Текст книги "Ворона на взлете (СИ)"
Автор книги: Карина Вран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
На «Дело о фарфоровой кукле» агентство Радость (такая, блин, радость, что я аж икнула) отправило Жуя… как дублера. Роль принца-поэта изначально рассчитана была на кого-то из «ученых мужей» (многие из которых дальше средней школы в реальности не учились, карьера же важнее).
Ян Хоу решил иначе. Своенравный режиссер отстоял свое мнение. И по поводу девочки-куклы, и про образ «бесполезного принца».
Синь ухватился за возможность. Зубрил реплики, вживался в роль, репетировал до посинения. Эта роль, как и весь сериал, выстрелила. Сделала ему имя: еще вчера он был никем, а на следующий день Жуй стал кумиром.
После «Дела» он снялся еще в шести дорамах. Три главных роли и три «антигероя». Эти, по мнению общественности, затмили харизматичностью основных персонажей.
Два десятка рекламных кампаний. В том числе и злосчастная реклама энергетика… В той ситуации агентство ничем не помогло своему артисту. Оно как бы самоустранилось, даже не пытаясь повлиять на общественное мнение. Хотя решения о том, сниматься или нет в той или иной рекламе принимает – согласно контракту – Радость.
Возможно, дело в том, что у Синя заканчивался контракт. Условия по нему не сахарные: Жуй получает только двадцать процентов прибыли от выручки. Изначально было пятнадцать, «плюс пять» удалось выбить после того, как долг агентству (стажировка, уроки вокала и танцев, проживание, курсы актерского мастерства) был погашен.
Срок истекал, и «этот наглец» запросил на переподписании увеличение своей доли до тридцати процентов. Представитель Радости швырнул в лицо актера неподписанные бумаги.
Жую предъявили всё: как терпели его непригодность долгие годы. Учили, кормили, поили… Вывели в актеры и люди. А он, неблагодарный, не ценит их усилий.
Синь взял паузу в переговорах. Занялся подготовкой альбома: музыка всегда была его страстью. Что поделать, если успех к нему пришел не на сцене…
Радость снова заговорила про клип. Ему представили девушку по фамилии Ли (как «слива»).
– Синь-гэ, – передразнил обращение девы Жуй.
Фамильярное. Синь не был ей братом («гэ» – это сокращенное обращение к старшему брату). И не предлагал ей перейти на неформальное обращение.
Но у девы были большие восхищенные глаза (мы успели заценить размер на фото, Чу хорошо подготовилась) и эдакая детская наивность. Чем-то похожая на младшую Ян-баран. Не исключено, что общим шаблоном в каталоге клиники пластической хирургии.
Жуй не сноб, ему не жалко побыть «братом» для младшей коллеги.
Девочку продвигали. Ее смазливая и ладно скроенная по общепринятому стандарту красоты «лекалу» мордашка считалась весьма перспективной. В денежном плане, разумеется. Если не ради денег работать, то зачем вообще?
Очень практичный подход.
Радость запустила процесс съемок клипа. С минимальной подготовкой, лишь бы пошустрее. Юная Ли претендовала на роль в высокобюджетной дораме, и желательно было ее кукольное личико заранее явить народу.
По мнению Жуя, выходило не очень. В девочке от пластики – только правки, внесенные хирургом. А музыка у Синя танцевальная, движения активные, «широкие». Ли не тянула, ошибалась. Много плакала.
«Пожалел?» – на этом моменте повествования я допустила мысль о реальности их отношений.
После очередного срыва съемок будущая звезда рассыпалась в извинениях. И пригласила всех на ужин. Всех – это вообще всех участников съемочного процесса. Подтанцовку, операторов, звукорежиссера и т.д.
Куда именно, сказать забыла, убежала снова плакать. Затем через помощника передала название ресторанчика, где состоится ужин.
Синь ехать не хотел, но личный помощник настоятельно рекомендовал «не выделяться». Все же юная Ли в Радости на хорошем счету, в деву деньги вкладывают. «Может, не стоит ее обижать?» – спросил помощничек.
И Жуй поехал. Немного смутился, когда никого, кроме работника ресторана, не обнаружил. Решил, что перепутал время – сам или его младший. Синь так уставал в эти дни, что нетрудно было бы запутаться.
Юная Ли вскоре явилась. На вопрос о прочих коллегах понесла какую-то чушь о том, что скоро все придут, это они вдвоем подъехали раньше. И не бросит же её одну-одинешеньку братик Синь?
«Прости, я вспомнил о срочной работе», – попытался вежливо слиться Жуй. – «В качестве извинений я заплачу за ужин. Передай коллегам, чтобы заказали всё самое вкусное».
И тут она кинулась к нему. Ухватилась за руки, залилась слезами. Слезки, как я поняла, основной скилл этой Ли.
Именно эти кадры «внезапно» оказались у папарацци. Вместе с явно заказной статейкой, в которой дева Ли – невинная няша, а Жуй – коварный соблазнитель. Хоть их отношения «длились недолго» и «не зашли слишком далеко», но они много значили для юной Ли.
И ныне дева так страдает… Хоть её сердечко вдребезги разбито, она сохранит эти чувства глубоко в душе. Но даже это Ли принимает, как дар. Ведь она надеется сыграть отверженную красавицу в новой дораме… Там она вложит все свои чувства и старания в образ героини.
Жуй узнал о статье, когда павильон, где снимался клип, атаковали представители прессы. Ли, к слову, в тот день не явилась на съемки.
«Ох уж эти схожие фамилии», – подумала я и обласкала мысленно нехорошим словцом деву с созвучной фамилией.
Иероглифы разные, а в звучании близкие.
Синь о своих отношениях с Ли сказал журналюгам: «Без комментариев». И помчал в офис Радости.
На стол перед ним положили ручку и новый трехлетний контракт. С двадцатью процентами.
Жуй прочел его и… разорвал. Тогда ему озвучили неустойку по истекающему контракту. Синь попал в скандал, поставил под угрозу действующие рекламные контракты и договоренности о ролях. Это пункт такой-то, размер штрафа такой-то.
Если согласны, подпись поставьте здесь и здесь. Или же агент возьмет на себя труд, распечатает заново договор на три года. Пиар-кризис уладят, штраф уплатить придется, но не в таких размерах…
Синь нарисовал им два автографа и громко хлопнул дверью.
Потерял при этом всё, что заработал за прошедший год. Квартира – арендованная, проплачена на год вперед. Так что на улице он не окажется. Если сумеет пробиться через алчущих крови и сенсаций папарацци.
– Понятно, – дослушав всю историю, сказала Мэйхуа. – Ты хорошо держишься, Синь.
– Хуже всего приходится не мне, – тут впервые за весь наш визит на лице актера мелькнуло беспокойство. – По-настоящему тяжело Дуду.
– Дуду? – переспросила я.
Переводя на русский, «ду» – это боб. Или фасоль. Словом, общее для бобовых. «Дуду» – боб-боб, еще это можно перевести как «горошинка».
Горох? Тот, на который в угол на колени на горох ставили (в другом регионе) непослушных детей? Фасолинка?
От тихого скрипа открываемой двери эта ворона встрепенулась.
– Простите, она долго просидела взаперти, – подскочил Жуй. – А теперь услышала свое имя.
– То есть, ты состоишь в отношениях, но не с Ли? – подняла бровь Мэйхуа.
– Можно сказать и так, – парень развел руками. – Еще раз простите.
Дуду ворвалась в гостиную ураганом. Кинулась к Синю, так, чтобы тот смог ее подхватить. Уткнулась в его щеку носом. С видом собственницы.
– Из-за всех этих людей нам приходится гулять тайком, через спорткомплекс и в маске, – высказал наболевшее Жуй.
И погладил по макушке свою подругу. Четвероногую.
– Фасолинка очень добрая и не кусается, – спешно дополнил парень. – Вам не нужно волноваться за безопасность Мэйли.
– Ф! – задрала нос и фыркнула я. – Это Фасолинке следует волноваться. Её сейчас затискают!
И ринулась исполнять угрозу.
– Что ж, – оглядела с умилением свое сокровище и песочную животину мама. – Раз они обе увлечены друг другом, мы с тобой можем перейти к делу.
– М? – забавно шевельнул ушами Синь.
Такой талант эта жадная Радость профукала! Он же даже ушами умеет шевелить.
– Ты должен знать: на этом настояла моя доченька, – тепло высказала Мэйхуа и потянулась к сумке. – А также то, что ты не обязан соглашаться.
В элегантную версию портфеля отлично вмещаются листы формата А4. Их и достала мамочка.
– Это предварительное соглашение, – сообщила она. – Между тобой и творческой студией Бай Хэ. Наша студия крохотная, в ней всего один артист – А-Ли. Многого предложить мы не сможем. Мы вступимся за тебя независимо от твоего решения. Режиссер Ян Хоу и господин Лянь Дэшэн окажут скрытую поддержку. Да, еще я считаю распределение доходов: семьдесят на тридцать – справедливым. Тридцать – доля студии. Контракт на год с возможностью продления. Повторюсь, наши возможности по продвижению очень скромны.
Секунд десять Жуй глядел на маму, не моргая. Затем решительно потянулся за ручкой.
– В студии Бай Хэ два артиста, – улыбнулся Синь.
– Аф, – подтвердила Фасолинка.
Глава 8
Из дома, где живет и жует Жуй, мы выходили теми же обходными путями. С подписанным соглашением (ему еще предстоит стать официальным контрактом) и ощущением правильности.
Возможно, кто-то скажет, что Бай Хэ только и может, что подбирать за другими «отбросы». Выбраковку сотрудников из числа стаффа. И артиста-скандалиста, который не прижился в «родном» агентстве.
Другая сторона медали тоже веселенькая. Предположим, что у нас (думаем о хорошем!) Жуй Синь достигнет успеха. Тогда те же самые люди, кто поливал этого крупноголового парня грязью, заявят: «А, эти хитрюги подсуетились. Ухватили выгодный контракт. И теперь будут доить парня, не прилагая никаких усилий».
Но мне как-то чхать на возможные грязные слухи. На моей прошлой родине говорили: «Не всё то золото, что блестит». Нынешние соотечественники скажут: «Золото имеет цену, нефрит – бесценен».
Драгметалл здесь будет аналогом материального богатства, а нефрит – о духовных качествах. Нефрит тут символизирует мудрость и целый ряд добродетелей. И еще гармонию.
Мы с мамой очень-очень постараемся, чтобы несправедливо обвиненный Синь получил своё. Начнем с того, что… немножечко осуществим мечту одной из Чу.
Баочжэн ведь жаждала стать личным ассистентом суперзвезды? Ее мы и назначим ответственной за все дела Синя. Но не сразу. Сначала пусть пройдет тестовое задание. А оно такое: обеспечить уход и своевременные прогулки для Дуду на время, когда ее хозяин занят на выездных съемках.
Не всюду можно взять с собой собаку. Раньше эти вопросы решало агентство (хоть какая-то польза от Радости). Теперь досуг Фасолинки переходит под ответственность Чу-два.
Я считаю это повышением. Раньше ее основной рабочей обязанностью было вычесывание Ваншу. Теперь целая «песочная кожа» в ее ведении. Порода «шапи», вы их знаете, как шарпеев, так дословно и переводится.
Говоря о малых возможностях Бай Хэ, мать моя продвинутая женщина скромничала. Тем же вечером состоялось интервью актера с «дружественной» журналисткой. Дружественной не нам, это Ян Хоу поделился связями.
Шоу-бизнес живет тем, что трогает сердца зрителей. Между зрителями и киношниками существует промежуточные звенья – телеканалы и кинотеатры. Этапы продвижения так же трудноосуществимы без прессы.
Поэтому игнорировать прессу совсем – не получится. Разве что вы такого масштаба звезда, как господин Лянь Дэшэн. Но таких единицы на всю Поднебесную.
Обычным смертным же нужны «свои», прикормленные красными конвертиками, журналисты. Даже если их голос станет одиноким голосом в толпе, он может быть услышан. Чтобы «усилить звук» дергают за ниточки связей людей с важных постов солидных телеканалов.
Обеспечивают лучшее время. Качественную и полную подачу материала. А не обрезанное и брошенное «по кускам» вне контекста интервью. Чтобы такого не произошло с эксклюзивным материалом о Жуй Сине, мамочка задействовала влияние «киношного папки».
Получился эдакий реверанс за интервью, предварявшее выход «Дела о фарфоровой кукле».
Невероятная удача, что этот удивительный человек оказывает мне содействие. На фоне его славы моя нынешняя известность – как пылинка на фоне солнечного диска. Здесь – уточним – речь не о таланте, а об известности.
Дай ему Мироздание здоровья и долголетия.
Слетевшимся на гнилое мясо сплетен папарацци под окнами кондоминиума утром следующего дня впору было поднимать унылый ор. Ведь они пасли-пасли свою сенсацию, а получили пустую миску из-под риса.
Рис же достался Сюэ Сюань, сотруднице центрального телевидения. Как она протаскивала в осажденное жилище Синя оператора и оборудование – это можно еще одну серию в детективной истории снять.
В эти годы видеокамеры таких размеров, что в сумочку не спрячешь. Так что в кондоминиум доставили… шкаф. Большой такой, внушительный. Такой, что заносить его пришлось четверым мужчинам. А распоряжалась процессом заноса мебели «хозяйка» (Сюэ Сюань).
Ладно, хоть оператор внутри не прятался. Он двигался в числе «грузчиков» и трясся за сохранность камеры. Но эксклюзив стоил риска, и работники пера и микрофона шли на него со всей решимостью.
Шкаф, правда, новому артисту студии Бай Хэ пришлось оставить себе. А то сложно вообразить, как бы обалдел засадный отряд папарацци перед домом от вида выносимой обратно крупногабаритной мебели через час после заноса.
Правда, у них случился другой шок. Обратно группа с центрального телевидения выходила открыто, не таясь. С оборудованием в руках и гордым видом победителей.
Оплатила мебель Мэйхуа. Вроде как положено при подписании контракта делать подарок многообещающему сотруднику. Правда, обычно это вкусный обед в хорошем заведении. Или дорогой чай. Реже – какой-нибудь аксессуар или книга.
Мы зашли с козырей. Со шкафа. Пусть Жуй знает, что мы – студия надежная. Хотя для этих целей лучше сейф бы подошел… Но хорошие сейфы тяжеленные, а работники телеканала – не качки-переростки. Могли не донести.
И это еще не всё. Вечером того же дня, как Синь поставил подпись, Азия-фильм выпустила ролик-превью. С закадровыми съемками истории о драконах.
Да-да, тот самый эпизод с эпичными падениями всех-всех-всех, кроме одной вороны. Мои невесомые шаги и даже неудачный дубль с мшистым камнем тоже показали. Легкий монтаж с эффектами при ударах о мокрые поверхности.
И ненавязчивые текстовые подсказки: «Это парящая Мэй-Мэй. Это те, кто работал с Мэй-Мэй. А это те, кому не повезло прикоснуться к Мэй-Мэй». И повторы смачных падений.
К этому времени паутина интернета еще не в каждый дом проникла. Но в сравнении с охватом прошлого года разрослась сеть весьма ощутимо. Видео набирало просмотры (а у нас дома с недавних пор тоже есть интернет, батя подсуетился) со скоростью снежной лавины.
Ролик тут же растащили (с одобрения Азии) по всяким телепередачам. Это было весело и иронично, причем в хорошем смысле. А тот, кто только что от души посмеялся, запомнит всё, что было связано со смешным эпизодом в положительном ключе.
«Воззвание к высшим» еще даже приблизительной даты релиза не оговаривало. А его уже ждали.
И Мэй-Мэй тоже ждали. Оказывается, я такую моську трогательную состроила, когда режиссер указал на несоответствие статуса героини и моих шаловливых прыжков. Трогательное глазастенькое дитятко как бы раскаивалось и хлопало ресничками, но в глазах плясали демонята.
Изначально выпуск интервью с Жуем канал «Культура и развлечения» планировал сделать в вечернее время. Но после ролика (кажется, Азия этого мира создала понятие «завирусившийся») руководство решило дать первую трансляцию утром, а вечером запустить повтор.
«Реальная история успеха, скандал с отношениями и настоящая любовь Жуй Синя», – так назвала интервью журналистка Сюэ.
Карьера и сложности. Почти та же версия, что в разговоре с мамой ранее. Только более сжато, за вычетом ряда имен и подробностей. Всё это в форме диалога.
На каверзный вопрос о девушке Ли Синь ответил: «Мне кажется, возникло недопонимание. Мы снимали клип с романтической линией. На съемочной площадке царила теплая атмосфера сотрудничества. Мы не выходили за рамки съемочного процесса».
«Но актриса говорит о разбитом сердце. Как же так?» – профессионально изобразила удивление Сюэ Сюань.
Список вопросов интервью уже был утвержден мамочкой. Это, как и все остальные договоренности, Мэйхуа проделала за время обратной поездки в такси.
«Я искренне желаю юной госпоже Ли найти свою любовь. И обрести счастье, которого она заслуживает», – с улыбкой ответил Жуй.
«А что насчет вас, господин Жуй?» – продолжила «допрос» журналистка.
«В настоящее время я полностью сосредоточен на карьере», – откликнулся актер. – «Симпатии зрителей – то, что для меня важнее всего. Кроме того, меня сопровождает Дуду. Её искренность сложно передать словами».
На появлении в кадре Фасолинки настояла мама. Мол, сейчас у людей сложилось превратное впечатление об актере. А сердечное общение с шерстяной подругой покажет зрителям другую – теплую и домашнюю – сторону Синя.
Всем было плевать на правду, пока говорила только одна сторона конфликта. Глазастая плакса Ли отлично сыграла жертву.
Жуй даст совсем другую картину. Где он – душевный и благородный. С добрыми пожеланиями актрисе. И умильные ласки габаритного (по местным меркам) парня с крупной, но невероятно доброй Фасолинкой непременно вызовут благожелательный отклик у зрителей.
Не может быть плохим такой милый парень. Никак.
Этот иной ракурс также не подставляет Синя под ответный удар от агентства. Жуй ведь слова дурного не сказал о Радости, выходке их актрисы и явно слитом материале. Им – этим любителям грязных игр – просто нечего предъявить актеру.
А под самый конец интервью Синь поделится особенной новостью. Он теперь – часть творческой студии Бай Хэ. Той, что представляет его младшую коллегу – Мэй-Мэй. И Синь с нетерпением ждет наших новых совместных работ.
«Вы говорите о чем-то конкретном?» – сделала профессиональную стойку журналистка.
«Пока рано говорить», – улыбнулся Жуй. – «Возможно».
Самыми долгими и сложными переговорами оказался разговор мамочки с «Новым взглядом». Проблема была в том, что предложение высылалось нашей студии и агентству Радость. А Радость после расторжения контракта с Синем мигом предложила производителю оптики нового кандидата.
И кандидат выглядел подходящим. Но тут возник фактор упертой маленькой вороны.
«Мэйли согласна на работу с господином Жуем», – вежливо гнула свою линию мама. – «Другие варианты мы не рассматриваем».
Подозреваю, маркетинговый отдел «Нового взгляда» не шибко обрадовался. Но мы не собирались «прогибаться» и брать контракт с другим актером. Не настолько юани нам потребны, чтобы «двигаться» в такт переменчивым кульбитам заказчиков.
Если что, у меня там целая стопка с предложениями. И приглашение на премию. О которой я, признаться, аж забыла со всеми событиями. Зато помнила Мэйхуа, и вскользь упомянула о том, что нас ждут в Шанхае. Там проходит кинофестиваль и церемония. Так-то мы еще не дали ответ, будем ли присутствовать. Как раз из-за интересного проекта с «Новым взглядом».
«Но это же, вы сами понимаете, масштабная национальная премия…»
На этом-то очки и сломались. Разбились, что те стеклышки.
Два свеженьких контракта привез в офис Бай Хэ их представитель через час после завершения разговора. Удачно, что у «Нового взгляда» есть офис в столице (а завод где-то севернее).
Тут то Мэйхуа с чистой совестью и велела Синю «закинуть удочку» под конец интервью.
И нет, никаких угрызений совести перед актером-заменой эта ворона не испытывала. Это с самого начала была роль Синя, мы всего лишь восстановили историческую справедливость.
В Шанхай, как вы понимаете, мы не полетели. Не очень-то и хотелось, если честно. Два перелета (туда и обратно), долгая церемония между ними, предварительно что-то там еще проводится. И после тоже… Ой, нет, отложим эту скукоту на сколько-то годиков вперед.
Просто без повода вежливо обозначать, что мы не прибудем, было бы не очень. Там же статусное мероприятие, важные люди и всё такое прочее. А с уважительной причиной и с учетом моего возраста – вполне себе.
Рекламу снимали четыре дня. Как по мне, подход заказчика вышел слишком… строгим. Я даже не побоюсь этого слова, он показался мне чопорным. Еще немного – и вышла бы скука смертная. А так нас хоть и заставляли ходить по ниточке (шаг влево, полшага вправо – переснимаем дубль заново), но за счет нашей с Жуем харизмы удалось вытянуть ролик.
«Новому взгляду» хотелось совместить люкс-сегмент и то, что подходит каждому… Сложно сочетаемый коктейль.
Шкафчику, которому мы с мамой презентовали другой шкафчик, катастрофически жал пиджак. Рубашка и вовсе выдержала два дубля и с треском порвалась. Чу-два метнулась кабанчиком и приволокла базовую белую футболку.
Воск, которым фиксировали волосы «папы», превратил шевелюру Синя в шлем. Голова потела – жара, плюс тридцать восемь при семидесятипроцентной влажности. Макияж – а его не пожалели что мне, что Жую – ощущался плотной резиновой маской на коже.
Обычно мужской макияж легче и неприметнее, чем женский. В нашем случае Жуй под слоем грима был сам на себя не похож.
Спасибо, что в меха не закутали с ног до головы.
Рожу нас просили делать кирпичом в большинстве кадров.
Правило: «Заказчик всегда прав», – не исключало лукавых полуулыбок.
– Мы что, играем спецагентов? – не выдержала в какой-то момент детская непосредственность в моем лице. – Если да, то можно ли попробовать цветные очки?
Нам же несколько кейсов с изделиями привезли. И в такой оправе, и в эдакой, и солнцезащитные, и прозрачные (в них просто стеклышки, без диоптрий). Есть, где разгуляться.
Мне почему-то вспомнились желтые очки из «Мистера и Миссис Смит». Жуй, конечно, не Брэд Питт, а я даже на дочку Анджелины Джоли не тяну. Но помечтать-то можно?
И тут производство встало. Представитель заказчика начал судорожно вызванивать начальство. Режиссер с оператором шушукались, стафф нервно переглядывался…
Вскоре лысеющий дяденька с бисеринками пота на лбу подбежал к мамочке. С вопросом: что имела в виду Мэй-Мэй, говоря про спецагентов и очки?
Мэйхуа со старта движухи аккуратно подошла ко мне с тем же вопросом. Жуй покосился с живым интересом, но тут же деликатно отошел – водички попить.
А меня понесло. Эта ворона принялась фантазировать. «Доченьке» захотелось мороженого. Жуй его покупает у уличного торговца. Дальше она видит аттракцион, где надо попасть стрелой в кувшин с узким горлышком. Такое древнее местное развлечение. За каждую попавшую стрелу дают призы: сладости и мягкие игрушки.
Главный приз – панда. Их тут любят, ими умиляются, а милоты не бывает много.
Так что «отец» по просьбе «дочки» идет к аттракциону. Поправляет цветные очки, примеряется к весу стрелы. Следующий кадр – они идут по дорожке, но уже с пандой.
Контекст: наши очки настолько круты, что повышают меткость.
А элитность можно обедом в дорогущем ресторане (с пандой под боком) подчеркнуть. Только сменить очки на прозрачные.
Я бы и сцену драки с бандитами предложила. Так, пока «отец» метко отстреливается, «дочь» могла бы кидаться в них овощами с уличных прилавков. Метко наводясь при помощи очков. Но это может не пропустить цензура (на рекламу она даже жестче, чем на фильмы и сериалы).
Так что прибережем на будущее. Старинное развлечение со стрелами – уже шок-контент для наших заказчиков. Драка в городе в их очках совсем перебор.
Словом, когда дядечка из «Нового взгляда» обратился к мамочке, ей таки было, что ему предложить. Мэйхуа это еще и вывернула так, что мы с нею ранее обсуждали идеи. А у нас в семье ведь мама-сценарист.
Перерыв продлили: мужчина снова общался с начальством. Внезапно для всех (особенно для недовольного режиссера) идея нашла отклик.
Так пресная и «прилизанная» реклама засияла новыми красками. И желтыми очками в прозрачной оправе (среди прочих, мелькнувших в ролике хотя бы раз).
Бухтел от раздражения только пузатый режиссер. Главный оператор ему на словах поддакивал, но сам – я же видела сквозь клевые очки – увлекся процессом.
Расстались мы с «Новым взглядом» вполне тепло. Надарили нам с Жуем по чемодану с оптикой. Просили – вежливо, ненавязчиво и в рамках подписанных контрактов – изредка их «выгуливать». Фотосет уложили в те же дни, что и видео-съемку.
Неплохо получилось. И по триста тысяч юаней на каждого. С денежек Синя студия нагло состригла тридцать процентов. Тогда как мой особый статус предполагал только пять процентов отчислений (исключая контракт с Водами Куньлунь).
Эти денежки – для обеспечения нужд студии. Зарплату из них платить, аренду офиса, номеров в гостиницах и билеты оплачивать. Излишки собираются на счету студии, и теперь, за счет появления Синя, приток юаней увеличится.
Чу Баочжэн мечтала стать ассистентом суперзвезды? Значит, придется постараться и сделать из нашего нового актера – суперзвезду.
Реабилитации в глазах общественности и нашего совместного ролика для возвышения Жуя мало. Нужно куда больше сил приложить.
Именно с этой целью мы собирались на обед с кастинг-директором Дэн из Зеленого лимона. Тем же составом: мамочка, я, Жуй и обе Чу в качестве ассистенток.
Непринужденными эти застольные переговоры не будут. Жуй Синь не идеальный кандидат на замену выбывшему «родителю» маленькой танцовщицы. Но кто вообще сказал, что будет легко?
Зато нам обещали лучшее в столице блюдо из провинции Фуцзянь (здесь, у нас, его готовит тамошний повар). «Фо таоцян» или «Будда перепрыгивает через стену». Непременно нужно заценить, что же там за суп такой, что на его аромат монахи через стены перепрыгивали.
Держись, Зеленый лимон. Мы тебя после обеда так обработаем, что ты у нас созреешь.
Глава 9
Я немножечко забегу вперед, чтобы вы осознали исключительность блюда «Фо таоцян». Несколько лет спустя технологию его приготовления в Фуцзяни (в одном конкретном ресторане) включат во второй список нематериального культурного наследия Китая.
Ресторанчику полторы сотни лет. Его наследует не член семьи, а лучший ученик мастера. Традиция приготовления «Фо таоцян» передается из уст в уста только двоим ученикам из множества поваров.
Так как лучших учеников два, до тех пор, пока шеф не передал дела, один из этой двойки путешествует по другим регионам. Повышает квалификацию, изучает новое. Затем он возвращается, и уже другой едет за новым опытом. Так они могут в будущем внести свой вклад в развитие фуцзянской кухни.
Соль в том, что унаследует ресторан только один из двух учеников. Конкуренция – как основа всех сфер бытия в Поднебесной.
Если верить кастинг-директору, нам несказанно повезло.
– Океан вмещает сотню рек, и широкая душа вмещает многое, – умничал (или косил под умного) кастинг-директор Дэн. – Здешний суп состоит более, чем из двадцати видов сырья. Элементы не подавляют друг друга, а дополняют.
По легенде, впервые в Фуцзяни суп был приготовлен ученым-путешественником. Когда тот томил на медленном огне в глиняном кувшине (в таких обычно хранят вино) ингредиенты, запах был так силен и притягателен, что дошел до соседнего буддийского монастыря. Там медитировали монахи, а им мясо есть нельзя.
«Если очень хочется, то можно», – видимо, по этому принципу один (или несколько, тут непонятно) монах перепрыгнул высокую стену, чтобы отведать ароматного блюда.
И с той поры говорят, что даже сам Будда на месте того монаха перепрыгнул бы через стену ради этого супа.
Другая версия создания супа прозаичнее. По ней суп придумал основатель конкретного ресторана в Фучжоу, столице провинции Фуцзянь.
Мы занимали отдельный кабинет. Блюдо в ярко-желтых горшках с иероглифами (я со своего угла разобрала «счастье» и «долголетие») внесли под барабанную дробь. В паланкине с красными ленточками.
Этой вороне как-то не по себе стало. Такая нарочитая помпезность для меня – перебор. Местные порой… перегибают с пафосом.
Когда с горшочка сняли крышку, я забыла про антураж подачи. Пряный, но одновременно очень чистый запах. Совсем не пахнет рыбой (а там в числе прочего – акульи плавники, гребешки и морские ушки). Мясо тоже есть: куриное, утиное и свиное. Разные морские и мясные субпродукты. Грибы шиитаке, женьшень, побеги бамбука, перепелиные яйца. И желтое вино. Двенадцать видов пряностей, которые мне не определить.
Бульон по цвету – как карамель. Или как черный чай. Суп достаточно густой, вкус насыщенный. И полезный – еще бы, столько в него всякого напихали.
Мне было жалко акул. Но устоять перед ароматом супа, куда пошли их плавники, было сложно. И господин Дэн не понял бы, начни эта ворона воротить клюв от угощения.
Этим дорогущим обедом киностудия выказывает серьезность намерений. И это хороший знак. Если бы фильм отменили по причине выбывания из обоймы главного героя, не было бы смысла нас угощать.
Всё, что не отмена – достойно рассмотрения. Так, худой, как жердь господин Дэн уже намекнул, что они рассматривают вариант расширения моей роли.
Раз их главный «паровоз» Сюэ Вэнь выбыл из состава, цитрусовые решили сделать ставку на гениального ребенка. На меня.
Ситуация особенная: знакомый знакомого кастинг-директора – отец малыша из выпускной группы Саншайн. То есть, моего садика. И этот папочка в числе прочих был на майском отчетном концерте (на зимнем тоже был, но речь не о нем). Он снимал все выступления – для истории. Чтобы их с женой сыночек много лет спустя мог погрузиться в драгоценные воспоминания о детстве.
(Здесь едва заметное покашливания от вороны: ага, о десятичасовых занятиях с кучей всего дополнительного, ведь чем ребенок старше, тем больших успехов от него ждут родители).
По велению случая несколько мужчин сошлись за одним столом. Примерно, как мы сейчас, только в тот раз они выпивали. Господин Дэн пожаловался, что его работодатель поставил перед ним невозможную задачу. Найти ребенка, обязательно девочку, не старше пяти лет, на сложную роль в танцевальном фильме.
Сложную – и технически, танцевать и делать трюки придется, и в плане отыгрыша. По сценарию есть эмоциональные сцены. Их не каждый вытянет.
«В чем трудность?» – спросил родитель детеныша из Солнышка. – «Бери Мэй-Мэй. Она танцует, сам видел».
Позже веселенькие (потому что пьяненькие) китайцы дружно смотрели запись выступления малявочной группы. Дэн с копией видео примчал на рабочее место. Всем составом (из тех, кто принимает решения) глянули на меня красивую во время сальто. Заценили – уже после сальто – как я играю.
И всё за меня решили.
Узнали, что я занята на съемках. Но сроки не поджимали, Зеленому лимону было, чем заняться. Они собирали танцоров на второстепенные роли (брейкданс, хип-хоп и поппинг, это такие стили уличных танцев).
Подбирали саундтреки: танцевать под тишину затруднительно. Выкупали права на использование треков. Кучу денег вбухали. Самой дорогой и трудной оказалась «не наша» песня.
А всё потому, что сценарист – оригинал. И очень хотел привнести в фильм экзотику – немного «латины». Это будет один номер, где команда «Вихрь» попытается удивить сложного противника. На то, чтобы поставить танец – с участием довольно специфических танцоров – выписан хореограф, преподающий в Бэйцзинской Академии Танца.
