Текст книги "Ворона на взлете (СИ)"
Автор книги: Карина Вран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
– Кастинг-директор Дэн как раз подумал, – усмехнулся режиссер. – Начинаю верить, что провал с Сюэ Вэнем не уничтожит картину.
И вправду, Жуй своим арт-брейком выделился. Что вообще забыл этот парень на сцене с попсовыми выступлениями?
Немного печалит, что в него тут мало кто верил (сужу по услышанному). Сюрприз, мои лимонные друзья!
…Главная боль нашего нового артиста в том, что он больше не может исполнять свои же песни. Все права на них принадлежат агентству Радость. Этот балбес еще и новый альбом успел записать перед расторжением контракта…
А я при всем желании не выужу из памяти ни одной китайской песни. Инглиш – могу, но «коммуниздить» чужое не хотелось бы. К тому же – это не патриотично. Эх, неправильная я попаданка.
После фристайла смотреть постановочные танцы – скучненько. И принимать в них участие тоже. Хотя участие – это громко сказано. Одно недолгое появление с короткой и простой хореографией.
Чтобы было нагляднее: я изучила и отточила движения меньше, чем за час. Это с учетом подброса меня «папкой» в воздух. Ловить эту ворону поставили двух самых сильных танцоров. И маты настелили, и трос норовили пристегнуть… В общем, никакого выброса адреналина в процессе не случилось.
По идее, веселее должно пойти на улице. Там по плану – как жара спадет – кусочек «живого» уличного выступления отснимем. С «настоящими» зрителями из числа «прохожих» (массовки).
Хотя парк, куда мы выезжаем, настоящий. Режиссер У не чужд прекрасному. И не намерен весь фильм снимать в павильоне и на прилегающей территории. У нас даже выезд в город Гуйлинь на следующей неделе запланирован.
И реальные зрители в парке тоже могут, по идее, оказаться. Но не думаю, что их подпустят близко люди из стаффа.
И там эту ворону подкинут так, чтобы «полет» длился подольше. А поймал у самой земли лежащий на спине танцор.
– Мамочка, тут все – профессионалы, – убеждаю шепотом взволнованную родительницу. – Ты и сама видела. Мы сто раз всё отрепетировали. Чистенько, без осечек.
С сотней я, конечно, загнула. Но раз двадцать мы этот полет отважной панды отработали.
– Не знаю, – притрагивается к ключицам Мэйхуа. – Такой сумбурный день. Мне тревожно.
Пожимаю плечами. Ну подумаешь, собаку привели и немножечко потанцевали не по графику. Не особо из того графика и выбились. И это определенно того стоило.
Лимону и его сотрудникам до Азии-Фильм еще расти и расти. Но мне реально нравится атмосфера на съемочной площадке. Ну, кроме одного с фырчальником… Да и тот постепенно сбавляет громкость фырканья.
В целом: у них же черти что творится с этими изменениями. А цитрусы ведут себя, как профи. Проявляют гибкость, вдумчиво подходят к вопросам. И Вихрь – молодчаги, без шуток.
Что может пойти не так?
* * *
Ссылку на песню выложу в доп. материалах и в комментариях. Не пожалейте трех минут своего времени, она того стоит.
Глава 13
В прошлый раз, когда я задалась этим же вопросом, жизнь столкнула меня нос к носу с Лин Сюли. И чуть позже неловкое детское тельце, упакованное в неудобный наряд, норовило сверзиться по траве в пропасть. С самого края мира…
Хочется верить, повтора того раза не случится. Даже близко.
Выезд в парк Бэйхай (что значит: северное море) больше похож был на сбор мощного торгового каравана в дальние края. Только у нас не старинные повозки, запряженные лошадьми, а микроавтобусы с лошадиными силами в железном «брюхе». И, конечно, ведущий каравана – продюсер на личном авто.
Важный дяденька «оседлал» оранжевого дьявола. Шучу, это всего лишь «Ламборджини Диабло» в цвете «арансио диабло». Вырвиглазный, но красивый (а еще про ценник его лучше не думать, он воистину адский).
Для нас с мамой, Жуя и помощниц выделили отдельный микроавтобус. Туда же – большим песочным зайцем – попала и Дуду, за неимением альтернатив. Оставлять собаку без присмотра не вариант, а обе Чу нужны на выезде.
Тем более, что внутрь императорского сада (а чего нам мелочиться?) через южные ворота транспорт не заедет. Всё нужное и важное понесут сотрудники. Одних костюмов для меня и «папки» по три комплекта.
Зачем? Чтобы было. Два для выступлений, и один запасной. Если вдруг изгваздаем, очистить грязь будет негде. Ну не в озере Бэйхай же застирывать? Проще взять с запасом и, в случае чего, переодеть героев. И да, переснять всю сцену. А что делать? Кто сказал, что киношная магия – это легко?
Вещей внезапно оказывается столько, что впору Фасолинке в зубы давать авоську и тоже припрягать к переноске.
Честно, проще было бы на зеленом фоне отработать сцену. А на пост-продакшн «допилить» с нужным фоном. Но режиссер У уперся: нужны «живые» кадры.
Всего должно быть три больших куска. Крайне желательно заснять их все одним днем. Экономия времени, а значит, и денег.
Один, с полетом отважной панды, на площадке возле арки за мостом. Там есть удобные постаменты и опорные столбы.
С ними и «соперники» поработают. У них будет нечто весьма бодрое с элементами паркура. И брейк-денс с хип-хопом. В общем, нескучное шоу обещано.
Казалось бы, логично с него и начать – это наиболее близкая точка от «стоянки каравана». Однако у киношников всё не по-людски: эта площадка зарезервирована на более позднее (и менее людное) время. Так что – откладываем локацию и топаем дальше.
Первым делом Вихрь (без меня) станцует у фактурной стены, заросшей плющом. Там еще арки, выложенные белым камнем – контрастно и эстетично.
Но эта ворона без дела не останется. Мне поручили важную соло-миссию: танец на фоне бордово-красных колонн. В традиционном наряде.
Танец – скорее набор движений в традиционном стиле. Задействуются в основном плечевой пояс и руки. Ногам достаются быстрые шаги и забавные «перетоптывания». Ну и повращаться, конечно же, надо. А иначе как смогут красиво разлететься юбки из расшитого золотой нитью шелка?
Третья локация – Павильон Пяти Драконов. Это, скорее, комбо из пяти павильонов, соединенных резными белыми мостиками. Мы добрались до этого живописного места к закату.
Облака пылали золотом и пурпуром, плакучие ивы шелестели под песни ветра и пипы – традиционного струнного инструмента в руках красавицы.
Это была не первая мелодия на нашем пути. На набережной играл на скрипке по нотам мужчина средних лет. Две девушки танцевали под стук барабанов. Седовласая пара кружилась в медленном танце. Романтика? Не знаю. Ощущение жизни, чужого дыхания на своей коже – наверняка.
Тут и без нас частенько музицируют и танцуют – место тем и славится. Лимоны, прямо скажем, не первооткрыватели этого места. По словам матушки, более популярны в этом плане разве что площадки близ Храма Неба и парк Цзиншань (мы сейчас к западу от него).
Вообще, отвлекусь на секунду. Песни, танцы, спорт, шахматы (китайские в основном) – то, чем занимают досуг мои новые престарелые соотечественники.
Помню, в первый раз, когда подслушала шутливую беседу родителей на эту тему, удивилась.
– В следующий раз сходим в парк Цзиншань, – размечталась в тот раз мама. – Ехать далековато, зато вид с горы открывается прекрасный.
Дело было еще до того, как эта ворона начала «светить мордашкой», и денежек в семье на гуляния было не особенно много.
– А еще там тетушки танцуют каждый день, – смешинки в глазах бати.
– Думаешь, я стану им завидовать? – мать уперла руки в боки. – Тетушка Яо тоже ходит на танцы. И прекрасно себя чувствует!
«Движение – залог долгого здоровья», – подумала тогда я и прекратила «греть ушки». Там взрослые стали к комплиментам и нежностям переходить, к чему мешать в такой момент?
Так вот, старички тут реально (те, кого я вижу тут и там) бодрячки. Связано ли это с воскресными (и не только) танцами? А драконы мудрые их знают. Но занятия на свежем воздухе всяко полезнее, чем лежать на диване и пялиться в телевизор днями напролет.
Вернемся же к нашим баранам… в смысле, танцорам.
Смелое решение принял Зеленый лимон: сочетать уличные «дерзкие» танцы с традиционными видами. Зато такого, как мне кажется, до нас еще не делали. Если (когда!) мы отработаем всё задуманное (и кое-что дофантазированное в процессе) на высшем уровне, это обязательно сработает.
Зрители внутреннего кинопроката – не только молодежь. Лимоны «бьют по площадям», дают феерическое шоу для всех. В том, что фильм увидят вне Китая, я испытываю здравое сомнение. Но если вдруг – да, то и там эта колоритная яркость станет экзотикой, эдакой «перчинкой».
Всё, помечтали и хватит. Ребята отсняли часть возле воды. Меня не привлекали, опасно. Мать моя, как узнала про телодвижения рядом с озером, аж сама вся позеленела. Хлеще, чем мутноватая вода Бэйхай.
Наверняка вспомнила, как Жуй меня из пруда доставал. А на фоне изначальных треволнений… Мэйхуа сама не своя была весь этот насыщенный вечер.
Режиссер У убеждал родительницу, что главную героиню задействуют только в танцах на суше. Твердая земля под ножками драгоценной малышки. Безопасность!
Один коротенький полет не в счет. Танцоры из Вихря скорее сами расшибут себе лбы, чем позволят упасть маленькой главной героине!
Мать моя растревоженная кивала и соглашалась. Того требовали правила вежливости. Но мне ясно было, как уходящий день, что за показным спокойствием перекатываются волны смятения.
Не помогали увещевания ответственных представителей студии. Да что там, даже подвешивание таблички с пожеланием у входа в храм неподалеку от первой съемочной локации не помогло. А ведь хвойное дерево выглядело основательно, и продавец табличек с иероглифом «удача» внушал доверие…
Меня лично если что и напрягало, так это праздношатающиеся. Наш «караван» невозможно было не заметить, с учетом всей техники и разнообразного скарба. Неудивительно, что за нами вслед увязались люди.
Сначала молодая парочка, затем группка туристов (из местных), затем ещё и ещё народ… У павильонов над водой к группе присоединилось несколько шахматистов. Им наши – согласованные с управляющими парком службами – съемки помешали закончить игру.
«Людям нечем заняться?» – мысленно спрашивала я.
И сама же себе отвечала: очевидно, нечем. Точнее, ничем более интересным, чем наблюдать за съемками динамичных хореографических номеров.
Дуду тоже в сторону растущей кучки «кожаных» поглядывала. Хвост-смайлик с момента входа в парк не улыбался.
Цитрусовые работники деликатно и аккуратно обозначали границы допустимого. В упор к месту съемок не пускали. Самое близкое – на пять метров. Но это у пяти павильонов несложно перегородить мостики людьми. На площади с аркой иная ситуация.
На фоне всего этого особо даже не удалось полноценно полюбоваться красотами. А ведь в парке столько восхитительного!
Но и грустного тоже… В одна тысяча девятисотом парк сильно пострадал. Альянс восьми держав (и Россия в том числе) при подавлении восстаниях отрядов «гармонии и справедливости» вел бои в Бэйцзине. С успешным – для альянса – завершением.
Многое было разрушено, безвозвратно утеряно. Ещё больше – украдено. Поднебесная ещё и контрибуцию выплатила.
«Зимний дворец», Бэйхай, существенно пострадал тогда. И – уже новый – летний императорский дворец. Тот, где мы снимали рекламу минеральных вод Куньлунь.
А старый летний дворец, Юаньминъюань был разграблен и сожжен еще раньше, во время Второй опиумной войны. Пожар длился три дня и три ночи. От прекрасных дворцов и павильонов дошли до наших дней дошли только изображения.
Его руины – боль и память.
А в былые времена летняя и зимняя резиденции были красивы и сияли, словно две жемчужины.
Оставим. Прошлое – в прошлом.
Мироздание поручило мне возвращать гармонию в настоящем.
Вот на этом и сосредоточимся.
По дороге мы миновали так много всего, достойного тщательного и вдумчивого осмотра. Но раз мы тут по работе, о любованиях речи не шло. Так, немного коротких информативных справок по ходу движения. В храмы и обители не заходили. Возможно, однажды…
Одно строение влекло к себе мой взгляд. Правда, сразу я спросить не успела. Тогда представители студии спешили вглубь парка, а на ходу обсуждались другие вопросы. Тут же, пока расставляли оборудование и решали, где будет массовка, я решила отвлечь мамочку.
А то снова лоб напряжен и губы сжаты. Пока развлекает доченьку историческими справками, меньше волнуется.
Белое здание непривычного вида трудно не заметить. Оно расположено на вершине Нефритового острова. И отлично просматривается с разных ракурсов.
– А что это такое? – детский вопрос звучит абсолютно невинно.
– Байта, – молниеносно отвечает Мэйхуа. – Белая дагоба.
Дальше следует путаное объяснение, что такое дагоба. Уясняю для себя, что это буддийское сооружение. Вроде как близкое с пагодой, но не пагода. Ступа, но не совсем… Я запуталась. Возможно, потому, что не особо вслушивалась.
Меня больше зацепил крохотный – едва заметный эпизод. Когда мама говорила, что Байта дважды была восстановлена. Оба раза после землетрясений. В семнадцатом веке – отстроили праведные и трудолюбивые китайцы уже в следующем после природной катастрофы году. И после землетрясения в тысяча девятьсот семьдесят шестом ещё разок реконструировали.
Второе – совсем недавнее. Мамочка его даже застала – крошкой совсем. Я же видела год её рождения в документах: Лин Мэйхуа родилась на год раньше, чем случились те мощнейшие подземные толчки. Разрушения от повторных толчков затронули и столицу (от Бэйцзина до Таншаня сто сорок километров).
Говоря про Таншань, мать моя отвернулась и опустила голову.
Что это было?
Печаль об унесенных катастрофой жизнях сограждан? Или что-то личное?
– Госпожа, нам нужно поправить макияж сестричке Мэй-Мэй, – столь несвоевременно возникла рядом Чу-три. – Мне сказали передать.
– Конечно, – ровно и спокойно отозвалась Мэйхуа.
В голосе – ни намека на скорбь или иные сильные эмоции.
Но зачем тогда отворачиваться?
– Идем, – тяну руку к Чу Юмин.
В рамках мер безопасности, ну и немного потому, что эта милашка мне нравится. Некая безотчетная симпатия. Может, так и действует на людей внешняя красота?
А может, дело в ямочках на щеках, когда та улыбается? Или в простоте и удивительной с учетом её прошлого рода деятельности наивности? Словом, в красоточке Юмин эта ворона видит живую плюшевую игрушку. И не отказывает себе в удовольствии лишний раз её тиснуть.
Забавный момент: все наши Чу мелькнут в рядах массовки в этой сцене. Пришло меньше людей, чем должно было. Лимоны с кислыми лицами уже перетерли этот неприятный инцидент. Сошлись на том, что все незанятые непосредственно в съемке танцев сотрудники изобразят восторженных зрителей.
Причем Дуду тоже там будет. Вообще, вход в парк Бэйхай с собаками, особенно крупными, не приветствуется. Могут просто вежливо попросить на выход. Но для нас сделали исключение. И теперь Чу-два прогуляется с Фасолинкой по мосту. Вроде как случайная прохожая увидела вау-представление и обомлела.
Даже так, с привлечением стаффа, нужного количества не набирается. Так что, когда наш «хвост» из прибившегося по ходу следования «каравана» народа приглашают на площадку, я не сильно удивляюсь. Их поставят в задние ряды и велят хлопать и кричать по команде. Задача наипростейшая, любой справится.
– Какая же куколка наша Мэй-Мэй!
Неподдельное восхищение от стилистки, уже не в первый раз высказанное, сбивает с мыслей о плотности зрительского кольца вокруг площадки.
– Это заслуга родителей, – качаю головой. – И ваша заслуга тоже.
Ответная похвала вызывает смущенные писки. Не приучены тут люди принимать комплименты. Я и сама потихоньку перенимаю местные реакции. Как минимум, это нужно, чтобы не выделяться ещё больше.
Раньше на комплименты самый частый ответ Киры Вороновой был: «Я знаю». Здесь же, в качестве Ли Мэйли, такого просто не поймут. И прослывет эта ворона грубой и невоспитанной. Оно мне надо, чтобы про моих замечательных говорили, будто они не в состоянии достойно воспитать ребенка?
Очевидно, нет.
– Мэй-Мэй готова? – подскакивает к нам помощник режиссера. – Мы вот-вот начнем.
Начнем мы с репетиции. Здесь танцоры работают вполсилы, поддержки и трюки только обозначают, но не выполняют полностью. Это нужно для корректировки. Камеры, свет, отражатели, а еще и обдув для создания ветра запустят и будут по ходу настраивать.
Вижу краем глаза недовольные рожи среди массовки. Как бы начхать: добровольцев звали цитрусы. А то, что на прямую просьбу редкий китаец ответит отказом, не мои трудности.
Но отчего так неприятно? Словно меня уличили в халтурной работе.
Не важно. Выбрасываем лишние мысли из головы. Репетицию сочли успешной. Минут десять на внесение быстрых изменений, и вперед. С песней! Бодрый танцевальный трек ставит ди-джей.
Вступление, где Вихрь справляется без меня. Летучая панда ворвется на проигрыше после куплета. Они строят под центральной частью арки ' «пирамиду», по которой я взбегаю. А на вершине (охота сказать – мира – но пока только на композиции из тел танцоров) меня запускают в полет.
Я улыбаюсь, рассекая воздух. Сыма – би-бой с встроенным фырчальником – поднимает руки, готовится меня ловить.
Тень на его лице и гримасу испуга я вижу, но сама испугаться уже не успеваю.
Протянутые ко мне руки вдруг окрашиваются кровью.
…События, которые я видеть не могла, реконструируют позже.
Зритель из заднего ряда оттер в сторону актеров массовки. Те не стали устраивать толкотню под камерами. Расступились.
Дуду сорвалась с поводка «прогуливающейся» Чу-два.
Мужчина с перекошенным злостью лицом швырнул бутылку с газировкой.
Большая песочная собака ринулась наперерез, прыгнула… Стекло ударило Фасолинку в бок. Отлетело от удара, прыснуло осколками и бурлящими брызгами. Мощеная площадь приняла на свои камни большую часть осколков.
Дуду проскочила на ускорении, и пострадала только от удара. Не сильно, позже рентген и доктор в ветлечебнице это подтвердят. Ни разрывов, ни переломов, ни трещин. Ушиб, и тот быстро пройдет. Заживет – обещал доктор – как на собаке.
До зрителей осколки не долетели. Гад кидал «снаряд» с силой и яростью, он на несколько метров от толпы улетел.
Несколько мелких осколков каким-то образом попали в того, кто меня ловил. Вошли в предплечье и запястье с внешней стороны.
Эту ворону не то что стеклышки – брызги не затронули.
А руки Сыма (да, после такого я его фамилию запомнила четко) не опустил даже при таких обстоятельствах.
Приземление прошло штатно (ну почти)…
– Остановить съемку! – с запозданием пронесся режиссерский рык, усиленный громкоговорителем. – Задержать нарушителя!
Когда Сыма меня подхватил, «пирамида» рассыпалась. «Обломки» в основном ринулись к нам с пострадавшим танцором.
– Мэй-Мэй!
– Брат Сыма!
– Вы в порядке?
– Небо! Тут кровь!
Жуй рванул в другую сторону. К зрителям.
Впрочем, не добежал. Народ дружно расступился, демонстрируя темнокожего танцора (того, что шутил про глаза лобстера). Высокий и крепкий мужчина держал за воротник лысоватого типчика, а тот, наверное, по инерции, продолжал перебирать ногами в воздухе.
«Что за идиотина?» – других мыслей при виде «беглеца» у меня не возникло.
– Доченька! – прорвалась сквозь людской заслон моя ошарашенная.
Выходит, не зря она тревожилась.
– Я цела, – объявила во всеуслышание эта ворона. – Кто-нибудь объяснит мне, что случилось?
Тут-то и начали говорить. Все, наперебой. И только афроамериканец молча держал на весу того лысика до прибытия сотрудников службы безопасности.
Глава 14
Суета вокруг меня и раненого танцора волнообразно нарастает. Тут и требования срочно переместить сюда доктора (не важно, откуда, хоть из параллельной Вселенной). И попытки (бойко отвергаемые самим раненым) оказать неумелую первую помощь прикладыванием стянутой с себя футболки.
И забег Жуя. Знаете, я ошиблась. Точнее, не совсем верно оценила расстановку. Ситуация прояснилась, когда массовка рассредоточилась ещё шире.
Оказывается, кое-кто нечеловечески умный не только спас меня и Сыму от летящего «снаряда». Дуду проскочила площадь, затем, не отвлекаясь на боль от ушиба, загнула дугу. Пробежала за софитами и ветродуйками. И обошла массовку.
Теперь эта красавица и умница стояла с широко расставленными лапами и внимательно смотрела на «груз» в руке темнокожего танцора. Похоже, что лысик не имел и шанса сбежать. Там, куда он ломанулся, его уже ждали.
– Ай-я! – взвизгнул мужчинка. – Отпустите!
На его счастье танцор не дружил с мандарином, который не для еды. А то мог бы и в самом деле отпустить – на радость Фасолинке.
Собака как раз ласково ощерилась и подалась вперед. Блеснули беленькие зубки в массивной челюсти.
Своеобразная груша, которую не получалось скушать, вяло трепыхнулась и обвисла. Держатель груши подхватил второй рукой ремень этого типуса.
Жуй как раз добежал до этой живописной композиции. Проигнорировал лысика, присел на одно колено перед Дуду.
– Где болит? – спросил нежно и заботливо.
Кажется, в полной уверенности, что ему ответят. И покажут. Впрочем, я бы после всего случившегося не сильно удивилась.
Но Фасолинка так увлеченно разглядывала «запретный плод» в чужих руках, что ей было не до разговоров. Хозяину пришлось самому осматривать питомицу.
И у Синя, и у матери моей взбудораженной первой целью было: выяснить, что с дорогой девочкой? Девочки разные, одна – четвероногая. Вторым – тоже предсказуемым – стремлением было сказать пару ласковых этому… фрукту.
И хорошо, если только сказать: как сжал кулаки Жуй, издалека ж видно…
– Ты! – сквозь зубы сказала, как плюнула, Мэйхуа. – Как твоя гнилая рука поднялась на мою доченьку? Ты вообще человек⁈
Танцор «глаза лобстера» поднял ношу чуть выше. Уж не знаю, зачем. Либо, чтобы при попытке сбежать упал и расшибся больнее, либо чтобы мамочка до «груши» не допрыгнула.
Если второе, то это он сильно недооценивает мою удивительную. Она и до крыши Байта бы допрыгнула ради своего сокровища.
Высокие залысины «фрукта» заблестели бисеринками холодного пота.
– Нет! Нет! – забормотал этот вредитель. – В мыслях не было!
– А стеклянная бутылка сама полетела, – Синь тоже показал зубки, ничуть не хуже, чем его хвостатая подруга. – Прямо в ребенка.
– Этот недостойный никогда не навредил бы ребенку! – задергался человечишка. – Поверьте мне, прошу, добрая госпожа…
Толпа загудела. Симпатий лысик не снискал, как и не сумел разжалобить.
– Да ты…
– Мамочка, он говорит правду, – прозвучал над площадью звонкий голосок этой вороны. – Он целил не в меня.
Когда я бегло пробежалась взглядом по разукрашенному танцору и убедилась, что раны неглубокие (а боевые шрамы мужчин, как говорится, украшают), задумалась. Откуда бы типусу знать, когда и как я пролечу, если мы на репетиции не прогоняли сам полет?
Я только забиралась по «пирамиде», и всего секундочку там постояла. Режиссер У, явно не желающий рисковать больше необходимого, дал мне команду на спуск.
Сыма просто лежал на земле.
Чтобы знать, где и когда полетит панда, надо было иметь дар предвидения. Или же «слив» от кого-то из съемочной группы.
Но ведь эта ворона пока не нажила столь явных врагов, чтобы ради смутного шанса мне навредить задействовались такие сложные схемы. Смутные – это потому риск промахнуться по летящей панде ясен даже ребенку. Конечно, если метал «снаряд» не человек с профессиональной подготовкой.
И тут мы оглядываем мешок с костями, болтающийся в руках танцора-лаовая. Уже отмеченные мной залысины, щупленькое телосложение, одутловатое лицо. Засаленные штаны, рубашка не первой свежести. Пятна от соуса или вина на вороте.
И это – спец по метанию чего-либо? Как в среднем по больнице выглядят пророки, я не в курсе. Но что-то (здравый смысл, кажется) подсказывает мне: он не из этих.
– Маленькая госпожа мудра! – зачастил со словами вредитель. – Я её даже не видел.
Ага, вот и лишнее доказательство, что не по мою душу планировался фонтан из газировки. Он даже не знает моего имени.
Поднебесная – огромна. В ней так много жителей. И не все из них смотрят дорамы. Да что там, не в каждом доме есть телевизор. Люди в таких комнатушках могут ютиться, что там лишний раз не развернуться, не то, что роскошь в виде бытовой техники размещать.
Слава? Известность? В масштабах целого государства эта ворона – никто. Пока, по крайней мере.
– Что за бред ты несешь? – холодно спросила Мэйхуа и подступилась еще на шаг ближе к «фрукту». – Не хочешь говорить правду мне, скажешь полицейским. Да ты пьян, негодяй! Я слышу запах прямо отсюда.
Упакованные в аккуратную форму служители порядка уже совсем рядом, к слову.
– Да, я выпил немного! Но я говорю чистую правду, – затрясся мужичок. – Это всё он! Как увидел его – потерял разум. Помутился рассудком, кроме рожи его наглой никуда смотреть не мог.
– Что тебе сделал брат Сыма? – тут уже дернулся младший паренек из Вихря.
– Как что? – взвизгнул лысик. – Он разрушил мою семью. Моя жена ушла к нему, бросила меня одного.
«С бутылкой», – непроизвольно закончила мысль я.
– Э?
– Брат Сыма?
Танцор, уже стоящий на своих двух, потряс головой. Как при навязчивой галлюцинации.
– Я знать не знаю его жену, – потер лоб Сыма, отчего-то глядя не на лысика, а на танцовщицу из Вихря. – У меня даже девушки нет.
И такое искреннее недоумение написано крупными иероглифами на лице раненого танцора, что мне захотелось сесть на каменные плиты. Лучше даже лечь. И зайтись истерическим смехом.
Такая трагикомедия развернулась в итоге… А ведь насколько драматичнее могли развернуться события, не будь здесь с нами Фасолинки?
На площади тем временем случились перестановки. Явились бравые защитники правопорядка, упаковали в наручники «фрукта». Потребовали не расходиться: им нужны были показания.
Эта ворона отделалась легким испугом, о чем и сообщила полицейским. Летела (низко, к дождю – он в июле не редкость), приземлилась, ничего особо не разглядела.
И это правда: в момент исполнения трюка я была полностью сфокусирована на «механике». Чтобы туловище и конечности делали ровно то, что от них требуется. И на конечной точке летного маршрута, руках «встречающего». Почти что в режиме туннельного зрения проходил мой недолгий полет.
На Мироздание, как говорится, надейся, а сама не плошай.
От соотношения: сколько раз тебя подкинули и сколько раз поймали – слишком многое зависит.
Так что панда летела целеустремленно.
И мало что слышала из сторонних звуков: музыка играла довольно-таки громко.
Мужичонку при виде своих верхних конечностей в «браслетах», похоже, совсем повело. «Фрукт» попытался завалиться в обморок. Дуду рыкнула, полицейский легонько тряхнул симулянта. И тот залился соловьем: про жену, ушедшую к какому-то типу из клуба. Тип – со слов вредителя – просто копия нашего товарища по команде, но фамилия у него не Сыма, а Ма (как лошадь).
А лысику издалека послышалось, что другой танцор назвал коллегу: «Ма». Ветер ли с озера Бэйхай унес часть звуков, мелодия пипы ли напела то, что мужчинка сам услышать хотел?
Тут снова пришлось маскировать истеричный смешок под покашливание. «Жену увел кто? Конь в пальто», – додумало мое безжалостное воображение.
У брейкера с фырчальником довольно обычная, я бы даже сказала, стандартная внешность. Ростом и спортивной фигурой выделяется – это да, а лицо совсем невыразительное.
Ревность дорисовала недостающие черты, стерла непохожести. Обида и злость смахнули, как пылинку, законопослушность. Мужичок был – мамин нюх не обманул – под градусом. Оковы дисциплины пали при виде «ненавистного соперника».
Байцзю помогало вредителю легче переносить одиночество. Вот он и принял – немного – перед игрой в шахматы. Байцзю – белый алкоголь – это почти как наша водка. «Ну что, по беленькой?» – могут, как выяснилось, спросить как в российской подворотне, так и в императорской резиденции Китая.
Видов местной «беленькой» много, с разной крепостью. От сорока до семидесяти процентиков спиртосодержания. Не всё, что начинается с «бай», хорошо и полезно.
А вот бутылочку с фруктовой газировкой лысику дал товарищ по шахматам. Зачем? Мы вряд ли узнаем: искомого товарища на площади не обнаружили. Наверное, решил держаться подальше от неприятностей и свалил по-тихому до прибытия полиции.
Не будь последствий, впору было бы действительно поржать над ситуацией.
– Байта, – шепотом сказала мамочка. – Только мы говорили о ней. Как всё случилось… Байта отвела беду. Так я скоро поверю в Будду.
Мне живо вспомнился мамин с Цзинем разговор. Где моя замечательная буднично предполагала, что её дочурка вспомнила другую жизнь из Колеса Сансары. Я даже зрительно представила себя в колесе…
– Нас спасла Дуду, – решила я на цель поближе перевести взбудораженную мамочку. – Брат Сыма теперь тоже должен ей вкусную косточку.
Ну а что? Все зовут его старшим братом, как признанного лидера в команде, и я тоже буду.
– Эту собаку мы будем кормить лучшими кормами всю её жизнь, – сердечно пообещала Мэйхуа. – Надеюсь, с ней всё в порядке.
– Завтра же куплю ей мяса, – с энтузиазмом закивал Сыма.
Жуя долго не мурыжили. Спросили, проходила ли собака дрессуру. Тот подтвердил. Он её взял щенком, и не ожидал, что вскоре не сможет уделять собаке много внимания. А тут карьера пошла в гору. Вот, чтобы умненькая Фасолинка не скучала в одиночестве, он её отправил учиться всякому полезному. Не вдаваясь, как я поняла, в подробности обучения четвероногих.
Служивых ответ устроил. Правда, контакты центра, где Дуду тренировали, попросили сказать. Затем без вопросов отпустили героическую собаку на осмотр. С ветерком – сам продюсер вызвался предоставить свои колеса и дорогущий салон оранжевого дьявола. Ничего ж не жалко для столь важной пассажирки!
Спрошу потом у Жуя, какого цвета салон в «Диабло». Будет смешно, если синего (привет Апельсинке режиссера Яна).
Дальше у полицейских возникли вопросы к съемочной группе. Вроде: кто допустил нетрезвого человека до участия в съемках? Особенно в сцене с участием несовершеннолетней актрисы? Отдувался ассистент режиссера. Он, как выяснилось, не с каждым лично беседовал, а обратил запрос ко всем, кто следом за нами ходил по парку хвостом.
Немного жаль человека (который ассистент). Скорее всего, один просчет по невнимательности стоил ему карьеры в Лимоне. Но, если и так, этого я «подбирать» не стану. Действительно, мог бы проверить «кандидатов» лучше. Хотя бы нюхнуть, чем пахнет (неприятностями, как пить дать).
Опрос свидетелей не длится долго. Вскоре любителя китайских шахмат и байцзю уводят. Он сгорбленный, растерянный, жалкий…
– Ни бухай, – зачем-то шепчу ему в спину детское «заклинание», отгоняющее злого голодного демона.
Мужчина вздрагивает.
…Легко он не отделается. Я узнаю об этом случайно, спустя много лет. Но расскажу сейчас, а то вдруг потом забудется.
За нарушение общественного порядка и умышленное причинение вреда имуществу (вот так, если я ничего не напутала, записали ушиб Дуду) господину Му впаяют срок в пять лет. Ему светило куда больше, если бы Сыма выдвинул обвинение. Но танцор не стал, сказав: раз никто не пострадал всерьез, нечего обсуждать.
