Текст книги "Землянка для Космического Императора (СИ)"

Автор книги: Карина Вознесенская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9

Лика

Ты должна ответить.

Эти слова висят в воздухе, тяжелые и безвыходные. Мой разум, обычно такой четкий и аналитический, сейчас превратился в хаос из обрывков мыслей и вспышек паники.

– Мне… нечего сказать, – выдавливаю я, и мой голос звучит чужим, сдавленным.

– У тебя нет особых вариантов, – его тон не оставляет пространства для маневра. Он просто констатирует факт, как я когда-то констатировала состояние пациента. – Или ты выходишь за меня, или я буду вынужден достать твой геном другим способом.

Он не шутит. Я вижу это по жесткой линии его губ, по холодной решимости в глазах. Выбор у меня так себе. Лезвие скальпеля или гильотина.

– Я могу, ради приличия, узнать твое имя? – слышу я свой собственный голос, и он звучит невероятно спокойно, почти иронично, учитывая обстоятельства. – Очень странно слышать подобное предложение от… человека, – намеренно делаю паузу, – чьего имени я даже не знаю.

Он смотрит на меня, и в его взгляде мелькает что-то похожее на одобрение. Я не сломалась. Я веду переговоры.

– Я Хорас. Император Ксайлона.

Хорас, – повторяю я про себя, пробуя это имя на вкус. Оно обжигает.

Император Хорас. Надо сказать, звучит… интересно.

– Теперь ты согласна?

– Мне нужно время. Чтобы осмыслить твои слова.

Он делает шаг ко мне. Всего один. Но пространство между нами исчезает, и я чувствую странную волну жара, исходящую от него. Она окутывает меня с ног до головы, плотная, почти осязаемая. Что это? Его биополе? Какая-то технология? Или… что-то другое?

Инстинктивно отступаю назад, пытаясь вырваться из этого невидимого плена, но спина упирается в холодный край консоли. Катастрофическая ошибка. Мне больше некуда отступать.

А он подступает все ближе. Мои руки впиваются в столешницу, костяшки белеют. Все тело пронзает мелкая, предательская дрожь. Не от страха. От чего-то гораздо более опасного.

Он подходит вплотную. Его руки подхватывают меня за талию. Одно движение, быстрое, уверенное, не оставляющее сомнений в его силе. Он усаживает меня на стол, словно я ничего не вешу, и встает между моих расставленных ног, так близко, что я чувствую, как его дыхание опаляет кожу на моей шее.

– Лика, – его голос как низкий бархат, проникающий прямо в мозг. – Прислушайся к себе. Ты же чувствуешь это. Твой генотип требует выхода наружу. Он тянется ко мне. Это химия. Наша химия.

Я пытаюсь. Боже, как я пытаюсь отогнать это наваждение, этот туман, что застилает рассудок. Но не могу. Оно впивается в кожу, течет по венам, горячее и густое, как мед. Это влечение. Первобытное, иррациональное, пугающее своей силой.

– Я… я ничего не чувствую, – лгу я, и голос срывается, потому что в горле пересыхает от его близости.

– Не ври самой себе.

Он наклоняется еще ниже, и его губы слегка касаются кожи на моей шее, когда он говорит. И каждое его слово как отдельный ожог.

– У тебя есть время подумать и принять решение. До возвращения нашего корабля на базу.

Я не могу пошевелиться. Не могу оттолкнуть его. Мое тело отвечает на его близость дрожью и огнем. И его глаза… они синие. Яркие, как земное небо в безоблачный день. Они больше не становятся золотыми. Пока он касается меня. Пока он так близко.

Он немного отстраняется… его лицо напротив моего. Наши губы в миллиметре друг от друга. Я чувствую его дыхание. Вижу каждую ресницу, каждую микротрещинку на его коже. Весь мир сужается до этого промежутка между нами.

– Ты можешь вернуться в свою каюту, – говорит он тихо, и его губы почти касаются моих, – и все обдумать.

Он отступает.

Резко. Как будто перерубает невидимую нить, что связывала нас.

Я выдыхаю, понимая, что не дышала все это время. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Спускаюсь со стола, ноги ватные. Они подкашиваются, когда я делаю первый шаг. Пока иду к выходу, не оглядываясь, чувствуя его взгляд на своей спине. Горячий, синий, всевидящий.

Ругаю себя с каждой ступенькой. Идиотка. Дура. Что это было? Почему ты позволила? Почему твое тело вело себя так, словно ждало этого?

Захожу в каюту. Дверь с шипением закрывается. Прислоняюсь к холодному металлу спиной и медленно сползаю на пол.

Тишина. Только бешеный стук сердца в ушах и низкий гул корабля.

Он дал мне время. Он дал мне право выбора.

Право выбрать между двумя формами рабства. Между ролью королевы в золотой клетке и ролью подопытного кролика в лаборатории.

Какой великодушный подарок.

Я закрываю глаза, прижимаю ладони к лицу и пытаюсь не слышать тот тихий, настойчивый голос внутри, который шепчет, что первый вариант на этом фоне… не кажется таким уж невыносимым. И от этой мысли становится страшнее, чем от любой угрозы.

Вот только я все еще не понимаю, как наш брак поможет вытащить мой генотип без вмешательства извне. И, кажется, он не намерен мне рассказывать об этом прямо сейчас.

Глава 10

Лика

Корабль мягко вибрирует, входя в атмосферу. Где-то внизу, под нами, существует его мир. База. То место, где мое «время на раздумья» истекает. Я стою у иллюминатора в своей каюте, но вместо багрового неба и двух лун вижу лишь ровную серую поверхность посадочной платформы, уходящую к горизонту. Масштабы сооружения пугают. Я такого еще не видела. Это сооружение не просто удивляет. Оно поражают своей красотой.

Дверь в мою каюту открывается без предупреждения. В проеме стоит Хорас. Он в той же форме, что и раньше, но сейчас он выглядит иначе. Еще более массивным, еще более неумолимым. Он заполняет собой все свободное пространство моей внезапно ставшей крохотной каюты. Приземление вернуло ему всю полноту его статуса.

– Пора, – говорит он. Никаких вопросов, никаких «как ты». Просто констатация.

Я киваю, не в силах вымолвить ни слова, и следую за ним по уже знакомым коридорам. Он не смотрит на меня, не касается, но его присутствие ощущается как физическая величина, давящая на плечи.

Стоит нам спуститься с корабля, и нас уже встречает группа ксайлонцев в униформе, отличающейся от его. Они отдают ему честь, их позы выдают безоговорочное подчинение. Их глаза, все до единого, золотые и бездушные, скользят по мне с холодным, нескрываемым презрением. Судя по их взглядам в мою сторону, я для них вещь. Диковинка с рынка.

– Пройдем в лабораторию, – обращается ко мне Хорас, и его тон подчеркнуто вежлив, почти формален. Это спектакль. И мы оба в нем играем свои главные роли.

– Я еще не приняла окончательное решение, – шепчу я, проходя рядом с ним, и надеясь на то, что мои слова услышит только он.

– Я тебя не тороплю, – он бросает на меня взгляд. Его глаза снова бездушно золотые, но в них читается обещание. – Пока не тороплю, – добавляет он и от этой детали волоски на коже встают дыбом, а кожа покрывается испариной.

Он уверенной походкой ведет меня в лабораторию по бесконечным коридорам. Через какое-то время этой «пешей» прогулки мы останавливаемся. Он прикладывает свою ладонь к сенсорному сканеру и дверь открывается с характерным шипением.

Я делаю шаг внутрь и замечаю, что эта лаборатория больше похожа на школьный кабинет. Все стерильно, огромно и пугающе бездушно. Существа, заполонившие собой практически каждый свободный участок этого места, по всей видимости, ученые. Они встречают нас тем же ледяным молчанием. Но здесь их презрение более ощутимо.

Хорас подводит меня к одному из столов. Что-то говорит на непонятном мне языке. Ученый что-то отвечает. Затем раскладывает на столе разные приспособления. Пару секунд смотрит на меня и уже через мгновение грубо хватает меня за руку, чтобы ввести датчик.

– Ее генетический материал требует осторожного обращения, – голос Хороса режет воздух, как стекло. – Агрессивный отбор проб может привести к…

Он не успевает договорить. Оборачивается. Видит, с какой силой это существо держит мою руку. И в считанные секунды он оказывается рядом. Его рука сжимает запястье ученого так сильно, что раздается треск, похожий на хруст ветки. Существо вскрикивает, замирая от боли и ужаса.

Хорас не повышает голоса. Он говорит тихо, но каждый слог падает как молот.

– Возможно, – он окидывает взглядом всех присутствующих, и под этим взглядом они буквально съеживаются, – это ваша будущая императрица. И я настоятельно советую вам быть с ней… обходительнее.

Он отпускает запястье ученого, и тот, держась за руку, отступает, его золотые глаза наполнены животным страхом.

– Она будет обладать теми же правами, что и я, – продолжает Хорас, и в его голосе звучит сталь. – Ее слово будет законом. Ее недовольство вашим приговором. Понятно?

Они молчат. Кивают, но их взгляды, прикованы к полу.

Обследование продолжается. Теперь они касаются меня так, словно я сделана из хрусталя. Каждый датчик, каждый сканер, все крепится ко мне с ледяной, но безупречной вежливостью. И все это время Хорас здесь. Он не отходит ни на шаг.

Его спина – стена между мной и этим враждебным миром. Его золотые глаза, прикованные к мониторам, следят за каждым показателем. Он не защищает меня. Он заявляет права на свою собственность. И от этого осознания по спине бегут мурашки. Это похоже на странную смесь желания и… безопасности.

Наконец, все заканчивается. Старший ученый бормочет что-то уже на моем языке о «стабильных показателях» и «готовности к следующему этапу».

Хорас кивает и поворачивается ко мне.

– Следуй за мной.

– Куда? – спрашиваю я, хотя в глубине души уже знаю ответ. Знаю и чувствую, как по телу разливается ледяной ужас, смешанный с предательским, пьянящим возбуждением.

Он останавливается и медленно поворачивается. Его глаза становятся синими, и они прожигают меня насквозь.

– В мою спальню.

Сердце замирает, потом принимается колотиться с бешеной силой.

– Я не… – голос срывается.

Он делает шаг ко мне, и все пространство снова сжимается до него одного.

– Я сказал, иди за мной, – его голос тихий, но в нем слышится раскат грома. – Или мне тебя понести?

Я замираю, глядя на него. На его высеченное из камня лицо. На губы, что совсем недавно были в миллиметре от моих. На синие глаза, в которых горит решимость и что-то темное и манящее.

И я понимаю, что время выбора истекло.

Собирая всю свою волю, я делаю шаг. Потом второй. Иду за ним. В его спальню. Навстречу своей судьбе, какой бы она ни была.

Глава 11

Лика

Он ведет меня по бесконечным залам своей резиденции. Я пытаюсь сохранить равнодушную маску, но глаза предают меня. Здесь все… другое. Стены не просто металлические. Они живые, мерцающие, с текущими по ним потоками света.

Воздух не пахнет озоном, а благоухает чем-то неуловимо чужим, но приятным. Голограммы сменяются, показывая то звездные карты, то какие-то сложные архитектурные проекты. Это не просто дом. Это мозг его империи.

Мы останавливаемся перед высокой аркой, скрытой матовым силовым полем.

– Это моя спальня, – говорит Хорас, и поле рассеивается с тихим шелестом. – Пока мы ждем результатов анализов… то и твои.

Он входит первым. Я замираю на пороге, пытаясь осмыслить открывшуюся картину.

Комната… огромна. Одна изгибающаяся стена – сплошной панорамный вид на инопланетный город, утопающий в сиреневых и серебряных огнях. Потолок исчезает в вышине, имитируя ночное небо с незнакомыми созвездиями. Мебели почти нет. Лишь несколько платформ, обтянутых тканью, меняющей цвет, низкий стол, из которого растут кристаллы, пульсирующие мягким светом и огромных размеров кровать. Шикарно? Нет. Это слово слишком примитивно. Это иное измерение бытия.

– Неужели здесь нет другой свободной комнаты? – срывается у меня последняя попытка отсрочить неизбежное.

– Есть, – он не оборачивается, скидывая свой плащ, который растворяется в стене. – Но ты будешь жить со мной.

– Уверен? – я пытаюсь вложить в голос угрозу. – А если я воткну тебе нож в сердце, пока ты спишь?

Наконец он поворачивается. И улыбается. Это не добрая улыбка. Это улыбка хищника, который слышал такие угрозы от миллиона жертв.

– Ты слишком меня недооцениваешь.

Он делает шаг ко мне. Я отступаю. Черт, опять! Эта дурацкая привычка отступать!

Он не сводит с меня глаз. Шаг. Второй. Третий. Пока мои пятки не упираются во что-то мягкое и в то же время твердое. Испуганно оглядываюсь. За мной широкая кровать, покрытая тем же пульсирующим материалом.

Двойственность ситуации сводит меня с ума. Разум кричит:

«Беги! Борись!».

Но тело… тело ведет себя как предатель. Оно не хочет бежать. Оно нагревается, по коже бегут мурашки, а низ живота сжимается от странного, густого ожидания. Оно буквально требует, чтобы он коснулся меня. Это отвратительно.

– Что ты делаешь? – мой голос звучит сдавленно, хрипло.

– Это делаю не я, – он подходит так близко, что наши тела почти соприкасаются. Его тепло обволакивает меня. – А твое тело. Оно, в отличие от тебя, понимает, что такое совместимость.

Он кладет руку мне на талию. Пальцы обжигают даже через ткань костюма. Я делаю резкое, паническое движение, чтобы оттолкнуть его, но он с легкостью тянет меня на себя. Я теряю равновесие и падаю на мягкую поверхность кровати. Эластичный материал принимает форму моего тела, мягко обволакивая со всех сторон.

Хорас нависает надо мной, опираясь на вытянутые руки. Заполняет собой все поле зрения. Его синие глаза горят в полумраке, и в них нет ничего человеческого. Только чистая, животная решимость.

Накал ситуации зашкаливает. Мое тело – одно сплошное нервное окончание. Каждая клетка трепещет, кричит, требует его прикосновений. Я чувствую, как влажность собирается между ног, как груди наливаются, становясь тяжелыми и чувствительными. Это безумие! Это его биополе! Он использует его, чтобы сломить меня!

– Перестань, – шепчу я, сжимая кулаки в складках материала подо мной. – Я знаю, что ты делаешь. Ты используешь против меня какую-то… технологию.

Он наклоняется ниже. Его губы так близко, что я чувствую их тепло. Его дыхание смешивается с моим.

– Нет никакой технологии, способной заставить тело хотеть того, чего оно не хочет, – его голос словно низкий рокот, проникающий прямо в кости.

В горле пересыхает. Я хочу кричать, протестовать, но мое тело парализовано этим густым, сладким ядом влечения. Его губы почти касаются моих.

НЕТ. Только не это. Ты не можешь поступиться своими принципами, Лика Волкова. Ты не вещь. Ты не инструмент.

Собираю всю свою волю в кулак и резко поворачиваю голову в сторону. Его губы касаются моей щеки. Ожог. Поцелуй. Или клеймо?

– Нет, – выдыхаю я. И это слово дается мне сложнее любой битвы.

Он замирает. Его дыхание на моей коже. Горячее. Неровное. Он тоже не спокоен. Он тоже борется. С собой? Со мной?

– Нет? – переспрашивает он, и в его голосе слышится не гнев, а… удивление. И что-то еще, что звучит почти как уважение.

– Нет, – повторяю я, глядя в призрачное небо над нами. – Не так. Не потому, что ты приказал. Не потому, что мое тело этого «хочет». Я не трофей, Хорас. И не награда. Если… если это случится, то только когда я сама этого захочу. По-настоящему.

Он отступает. Медленно. Его вес уходит с кровати. Он стоит рядом с ней, смотрит на меня, и в его синих глазах бушует буря. Ярость? Разочарование? Или то самое уважение?

– Как пожелаешь, – наконец говорит он, и его голос снова становится ледяным и недосягаемым. – Но время работает не в твою пользу, Лика. Сопротивляться бесполезно. Ты скоро сама в этом убедишься.

Он разворачивается и уходит вглубь своих покоев, оставляя меня лежать на пульсирующей кровати, дрожащую, униженную и… странным образом победившую. На один вечер.

Глава 12

Лика

Тишина, что остается после него, не просто оглушает. Она давит на виски, на уши, на саму душу. Она густая, как смола, и до краев наполненная эхом его низкого голоса, трепетом моего предательского тела, которое все еще выдает мелкую, неумолимую дрожь.

Я лежу на этой адской, пульсирующей кровати, вцепившись пальцами в упругий, отзывчивый материал, пока костяшки не белеют. Я пытаюсь дышать. Ровно. Глубоко. Так, как меня учили в моменты паники.

«Вдох на четыре счета, задержка на семь, выдох на восемь».

Но не получается. Воздух рвется из груди короткими, прерывистыми рывками. Он все еще здесь. Он повсюду. Этот пряный, чуждый, пьянящий запах его кожи, его дыхания. Он въелся в мои легкие, прилип к моей коже, отравил меня изнутри. Особенно там, где его губы коснулись щеки.

Это пятно горит, как настоящее клеймо, впившееся в плоть. Я машинально, почти в трансе, провожу по нему кончиками пальцев, ожидая ожога, боли, чего угодно… но кожа под пальцами гладкая и предательски живая, вспоминающая это мимолетное прикосновение. Эта точка плавится и жаждет повторения, умоляет о нем.

«Это делаю не я, а твое тело».

Да. Он прав. И в этом самое жгучее, самое унизительное мое поражение. Весь мой разум, все мои принципы, вся моя выстроенная с таким трудом жизнь, моя профессиональная этика, клятва «не навреди»… все это кричало оглушительным, яростным «НЕТ!». Оно рвалось на части, билось в истерике о стены моего сознания.

А мое тело… Мое тело было готово на все. Эта дикая, неконтролируемая дрожь в коленях, этот разливающийся по жилам жар, эта предательская влажность между ног.

Все это было настоящим. Слишком уж настоящим, животным, примитивным. Оно признало в нем хозяина, альфу, и сложилось перед ним в покорном, постыдном порыве.

С криком, который застревает у меня в горле, я с силой отталкиваюсь от кровати, как от края пропасти. Адреналин, горький и острый, звенит в крови. Я начинаю метаться по комнате, пытаясь сжечь этот яд, вытрясти из мышц, из костей память о его прикосновении. Мои шаги беззвучны на идеальном, холодном полу.

Я подхожу к самой кромке панорамной стены, упираюсь лбом в прохладное, неумолимое стекло. Город внизу живет своей, не знающей устали, чужой жизнью. Сиреневые и серебряные огни плывут в густеющих фиолетовых сумерках.

Это зрелище прекрасно. И от этого оно еще более отталкивающее, абсолютно чуждое. Я здесь ошибка. Сбой в безупречной системе. Диковинка, трофей, который принес в свое логово хозяин.

«Ты будешь со мной».

Это было не просьбой. Не предложением. Это была констатация. Как диагноз неизлечимой болезни. Как приговор.

Я поворачиваюсь, отрываясь от вида чуждого мира, и упираюсь взглядом в ту самую кровать. Она кажется теперь центром всей этой проклятой вселенной, черной дырой, которая затянула мою прежнюю жизнь. Местом моего сокрушительного поражения. Или… моей маленькой, хрупкой, но все-таки победы?

Я, Лика, врач, землянка, пылинка в масштабах его империи, посмотрела в глаза этому исполину, этому Императору, чья воля закон для миллионов звездных систем, и сказала: «нет».

И он… отступил. Не набросился. Не сломал силой. Он принял мой отказ. Отпустил. Почему? Потому что я в его глазах всего лишь «ценный актив», который нельзя повредить? Или потому что в его странном, инопланетном, но не лишенном чести кодексе есть место для моего… согласия? Эта мысль кажется мне невероятной, как вспышка света в абсолютной тьме.

Я подхожу к стене, где исчез его плащ. Провожу ладонью по гладкой, бесшовной поверхности. Она холодная. Совершенно безжизненная. В отличие от него. Он сама жизнь, кипящая, неукротимая, опаляющая все на своем пути сила. Сила, которой я, к своему ужасу, жажду.

Внезапно в воздухе, наполненном тишиной, проносится едва слышный, щекочущий нервы щелчок. Одна из платформ в дальнем углу комнаты мягко подсвечивается теплым золотистым светом, и на ней материализуется… поднос. С едой. С той самой, что он давал мне на корабле. И с высоким кувшином, из горлышка которого струится легкий, соблазнительный пар.

Он наблюдает. Конечно. Он видит каждый мой вздох, слышит каждый удар моего сердца, отслеживает каждый шаг. Я под микроскопом. Я экспонат.

Я не голодна. Во рту стоит ком горького страха. Но я заставляю себя подойти. Беру кувшин и пью большими, жадными глотками, пытаясь смыть застрявший в горле ком отчаяния и гнева. Потом отламываю кусок того самого зернистого хлеба. Он все такой же безвкусный, как картон. Но я медленно жую. Потому что это необходимо. Потому что я должна сохранять силы. Я должна быть готова. Для чего? Для следующей битвы?

Он не отступится. Я это знаю каждой клеткой. Он просто дает мне передышку. Время, чтобы «осмыслить», чтобы сломаться изнутри.

Его последние слова все еще висят в воздухе, словно высеченные в самом пространстве: «Время работает не в твою пользу». Это не угроза. Это констатация еще одного неумолимого факта.

Я отставляю поднос и снова припадаю к стеклу, к этому иллюзорному окну в свободу. Где-то там, в этих сплетениях света, раскинулась его империя. Его умирающий народ. И я ключ. Ключ, который не хочет поворачиваться в замке, но чья внутренняя пружинка уже ослабла.

Я возвращаюсь к кровати. Медленно, как во сне, сажусь на ее край, потом ложусь, прижимаясь спиной к прохладной, ритмично пульсирующей поверхности. Она словно дышит подо мной. Живая. Как он. Закрываю глаза, но и сквозь веки проступают светящиеся точки искусственных звезд на потолке. Они мерцают, подмигивают мне, словно знают мою тайну.

Он где-то здесь. В этих бесконечных, роскошных покоях. Я не слышу его шагов, не чувствую его дыхания, не улавливаю его запах на расстоянии. Но я знаю, чувствую кожей, нутром, что он рядом. И я знаю, что завтра взойдет солнце и он вернется. Снова потребует ответа.

Я поворачиваюсь на бок, сжимаюсь калачиком, как бы пытаясь защитить свое сердце, свое нутро, и пытаюсь заснуть, в то время как город за стеклом продолжает свой вечный, безразличный, ослепительный танец огней. А в ушах стучит один-единственный вопрос: кем я проснусь завтра? Пленницей? Союзницей? Или кем-то еще, кем я боюсь себя даже представить?