ортопедической хирургии.

На всякий случай я нашла несколько видео с практическими рекомендациями и запомнила их. К тому времени, как я допиваю остатки кофе, мне кажется, что я могу сделать это даже если разбудить меня посреди ночи.

Я возвращаюсь во двор с портативной колонкой и снова включаю свой плейлист. Сначала я устанавливаю основание на землю, затем поднимаю каждую ногу скелета. Я осматриваю каждую косточку, восхищаясь реалистичной текстурой, приветствующей мои пальцы, когда я с любовью провожу ими по каждому кусочку.

Когда я соединяю каждый набор костей вместе, и конструкция медленно обретает форму, я не могу не начать болтать, как будто разговариваю с реальным человеком.

– Ух ты, вблизи ты еще больше. Не могу передать, как я взволнована. Я хотела тебя много лет. И глупый Тони всегда говорил мне «нет». У него были все оправдания, какие только можно было найти.

– Нет, Тори, он слишком большой. Нет, Тори, где мы его будем хранить? Нет, Тори, это слишком дорого. И самое худшее? Самое отвратительное? Нет, Тори, что подумают соседи? – я понижаю голос, изображая напыщенного мужчину.

– Соседи! – отвечаю как себе.

– О, Тони, ты прав. Соседи. Мы должны подумать о соседях, – драматично продолжаю я, театрально поднося руку ко лбу.

– Слушай, между нами говоря, мне плевать на соседей. Но эта проклятая Лоис, она точно ненавидит меня. Вот увидишь, я знаю, что ей тоже будет что сказать о тебе, – затем я понижаю голос до заговорщического шепота.

Прикрепляю таз к ногам, затем встаю и потягиваюсь.

– Но ты не слушай ни слова, из того, что она говорит. Единственное, что тебе нужно услышать, это то, как сильно я всегда хотела тебя. Хорошо, теперь сложная часть. В инструкциях сказано, что мне нужно два-три взрослых для этого этапа. Но все, что у нас есть, это я и чертовски много решимости. Так что мне придется наклонить тебя.

Как только я опрокидываю недостроенный скелет на коробку, я не могу удержаться от хихиканья над тем положением, в котором мы оба находимся – я стою между ног и позади таза.

– Ну, сэр, я верю, что должно быть наоборот, но эй, нужно попробовать все хоть раз.

Я провожу руками вверх по огромным бедренным костям и гребням таза, затем игриво хлопаю по воздуху там, где должны были быть недостающие ягодицы.

– Это очень красивые лобковые кости мой друг. Очень хороши.

Подняв большую грудную клетку в воздух, я пошатываюсь, пока устанавливаю ее на место и закручиваю винты, стараясь не перетянуть их.

– Тони был прав в одном – ты огромный.

– Я не хочу звучать как королева размеров, но я даже не могу представить себе размер твоей диско-палки. Я имею в виду, я бы приняла его, но никаких сомнений, это было бы чертовски сложно, – говорю я, кокетливо хихикая.

Я смотрю вдаль, обвиняя полуденное солнце в том, что румянец разлился по моему лицу, и представляю, насколько астрономически огромным он был бы, если бы у него была плоть.

– Черт, – шепчу я, обмахиваясь рукой.

Я оборачиваюсь, чтобы осмотреть свою работу, и замечаю, что одно из ребер сломано и слегка смещено. Нахмурившись, я задаюсь вопросом, пришло ли оно таким, а я не заметила, или я это сделала во время сборки.

Я осторожно провожу по нему пальцами, надавливая, пытаясь вернуть его в соответствие с соседними, но оно не сдвигается с места. Со вздохом облегчения я замечаю, что это, скорее всего, вызвано небольшим производственным дефектом, а не неправильным обращением с моей стороны.

– Не волнуйся, я тоже немного сломлена. Но я не сдам тебя обратно. Это просто для того, чтобы у твоего сердца было немного дополнительного места. Я знаю, что оно будет таким же большим, как и ты, – говорю я, успокаивающе поглаживая это место.

И я имею это в виду. Он идеален для меня.

Я ставлю гигантские руки на место, и остается только голова. Я хочу закончить сборку и поднять его, но это похоже на те удивительные секунды перед пиком оргазма. Растущее напряжение, нарастающее предвкушение настолько приятны, что мне просто хочется пожить в этом моменте еще немного. Хочу продлить кульминацию, потому что знаю, что тогда она будет сильнее.

По крайней мере, это то, что я помню. Прошла минута. Или два.

Я медленно обхожу почти собранное тело, провожу кончиками пальцев по поверхности костей и поражаюсь его огромным размерам. Обогнув тело, исследовав каждый дюйм, я беру череп и подношу его к лицу.

– Ты – единственный, кто меня не разочаровал. Ну вот и все. Надеюсь, ты готов, потому что я готова, – произношу, Глядя в все еще темные светодиодам в глазницах.

Не знаю, что мной овладевает, но я целую его гладкий белый череп, а затем прижимаюсь к нему своим лбом и закрываю глаза.

– Я и ты. Это все, что мне нужно.

Когда я выравниваю череп и устанавливаю его, звук щелчка отдается вниз по рукам, проходит через все тело и выходит через ступни, как молния, достигающая земли. Пальцы моих ног сгибаются под волной энергии, которая заставляет меня сжимать бедра вместе, а по коже пробегают мурашки.

Мои глаза мечутся к его тусклым глазницам.

– Ты это чувствовал? Только я?

Тряхнув головой, я хватаю электрический шнур и протягиваю его через позвоночник. Это было странно. Статическое электричество, может быть, от пластика?

– Тебе понадобится имя, – говорю я, опуская шнур. Доведя дело до конца, я делаю шаг назад и осматриваю его сверху донизу. Я думала о разных именах, но хотела дождаться встречи с ним, прежде чем выберу одно.

Улыбка расплывается по моему лицу, когда оно приходит ко мне, так ясно, как будто он сам прошептал это.

– Мистер Боунджанглс? Мне это нравится! Для краткости буду звать тебя Би Джей.

Я продеваю веревку через ребра и позвоночник, затем беру концы и тяну их к основанию. Наконец, я наступаю на торчащий край основания и тяну за веревки. У меня перехватывает дыхание, когда оно туго натягивается, и я осторожно наклоняюсь назад. Это Тори против гравитации, и каким-то чудом огромный скелет поднимается вверх, а основание прочно опускается на землю.

Я издаю взволнованный возглас и сотрясаю кулаком воздух.

– Мы сделали это, Би Джей!

Я обхватываю руками костлявую ногу и взволнованно обнимаю его. Моя щека прижимается к его бедренной кости, слишком близко к тому месту, где, как настаивала анатомия, все усложнилось бы, если бы он был построен из чего-то большего, чем кости и плохие намерения.

– Ой, извини, – говорю я, снова обмахивая лицо, и ухожу, чтобы подключить блок питания к удлинителю.

Я наблюдаю, как вилка погружается в отверстия шнура, и по моим щекам прокатывается новая волна тепла. Может, и хорошо, что у скелетов нет… ну, той самой косточки. Я не уверена, смогла бы я доверять себе и держаться подальше от этого.

Когда вилка вставлена полностью, волна электричества пронзает мою кожу, поднимая волосы на руках и на затылке. Я бросаю блок питания и встряхиваю руками, опасаясь короткого замыкания, но вроде все в порядке.

Должно быть, пора обедать, рассуждаю я про себя. Я была слишком взволнованной, чтобы выпить что-нибудь кроме кофе, и уже несколько часов работаю под теплым солнцем.

Я издаю стон выпрямляя спину, а затем вытягиваю шею, чтобы посмотреть на свой двенадцатифутовый скелет, стоящий во всей своей красе.

– Вы идеальны, мистер Боунджанглс. Абсолютно идеальны, – заявляю я. А затем, немного мягче, – Кажется, я влюблена.

Я стою и улыбаюсь, видя, как сбылась моя долгожданная мечта, и у меня вырывается смех.

– Знаешь, я даже не помню, когда в последний раз так смеялась. Я очень рада, что ты здесь, Би Джей.

Глава 2

Первый этап позади, и я заставляю себя пойти в дом и перекусить. Чтобы перейти ко второму этапу, мне понадобятся силы и лестница. Я проглатываю еду, заглядываю в гараж и достаю пакет с заранее наклеенной надписью «День первый». Поскольку он новичок в нашем городе, я сделала для него огромную именную табличку. Аккуратно вывожу на ней «Мистер Боунджанглс» и улыбаюсь, глядя на его имя, написанное черным по белому.

Пока я ждала, когда он снова появится в продаже, я одержимо продумывала каждую деталь: наряды, аксессуары, музыку и тематические украшения для обратного отсчета дней до Хэллоуина – начиная с сегодняшнего.

Я подхожу к нему и ставлю пакет на землю, снова улыбаясь при виде того, какой же он огромный вблизи. Затем возвращаюсь в гараж и несу лестницу к забору. Вешаю расписанную вручную табличку для отсчета и устанавливаю цифры «три» и «ноль».

– Обратный отсчет пошел, – говорю я, пока смотрю на него снизу вверх, убедившись, что все висит ровно.

И да, я знаю, что он не умеет улыбаться, но готова поклясться, он выглядит таким же счастливым, как и я.

Я перетаскиваю лестницу обратно к нему, нажимаю кнопку питания и быстро взбираюсь наверх, чтобы увидеть, как впервые загорятся его глаза. Крепко держась за самую верхнюю перекладину, чтобы оказаться на уровне его глаз, я затаиваю дыхание, и они вспыхивают, оживая.

Их мягкое светодиодное свечение согревает мне душу.

– Привет, мистер Боунджанглс. Я Тори, и мне не терпится познакомить тебя с миром. Смотри, я сделала тебе именную табличку, – говорю я, улыбаясь.

Я поднимаю ее так, чтобы он мог видеть, и задерживаю дыхание – мне почти кажется, что он сейчас ответит. Знаю, это глупо, но он начинает казаться таким настоящим.

Моя улыбка слегка гаснет – он по-прежнему просто большой, молчаливый скелет. Но тут уголки моих губ снова ползут вверх, ведь он не просто большой, молчаливый скелет. Он – мой скелет.

– Не волнуйся, – говорю я, подмигивая ему. – Нам не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Многие мужчины болтают без умолку, но при этом не говорят ровным счетом ничего.

Я аккуратно прикрепляю к нему бейдж, на котором теперь написано: «Привет. Меня зовут мистер Боунджанглс».

– Вот, теперь все будут знать, кто ты, – бодро говорю я.

Один светодиодный глаз подмигивает мне.

– Ну и ну, мистер Боунджанглс, какой ты шалун. Ты только что мне подмигнул?

Но он лишь молча смотрит в ответ, и я понимаю, что провожу с ним время уже целый день. Погода в этой части штата в это время года славится своей непредсказуемостью, и сегодня непривычно тепло – словно лето пока не готово уступить место осени.

Я тянусь к нему и провожу пальцем по нижней челюсти, а затем легонько тычу в его несуществующий нос. – Увидимся, Би Джей.

Я только-только устраиваюсь поудобнее в кресле-качалке, которое перетащила с крыльца на подъездную дорожку, чтобы видеть и свою новую любовь, и всю округу. Листва медленно окрашивается в багряные и золотые тона. Рядом со мной – упаковка пива, а еще в пути гавайская пицца. Отличное завершение потрясающего дня.

Один из плюсов развода – возможность заказать пиццу целиком по своему вкусу. Никто не будет высмеивать выбранные мной ингредиенты, никто не стащит кусок, чтобы безжалостно выковырять оттуда ананас. Я открываю пиво и наслаждаюсь этим идеальным моментом.

Солнце как раз садится, заливая весь мир золотистым сиянием. Ранний осенний вечер радует приятной прохладой – самое то для джинсов и рубашки с длинным рукавом, а аромат опавших листьев щекочет нос, словно пузырьки в моем тыквенном портере.

Как бы ни был красив этот пейзаж, мне не терпится дождаться сумерек, чтобы включить прожектор, направленный на Би Джея, и снова любоваться им. А закончу вечер просмотром слэшера в постели – возможно, под остатки пива. А почему бы и нет?

И словно по заказу, я слышу тявканье собаки Лоис – она возвещает о прибытии своей хозяйки, явившейся, чтобы испортить мне вечер. Серьезно? Неужели нельзя провести хотя бы одну ночь, наслаждаясь чистым, ничем не омраченным весельем Хэллоуина?

Я не позволю этой пафосной, самодовольной дурынде трепать мне нервы. Я даже не оборачиваюсь – не доставлю ей такого удовольствия. Вместо этого заставлю ее потрудиться. Я небрежно перекидываю руку через спинку кресла и кладу лодыжку на колено, изображая уверенность, которой на самом деле не чувствую.

Цокот когтей маленькой собачки по тротуару приближается. Звук внезапно стихает, и Лоис издает театральный вздох – удивительно, как после него в воздухе вообще остается хоть немного кислорода для остальных.

Я лишь делаю еще один глоток пива, ощущая на языке густую горечь тыквы, а затем беспечно позволяю бутылке свисать с кончиков пальцев. Сердце колотится, но я заставляю себя сидеть смирно. Три, два, один…

– Что это… – она задыхается от возмущения. – …что это за чудовище?

Я резко поворачиваю голову в ее сторону. Я многое могу стерпеть, но не позволю ей оскорблять мистера Боунджанглса. Он этого не заслуживает. Да и я, честно говоря, тоже.

– Это, Лоис, Хэллоуинский шедевр современной инженерной мысли и литого пластика. Тот самый вирусный, невероятно популярный и почти недосягаемый двенадцатифутовый скелет. Теперь еще и со светодиодными глазами, – говорю я, гордо вскинув подбородок.

– Я вижу. Но я также вижу, что это – явное нарушение третьего пункта правил оформления домов к праздникам в «Отем-Эйкерс», – цедит она сквозь зубы.

Я лишь улыбаюсь ей в ответ. Неужели она и правда думала, что я продумала все до мельчайших деталей – от аксессуаров до плейлиста, – не перепроверив трижды дурацкие правила нашей ассоциации домовладельцев?

Я выпрямляюсь во весь свой рост – пять футов десять дюймов. (Прим. пер.: 177,8 см.) Обычно я сутулюсь, чтобы казаться ниже, – привычка, въевшаяся за годы жизни с бывшим мужем, который комплексовал из-за своего невысокого роста и тщедушного телосложения. Но теперь все иначе.

– Вообще-то, Лоис, я изучила третий пункт. И все четыре подпункта тоже. И знаешь что? Там нет ни слова о двенадцатифутовых скелетах. Только об ограничениях высоты для надувных фигур, – произношу я милым голосом, мой позвоночник распрамляется, возвышаясь над ней.

Я с раздражающим преувеличением выговариваю звук «П» и салютую ей банкой пива. Она тем временем выхватывает телефон, ее пальцы порхают по экрану, а свет дисплея пляшет на лице, подчеркивая каждую морщину и дряблую, трясущуюся кожу на шее. Пусть она и «заморозила» ботоксом лоб, ей не скрыть уродство, которое таится гораздо глубже, чем просто на поверхности кожи.

Секунды бегут, и, чувствуя за спиной Би Джея, я понимаю, что мне по плечу не только ассоциация домовладельцев – я хоть весь мир готова одолеть, если понадобится.

– Ну, мы еще посмотрим. Я доберусь до тебя, Тори. И до твоего здоровенного скелета – тоже, – цедит она сквозь зубы, спустя несколько напряженных мгновений она, резко вскидывая голову. Я не могу сдержать смех – ситуация Доунельзя абсурдна, к тому же она и выглядит, и звучит точь-в-точь как одна известная ведьма. Услышав мой безумный хохот, она подхватывает собаку и решительно шагает прочь по тротуару – наверняка спешит созвать экстренное собрание тех самых любительниц совать нос в чужие дела, из которых и состоит ассоциация домовладельцев «Отем-Эйкерс».

Пусть эту битву я и выиграла, война, уверена, только начинается. И я жду ее с нетерпением. Во мне накопилась ярость за целых пять лет – и она рвется наружу. С меня хватит жить, пригнувшись к земле. Я готова жить по-крупному. Так же масштабно, как Би Джей.

Пока я смотрю, как ее фигура удаляется, подъезжает курьер с пиццей. Я бросаю пустую бутылку в контейнер для вторсырья и расплачиваюсь за горячую пиццу, с которой аппетитно тянется расплавленный сыр. Захватив остатки упаковки пива, я кричу Би Джею «спокойной ночи» и посылаю ему громкий воздушный поцелуй.

Я разворачиваюсь, чтобы войти в дом и идеально завершить свой первый день с новым пластиковым мужчиной, но тут меня охватывает странное чувство – такое сильное, что я замираю на месте. Делаю три медленных шага назад и поднимаю взгляд.

Мистер Боунджанглс больше не стоит в той позе, в какую я его поставила – лицом к улице, приветственно машущим соседям, словно представляясь им.

Вместо этого он стоит ко мне лицом – его светящиеся светодиодные глаза устремлены точно в то место, где мы с Лоис только что спорили. А рука, которая секунду назад была поднята в дружеском жесте, теперь резко указывает на тротуар – туда, куда в раздражении удалилась Лоис, – демонстрируя ей весьма грубый жест.

– Какого черта... – бормочу я, пытаясь осмыслить происходящее.

Поставив пиццу и пиво на землю, я подтаскиваю лестницу обратно, взбираюсь наверх и снова поворачиваю его голову в сторону улицы.

– Слушай, она мне нравится не больше, чем тебе, но мы сейчас ходим по тонкому льду. Я не шутила, когда говорила это. В правилах ассоциации домовладельцев о тебе пока ничего не сказано. Пока. И это огромное «пока», приятель. Я слишком долго ждала возможности заполучить тебя, чтобы вот так снова потерять.

Я бросаю взгляд вниз, оценивая высоту и расстояние, на которое нужно переместить его руку. Я знаю, что следовало бы спуститься и переставить лестницу, но я устала, а выпитое пиво притупило бдительность. Поэтому, вместо того чтобы поступить разумно, я хватаюсь одной рукой за лестницу и подаюсь всем телом вперед.

Мои пальцы тянутся к его плечевой кости, но дотянуться не удается. Я наклоняюсь еще немного, и лестница подо мной жалобно скрипит. Рука дрожит под тяжестью моего тела, а кончики пальцев лишь слегка касаются его. И в тот самый миг, когда я чувствую, что лестница начинает крениться, гладкий изгиб пластиковой «кости» плотно упирается мне в лаДоунь, удерживая от падения.

– Охренеть, – выдыхаю я и крепко зажмуриваюсь.

Повернутую голову еще можно как-то объяснить. Даже средний палец, направленный на Лоис, можно списать на расшатанные суставы или неудачное положение. Случайный порыв ветра или короткое замыкание – может быть, связанное с тем моментом, когда я почувствовала покалывание от электрического шнура.

Но спасение от падения?

Это выглядит как осознанное действие.

Что-то здесь... не так. Не то чтобы плохо. Но уж точно ненормально.

Я возвращаю его в исходное положение и, торопливо спускаюсь по лестнице.

– Пожалуй, на сегодня хватит. Остальное пиво из упаковки пить не буду.

В голове снова и снова прокручиваются события последних минут, но логического объяснения им нет.

– Спокойной ночи, Би Джей, – бросаю я, обернувшись через плечо и поспешно отступая к дому.