Текст книги "Королева бензоколонки (СИ)"

Автор книги: Карина Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава_4. Филипп

Полторы недели спустя

Я чувствовал себя клоуном на арене цирка.

Это было моей идеей – пригласить на роспись парочку журналистов, но я не подумал о том, как при этом буду себя чувствовать. А вот Софья справлялась на удивление неплохо: никаких признаков волнения или паники – сама собранность и раскрепощённость. И было непонятно: она на самом деле так себя чувствует или просто хорошая актриса? Я много раз видел, как женщины притворяются, но все их представления были шиты белыми нитками, а здесь… столько лёгкости, грации и раскованности, будто она каждый день позировала на камеру.

Её голос даже не дрогнул, когда она говорила «да», и я не услышал ни капли фальши, как если бы она… Нет, это полный бред.

Мы с ней были здесь не одни: Соня настояла на том, чтобы всё-таки пригласить двух своих друзей по институту – уверенную в себе защитницу животных, которая вымотала все нервы присутствующим, и парнишка-ботаник, не проронивший за сегодняшнее утро вообще ни слова. Я смотрел на этих трёх мушкетёров, не скрывая своего недоумения, потому что понятия не имел, как они умудрялись уживаться при таких разных характерах.

Наверно, это и есть наглядное объяснение дружбы.

С моей стороны были Сергей и Костя, и при виде последнего лицо моей невесты вытянулось от удивления.

– В чём дело?

Беру её под руку и отвожу в сторону, пока она задумчиво хмурится и старается не оборачиваться в сторону Кости.

– Как он сюда попал? – переводит на меня растерянный взгляд.

– Кто? Костян? Это мой знакомый – пересекаемся в клубе, он там барменом работает.

Софья насмешливо фыркает.

– Парень с высшим образованием в сфере менеджмента организации работает обычным барменом?

Пытаюсь сложить два и два, но нихрена не выходит.

– Объясни-ка мне по-человечески, откуда ты знаешь его?

– Помнишь, я рассказывала про «Костеньку», за которого мама хотела отдать меня замуж?

Хмурюсь и перевожу взгляд на парня, в глазах которого читается немой вопрос «Что происходит?».

– Да ладно… Ты шутишь? Из всех Кость, которые живут в нашем городе, тебе сватали парня, с которым я периодически зависаю?

– Тесен мир, правда? – откровенно смеётся Соня.

Наверно, нервное.

Дорога в ресторан сегодня кажется мне спуском в ад, потому что с нами в машину села подруга Софьи, у которой ни на минуту не закрывался рот. Она интересовалась меню и без конца ворчала о том, что никто не подумал о вегетарианцах, и выбесила меня этим окончательно – настолько, что я готов был вышвырнуть её из автомобиля на полном ходу.

– Не обращай внимания. – Соня укладывает ладошку на мой локоть и тихонько стискивает. – Она, в сущности, хорошая девчонка – просто голодные студенты иногда бывают… вспыльчивыми.

Присматриваюсь к её руке на своём пиджаке: обручальное кольцо ясно указывает на то, кем стала для меня эта девушка. Я всё ещё удивлялся тому, что рискнул пойти ва-банк и затеять эту игру со свадьбой, но ещё больше меня удивляло согласие Сони. Конечно, это мне только на руку – порядочная девушка, которая не станет закатывать публичных истерик после развода и не попытается отжать у меня половину состояния. Моя интуиция всегда работала безотказно – я всегда чувствовал, если человек изнутри похож на гнилой банан. И к Костяну у меня не было никаких претензий или подозрений – просто парню не повезло попасться под руку женщине, которая привыкла распоряжаться чужими жизнями. Неизвестно, что Сонина мама напела ему, чтобы заставить встретиться с дочерью, но сейчас у него не было никаких возражений против того, чтобы девушка вышла за меня замуж.

Хотя он знает мой образ жизни и не исключено, что сделает невыгодные для нас с Соней выводы, а поэтому нам с ней придётся постараться, чтобы убедить его – да и всех – в том, что наш брак самый настоящий.

– Знаешь, дружище, – подходит ко мне Серый, когда мы выбираемся из машин. – Ты своим известием о свадьбе меня просто убил. Мы ведь договаривались о том, что женщины остаются с нами только на ночь – а ты взял и женился!

– Что могу тебе сказать… – улыбаюсь и притягиваю Софью в свои объятия. Девушка смущается и прячет лицо в отвороте моей рубашки. – Когда встречаешь ту самую, напрочь забываешь обо всех обещаниях, которые давал себе; все принципы трещат по швам, а взгляды на многие вещи пересматриваются даже без ведома хозяина. Я просто в один момент понял, что больше не хочу видеть рядом никого, кроме неё.

Соня поднимает на меня такой благодарный взгляд, что все остальные слова застревают в моей глотке; я много чего говорил и обещал женщинам, бывшим рядом со мной, но с ней хотелось быть честным – даже зная, что наш брак ненастоящий.

Она словно перекодировала меня на искренность.

– Всё с вами ясно, – вскидывает друг руки. – Только, пожалуйста, избавьте мою психику от своих телячьих нежностей, а то меня сейчас вывернет.

Соня смущённо улыбается и снова краснеет. Она делает это так по-детски, что мне на уровне инстинктов хочется её защитить.

– Спасибо, что пришёл поддержать друга, – перебарывая на свою неловкость, говорит жена. – Даже несмотря на своё отторжение к публичному проявлению нежности.

Её голос звучит глуховато, но так мягко и с искренней благодарностью, что Серый вмиг теряет свою браваду и брутальность и переминается с ноги на ногу, явно не зная, куда себя деть. Такое поведение для него не характерно – обычно, это он задаёт тон и атмосферу отношениям – а тут сам угодил в сети.

А вот когда к нам подходит Костян, я невольно напрягаюсь.

– Поздравляю, – протягивает мне руку, которую я жму на автомате. – Могу я украсть на пару минут твою жену?

Перевожу взгляд на Соню; девушка тяжело вздыхает, но кивает и, поворачивается ко мне. Пытаюсь понять, что происходит в её голове, но она берёт себя в руки, оставляет на моих губах поцелуй – это даже был скорее быстрый «чмок» для поддержания легенды – и отходит с Костей в сторону.

Только бы он ничего не заподозрил.

Наблюдаю – кажется, чересчур пристально – за тем, как общаются Костян с моей невестой и ловлю себя на мысли, что пытаюсь по губам понять, о чём они говорят. Судя по тому, как изредка хмурится Софья, разговор не из приятных, но ничто не говорит о том, что мы раскрыты или хотя бы близки к провалу.

Это радует.

Вот Костян протягивает руку, и, поколебавшись несколько секунд, Соня жмёт её в ответ, хотя я вижу, что ей неудобно. Чувствую, как где-то глубоко внутри закипает злость на друга даже за этот обычный, ничего не значащий жест, но я убеждаю себя, что причин для злости нет. И всё же окончательно успокаиваюсь только тогда, когда жена снова оказывается рядом.

– Всё в порядке? – тихо интересуюсь, пока мы входим в ресторан.

– Он не считает наш брак ненастоящим, если ты об этом, – фыркает девушка. – Просто не знал, что я с кем-то встречалась, и удивлён, что мои отношения с тобой были настолько серьёзными, вот и всё. Даже если я не скажу матери, что вышла замуж, он всё равно упрекнёт её сегодня вечером в том, что она пыталась нас сосватать.

– Наверно, тебе стоит позвонить ей сейчас, – придерживаю Соню за талию. – Будет лучше, если она от тебя узнает о свадьбе.

– А когда ты собираешься рассказать о нас родителям?

– Пусть это сначала станет сюрпризом для Лизы. Она прилетает завтра вечером, и я хочу, чтобы ты поехала со мной.

Софья застывает на месте и нервно осматривается по сторонам.

– Мне кажется, это будет слишком неловко. Девушка надеется, что завтра вечером её встретит будущий муж, а тут такое…

– Но я не стану её мужем в любом случае, – не соглашаюсь. – И, в конце концов, она всё равно узнает, что зря прилетела – так зачем тянуть?

– Да, наверно, ты прав.

Девушка отходит в сторону, доставая из сумочки телефон, и выходит наружу; сквозь двойные стеклянные двери я вижу, как она нервно кусает губы во время разговора, привлекая к ним моё внимание, и потирает лицо рукой, когда слышит упрёки – а это наверняка были именно они. Соня выглядит совершенно разбитой, и мне приходится обнимать её, по меньшей мере, минут двадцать, прежде чем она окончательно успокаивается.

Весь оставшийся вечер мы оба играем роли счастливых молодожёнов, но Соня, кажется, вовсе не играла: она от души веселилась и танцевала так, словно действительно была счастлива. Я знал, что она не притворяется, потому что блеск в её глазах невозможно придумать и сыграть, даже если ты профессиональный актёр. Скорее всего, она просто получала удовольствие от обстановки и хорошей компании – они втроём с неадекватной и ботаном устроили чуть ли не баттл за лучшее движение и просто сходили с ума. Хотя парень до последнего сопротивлялся, и девушкам пришлось практически выволочь его в середину зала, сейчас он не выглядел забитым чудиком, каким показался вначале.

Наверно, так чувствуют себя дети, попав на праздник, которого долго ждали или который раньше был для них закрыт.

Не помню, чтобы я столько целовал одну и ту же девушку и при этом не чувствовал, что с меня хватит; я помню, три года назад была в моей жизни Вероника – она хотела целоваться чуть ли не каждую минуту. Через пару часов я понял, что меня тупо тошнит, а ей всё было мало, так что пришлось придумать себе болезнь, чтобы отвязаться. После этого я поменял телефоны и перестал тусоваться в своём любимом клубе, но к счастью наткнулся на «Красный бархат».

С Соней было по-другому – она так смешно краснела каждый раз, как слышала выкрик «Горько», что мне просто хотелось смущать её чаще.

В кармане вибрирует телефон – как раз в тот момент, когда ведущий объявляет танец молодожёнов; выталкиваю гаджет и стискиваю зубы, когда вижу высветившееся на экране «Отец». Софья тут же улавливает перемены в моём настроении и настороженно замирает, пока я даю отмашку ди-джею «Позже» и выхожу на улицу. Уже сгустились сумерки, и было прохладно, но по-прежнему шумно и суетно.

– Здравствуй, сын, – слышу властный голос. – Я просто звоню напомнить о том, что завтра прилетает твоя невеста, и ты должен встретить её в аэропорту.

Я бы разозлился, но блеснувшее на пальце золото обручального кольца мысленно приобрело очертания щита.

– Я помню, – весело фыркаю: завтра будет то ещё представление. – Но мы уже говорили об этом: я встречу дочь твоего партнёра – просто чтоб ты отвалил от меня – но ни о какой свадьбе и речи быть не может.

– Это мы ещё посмотрим, – хмыкает он в ответ. – Я уже поговорил на эту тему с Адрианом – его дочь совершенно не против помощи отцу. И будет лучше, если ты возьмёшь с неё пример.

– А Лиза знает, что мы с ней находимся в разных ситуациях? Не думаю, что её отец тоже вёл себя с ней, как кретин, а после требовал поддержки.

– Попридержи язык, щенок! – срывается отец. – Я не потерплю, чтобы кто-то вроде тебя учил меня жизни! Ты женишься на ней, и это не обсуждается!

– Посмотрим.

Отец абсолютно точно слышал улыбку в моём голосе, но я сбросил вызов и отключил к чёртовой бабушке телефон – у него больше не осталось рычагов давления на меня.

– Что-то случилось?

Поворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Соней, которая взволнованно теребит серебряную цепочку с капелькой на шее; прячу гаджет обратно во внутренний карман пиджака и качаю головой.

– Всё нормально.

Смотрю на неё и пытаюсь оценить, что из разговора она успела услышать.

– Ты уверен, что у тебя не будет проблем с семьёй?

– Ты помнишь, что я рассказывал тебе о своём «взрослении»? – вместо ответа спрашиваю. – Как именно моя семья поступила со мной, когда мне исполнилось восемнадцать? – Девушка кивает. – Тогда, думаю, должна понимать, что никто из них не имеет права теперь требовать что-то от меня.

Соня тяжело вздыхает.

– Я понимаю, просто… Ты не представляешь, как мне было очень плохо, когда мы с мамой ссорились – даже если она была неправа. Никто не сможет заменить нам родителей, знаешь?

– Знаю. Но ведь и родители бывают разными – кто-то берёт чужих детей из детского дома и растит как своих, а кто-то своих сдаёт туда с лёгким сердцем.

– Жаль, что мы говорим о настоящем времени, а не о средневековье.

Невесело фыркаю.

– Мне тоже.

Девушка берёт себя в руки и придаёт своему лицу весёлости.

– Кстати, ты ведь всё ещё должен мне танец.

Её открытость и искренность поднимают мне настроение, и я протягиваю руку.

– Тогда позвольте пригласить вас, мадам.

Соня хитро щурится и берёт меня под локоть; в ресторане снова играет какая-то ритмичная муть, от которой мозг вибрирует и остервенело бьётся о черепную коробку, но Серый замечает нас и даёт знак ди-джею. Мелодия меняется на медленную, и я уверенно прижимаю к себе Софью.

– У меня такое ощущение, словно я тебя всю жизнь знаю, – улыбается она, чувствуя неловкость из-за того, что приходится танцевать при стольких свидетелях. – Знаю, это звучит легкомысленно.

– И ещё пару недель назад я бы над тобой посмеялся, – киваю. – Но в данной ситуации не имею права судить тебя за твою эмоциональность.

– Вот как? – смеётся девушка. – Выходит, я слишком эмоциональная?

– Да, и мне это нравится.

– Почему?

– Потому что ты всегда говоришь то, что думаешь, – привожу самый весомый аргумент. – Ты не подыскиваешь слова, которые от тебя хотят услышать, а говоришь правду. В человеческой природе ложь заложена на клеточном уровне, и мало кто способен на искренность.

– Знаешь, очень странно слышать это от тебя, – прикусывает губы.

– А чем я отличаюсь от остальных? – хмурюсь.

– Ну, сам подумай: богатый парень, имеющий практически всё, что только можно, и привыкший к роскоши, рассуждает на тему человеческой искренности – это же прямо заголовок для телешоу «Очевидное – невероятное».

– Моё состояние не свалилось на меня с неба, и уж тем более этому не поспособствовали родители, так что я не среднестатистический мажор.

Соня задумчиво изучает моё лицо.

– Верно, не среднестатистический. И я всё думаю – как же так вышло?

Её вопрос звучит риторически, так что я не вижу смысла отвечать – рано или поздно она поймёт, что не все люди одинаково плохи.

– Что сказала твоя мама? – спрашиваю, когда мы подъезжаем к дому после окончания банкета.

– Что я самая неблагодарная дочь из всех, что только существовали за всю историю человечества, – смеётся Соня – похоже, её не очень-то заботит мнение матери. – Это вкратце; а вообще она говорила много и долго, и я не думаю, что ты выдержишь весь поток её отнюдь не лестных эпитетов, так что…

– Я понял, – фыркаю. – Но вряд ли реакция твоей матери сравнится с реакцией моих родителей завтра.

Соня улыбается и отворачивается к окну; контур её лица каждый раз чётко высвечивается в свете фонарей, и я пытаюсь представить, понимает ли она, насколько идеально, в сущности, выглядит без своей злобной гримасы и дурацкого джинсового комбинезона. Чем ближе мы подъезжаем к дому, тем заметнее девушка начинает нервничать; очевидно, не очень она верит в моё джентльменское воспитание и, в общем-то, правильно делает. Меня практически не воспитывали, всё свободное от учёбы время я был предоставлен сам себе и, в конце концов, из меня вырос бы моральный урод, так что я в какой-то степени должен быть благодарен отцу за то, что он выгнал меня.

Вряд ли я стал тем, кто я есть, если бы остался под родительской крышей.

Но я не могу удержаться от того, чтобы не воспользоваться ситуацией и не разыграть буйную фантазию своей жены, поэтому придаю своей ухмылке хищный оскал и не свожу с неё взгляда, когда она поворачивает голову в мою сторону. Софья моментально напрягается, рассмотрев выражение моего лица в полумраке салона, а то, чего не увидела, она успешно додумывает. Так что когда мы поднимались на лифте, у неё разве что туфли не дымились – на таком низком старте рвануть от меня она находилась. И я ожидаемо услышал в квартире щелчок замка в комнате для гостей, когда мы оба оказались внутри. Я в голос рассмеялся, принял душ, переоделся и направился на кухню – разогревать в микроволновке полуфабрикаты. В ресторане, конечно, было полно еды, но первое же блюдо напрочь отбило у меня охоту пробовать всё остальное.

А говорили, что ресторан приличный…

Хотя это, в общем-то, не новость – сейчас сплошь и рядом один обман.

Пока пицца греется, ставлю чайник и завариваю крепкий кофе – спать сейчас и так не тянуло, но мне вначале предстоит немного поработать и придумать, что сказать Лизе: девушка будет не в духе, когда узнает, что зря прилетела. Конечно, мне всё равно, что она подумает обо мне, но я не хотел делать из неё козла отпущения.

В конце концов, она такая же разменная монета, какой должен был стать я.

Микроволновка дзинкает, оповещая о том, что мой не самый приятный ужин готов, и я вытаскиваю пиццу на свет Божий. Видимо, поняв, что ей ничего не грозит, Соня осторожно выглядывает из-за угла и косится на кусок теста в моей руке.

– Что за дрянь ты ешь? – хмурится, втягивая воздух носом.

– Ну, знаешь ли, я тоже не так представлял себе семейную жизнь, – отпускаю саркастичную ухмылку. – Думал, меня будут ждать кастрюля борща и целая сковорода жареной картошки, а тут такой облом.

Девушка дарит мне ехидную усмешку и просачивается на кухню.

– Вообще-то, такой пункт не предусмотрен нашим брачным контрактом.

– Чёрт, надо было быть более дальновидным.

Соня прыскает со смеху и подворачивает рукава простенькой рубашки.

– Но раз уж я здесь, так и быть – спасу тебя от голодной смерти.

Пока меня клинит, она ловко выхватывает кусок пиццы из моих рук, отправляет его в корзину для мусора и лезет в холодильник; такую же участь разделяют наггетсы, фунчоза и консервированные супы вроде борща, рассольника и солянки.

– Ты хоть осознаёшь, что делаешь? – скептически интересуюсь: эти продукты были куплены давно и на спор. – Между прочим, всё это нажито непосильным трудом!

– Вообще-то, я тут твою жизнь спасаю, – морщится. – Такое только бомжи есть будут – и то от безысходности: ты ж не знаешь, какой дряни они туда натолкали. Вроде приличный миллионер, а всякую гадость в рот тащит, как маленький.

– Так и быть, отдам тебе ключи от продовольственного склада, но тогда тебе придётся готовить постоянно, если не хочешь, чтобы я умер самой страшной смертью.

Соня смеётся.

– Теперь понятно, зачем тебе в действительности нужна была жена.

– Да, ты меня раскусила, – улыбаюсь. – Чем будешь травить – прости, я хотел сказать «кормить»?

– Ха-ха, – язвительно фыркает и приступает к работе.

Примерно через час я пробую самый охренительный борщ в своей жизни и тушёную картошку с мясом, и, кажется, за это должен сказать спасибо её матери – это её заслуга, по словам Софьи. После ужина девушка снова косится в мою сторону, но я снова громко ржу и ухожу в свой кабинет, пока в мою спину летят оскорбления. Полночи убиваю на изучение проекта нового здания для мебельного магазина, а вторую половину не могу заснуть, потому что не могу перестать угарать, когда представляю выражение лиц родителей на мою фразу о том, почему именно я не женюсь на Лизе.

Фотоаппарат с собой прихватить что ли?

Нет, лучше снять на видео; и в следующий раз, когда отцу взбредёт в голову ставить мне условия, у меня будет, чем ему ответить, а он триста раз подумает, прежде чем угрожать.

Утром первым делом вливаю в себя очередную порцию кофе; аншлаг будет вечером, а до этого мне ещё предстоит исполнить свои обязанности начальника сети мебельных магазинов – из-за всей этой беготни со свадьбой я и так забил на работу, а тут ещё и война с семьёй намечается… Хотя с семьёй – это с какой стороны посмотреть.

Соня – вот теперь моя семья для всех окружающих, да и для меня тоже.

Добрую половину дня я и мой зам проторчали на стройке; ещё совсем недавно тут стояли две расположенные впритык заброшенные хрущёвки, но я выкупил землю, и теперь здесь возвышался каркас будущего магазина. Эта территория расположена далеко от центра, население здесь в основном малоимущее или со средним уровнем доходов, так что и цены на мебель будут соответствующими: для богачей у меня уже есть отдельный торговый дом – и не один – так что теперь пришла пора подумать о других. Смета была подписана ещё месяц назад, и тогда же я поменял фирму-подрядчика, ибо с предыдущей бригадой строителей были сплошные беспросветные проблемы. Некачественный материал, на котором экономили наверняка в угоду собственному карману; установленные сроки выполнения работ были превышены почти на полтора месяца, а с мёртвой точки мы практически не сдвинулись; халатное отношение к собственным обязанностям – это лишь малый перечень того, с чем мне пришлось столкнуться. Только через полгода я узнал, что всё это саботировал мой отец – всегда умел вставлять палки в колёса. Но в том же месяце на благотворительном вечере по счастливой случайности я познакомился с Сергеем Сергеевичем – начальником строительной фирмы «СтройГлобалИнвест». Он оказался одним из тех немногих людей, которые не велись на подкуп или запугивания со стороны таких, как мой отец, так что я наконец-то смог забыть о том, что такое проблемы в бизнесе.

Ещё одна причина послать родителя нахрен.

Половину дня я честно потратил на то, чтобы разрулить некоторые рабочие моменты: надиктовал своему секретарю план договора с конторой, которая будет заниматься отделкой нового здания, подписал парочку увольнительных приказов – терпеть не могу, когда халтурят и при этом держат меня за дурака – и в очередной раз предложил Серому прекратить страдать хренью и стать моим партнёром. Друг уже несколько лет собирал со своего казино копейки – по сравнению с прошлыми годами – да и не особо достойное это было занятие. Серый снова упирается, что-то бубня под нос про то, что не хочет быть мне обязан, но я обещаю сделать в таком случае своим партнёром Костяна, и Серёга идёт на попятную. Мы договариваемся встретиться у меня в офисе в следующий понедельник, и друг отключается, а я откидываюсь на спинку, признавая, что здорово блефовал: Костян, конечно, нормальный парень, но я не собираюсь делить с ним ни жену, ни компанию.

Примерно в пять вечера мне звонит Соня, и, судя по тону её голоса, девушка была близка к истерике. Она пыталась меня убедить в том, что мне лучше ехать в аэропорт одному, потому что «Лиза будет чувствовать себя неуютно», а когда я не поддался, в ход пошла тяжёлая артиллерия: она заявила, что её не отпускают с работы. Я ответил, что всё в порядке, пока она продолжала извиняться, и убедил её в том, что прекрасно справлюсь один. Но на самом деле я прихватил пиджак, который повесил на сгиб локтя – всё-таки, на улице было достаточно тепло – и вышел с работы, оповестив секретаря о том, чтобы к завтрашнему утру все документы, которые мы сегодня обсуждали, были готовы.

Ну и, раз Гора не идёт к Магомету – Магомет сам пойдёт к Горе.

Заворачивая на Сонину заправку, вспоминаю нашу первую с ней встречу и усмехаюсь; я тогда сорвался на неё, потому что она попала под горячую руку, но если бы не её неосторожность в тот день, сейчас мы вряд ли жили бы под одной крышей. И как бы странно это ни звучало, мысль о том, что она моя жена, не вызывала у меня отвращение – как раз наоборот, было чертовски приятно осознавать, что ты не один в своей лодке. И хотя я не признавался в этом даже самому себе, было как-то странно приятно возвращаться домой, зная, что тебя там ждут. И всё это точно не моя заслуга, так что по дороге ещё заруливаю в цветочный и на встречу с супругой еду не с пустыми руками.

У колонок я Соню не заметил – значит, она сегодня работает где-то в зале; паркуюсь на стоянке, которая сейчас пустует, и иду в здание заправки, игнорируя взгляды трёх девушек. Кажется, среди них была и та, которая не так давно была готова вывалить свою грудь на прилавок, чтобы я обратил на неё внимание. Доступные меня всегда привлекали – они обычно знают, на что идут, и ничего не просят после – но девушки, не уважающие сами себя, не в моём вкусе. Правда, с другой стороны, придётся думать о том, как удовлетворять свои естественные потребности, будучи женатым, и при этом не привлекать внимания со стороны общественности.

Папарацци не упустят момента пустить меня по миру.

Вхожу в здание и замечаю свою жену сразу; в голове тут же проскальзывает мысль о том, что я не смогу спать с левыми бабами, пока в моём паспорте стоит штамп. И, думаю, дело здесь именно в том, чьё имя в него вписано, а не конкретно в нём самом – у меня не возникло бы проблем с «изменой», стань моей женой кто-то вроде Натальи.

А до тех пор, пока рядом со мной Соня, придётся искать какой-то компромисс.

Девушка обнаруживается здесь же, у входа: стоит за кассой и конкретно стебёт какого-то парня. Его я тоже видел раньше – он стоял за прилавком в тот раз, когда я приезжал заправляться, а Софья постирала меня какой-то дрянью ржавого цвета. Пятно с рубашки, кстати, так и не вывелось – может, предъявить ей за неё счёт и потребовать в качестве платы брачную ночь? Засматриваюсь на жену – она реально очень красивая, почему я раньше на неё внимания не обратил? – а потом вспоминаю, зачем приехал.

Да, сразу видно, что девушка очень расстроена.

Особенно, когда смеётся – аж до слёз из глаз.

Мне хочется, чтобы она меня заметила и поняла, что у неё нет шансов откосить от поездки, но мне нравится наблюдать за ней, когда она раскована; рядом со мной она так не расслабляется – не доверяет до конца – и постоянно зажата, вроде я способен взять её силой. А с этим патлатым брюнетом общается панибратски и совершенно не чувствует себя не в своей тарелке.

Ну, вот и где справедливость?

Чёрт, не хватало ещё, чтобы я её ревновать начал, но, кажется, именно это со мной и происходит.

Прочищаю горло, и Соня, наконец, поворачивает в мою сторону голову; брюнет копирует её движение, и вот они оба смотрят на меня, но с разными эмоциями: парень озадаченно, а девушка – испуганно. Неужели не ожидала, что приеду? Я-то думал, что за время нашего знакомства она сумела меня изучить, но она всё ещё недооценивает, и мне это не нравится. Я не скажу, что всю жизнь был идеалом и примером для подражания – думаю, детей заводить пока не стоит – но я всегда выполняю как обещания, так и угрозы, и всегда беру своё. А если это «своё» по совместительству ещё и моя жена – тут сам Бог велел приехать и забрать.

В аэропорт, например.

Но я, разумеется, не собираюсь вычитывать её прилюдно – оставим этот разговор для тесного салона автомобиля. Вместо этого я поднимаю руку, и Соня переводит взгляд на букет георгин персикового цвета, зажатый в моих пальцах. Глаза девушки начинают лихорадочно блестеть, когда она, будто не веря, зажимает рот ладонью. Надо же, она и впрямь не верит, что я способен на красивые жесты, и не знает, на что я в действительности способен.

Хотя, знаю ли я сам? Рядом с ней открываются такие новые грани, о которых я сам и не догадывался прежде.

Парень незаметно ретируется в дальний конец зала – к камерам, как я понял; Соня осторожно принимает от меня букет и поднимает на меня вопросительный взгляд.

– Как ты узнал?

Хмурюсь.

– Узнал что?

– Что это мои любимые цветы.

Ух ты, оказывается, у меня больше скрытых талантов, чем я думал: угадывать вещи, которые нравятся моей жене – один из них.

– Вообще-то, я хотел подбодрить тебя перед тем, как при всех выпорю. – Её глаза так нереально округляются, что я поржал бы, но надо держать лицо. – Просто признайся, что ты не спрашивала разрешения уйти – тебе просто страшно.

– Я не хочу влезать в твою семью, – подтверждает мои догадки.

– Ты и есть моя семья – забыла?

Беру её руку в свою и собираюсь поцеловать тыльную сторону ладони, но замечаю, что на её пальце нет обручального кольца.

Это что ещё за новости?

Девушка замечает мой вопросительный взгляд, и её щёки немедленно розовеют.

– Не хотела, чтоб задавали вопросов – мне и так тут проблем хватает.

– Ну, правильно – чтоб потом, когда мой отец припрётся сюда наводить о тебе справки, все хором ответили, что и слыхом не слыхивали о нашей свадьбе, – поддакиваю.

Соня хмурится и озадаченно лезет в задний карман за кольцом.

– Об этом я не подумала.

– Кто бы сомневался.

Она мило дуется, хотя это мне надо на неё злиться за детское поведение; снова беру её за руку и разворачиваюсь лицом к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Ты куда меня тащишь? – неохотно переставляет ноги.

– Полагаю, кабинет начальства у вас на втором этаже, так что мы идём освобождать тебя от работы.

Я даже договорить не успел, как Соня хватается рукой за первую попавшуюся ей на глаза стойку, чтобы остановить меня.

– Необязательно идти туда вдвоём, – качает головой. – Давай, ты подождёшь в машине, а я пока быстренько схожу к боссу.

– Да прям щас, – фыркаю. – Чтоб у тебя появилась ещё одна возможность обвести меня вокруг пальца?

Ей не удаётся отстоять свою позицию, потому что я «угрожаю» ей тем, что возьму на руки, если она не пойдёт сама. Она что-то ворчит себе под нос, но всё же поднимается следом за мной, хотя я и вижу, что она была бы не прочь исчезнуть из реальности на сутки, а то и больше.

Пока я сам не разберусь с Лизой – один на один.

– Давай так: ты поедешь со мной в аэропорт, – торможу на лестнице, предлагая компромисс. – Я не собираюсь прикрываться тобой, но Лиза, а вместе с ней и мои родители должны понять, что я не шучу, и ты реально существуешь. А когда разрулим ситуацию с моей семьёй, вместе навестим твою маму, и я даже готов принять весь удар на себя.

Соня вздыхает.

– Я сама способна разобраться со своей мамой – в конце концов, я могу просто перестать разговаривать с ней, раз уж она не желает меня слышать и поддерживать мою самостоятельность. Но ты можешь просто поехать со мной, если готов присутствовать при нашей перепалке, в которой узнаешь обо мне много интересного.

– Согласен.

Девушка неуверенно улыбается и берёт меня под руку, и на этот раз мне не приходится тащить её на буксире. Её начальник оказывается отличным мужиком, с которым я сразу нахожу общий язык – редкое явление для меня – и без вопросов даёт ей пару дней выходных для «обустройства семейной жизни». А после мы оба, наконец, едем в аэропорт, где через полчаса мне предстоит шокировать Лизу и закрыть эту тему о женитьбе, которая уже в печёнках сидит.

Соня за всю дорогу не проронила ни слова, но я и не настаивал на разговоре: мне хватало и того, что она в принципе сидит рядом. Может, это было эгоистично, но я просто хотел верить, что свадьба всё изменила – я больше не должен тянуть всё один, если это есть, с кем разделить, и наоборот. Может, я потому и женился на Соне – девушке, которая способна не только создавать проблемы, но и помогать их решать – даже если они имеют к ней только косвенное отношение.

– Просто помни: что бы ни происходило вокруг, ты – моя жена, и ты единственная имеешь на меня права, ясно? Родители попытаются давить на нас обоих – не слушай их; ты будешь с ними вежлива, потому что я знаю, что тебя так воспитали, но не должна соглашаться на что-либо, угрожающее нашему браку. Просто представь, что наша свадьба была настоящей; что я не предлагал тебе сделок и не тащил под венец силой; представь, что всё случилось так, как случилось, потому что я влюбился в тебя, как мальчишка, а ты полюбила в ответ. При таком раскладе ты ведь никому не позволила бы решать за себя – быть этому браку или нет, верно?