Текст книги "Королева бензоколонки (СИ)"
Автор книги: Карина Рейн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)
Девушка на несколько минут погружается в мысли, обдумывая мои слова, а вот мне не нужно время, чтобы представить всё то, что я только что наговорил. Мне было очень легко поверить, что я влюбился в неё, потому что она была достойна этой любви, и, может быть, через какое-то время я действительно смогу влюбиться – если буду уверен, что это нужно не только мне одному.
В аэропорту Соня вела себя уже совершенно по-другому: не паниковала, не заламывала руки и не пыталась придумать причину, чтобы сбежать от меня. Вместо этого действительно стала моей женой – взяла меня за руку и прижалась так, будто в этом мире не было ничего естественнее, чем стоять так близко в толпе незнакомых людей. Я и сам был слегка на взводе, учитывая обстоятельства, но это её прикосновение успокаивало и вселяло ту уверенность, которую я искал последний месяц.
Уверенность в том, что у меня всё же есть поддержка.
Я обнял её, притянув к своему левому боку, и Софья доверчиво прижалась щекой к моему плечу. Мы оба всматривались в онлайн-табло прилёта, наблюдая за сменой чисел и названий городов, когда одновременно увидели Лизин рейс из Москвы: из Лондона до нашего города нет прямого рейса, так что ей пришлось лететь с пересадкой. Жена оторвалась от моего плеча только для того, чтобы посмотреть на меня и потянуться к моим губам. И я, в общем-то, не имел ничего против этого: мне тоже нравилось целовать её мягкие податливые губы.
Вытаскиваю телефон, чтобы посмотреть фотографию, которую пару дней назад прислал отец, и показываю Соне.
– Она красивая, – говорит как будто безразлично, но на деле я слышу в её голосе ревность.
– Ты для меня всё равно красивее, – успокаиваю, потирая её плечо, и это правда.
– Потому что не заставляю делать то, чего ты не хочешь?
– Не только поэтому.
Может, я и видел в ней решение всех своих проблем, когда делал предложение, но мне хватило даже двух недель жизни с ней, чтобы понять, что она идеально подходит на роль жены. И если я когда-то смогу её отпустить, то мужчине, который женится на ней, невероятно повезёт с выбором супруги.
– Не удивлюсь, если ты со мной разведёшься, – словно читает мысли девушка. – Я не иду ни в какое сравнение с ней.
Я не мог не согласиться с этим – Лиза действительно была красивой и выглядела эффектно – но для меня её красота не значила и сотой доли того, что начинала значить Сонина. Осталось только убедить мою жену в том, что я считаю её мягкую естественную красоту гораздо более приятной, чем холодную показушную красоту своей бывшей невесты.
– Ты не сможешь так быстро отделаться от меня, – целую её в лоб и вижу растерянный взгляд.
Она удивлена? Что ж, я не меньше.
Диспетчер объявляет посадку нужного нам самолёта, и Соня начинает ёрзать у меня под боком.
– Мне кажется, нам лучше принять более серьёзный вид для встречи.
– Я думал, мы уже всё обсудили.
– Да, но вдруг она не поверит, что мы женаты? Может, она решит, что ты назло ей и родителям привёл свою подругу, которую представил как свою жену.
– Знаешь, большего бреда я в своей жизни не слышал, – хмурюсь и сильнее прижимаю девушку к себе.
Соня сдаётся, снова прильнув, и прячет одну руку в задний карман джинсов.
– Надо было платье надеть, что ли, – ворчит чуть слышно.
Развить эту тему дальше ей не даёт появление Лизы; вот она-то была одета, что надо: короткое кремовое платье, едва достающее до середины бедра, лёгкая кожаная куртка и тяжёлые чёрные ботинки на каблуке. На плече – чёрный рюкзак, в руке – ручка жёлтого чемодана на колёсах, который она катила за собой, на макушке – солнечные очки. Она была одета слишком легко для конца весны; и хотя на улице уже достаточно тепло, сейчас впору было носить джинсы или что-то теплее и длиннее, если уж она так любит платья. А вообще не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что весь этот маскарад был устроен специально для меня – начать соблазнять с трапа самолёта. Будь я свободен, или пойди на поводу отца и согласись жениться на ней, она бы меня впечатлила, а так я не чувствовал абсолютно ничего.
Лиза уверенно идёт через зал прилёта, ища в толпе ожидания моё лицо, а увидев широко улыбается – правда, недолго: наличие Сони так близко ко мне её смутило и слегка сбило боевой настрой.
– Привет, – улыбается, пытаясь скрыть своё замешательство; она говорит с едва заметным акцентом, и меня это почему-то раздражает. – Ты, должно быть, Филипп?
Я видел такую игру раньше: лёгкий флирт, будто случайные взмахи ресниц, которые должны заставить мужика «клюнуть» на удочку… Да, обычно мы ведёмся на такую уловку: помочь беззащитной девушке, чтобы почувствовать себя сильнее, но у меня и так есть, ради кого стараться.
Очень искусно, но всё мимо.
– Всё верно, – с намёком на улыбку отвечаю. – Где ты остановилась? В отеле? Или в доме моих родителей?
Она округляет глаза – неужели надеялась, что я повезу её к себе? – и переводит растерянный взгляд на Соню, которая хлопает мне кулаком в спину.
– Пожалуйста, прости ему его манеры, – дружелюбно улыбается, и теперь настаёт моя очередь ронять челюсть: я бы с конкурентом так не любезничал. – Меня зовут Софья, но ты можешь звать меня Соня, если хочешь. Я жена этого невоспитанного мужлана.
Чёрт возьми, я что, сплю?
– Жена? Это, должно быть, какая-то ошибка…
Лиза отказывается верить, нервничает, и от этого её акцент становится заметнее.
– Никакой ошибки нет, – безапелляционно перебиваю. – Софья – моя законная жена; не подружка, не девушка и даже не невеста.
Соня цокает языком, посылая мне убийственный взгляд, и снова смотрит на Лизу.
– Я действительно его жена, ты всё правильно поняла. Знаю, что ты можешь в это не поверить – ты ведь летела сюда затем, чтобы выйти за него замуж, а тут такой сюрприз… Но мы не могли тебя не встретить, и отвезём, куда скажешь. – Перевожу на жену вопросительный взгляд, и она вздыхает. – Она ведь не виновата, что всё так вышло – Лиза такая же жертва обстоятельств, как и ты. Тебя ведь не спрашивали, хочешь ты жениться или нет – просто перед фактом поставили. Может, с ней обошлись точно так же.
– Отец сказал, что в России меня ждёт жених, что это очень важно для его бизнеса, – хмурится Лиза. – Я даже не думала о том, чтобы отказаться – просто хотела помочь отцу. К тому же, мне показали твою фотографию – ты понравился мне, и я решила, что, в конце концов, из этого что-то получится.
– Я понимаю, – кивает Соня. А вот лично я уже перестал что-либо понимать. – Филиппа тоже пытались заставить, но у вас с ним немного разные ситуации. Он уже был влюблён и помолвлен – просто его родители не знали об этом.
Надо же, как складно у неё получается врать… Но это именно то, ради чего я женился на ней – избавиться от помощи отцу и убедить всех в правдивости наших отношений.
– Разве можно было умолчать о таком? – голос Лизы начинает дрожать и повышается на октаву. – Мне пришлось пересечь полмира ради человека, который уже женат!
– Здесь всё не так просто, – качает головой Соня. – У Филиппа очень непростые отношения с родителями, поэтому они мало общаются. Не знаю, с чего они вообще решили, что имеют право решать за него…
– Но я ведь должна была сегодня стать его невестой – у нас обручение вечером!
Мои брови взлетают вверх – ничего себе новости!
– Что? Ты не говорил об этом. – Соня бросает на меня укоризненный взгляд.
– Как будто я знал об этом. И не понимаю, почему мы вообще обсуждаем это: ты прекрасно знаешь, что я не собирался жениться ни на ком, кроме тебя!
– Что же я скажу папе? – Кажется, Лиза впадает в отчаяние.
– Я уверена, что отец Филиппа подскажет, как поступить со сложившейся ситуацией – наверняка есть другой способ наладить партнёрство.
– Я знаю отличный отель, если хочешь остаться здесь, – вмешиваюсь в разговор. – Он в самом центре, и очень комфортабельный.
– Мы не повезём её в отель, – отрезает жена. – Она наверняка виделась с твоим отцом в Лондоне и предпочтёт его компанию отелю, чтобы рядом был хоть кто-то из знакомых.
– Ты знаешь, что это значит? – многозначительно смотрю на неё, пока девушка пытается сообразить, куда я клоню.
Кажется, разговор с моими родителями состоится раньше, чем я думал.
Глава_5. Софья
Знакомство с родителями парня для девушки всегда волнительно.
Пока машина едет к нужному дому, ты успеваешь пять раз поменять решение или придумать причину не ехать, считая, что сто процентов им не понравишься. Ведь каждая мать растит сына в надежде на его особенно выдающееся будущее, и значит, рядом с ним должна быть особенная девушка, а ты себя такой не считаешь, потому что не с первого раза поступила в институт или росла в неполной семье… Но, в конце концов, твоя любовь к человеку, сидящему рядом, побеждает все страхи, и ты просто сжимаешь его ладонь для храбрости, когда улыбчивая женщина с густой копной тёмных волос открывает перед вами двери. После ужина и просмотра семейных фотографий вы с, возможно, будущим свекром смеётесь над его ковбойской шляпой, в которой он подражал Индиане Джонсу, а после его мама учит тебя готовить свой фирменный пирог…
Но знакомство с родителями мужа, которые и родного-то сына не особо жалуют – это реальное испытание; здесь вряд ли можно рассчитывать на хэппи-энд, учитывая всё, что я о них слышала. Правда, тут тоже есть свой нюанс – это я поняла в аэропорту: Филипп никогда не спрашивал их мнения относительно чего-то, и я не переживала о том, что могу не понравится. Да даже если бы всё и вышло так, что вопрос стоял ребром, меня это не волнует – наш брак ненастоящий, и мы в любой момент можем разбежаться. Мы не давали друг другу искренних клятв и не строили отношений на любви, которые связали бы нас вместе навечно.
Мы – это просто штамп в паспорте.
Воронов поворачивает на подъездную дорожку, и двухэтажный особняк его семьи нависает над нами, словно держащаяся на узкой перемычке скала, закрыв при этом закатное солнце. В тени стены дома кажутся мне покрытыми сажей стенами склепа, и я пытаюсь обуздать своё разыгравшееся воображение. Фил выходит из машины и помогает выбраться мне, в то время как Лиза с недовольной миной выходит сама, и я против воли начинаю улыбаться. Ловлю вопросительный взгляд мужа и качаю головой, потому что признаваться в ревности совершенно неловко. Даже свой чемодан, раздражённо цокая каблуками, девушка тащила собственноручно и при этом старалась не смотреть в нашу сторону.
Нас словно ждали – точнее, не нас, а Филиппа и Лизу; входная дверь открывается, едва мы успеваем подойти к крыльцу, и я, наконец, вижу родителей мужа. Мужчина прямо-таки излучал уверенность и самодовольство, и с его стороны мне это не нравилось; каштановые волосы с проседью были зачёсаны назад, и весь вид был довольно официален: брюки, рубашка и начищенные до блеска туфли. Женщина одета в эффектное чёрное платье, призванное сделать её стройной, но безуспешно; умопомрачительная шпилька – великовата для её возраста, на мой взгляд; в ушах – тяжёлые длинные серьги, на лице – все краски радуги. Но при этом у них обоих было такое выражение, будто их насильно выперли сюда, приклеив на губы натяжные улыбки – хотя в сторону Лизы улыбки были очень даже искренними. Я пыталась представить себе родителей хуже, но не смогла: они даже не собирались скрывать тот факт, что какая-то чужая девушка из-за границы им приятнее, чем родной сын.
Но самое интересное началось, когда они увидели меня, держащую за руку Филиппа.
– Добрый вечер, молодые люди, – здоровается отец семейства, распахивая шире дверь. – Мы сегодня ждали только двоих, но за нашим столом хватит места и для незваной гостьи.
Слух очень кольнуло это слово «незваной», даже Фил напрягся, но я сильнее сжала его руку: мы всего лишь привезли Лизу.
– Это, должно быть, Лизина помощница? – встревает мама.
Прикусываю губы, чтобы не рассмеяться, а Филипп, кажется, злится ещё больше.
– Нет, я прилетела одна, – строит обиженное лицо Лиза. – Фил сказал, что эта девушка – его жена! Но разве может она быть его женой? Она ему совершенно не подходит! Это я, я должна была стать ею!
Вот тут мой рот открывается от удивления и растерянности: а я-то пожалела эту змею, предложила помощь…
– Я же говорил – надо было её в аэропорту оставить, – словно читает мои мысли Филипп. – А тебе «птичку жалко»!
– Что значит «жена»? – хмурит брови отец мужа.
– Ты ничего не хочешь нам объяснить? – подключается мама.
– Вам я ничего не должен и ничем не обязан, – качает головой Филипп, приобнимая меня за плечи; все присутствующие мгновенно переводят взгляд на его руку, где сверкает обручальное кольцо. – Я бы вас в жизни с Соней не познакомил, но моя мягкосердечная жена хотела помочь этой неблагодарной дряни.
Теперь рот распахивает уже мама.
– Как ты смеешь так разговаривать со своей невестой?!
– Она мне не невеста, и никогда ею не станет. А если я ещё хоть слово услышу в адрес своей жены, то забуду, что вы мои родители. Тронете моё – уничтожу всё ваше.
Больше никто не успевает сказать и полслова, потому что Филипп выводит меня на мраморное крыльцо.
– Сделаешь ещё хоть шаг, и ты мне больше не сын! – следует за нами громогласный голос.
– Сделай одолжение, – подмигивает ему Фил, и мы идём дальше.
Я позволяю ему вести себя, потому что не испытываю никакой радости от нахождения здесь, и слышу, как с громким хлопком закрывается входная дверь.
– Зачем ты так резко с ними? – спрашиваю, когда муж помогает мне сесть в машину.
Я бы не смогла при всём желании поговорить так же со своей матерью, но мне было приятно, что он за меня заступился.
– По-другому они не понимают, – садится рядом на водительское кресло. – Родители при любом раскладе не приняли бы тебя, потому что ты мой выбор. Но у них теперь есть замена мне – вот пусть с ней и развлекаются.
Мы пару минут просто сидим – я наслаждаюсь тишиной, а Фил пытается остыть, хотя у него плохо получается – вон, как руль сжал, аж костяшки пальцев побелели. Вздыхаю и осторожно запускаю пальцы в копну его тёмных волос, слегка массируя затылок; он закрывает глаза, и, наконец, ему удаётся расслабиться.
– Я должен сказать тебе спасибо.
– За что?
– За то, что была рядом сегодня.
Я не уворачиваюсь, когда Фил наклоняется поцеловать меня, а после мы едем домой, и я ловлю себя на мысли, что действительно еду домой.
В квартире мы оба разбегаемся по разным углам – я иду в душ и спать, а Фил уходит в кабинет немного поработать. В общем и целом можно думать, что две страшные встречи прошли неплохо, но мне почему-то казалось, что так всё не кончится. Слишком уж зол был его отец; да к тому же он не производит впечатления человека, который так просто сдаётся.
Тёплая вода быстренько приводит меня в чувство, напоминая, что я всё та же девушка, что ушла отсюда утром на учёбу. Я пару минут просто стою под душем, позволяя себе забыть обо всём, а потом иду в свою спальню, даже не поужинав, потому что в горле будто стоит ком. Фил всё ещё не спит, и мне почему-то становится жаль собственного мужа, пусть и фиктивного: я, как никто другой, знаю, что такое непонимание со стороны родителей.
Меня уносит в сон практически сразу – нервное напряжение дало о себе знать; но в три часа утра я просыпаюсь оттого, что меня дико сушит, словно я весь вечер пила алкоголь. Иду в сторону кухни и вижу, что из-под двери кабинета по-прежнему пробивается полоска света – значит, Воронов так и не лёг спать. Мысли о воде меня тут же оставляют, и я потихоньку толкаю дверь, заглядывая в помещение.
Филипп стоит у панорамного окна и смотрит на спящий город; его брови немного сведены, будто он думал о чём-то, что его мучило, а пальцы беспрерывно теребили серебряную цепочку, висящую на шее. Я вхожу внутрь, потому что каким-то шестым чувством ощущаю, что парню нужна поддержка, и слегка сжимаю его плечо. Он вздрагивает – надо же, даже не слышал, как я вошла – и поворачивается в мою сторону.
– Тебе надо отдохнуть хотя бы пару часов, – уговариваю, как неразумного ребёнка. – Завтра работать не сможешь.
– Я как раз собирался, – кивает.
– Ты уже четыре часа собираешься. Иди в постель.
– Идём со мной?
– Не сможешь заснуть сам? – хмурюсь.
Интересно, что вообще происходит в его голове, что он сам не свой?
– Не хочу оставаться один.
В его глазах столько мольбы, что я просто не могу ему отказать – тем более что речь не шла о сексе. В горле снова встаёт ком, когда он берёт меня за руку и тянет в свою спальню. Здесь всё выглядело так же стильно, как и во всём доме – не то, что бы я не заглядывала сюда раньше, пока Фил не видел, просто сейчас была возможность рассмотреть всё получше, и я снова не могла упрекнуть его в отсутствии вкуса. Мне немного неловко, когда я наблюдаю, как муж снимает свитер, хотя на мне пижамные штаны и футболка – более чем безопасная одежда. Поворачиваюсь спиной к Филиппу, который притягивает меня к себе максимально близко и обнимает одной рукой; мне на удивление комфортно лежать с ним рядом, и не возникает желание сбежать, как только он заснёт.
Утром я просыпаюсь одна и провожу рукой по чуть примятой подушке; она уже успела остыть – значит, Фил проснулся давно, несмотря на то, что лёг спать так поздно. Встаю, направляясь в душ для утренних процедур, и слышу приглушённый голос Воронова за дверью его кабинета: это явное его любимая комната в доме. Принимаю прохладный душ, чищу зубы – даже немного крашусь – и снова выхожу в коридор; голос Филиппа стал громче, но мне не хотелось подслушивать, поэтому я иду на кухню, чтобы приготовить нам обоим завтрак.
Он поделится новостями – если они меня касаются.
Сегодня пытаюсь приготовить «Фриттату» – итальянский вариант омлета с добавлением мяса, овощей, зелени и приправ. Дома я обычно добавляю в неё всё, что есть под рукой, включая сыр, но я не знаю вкусов Фила, поэтому беру за основу классический рецепт и на свой страх и риск варю кофе с корицей. Под ногами вертится Варюха, которую я тоже угощаю кусочками мяса – они с Филом на удивление быстро поладили – и я отдыхаю душой. Дурманящие голову ароматы заставляют меня улыбнуться и забыть обо всём – до тех пор, пока на кухню не заходит муж.
– В чём дело?
Парень подходит ко мне, слегка приобнимая за талию, целует в висок и роняет голову на моё плечо. Это первое утро, которое мы проводим вот так, по-семейному, с поцелуями и совместным завтраком, но причины, побудившие Воронова стать таким, меня почему-то пугают.
– Я разговаривал с отцом.
Поджимаю губы: судя по тону голоса, который я слышала из-за двери его кабинета, он с ним точно не разговаривал – скорее, ругался, на чём свет стоит.
Но вслух я об этом, конечно, не говорю.
– И чего он хочет?
– Приглашает нас на ужин сегодня вечером.
Мнение Филиппа на этот счёт мне уже понятно – его туда и метлой не загонишь – но вдруг его отец взялся за ум, и это поможет наладить между ними отношения?
– И что ты ему ответил?
– Я сказал, что мне в его доме делать нечего – но если ты захочешь, то мы приедем.
Вау. Просто вау.
– Да ты же практически дал ему понять, что моё мнение для тебя важнее, чем его!
– И это не было обманом, – невесело усмехается. – Он вообще потерял право голоса, когда выставил меня за дверь, и теперь удивляется, что я поступаю так же по отношению к нему.
– Мы не выбираем родителей, – вздыхаю, укладывая руки поверх его на своём животе. – Вдруг он хочет с тобой помириться?
– Люди, которые хотят помириться, не угрожают развалить весь мой бизнес.
Отстраняюсь от парня и с удивлением смотрю в его лицо.
– Он угрожал тебе?
– Сказал, что уничтожит мою жизнь, если мы не приедем.
Складываю в уме два и два.
– Он надеется заставить нас признаться, что мы поженились лишь для того, чтобы ты избежал свадьбы с Лизой, – киваю. – И в случае успеха уговорил нас развестись.
– Чёрта с два мы туда поедем. Пусть попробует сломать то, что я построил – ничего не выйдет. Не у него одного есть связи. Ещё посмотрим, чья возьмёт.
Если бы этого было достаточно…
Весь день на учёбе я провела словно на иголках; Эля, которая всё утро расписывала мне плюсы вегетарианства, так увлеклась своим монологом, что не сразу заметила отсутствие интереса с моей стороны. Дорофей особо не обращал на всё это внимания, но Шестопалова впервые взяла его под руку, чтобы «не идти рядом с подругой, которая даже не пытается сделать вид, что слушает», и это повергло парня в шок. Поэтому не удивительно, что, когда Эля предложила ему создать клуб «Бес_Сони», он был двумя руками за: кажется, он впервые чувствовал себя в центре событий. Я махнула было на них обоих рукой, но тут Элька догадалась, что что-то не так.
– А ты чего опять сама не своя? С мужем проблемы?
Ей доставляло удовольствие называть в моём присутствии Филиппа исключительно моим мужем – как будто это она, а не я вышла замуж.
– Нет, с его родителями.
– Наезжают? Так ты доходчиво объясни, как им вообще повезло с невесткой – другая на твоём месте задала бы жару – позора не оборались бы!
– Эмм… вот тут не уверена.
Я рассказываю ей про Лизу, которая «ноги от ушей» и выбрана самими Вороновыми, но даже подробности её внешнего вида Элю не впечатляют.
– Тоже мне, Барби из Малибу, – усмехается и на ходу подпиливает ноготь. – Раз Фил так тебя защищает, значит, плевать он хотел на эту красотку с обложки журнала – да мало ли, кто её выбрал! Он уже не маленький мальчик, чтоб за него завязывали шнурки и решали, на ком жениться. И поверь старой тёте Эльвире: раз он на такую особу внимания не обратил – значит, ты для него гораздо больше, чем просто фиктивная жена. Может, он пока ещё не отдаёт себе в этом отчёт, но здесь всё гораздо сложнее, чем он думает.
Хмурюсь, потому что не смотрела на эту ситуацию под таким углом, но ведь я в отношениях без году неделя, а Эля в этих делах собаку съела. Да и вряд ли она стала бы говорить такое только для моего успокоения: у неё слишком сильна тяга к правде, поэтому она лучше продырявит твоё сердце, чем обманчиво ласково погладит по головке. Вообще, я была рада тому, что рассказала ей о настоящей причине нашей с Вороновым свадьбы, потому что можно было не следить за словами.
А ещё я была на сто процентов уверена, что моя тайна умрёт вместе с Элькой.
Я целых три пары думаю над её словами; и даже когда после учёбы мы расходимся в разные стороны, не перестаю прокручивать в голове наш разговор. И на подходе к работе мысли тоже витают где угодно, только не на заправке – за что я и расплачиваюсь, врезавшись в крепкое тело.
На этот раз Малика.
– Ты что, опять ходишь и думаешь одновременно? – притворно журит. – Знаешь же, что это чревато катастрофами, а я как минимум до сорока дожить планирую.
– Не заткнёшься – и до двадцати пяти не дотянешь, – улыбаюсь.
Здесь, на заправке, несмотря на присутствие Селезнёвой и Лариски, царила какая-то расслабляющая атмосфера; сколько себя помню, это всегда было единственное место, где я могла отдохнуть и забыть на время о проблемах. Сегодня моя очередь стоять на кассе, Малик с Линой и Антоном на колонках – втроём, потому что в четвёртой накрылся шланг подачи топлива – а это значит, что я застряла здесь со всем крысиным выводком. Светка стояла на камерах, а Амёба прихватила Крыску, и обе кумушки точили за стойками шоколадные батончики – будто у меня глаз нету.
– Вам что, особое приглашение надо? – складываю руки на груди. – Два дня парочку несчастных ящиков с кукурузными палочками по полкам расставить не можете! С Инфузорией Вячеславовной-то всё понятно – она одноклеточная, там чудо, что мозгов двигаться хватает – но ты, Лариса, меня разочаровала.
Девушки недовольно поворчали и направились в подсобку – не столько заниматься работой, сколько доедать батончики, полагаю – а я принимаюсь наводить порядок за прилавком. Просроченные чеки, скомканные фантики, давно не пишущие ручки – как будто тут свиньи работают. Пересчитываю деньги, которые Малик наработал, пока меня не было, и машинально разглаживаю неровности на купюрах. Почему-то они снова напоминают мне, что ждёт меня сегодня вечером, и очень чётко ассоциируются с родителями Филиппа.
Интересно, чем он занят?
Не успеваю додумать, как в заднем кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем звонке.
– Только что о тебе думала, – не сдерживаю улыбку и слышу чистый смех мужа.
– Надеюсь, только хорошее? Или мне пора бежать из страны?
– Ну, да, и оставишь меня один на один со своими предками? И не рассчитывай!
– Ладно, не трусь. Я просто хотел узнать как ты.
«И поверь старой тёте Эльвире: раз он на такую особу внимания не обратил – значит, ты для него гораздо больше, чем просто фиктивная жена», – снова вспыхивает в голове голос Эли.
– Да нормально… вроде. – От вновь проснувшегося волнения приходится прокашляться, и я слышу тяжёлый вздох на том конце провода: Фила не проведёшь. – Ну, может, немного нервничаю. Знаешь, нам нужно поговорить.
– О чём? – моментально напрягается.
– Не сейчас – вечером, когда всё будет позади.
– Надеюсь, речь не пойдёт о разводе? Я пока ещё не готов к такому повороту.
Такой ответ заставляет меня усомниться в уверенности Эльки: Фил практически в открытую намекнул, что через время мы разбежимся – это значит, что ни о каких «долго и счастливо» не может быть и речи. Ставлю в голове галочку напротив пункта «не спрашивать больше советов у Шестопаловой».
– Я совсем не это хотел сказать, – спохватывается Воронов. – Не то, чтобы я задумывался о том, что будет с нами в будущем, просто сейчас загадывать наперёд – не лучшая идея.
Это точно. Когда отец сделал моей матери предложение, она согласилась, не раздумывая; он обещал ей горы и звезду с неба, а в итоге дал только долг по ипотеке и вечную истерику, когда речь о нём заходила. Конечно, я не виню его за уход: мать – очень сложный человек, и мало кто способен выдержать её властный характер. Тем более что она отсудила у отца квартиру, купленную им лично ещё до свадьбы, а потом жаловалась, что он не хочет платить за неё ипотеку.
Действительно, какой негодяй…
Я это к чему – мы с Вороновым можем строить кучу планов на будущее, но не факт, что они все сбудутся. Скорее всего, в самый неожиданный момент времени жизнь повернёт в другое русло, а нам просто придётся приспосабливаться.
Но это может и подождать – сейчас важно другое.
– Давай обсудим всё, когда я за тобой приеду, – предлагает Фил, и я киваю, запоздало поняв, что муж этого не видит.
– Тогда я побежала работать, – с улыбкой соглашаюсь.
С губ почти срывается фраза, к которой даже я была не готова, и я просто стою с раскрытым ртом.
– До встречи.
– До встречи, – рассеянно прощаюсь и прячу телефон в карман.
Почему я вообще хотела сказать эти три слова? Может, потому, что настоящие влюблённые пары так и поступают?
– Романова, подмени меня на колонке! – по привычке орёт Лина, забыв одну важную деталь.
– Я уже неделю, как Воронова, – смеюсь, забыв о своих недавних мыслях, и Лина с улыбкой хлопает себя по лбу. – Иди уже, я присмотрю.
В который раз ставлю за прилавок Селезнёву – не без придирок с её стороны, конечно – и это напоминает мне тот день, когда я впервые встретилась с Филиппом. Сказал бы мне кто тогда, что через полтора месяца я стану его женой – послала бы этого умника к психиатру, но сейчас я лишь с толикой удивления принялась разглядывать своё обручальное кольцо.
Как всё в жизни может поменяться из-за пары капель бензина на голубой рубашке…
– Может, перестанешь уже витать в облаках и начнёшь работать? – ворчит Малик.
Стряхиваю с себя мысли и понимаю, что у моей колонки стоит серебристый «Мерседес» класса «люкс» – из тех, что возит важных шишек. Запоздало вставляю в бак пистолет и забываю всё на свете, когда из машины мне навстречу выбирается… отец Филиппа. А ведь он предупреждал, что такое может случиться, и всё равно я оказалась к этому не готова. Но я беру в руки всю свою выдержку и невозмутимость, на какие только была способна, и делаю вид, что всё в порядке.
– Третья колонка, – подсказываю мужчине, игнорируя его оценивающий взгляд.
Малик улавливает какие-то ему одному известные флюиды и выпускает иголки.
– Вы не заглядывались бы на чужих жён, мистер, – встаёт рядом со мной. – Хотя за такое и её друзья вас по головке не погладят.
– Остынь, Курбанов, – легонько хлопаю его по плечу, чуть не рассмеявшись во весь голос, но его забота меня тронула. – Это мой свёкр.
– Вон оно что, – озадаченно почёсывает затылок. – Тогда извиняйте.
Малик возвращается к своей колонке, а Воронов-старший идёт оплачивать бензин, но сдаётся мне, что он не только ради заправки сюда приехал. Мужчина возвращается минут через пять.
– Не могли бы мы с вами где-нибудь поговорить?
Его голос хоть и пропитан властностью – теперь понятно, откуда это у Филиппа – но не настолько, чтоб напугать меня.
– К сожалению, я сейчас занята и не могу оставлять своё рабочее место без присмотра.
Едва успеваю договорить, как возвращается Лина, подозрительным взглядом окидывая моего «родственника», и я киваю, возвращаясь в здание заправки. Воронов идёт за мной по пятам, явно не собираясь отступать, но и я не сдамся без боя. Селезнёва, почуяв что-то неладное, молча ретируется в сторону подсобки, удивлённо рассматривая на ходу человека, от которого только что приняла плату за бензин, и явно не понимает, почему он всё ещё тут.
– Похоже, здесь достаточно тихо, чтобы поговорить, – чуть скрипучим голосом начинает мужчина. – Я не собираюсь ходить вокруг да около – просто хочу сказать, что вы совершенно не подходите моему сыну.
В ответ на это я снисходительно улыбаюсь.
– Ну, во-первых, он вам не сын – вы сами объяснили ему это вчера вечером. А во-вторых, Филипп так не считает, иначе мы с вами сейчас не разговаривали бы. И прежде чем вы станете обвинять меня в охоте за его деньгами, я скажу, что меня финансовая сторона наших отношений совершенно не волнует.
– Я ожидал чего-то подобного, – не впечатляется моим ответом. – И раз уж вы сами затронули эту тему, я готов обсудить с вами цену свободы моего сына.
Он на полном серьёзе вытаскивает из кармана чековую книжку и ручку с вензелем – явно дорогущую и сделанную на заказ; внимательно на меня смотрит, и я понимаю, что он ни секунды не сомневается в моей продажности. Но мне удаётся удивить его, когда вытаскиваю из кармана телефон и делаю парочку фотографий.
– Зачем это? – хмурится мужчина.
– Вечером мужу покажу – вместе посмеёмся.
– Зачем же до вечера ждать? – раздаётся справа громогласный голос Филиппа, и от неожиданности я вздрагиваю. – Я бы и сейчас не отказался посмотреть, что вызвало такой интерес у моей жены.
Я смотрю на мужа, весь вид которого говорил о том, что он в опасной близости от того, чтобы сорваться; его отец выглядит ничуть не лучше, а здесь слишком много свидетелей, да и босс меня потом за мордобой по головке не погладит…
