Текст книги "Ворона на взлете (СИ)"
Автор книги: Карина Вран
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
При этом материнский инстинкт вопил: защитить детеныша! Вспомнить только, как молниеносно она закрыла меня своей неширокой спиной. Будто бы телепортировалась.
И то: «Не уверена» – в обращении к охраннику, оно явно терзало мать. И тогда, и сейчас, по осмыслению ситуации.
Моя выдержанная матушка корила себя за ошибку. Ошибку, которой не было. Никто не мог предугадать эту встречу. Мы выбрали не самое «забитое» посетителями время и место. И не так уж велика моя популярность, чтобы скрываться или таскать с собой телохранителей.
Пружина волнения сжалась вокруг материнского сердца. И Мэйхуа чувствительно реагировала на всё.
– Так не пойдет, – хлобыстнулся о столик переплет. – Почти в самом начале – откровенная сцена! Они в своем уме?
«Должно быть в чужом», – я аж глазки округлила от удивления.
У них тут от случайного касания рукавов или подолов разнополых героев уже поднимается зрительский вой. «О-о-о, романтика! Какая химия у героев!» – а они просто вместе потянулись что-то упавшее поднять.
Откровенная сцена? В фильме с трехлеткой? Это что там за отборная жесть?
– Мам? – я не могла не вызнать подробностей. – Что они там такое написали?
– Девочка принимает ванну, – нехотя проговорила Мэйхуа. – С пеной. Главный герой намыливает ей спину.
– М, – с непониманием и долей осуждения выдала я.
Прям как местные. Они те ещё любители «помычать».
Непонимание: там только спина или больше голенького ребенка предусмотрено? Осуждение: фильм обещали про танцы, не про обнаженку.
– Кажется, так сценарист пытается продемонстрировать заботу отца-одиночки, – негодования в тоне слегка поубавилось. – Но это не повод показывать обнаженную спину моей драгоценной доченьки всей стране!
– Согласна, – поддакнула я на оба довода.
И про заботу – ну трогательная же сцена, если так подумать. И про то, что я даже в малипусечном возрасте не готова на камеру являть наготу. Пусть вон, коленками довольствуются, в кино о современности не в ханьфу же героев упаковывают.
Вот просто – нет. Это не перед другими детьми и нянями в садике переодеваться.
Кстати, о коленочках – а это идея.
– Мама, ты же сценарист, – выдала на голубом (карем) глазу эта ворона. – Скажи им, что сцена неприемлема. И нуждается в замене. Раз я им так нужна, они могут прислушаться.
– Я? – с непередаваемым выражением лица спросила мама («Дочка, ты меня троллишь?» – едва ли не прямым текстом спрашивали её глаза). – Замена… Следует подготовить яркую идею.
– Эта девочка… Как её зовут? – принялась втягивать в процесс обсуждения (вместо резкого отрицания) мамочку.
– Шао[1], – не подвела меня моя умница. – Пишется, как «мало».
– Спасибо, – улыбнулась – надо же поднимать ей настроение. – А как отец, воспитывающий Шао без мамы, может показать свою заботу? Как думаешь?
Взрослой местной должно быть виднее, что тут может быть уместно.
– Я? – снова переспросила Мэйхуа.
Сжала губы. Покачала головой. Затем подняла на меня взгляд: пронзительный и обжигающе холодный.
– Понятия не имею, – выговорила она.
– Ладно, – сделала вид, что так и надо, одна ворона. – Подумаем вместе? Смотри, мам: Шао будет учиться танцевать. Наверняка не обойдется без ошибок. Ошибки приводят к травмам – несерьезным! Вроде разбитых коленочек.
Разноцветные колени – это в период садика обычное дело. Задела, плюхнулась, не рассчитала усилие… То там, то сям отбивались и царапались колени. Локтям и ладоням тоже доставалось.
Мне нравится, что предки не поднимают драконий рев при виде мелких ссадин и царапин. Воспринимают, как нечто неизбежное. Но непременно осматривают, чтобы убедиться: ничего не воспалилось.
Они, что называется, не «дуют мне в попу». Их забота не душит.
– Допустим, – с великим сомнением (зря я вообще про травмы, когда она в раздрае) молвила мать.
– Вот пусть отец после тренировок обрабатывает ранки, – предложила я логичный вариант соприкосновений. – Зеленкой, скажем. Может измазать пальцы и тронуть дочкин нос, покрасив и его тоже. А Шао в отместку может достать зеленку, пока папа спит. И нарисовать ему на лице кошачьи усы.
Зеленка, как нам известно доподлинно, безопасна. На собственной шкурке проверено, ага. Подарим же китайцам технично переработанную концепцию – «усатый нянь».
И котиков все любят.
– У главного героя несколько подработок, – засомневалась в идее с усами мамуля. – Его же засмеют.
– Пусть смоет, – вздохнула, освежив в памяти «вступление» к предновогоднему концерту. – Или пусть терпит. Наше дело – предложить. Можно же и пластырем заклеить, чтобы без последствий.
– Эпизод в ванной может быть связан со спонсорами, – подумала вслух мама. – Скрытая реклама детских средств для ухода, например.
Если она права, может возникнуть затруднение.
– Так пусть отец и дочь вместе умываются и чистят зубы, – эта ворона твердо вознамерилась не отдать юаням (если там реально дело в спонсорстве) главенство. – Папа может ставить для дочки стул. И поднимать ее на руках. Тоже забота! И всякие баночки в кадр попадут.
Сказала бы: сами собой, но на деле это будет тонкая работа. Не только операторская. Перво-наперво младшие выстроят всё, что должно оказаться в объективе. До мелочей. Режиссер одобрит (или заставит переделывать).
Мыслить шире: с хорошей продуманной идеей всем работать легче абсолютно всей съемочной группе.
– М, – приподняла бровь Мэйхуа. – Нужно записать.
Я подождала, пока она приносила и включала ноутбук. А то время, пока загружается система, решила тоже потратить с пользой.
– А где дядя Цзинь берет одежду? – задала я наивный вопрос. – Тоже ходит по магазинам, как та тетя в пижаме?
Дети моего возраста уже вполне могут задавать глупые и не очень вопросы. Ну или это ближе к четырем-пяти норма? Не суть, я же воспитанница элитного детсада Солнышко! Мне положено быть более продвинутой, чем среднестатистические сверстники.
– В пижаме? – поперхнулась смешинкой мамочка. – Ван?
Я закивала в ответ, та же вежливо (нет) представилась при встрече.
– Нет, дядя Цзинь не бывает в таких местах, – сказала именно то, чего я от нее и ждала, Мэйхуа. – У него нет времени на подобные мелочи.
– А-Ли поняла, – засияла я. – Для него лично всё делают. Как ты для меня, да?
Мамочка чаще всего вышивает на готовых одежках. Но есть у меня и несколько вещей, сделанных Мэйхуа, от выкройки до последнего штриха-украшательства. Будь у нее больше свободного времени, я бы не удивилась, заполни она весь мой шкаф самолично созданным гардеробом.
– У мужчин их семьи свой мастер, – после минутки раздумий озвучила Мэйхуа.
Драгоценная дочь посмотрела на нее достаточно выразительно, чтобы обойтись без наводящих вопросов.
– Наша семья пока не на том уровне, – ровно проговорила мать. – И в некоторых случаях предпочтительнее выглядеть…
«Глупее?» – предположила я в секундную заминку.
– Наивнее, – подобрала другое слово Мэйхуа. – И западные вещи могут этому способствовать.
«Вот это ты у меня продуманная!» – в демоны знают какой раз поразилась этой невероятной женщине ворона.
– И всё равно, – я демонстративно надула губы. – Всех не проведешь.
– Всех и не надо, – улыбнулась мамуля. – Но пока что обращение к мастеру – выдающемуся мастеру – может показаться неподобающим. Помнишь: одежда по осанке?
«Как страшно жить!» – взвыла мысленно эта ворона. – «В Срединном государстве».
– Тогда давай поработаем со сценарием, – ткнула я пальчиком в экран ноутбука. – Нам надо ускориться. Побыстрее сделать неподобающее подобающим.
– Почему? – приподняла бровь Мэйхуа. – Те вещи не так уж плохи.
– Пижама и пальто в жару? – сделала страшные глаза я. – Это не твое, мам.
– Поняла, поняла, – рассмеялась моя славная.
Чего и добивалась её чадушко.
Без понятия, что там не поделила рыжая Ван с мамочкой. Но я по-любому на стороне Мэйхуа. И в целом, и по пустякам. Так же, как она за меня горой.
Полноценно реализовать мой творческий порыв не удалось. Сначала мама отвлеклась на приготовление ужина, а затем мы всей семьей смотрели немножечко наш фильм.
Мы очень удачно закончили работу в сериале. Успели вернуться почти что к тому самому показу – историческому, можно сказать. Ведь это первый кинофильм для Бай Я, как главного сценариста.
Да-да, Ян Хоу постарался, чтобы «Растопить твое сердце» пустили в эфир центрального телевидения. Возможно, он глупость сделал, разменяв «должок» канала за тот инцидент с младшей Ян. Или же дал путевку в жизнь моему (частично – история мной выдумана, но снята студентами) шедевру.
Вот и поглядим.
– М… – вскоре глубокомысленно мычала я.
Папа с мамой деликатно помалкивали.
Мне же хотелось бить по рукам оператора. Мы ведь не просто сцены расписали с диалогами. Мэйхуа приложила список локаций, эстетичных и пригодных к использованию в кадре.
Так, в списке был один интересно оформленный торговый центр. Кино же молодежное, так что и места выбирались такие, чтобы молодые зрители прилипли к экранам.
Интересная волнообразная подсветка и блеск витрин – из таких мест. И что делает оператор? Правильно, он выбирает такой ракурс, чтобы были отлично видны… урны для мусора.
В столице зарегистрировано больше двадцати миллионов жителей. Это без учета «столичных бродяг», коим нет числа. Говоря проще: народу хватает. И народ этот сорит (а еще харкает и плюется, но не будем о грустном). Поэтому без урн никак.
Но это же не повод снимать героев и урны, героев, проходящих мимо урн, героиню, отчаянно (слишком) жестикулирующую на фоне урны… Шесть минут экранного времени городские урны делили кадры с главными героями.
Окей, допустим, оператор – рукожоп. Бывает, причуды генетики. Но куда смотрел Син? Он же как бы режиссер, у него есть глаза. Оба-два, правый и левый, я сама его грустные зыркалки видела, и они в порядке.
Дальше – актеры. Полфильма героиня (которая главная) по моим ощущениям была подшофе. Такие интересные у неё были жесты и реакции.
Главгер… Я просила взять на роль красавчика с покерфэйсом. И с этой задачей Син справился. Пока шла часть, где герой – ледышка, было приемлемо. Напомню: у парня проблемы с эмоциями. А у актера еще и с координацией. Отчего эпизод на катке смотреть было реально страшно.
Деревянную куклу поставили на коньки и выгнали на лед. Больно, очень больно глазам.
Второстепенные зато молодцы, можно сказать, вытянули на себе милую и непосредственную часть истории.
Но вот когда ледяной красавчик стал «оттаивать»… Эта ворона принялась биться головой о мебель. Точнее, о диван. Благо, он мягкий.
Я почти слышала, как Син им руководил: «Покажи, что ты в сомнениях». И этот… я не знаю, как его назвать. Буратино? Пусть будет так. Буратино надувает щеки и делает бровки домиком.
«Ты озадачен и не можешь найти ответы». Буратино… тужится, как при вполне естественном процессе. Мне, блин, всегда казалось, что ответы ищут не таким вот образом.
«Вспоминаешь особенные моменты». Стеклянный взгляд и лицо, начисто лишенное признаков интеллекта.
– Я больше не могу это смотреть, – простонала эта ворона с прокушенной щекой.
От негодования и шока закусила. Этот… буратино необструганный запорол почти всю историю. Как его вообще взяли на актерское⁈
Теперь понятно, за что разносил фильм Ян Хоу. Но при этом высоко оценил задумку и сценарий. Настолько, что допустил этот позор в эфир. И второе место еще дал.
Насколько плохи были третье и последующие? Даже думать не хочу.
– Милая, эта история – трогательная и добрая, – обнял мою раздосадованную тушку батя. – Вы с мамой очень хорошо постарались. Это обязательно оценят.
– Нет, – тряхнула головушкой эта ворона. – Больше никаких дареных историй. И за деньги тоже – нет. Правки, изменения – пожалуйста. Но не цельные сценарии.
Мама ринулась обнимать меня с другой стороны. Утешать на два голоса, убеждать, что всё не так плохо. И вообще, так многие делают. В низкобюджетных проектах какой только чуши не увидишь. Просто у меня стандарты высокие, заданные лучшими. Профессионалами в своем деле, многажды отмеченными наградами и премиями.
И всё же предки не смогли меня разубедить.
Это не значит, что я больше не создам ни одной истории. Не так категорично.
Но доверять воплощение моих идей абы кому – на эти грабли я больше не наступлю. Только проверенным людям.
Безумная мысль сверкнула яркой молнией: что, если не откладывать расширение творческой студии Бай Хэ до совершеннолетия?
Я так-то думала, что к тому времени наработаю имя и кой-какой капитал. Чтобы не ютиться в крошке-офисе. Дать людям отличные условия труда. Такие, чтоб их с работы выгонять приходилось, а не наоборот, когда из-под палки на завод (рынок, офис, любое другое рабочее место).
Когда мое имя сможет открывать самые разные двери. Пока что их чаще приоткрывают для меня. И видят в Мэй-Мэй одаренного, но маленького ребенка. Не равного. Даже мудрый Лянь Дэшэн – он смотрит на меня, как на любимую внучку, которой небеса отмерили таланта больше, чем другим.
Я признательна «киношному папке» за многое. Но хочется стоять на одном с ним уровне. А таковое в три года, да и в пять, и даже в десять – практически невозможно.
Сколько наград должна заработать эта ворона, сколько идеальных воплощений явить людям, чтобы обрести должный вес?
На этот вопрос у меня пока нет ответа.
Зато есть шальная мыслишка: а не пообедать ли нам с мамочкой и «опальным» режиссером, когда он вернется в столицу? Нынче он что-то вроде длительной выездной практики устраивает студентам. Многосерийный фильм с ними снимает. С упором на документализм, национальный колорит, процветание и разностороннее развитие Поднебесной.
Ян Хоу будет указан в титрах, но не как главный режиссер, а как руководитель проекта. Это не будет считаться нарушением соглашения о неконкуренции. Ведь проект не коммерческий, да и в списке режиссеров (и даже помощников) его фамилия не будет значиться. Руководитель – это другое. Понимать надо.
Мне кажется, что ход он делает верный (в том числе и политически). Вспомнить, что говорила мама при просмотре церемонии вручения статуэток «Летающие Апсары» про влияние правительства в распределении премий… А тут такая хвалебная песнь необъятной родине от щегла и его «птенцов». Зуб даю (всё ещё молочные идут в заклад), что эта «студенческая» работа не останется незамеченной «кем надо».
И вроде как дядюшка Бу не нашел себе нового пристанища (я про киностудию или хотя бы агентство).
Вопрос в том, что я могу им предложить? Будучи от горшка примерно двадцать два вершка?
Вершок – длина фаланги указательного пальца – в переводе на сантиметры четыре целых, сорок четыре сотых. Не говорите этого при китайцах, ведь четыре тут звучит как «сы», и смерть звучит, как «сы». Разница в тонах.
Вороний рост выше нормы, близится к метру. Перевод в вершки легкий, ответ забавный. Ответ на пример с делением и мерами измерений.
Тогда как с ответом для крутого дуэта Бу-Ян посложнее будет…
Прикинем на пальцах. Раз: харизма, как суть Мэйли. Два: доступ к историям от сценариста Бай Я. Три: у нас чуткий и всецело замечательный директор.
Хватит ли этого? Сложится ли фигура о трех углах?
На секунду представим, что парочка Бу-Ян решит пойти во все тяжкие (зачеркнуть) под логотип (а он у нас вообще есть?) Бай Хэ. Что дальше? Снимать кино «на свои»? Это же не реклама с мандаринами! Там бюджеты в десятки и даже сотни миллионов юаней.
По всему выходит, что рано мне на знакомых «зубров» китайского кинематографа замахиваться. Себя бы с мамой прокормить, да помощниц не обидеть.
Но как же заманчиво…
Пока я варилась в котле противоречивых желаний и размышлений, кино закончилось. Финал вроде бы у студентов пристойный вышел. Может, раскачались под конец и выдали лучшее, на что способны.
По крайней мере родители посматривали в экран с улыбками.
Ладно. Не будем чересчур суровы: снимали учащиеся. В высшем учебном, но всё равно ни разу не дипломированные специалисты. И роли играли такие же недоучки.
Кстати, парочку второстепенных надо будет взять на карандаш. Им от природы-матушки досталось меньше привлекательности. Зато и парень, и девушка «на раздаче» Мироздания отхватили по искорке таланта.
И музыку записали приятную. Да и в целом «звукарь» отлично справился, к нему претензий ноль. Короче, есть и плюсы.
Так что – пусть живут и растут над собой. Благо, им там есть, куда стремиться.
Срочные новости из мира кино и телевидения после рекламы минеральных Вод Куньлунь (родители никогда не выключают телевизор, если идет одна из моих реклам) объявила возбужденная девушка-диктор.
В посольском квартале района Чаоян попал в ДТП известный певец и актер. Сюэ Вэнь был за рулем своего автомобиля в нетрезвом состоянии. Подробности выясняются.
С меньшим энтузиазмом диктор подкинула ещё дровишек. Скандально известный актер Жуй Синь расторг договор со своим агентством. Обе стороны пришли к соглашению после того, как стало известно об отношениях актера с начинающей актрисой из того же агентства.
– Они его выгнали? – озадаченно высказала Мэйхуа. – Защитили девушку? М-м…
Запиликал тревожненько мамин мобильник. Время позднее, если кто-то решился потревожить, значит, по важному поводу.
– Слушаю тебя, Суцзу, – приняла вызов мама. – Ты звонишь по поводу новостей?
Я, если честно, тоже так подумала. Мы трое: мама, я и Чу знаем Жуй Синя. Его судьба нам небезразлична. Клип, помнится, всем миром помогали ему забацать…
Громкую связь Мэйхуа не включала. Наша сотрудница на эмоциях повысила громкость, так что я разобрала её слова и так.
– Госпожа Лин, – сказала Чу-один. – Вы правы. Дело очень серьезное.
– Одну минуту, у меня еще один вызов, – нахмурилась мамочка и переключилась на второй звонок. – Да?
– Госпожа Лин! – вторая Чу заговорила еще громче первой. – Это катастрофа!
[1] 少(кит). [shǎo] – мало, немного, молодой, младший.
Глава 7
– Спокойнее, – попросила Мэйхуа. – И по существу, пожалуйста.
– Сюэ Вэнь, – голос Баочжэн дрогнул. – Должен был сыграть главную роль в «Команде Вихрь». Он сегодня попал в аварию. Вождение в нетрезвом виде… Его карьере конец.
– Печально, – вздохнула мать моя. – Полагаю, ему найдут замену.
– О его участии в фильме уже было объявлено, – почти простонала Чу-два. – Сюэ Вэнь – звездный артист с выдающимися танцевальными навыками. Он начинал карьеру, как певец и танцор. Найти замену его уровня и с такой квалификацией в сжатые сроки… Почти невозможно.
Вот же он… креветка пьяная! Не мог сесть в такси, раз успел накатить? Тут же – сведения от бати, который временами накидывает рисовой водки с начальством – у каждого питейного ждут как машины, так и «трезвые водители».
Вроде как даже развозка специальная есть, с младшим медицинским персоналом. Там и капельницу могут поставить, если вдруг что, и вообще обиходят клиента. Услуга дорогая, но раз этот Сюэ – звезда, мог бы делать (простите за это!) «буэ» в комфорте заказного транспорта.
Нет, его потянуло за руль. И теперь, весьма вероятно, накрылось медным танцем наше общее кино.
Если, конечно, не найдется решения. И адекватной замены.
За простое ДТП он бы отделался штрафом и пресс-конференцией с публично принесенными извинениями. За градусы в крови Сюэ Вэя попросту съедят. Хуже было бы только с положительным тестом на запрещенные вещества. С дрянью разных видов здесь активно борются. Память об опиумных войнах – позорное пятно на страницах истории Китая.
Увы, кто ищет, тот всегда найдет. Драконовские меры хороши, но недостаточны. Словом, осуждаю всё это безобразие.
И выпивоху звездного с тягой к приключениям. Его – особенно.
– В любом случае нужно подождать реакции от киностудии, – сдержанно прокомментировала стенания Чу-два мамочка. – Этот кризис – не то, на что мы можем повлиять.
Ладно. Если пронесется птица обломинго над этим кинофильмом, то хоть отдохну. Лето коротко. До моря – Желтого – два с половиной часа езды, а я до сих пор там даже лапки не намочила. Непорядок!
Мама закончила разговор с «переживательной» Чу-два, вывела из режима напряженного ожидания первую Чу.
– Говори, – велела Мэйхуа.
– Ситуация с Жуй Синем может негативно сказаться на нас, – доложила Суцзу.
– Поясни? – дрогнула бровка на мамином лице. – Участие в одном сериале и – позже – в клипе никак не относятся к его роману.
– Нашей студии поступило крайне выгодное предложение, – начала объяснять расклад Чу Суцзу. – О совместной рекламе Мэйли и Жуй Синя. Солнцезащитные очки. Передо мной лежит сценарий, согласно которому наша Мэйли и господин Жуй изображают отца с дочерью. В одинаковых очках.
– Это могло бы быть весело, – пробормотала себе под нос эта ворона.
Жуй – живой и яркий, рекламное взаимодействие с ним могло бы получиться феерическим. Можно было бы кататься у него на спине, смеяться вместе над какой-нибудь ерундой. С одинаковым хитрым прищуром одновременно приспускать очки… Да масса идей!
– Думаешь, рекламодатель отзовет предложение? – сориентировалась Мэйхуа. – Дело и впрямь серьезное. А-Ли выглядит расстроенной.
– Скорее всего, да, – озадаченно выговорила Чу-один. – Фирма-производитель хоть и нишевая, но она известна качеством выпускаемой продукции. Они предлагали за ролик и неэксклюзивный годовой контракт триста пятьдесят тысяч юаней. Выгодно финансово и несет минимум репутационных рисков для Мэйли. Будет обидно потерять такое предложение.
Как я уже говорила, мы нынче крайне разборчивы в выборе рекламных контрактов. Легко подписаться на кучу всего, «засветить» своим личиком в связи с тем или иным брендом… А затем всплывет что-то грязное из мутных вод СМИ. Или – что совсем ах – производитель окажется недобросовестным.
А Мэй-Мэй уже ассоциируют с этим товаром. Нехорошо может получиться.
Денежная, надежная (относительно, как и всё в этом мире) и приятная интеракция.
Показательно-теплый момент: мамочка даже не заикнулась о замене Синя. Тоже помнит, кто достал эту ворону из пруда.
– Устрой для меня встречу, – после недолгого размышления сказала Мэйхуа. – Господин Жуй, наверняка, задет и обеспокоен происходящим. Не лучшее время для общения. Надеюсь всё же, что он согласится на разговор.
– Да, госпожа.
Я поняла, что значило мамино: «Не лучшее время для общения», когда мы подъехали к дому Жуя. Втроем: за мамой и мной заехала Чу-один.
Заодно и продукцию – это не тестовый образец, а подарок для всей семьи от «Нового взгляда» (поставщик солнцезащитных очков) – привезла. Я свои сразу же и надела – надо же убедиться в качестве?
Уж не знаю, как им удалось так хорошо угадать, но форма и размер оправы прекрасно мне подошли. Ладно, с формой ясно – лицо они мое видели. А размер головы? У стилисток Азии вызнали?
Если каким-то чудом ситуацию с Жуем удастся разрешить, и «Новый взгляд» не откажется от идеи сотрудничества, будет славно. Ведь когда люди так стараются еще на этапе подготовки, велика вероятность, что и к самой работе они подойдут тщательно.
Это в их же интересах.
Но я про дом, где живет Жуй. И где Жуй жует… Короче, о многоэтажке в престижном районе и в новом – так блестящем зеркальными окнами, что кажется, на них даже муха еще не сидела – жилом комплексе.
К дому так просто не подъехать. ЖК огорожен, оборудован въезд с пропускным пунктом. Суцзу выходила из машины и показывала документы охраннику, чтобы нас пропустили.
Перед этим же въездом дежурили (шумно и нервно) многочисленные папарацци. Даже при виде нас оживились, защелками вспышки фотокамер. Но задние стекла с тонировкой (такси премиум-класса ж) и новенькие очки на нас какую-то иллюзию неузнанности сохраняли.
Вряд ли кто-то узнает нашу бледную моль. А если и да, на «любовницу» эта скромняга не тянет. Но рисковать и подъезжать ближе мы не стали. Остановились, не доезжая до места, снова выпустили – теперь на разведку – Чу.
Да я как будто в детективе снималась! Близ дома, где жует Жуй, тоже крутились специфические персонажи. И как просочились мимо охраны? Наверное, под видом гостей. Нашли знакомых в кондоминиуме, те дали знать охране…
Нет, но это ж надо так заморочиться! И ради чего? Взять интервью у скандального актера? Щелкнуть момент появления на тротуаре перед домом его возлюбленной?
«Или людям просто делать нечего», – с осуждением подумала я, когда к Суцзу кинулись двое с камерой и микрофоном.
Та затормозила, стала что-то говорить, отмахиваться от журналюг…
– Идем, – потянула меня за рукав мамочка.
Наша бедная бледная моль героически отбивалась не просто так. Она отвлекала внимание от нас с мамой.
В блестючем ЖК несколько зданий, свой парк с беговыми дорожками, свой бассейн, свой спортзал и прочие полезности. Раз перед домом Жуя журналистская засада, мы пройдем через спортивный комплекс – он соединен переходами с двумя соседними домами.
Синь – парень спортивный, он себя в отличной форме держит. И удобное расположение места для тренировок, как мне кажется, имело значение при выборе актером жилья.
Идти неторопливым шагом, не оборачиваясь на отдаляющиеся восклицания нашей помощницы: «С чего вы взяли? По какому праву вы задаете мне эти вопросы?» – было довольно будоражащим опытом.
Код к входной двери Синь передал заранее. Через Чу – наше отважное связующее звено. Бледная (на этот раз – от волнения) моль еще какое-то время помашет крыльями… поругается с репортерами. Затем гордо уйдет в закат – через парк к въезду в кондоминиум. Там рядышком почти что европейская кофейня – это продвинутый комплекс, сильно круче нашего – вот там и подождет звонка от мамы.
Уф, те еще шпионские игры.
– Госпожа Лин.
– Господин Жуй, – скучно раскланялись эти взрослые.
– Принц, вражеская армия достигла границ царства! – куда бодрей и веселей отчиталась эта ворона. – Мы в осаде.
Ничуть не преувеличила. Мой дом, как говорится, моя крепость. Границы кондоминиума враг осаждает, один отряд «убийц» уже просочился…
– Малышка Мэй, – улыбнулся «принц». – Ты так выросла!
Я радостно кивнула. Раз Жуй способен улыбаться, значит, морально он не растоптан. Так что мы с ним ещё побарахтаемся.
Если придется, то против всей журналистской рати.
Если честно, мама не хотела брать меня с собой «на дело». Ей одной было бы проще навестить актера. Тут и риски узнавания меньше, и говорить на щепетильные темы (вроде: постель, как повод для скандала) можно свободнее.
Но эта ворона настояла на своем участии. Понимаете, это же Жуй. Помнить добро – это один из принципов гармонии, или я ничего в этом деле не смыслю.
Кроме того, он мне сам по себе симпатичен – это я сейчас про манеры, отношение к работе и поведение в целом. В «Деле о фарфоровой кукле» он был тем, кто приходил раньше многих на съемочную площадку. И уходил одним из последних. Не зазнавался, не шпынял стафф. Напротив, всегда был предельно корректен.
Вежливый, спокойный и исполнительный – так я охарактеризовала бы Жуй Синя. При этом он умеет в перевоплощение. Плюс умение работать над ошибками: часть дублей с ним Ян Хоу переснимал раз по десять. Ни разу не возмутился этот парень.
Чтобы такой всё бросил на ветер ради юбки? Не верю.
Мамочка моя тоже не страдает от избыточной доверчивости. Уже сталкивалась с передергиванием фактов и откровенной ложью СМИ. И поэтому мы здесь.
– Пожалуйста, зовите меня Синь, – наклонил голову актер, проводив нас с мамой в гостиную. – Или младший Синь. Иначе я чувствую неловкость.
– Хорошо, – не стала упираться в официоз моя умница. – Синь, этот скандал вокруг твоего имени – я вижу в нем несправедливость. Конечно, моего мнения не спрашивали. Я лишь слабая женщина, и мои знакомства в индустрии ограничены. Но знаю тех, чьи связи больше моих. Однако, прежде, чем беспокоить кого-то, мы обязаны прояснить ситуацию. Расскажи мне всё, как есть.
Все подробности официальной версии нам рано утром рассказала Чу Суцзу.
Мы же приехали, чтобы узнать правду.
– М… – замялся Жуй и бросил в мою сторону вопросительный взгляд.
– А-Ли видела ваши сцены в доме удовольствий, – покачала головой Мэйхуа. – Не время для стеснения.
…На самом деле, самым откровенным там было обнаженное девичье плечо. И взгляды: в этом плане исполнители старались. Плюс сама обстановка.
Жуй задумчиво кивнул. И начал излагать свой взгляд на произошедшее.
Без эмоций и оценочных суждений, только факты. Как нечто многократно проанализированное, со всех сторон изученное. Парня можно понять: он вторые сутки варился в котле сплетен. Без возможности выйти на улицу – там еще вчера начало сжиматься тугое кольцо осады.
Что ему оставалось, кроме дум? О том, как он дошел до жизни такой…
Синь парень основательный, как я уже говорила.
Поэтому рассказ он начал издалека, почти что со старта стажировки. Парень больше трех лет готовился дебютировать на сцене. Пение, танцы, драйв – вот это вот всё.
Но… он слишком выделялся. Слишком высокий. Слишком мускулистый – сказались усиленная подготовка и увлечение боевыми искусствами в юном возрасте. Слишком – внимание! – большая голова.
Если рельефность тела еще худо-бедно можно было скрыть, то рост и размер черепа – увы. Хотя относительно последнего ему настойчиво рекомендовали подпилить челюсть. И подправить переносицу. Та тоже выделяется.
Зачем? Ай, не спрашивайте. Даже коренная жительница Поднебесной сделала удивленные глаза, когда речь зашла о пластике в области челюсти.
Жуй Синь не вписывался в модные певческие коллективы. А для сольного старта не дотягивал… связями. Обычный парнишка из обычной семьи. С огромной любовью к музыке и танцам.
«К сожалению, я оказался недостаточно талантлив», – так сказал о ситуации Жуй.
Эта ворона слышала всего одну его песню. Мало статистики, конечно, но вполне себе прилично он поет. Хотя до потрясающего там далеко, но и песня рассчитана на живое исполнение одновременно с мощным танцем.
В общем, агентство решило сменить ориентиры. И направило Жуя в актерскую массовку. Какая-то проходная дорама с малым бюджетом. И плохоньким сюжетом, из тех, что забываются раньше, чем закончится серия.
Его отсняли в нескольких сценах. Вот только до эфира эти кадры не дошли. Стафф на съемочной площадке шушукался, глядя на фактурного красавчика. Исполнителю главной роли это внимание пришлось не по вкусу. И эпизоды с Синем выпилили на этапе пост-продакшена.
Шоу-бизнес как слоеный пирог. Чем выше слой, тем слаще. На самой верхушке – сливки. Нижний слой, подгорелую корку, в любой момент могут выбросить.
Синю хотя бы заплатили за отработанные часы, и на том спасибо. Еще несколько раз, в другие сериалы, парня звали, как дублера. Силовые движения за «утонченных» популярнейших актеров исполнять.
Для меня это дикость какая-то, но местные фанатки предпочитают актеров типажа «ученый муж». Есть и такие, кому и вовсе «щеночков» подавай, чтобы личико кругленькое, щечки пухленькие, и весь из себя миленький.
Мышцы иметь можно. Но не слишком явные. Ага, и при этом «класть» с одного-двух ударов всех вражин.
