Текст книги "Утро под мертвым небом (ЛП)"

Автор книги: Карина Хелле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

Мы говорили немного о музыке, нормальная тема для нас, ведь нас вкусы были схожими, пока я не стала покачиваться. Его красивое лицо наполовину заливал свет, наполовину скрывала тень, и я все сильнее осознавала себя, кхм, в проигрыше. Тепло было всюду, и я склонилась к столу, ловя каждое его слово. Я чувствовала себя глупым восхищающимся фанатом, но ничего поделать не могла. Я чувствовала себя игривой. Резвой. И это было очень-очень плохо.

И не только я расслабилась. Его движения стали свободнее. И он строил мне глаза (так казалось) и заигрывал сильнее обычного.

Может, это было не лучшей идеей. А, может, было лучшей идеей. Но я хотела узнать, на что способна пьяная Перри.

– Поиграем? – сказала я, после того как мы обсудили, кто лучший ударник – Дейв Ломбардо или Нил Пирт.

Он вскинул брови, нижняя губа дрогнула. Он был заинтригован.

– Ладно… во что? Покер на раздевание?

Я не знала, шутит ли он, но повела себя так, будто он серьезно.

– У тебя есть карты?

– Нет…

– Как насчет «Я никогда»?

Это была старая добрая игра, в которой приходилось делать глоток, если «никогда» было ложью. В колледже я была чемпионкой. Игра быстро становилась сексуальной, а я редко напивалась при этом. И так можно было узнать людей получше.

– Теперь ты пытаешься сделать меня пьяным… – улыбнулся он.

– Ты уже пьяный.

– И ты.

– Тогда будет интересно.

Он поджал губы и подумал. А потом сказал:

– Посмотрим. Я начну. Я никогда… не воровал в магазине.

Он не выпил. Я сделала глоток. Жгло.

– Перри! Я возмущен! – сказал он, стукнув кулаком по столу, изображая ярость.

Я не гордилась, но рассказала, как много раз воровала в старшей школе. Косметику из местной аптеки. Не потому, что нуждалась или не могла позволить, а из-за трепета. Наверное. Юная Перри творила много глупостей.

Моя очередь. Я задумалась насчет того, что можно было узнать от Декса.

– Меня никогда… не арестовывали, – сказала я.

Он не пил. Это меня удивило. Но меня арестовывали, и мне пришлось. Я сделала осторожный глоток.

Он раскрыл рот.

– Да ладно?! За что?

– За кражу! Поймали один раз. Меня арестовали, вызвали родителей… не важно.

– Что? Нельзя так заканчивать. Это серьезно. Даже меня не арестовывали.

– Знаю! Потому я и удивлена, – отметила я.

– Ого, мне нужно думать шире в игре. Ты… меня перещеголяла пока что.

Признаю, мне нравилось потрясение в его глазах. Это было так приятно.

– Твоя очередь, – сказала я.

Он подумал немного. Я заметила опасный блеск в его глазах, и он сказал:

– Хорошо. Я никогда не занимался сексом втроем.

Ого. Он был близок к теме. Конечно, у меня такого не было. У меня и секса вдвоем почти не было. У него могло быть. Он просто хотел покрасоваться.

Но он не выпил.

– Ха, – сказала я. – Думаешь, я настолько плохая?

– Не знаю. Я не думал, что ты воруешь.

– О, ладно тебе. Ладно, я никогда не целовала парня, – я не сдержала улыбку и выпила за это. И смотрела на Декса. Я видела, как за его пьяными глазами крутятся шестеренки. И он сделал глоток.

– Серьезно? – потрясенно спросила я.

Он пожал плечами.

– Поцелуй с участником группы на сцене считается? Это был парень. Но мне не понравилось. Совсем.

Я покачала головой.

– Нет. Не считается.

– Ах, жалко. Ладно, я никогда не занимался сексом на публике.

И он тут же выпил. Я – нет. Объяснения не требовались.

Но я все же спросила:

– Где?

– Где именно?

– Ладно, забыли, – быстро сказала я, не желая представлять их с Джен в порывах страсти в общественном туалете или где-то еще. – Я никогда… не врала кому-то, что люблю.

Этот раз был сложным. Я не знала, почему сказала так, но было уже поздно.

Пауза. Он потянулся к бутылке, сделал небольшой глоток, кривясь.

Он кашлянул и сказал:

– Это было, эм, смело. Может, я расскажу об этом позже. Я никогда не купался нагишом.

Мы не пили.

– Интересно. Жаль, что тут вода холодная, – он подмигнул.

– Ха. Ладненько. Надеюсь, следующий раунд будет интереснее. Посмотрим… Мне никогда не изменяли.

Я выпалила, а потом лишь подумала, что сказала. Вопрос был стандартным, ведь такое, к сожалению, случалось в наши дни часто.

Но в Рэд Фоксе старый друг Декса Максимус рассказывал, что бывшая девушка Декса Эбби изменяла ему. Он узнал это. Они поссорились. И она умерла в ту ночь, пьяной сев за руль. По словам Максимуса, Декс ужасно долго приходил в себя. Может, все еще не пришел в себя.

Декс не знал, что Максимус рассказывал мне об этом, но моя реакция на вопрос (это было выражение лица, говорящее «черт, не стоило этого говорить») достаточно ему раскрыла. На его лице проступила боль. Почти злость. Теперь он знал.

Я быстро скрыла смятение, потянувшись к бутылке и сделав огромный глоток. Я не врала.

Враждебность и сожаление пропали из его глаз, когда он это увидел, и любопытство взяло верх. Я заметила, что он не пил. Я не винила его, ему и без того было плохо.

– Кто тебе изменил? – спросил он.

– Парень в колледже. Мейсон. Он был придурком.

– Что случилось?

Я вздохнула, стоило выпить еще, чтобы ответить. Больно не было, ведь прошло уже несколько лет, но порой чувства оказывались свежими. Я не хотела поднимать тему сейчас, когда чувствовала себя уязвимой. Декс не зря соврал.

– Ох… не знаю. Думаю, я была недостаточно привлекательна для него.

– Нет, – сказал он тихо. – Была другая причина.

– Ладно, была. Плевать. Он не так сильно меня любил. Он не хотел меня, не знаю. Он зараза, это все, что я знаю.

– И ты не искала причину?

Я удивленно посмотрела на него.

– Думаешь, я спрашивала?

– Ладно. Ладно, не злись. Это был твой вопрос.

Я расправила плечи, чтобы сбросить напряжение, и посмотрела на трепещущий свет лампы.

– Он сказал, что так вышло. Это была его напарница по учебе. У него не хватило смелости сказать, что он меня больше не любит. Он разбил мне сердце, и я никогда его не прощу. Это меня тогда сильно вывело.

Я посмотрела на Декса. Он со странным видом смотрел на лес. Может, вспоминал.

– Поиграем во что-то другое? – спросила я. – А то мы пошли по больным темам.

Декс проверил время на телефоне.

– Конечно. Хотя было весело.

Я улыбнулась ему.

– Прости. Знаю, я сама все испортила.

– Эй, все хорошо. Я узнал о тебе немного нового. Это может объяснить, почему Перри Паломино так одинока.

Могло. Но было немного странно слышать это от него.

– Я задавался вопросом, – тихо сказа он. – Я был уверен, что тебе стоит лишь показаться на концерте в Портлэнде, и у тебя будет очередь из парней в куртках с шипами. Я ходил давно на шоу в «Мемориал Колизеум». И я видел там многих похожих на тебя.

Правда была в том, что я редко ходила на концерты, даже если это были мои любимые группы, потому что чаще всего приходилось бы идти одной. Но я ему не сказала.

Декс вытащил из кармана пачку сигарет. Он предложил мне одну.

– Зачем мне это? – спросила я, качая головой и отодвигая пачку к нему.

– Не знаю. Мы на природе, пьем виски из бутылки, и пора всем покурить.

Он зажег сигарету, выдохнул облачко дыма в сторону. Ветерок унес дым во тьму.

– Как насчет «Правда или вызов»?

Игра была не лучше предыдущей, но здесь был вызов, и это привносило волнение или веселье. Нам нужна была свобода. Я согласилась, и мы начали.

Мы начали с вызовов, чтобы забыть поскорее «Я никогда». Я вызвала его сделать большой глоток, он вызвал меня спеть следующую песню. Я вызвала его оббежать вокруг стола, а он – сделать большой глоток и кудахтать, как курица.

И снова наступила моя очередь.

– Правда или вызов? – спросила я, упершись локтями в стол, покачиваясь.

– Вызов, – сказал он, не думая.

– Вызываю поцеловать меня, – сказала я. Не знаю, почему я сказала это. Ладно, знаю, но все равно была удивлена, что это вырвалось из моего рта, особенно после разговора об изменах. Да и не в моем стиле было действовать так смело.

Декс тоже опешил. Он едва показал это, но я видела, что он не ожидал такого.

Хорошо. Я уже видела его удивленным моими словами, история о краже в магазине и аресте сделала свое дело.

Я следила за ним, пьяно улыбаясь, чтобы он не боялся. Я дразнила и соблазняла. Это было только веселье, чувства не стояли на кону. Я была навеселе.

Он пытался понять меня. Его глаза блестели, пока он думал. Он не знал, улыбаться или нет, но уголок его рта все же приподнялся.

– Не могу, – дразня, сказал он.

– Должен, – бодро попросила я. – Ты не сделал этого во время хоккея. Это вызов.

– Не лучший.

Но к этому шло, если подумать.

– Не важно, – сказала я. – Тогда ты должен сказать правду.

Я старалась не показывать обиду из-за его отказа, которую ощущала, я удерживала на лице эту улыбку. Он склонился ближе. Мы смотрели друг другу в глаза, и я не хотела сдаваться. Я надеялась, что пьяное состояние мешает ему читать меня.

Наверное, это сработало, потому что он чуть отклонился и сказал:

– Хорошо, проси правду.

Я хотела, чтобы правдой было то, от чего он бы не смог увильнуть. На что пришлось бы отвечать, каким бы ни был ответ, и то, что я хотела бы знать. Такой вопрос у меня был.

– Что это был за звонок? Тот, во время хоккея, из-за которого ты убежал? Кто тебе звонил? И что сказали?

Его плечи опустились, словно я водрузила на них невидимую тяжесть, его глаза стали пустыми, и я поняла, что задала правильный вопрос. Он бы никогда не ответил мне, но теперь он должен был. Я надеялась. Я не могла заставлять Декса, но надеялась, что в этот раз не придется.

Я дала ему время, дала ему впиться в его нижнюю губу, спрятать взгляд в тени. Я дала ему ощутить жар алкоголя в венах, надеясь, что это ослабит его осторожность, как это случилось со мной. Я дала ему решить, что делать дальше.

Он ответил. Он старался звучать ровно, но сказал:

– Дженнифер беременна.

И эти слова сломали весь мой мир.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ:

Я не могла поверить, что услышала это от Декса. Дженнифер беременна?

– Дженнифер что? – пропищала я. – Беременна? Твоя Дженнифер?

Он хмуро кивнул, стараясь не показывать эмоций.

А я не могла. Не могла скрыть эмоции, хотя и не понимала, что именно чувствовала. Новость ударила меня, как груда кирпичей, свалившаяся с крыши здания. Я была разрушена. Раздавлена. Дженнифер была беременна. Его девушка ждет его ребенка.

Может, не его? На миг эта мысль меня обрадовала.

– Ребенок твой? – спросила я, чтобы проверить.

– Ага. М-мой, – неловко сказал он.

Блин. Черт. Это было делом Декса, его проблемой (или не проблемой), но я не могла отвернуться от этого, меня это ранило. Он мог с таким же эффектом сказать, что у них будет свадьба. Мое сердце екнуло от этой мысли, это было еще ужаснее. Казалось, рыбацкий крюк разрывает мои внутренности.

Мне нужно было взять себя в руки. Нужно было перестать смотреть на него с болью. Он сказал мне то, чего не хотел сообщать. Это меняло жизнь (мне – точно), и я так увлеклась своими эмоциями, что не спросила, что это значило для него.

А что мне сказать? Мне жаль? Я посмотрела на его лицо, но ничего не прочитала. Он был серьезным, как всегда, но я не могла понять, рад ли он.

И я сказала:

– О. Ого.

– Ага, – сказал он с вздохом и потянулся за бутылкой.

– Когда ты узнал? – спросила я.

– Прошлой ночью. Во время хоккея. Она подозревала, что это так. На прошлой неделе у нее не начались месячные. Мы подумали, что причина в стрессе, ведь она много путешествует для шоу. Это может влиять на женщин. Она принимала противозачаточные, так что этого не могло быть. Не понимаю, как такое возможно?

– И… она думала, что беременна… и сказала тебе?

– Ага, пару дней назад.

– Но ты отправился на остров?

Это его не тревожило.

– Да. Это работа. Как я и сказал, мы думали, что причина в стрессе. Она использовала вчера тест. Он был положительным. И она мне позвонила.

Конечно, он был так подавлен. Погодите…

– Она сказала тебе, что беременна. И ты отпраздновал это, потащив меня в чертов стрип-клуб?!

Он не выглядел уязвленным. Он пытался отмахнуться, но груз на его плечах, похоже, был слишком тяжелым.

– Я не знал, что делать, – сказал он слабо.

– Я знаю, что не нужно было делать, – сказала я, указывая на него. – Не нужно было ходить в чертов стрип-клуб и заказывать напарнице танец на коленях, если ты узнал, что твоя девушка беременна!

Хоть я и ненавидела Джен, Декс вел себя как кретин. Я вспоминала прошлую ночь, пыталась отыскать признаки, что Декс пытался смириться с новостью о беременности девушки. Я помнила лишь его извращения.

– Это гадко, Декс. Гадко, – повторила я для усиления, селя прямее и смотрела на него, как недовольная мама.

Декс молчал. Он выглядел огорченно, но это пропало, когда он посмотрел на бутылку, словно хотел превратить ее в шар огня. Я не знала, слышал ли он меня. Это не имело значения. Он должен был понять, что плохо с этим справился.

Я тоже плохо перенесла бы новость на его месте. Но я бы не стала напиваться.

Он молчал, и я потянулась через стол и коснулась его ладони. Лишь на миг. Он вздрогнул и медленно перевел взгляд на меня.

– Так это хорошая новость или плохая? – спросила я, стараясь звучать как можно сострадательнее. Я хотела поддержать его, мои чувства не были важны. Мне нужно было приложить усилия, но Декс, несмотря на его поведение прошлой ночью, заслуживал этого. Я должна постараться.

Он криво улыбнулся и покачал головой.

– А ты как думаешь?

– Я не знаю, Декс. Правда.

Он вздохнул и потянулся к бутылке. Он сделал такой большой глоток, что закашлялся. Придя в себя, он посмотрел на меня.

– Это плохая новость.

– Для тебя или для Джен?

– Думаю, для обоих. Для меня. И, думал, для нее тоже.

– Думал? Она изменила мнение?

Он пожал плечами и вытащил сигарету. Я надеялась, что он не будет долго тянуть. Он был пьяным и открытым, и только сейчас я могла его разговорить.

– Не знаю, – сказал он, зажигая сигарету, покачивающуюся между его губ. – Может, она еще думает.

– А ты? После того, как узнал?

– Ага. Я думал. Думал о многом.

– Например? – о, Декс, не заставляй выдавливать из тебя слова.

Он заговорил не сразу, успел пару раз затянуться сигаретой. Алкоголь делал меня терпеливее, чем обычно. Я ждала, скрестив руки на столе, стараясь выглядеть выжидающе.

Наконец, он сказал:

– Я думал о том, что не готов быть отцом. И никогда не буду готов. И… как старо звучит это слово. Как я могу быть отцом? Я буду худшим отцом в мире. Я все испорчу для этого ребенка… Никому такого не пожелаю. Вот так. Это без эгоизма. А есть и эгоистичная сторона. И она говорит, что я не хочу мучиться с этим. С ребенком… моя жизнь сильно изменится.

– Может, к лучшему? – сказала я, играя адвоката дьявола.

Он покачал головой.

– Нет. Не с нами.

– Но… твоя жизнь сильно изменится.

Мои слова били его, как кирпичи, такое я уже испытала. Он скривился на миг, впился в сигарету, словно только она берегла его от безумия. Может, так и было.

– Знаю. И я подумал… Может, не стоит все это затевать.

– Она сделает аборт?

Он с усилием кивнул, может, не знал, как я отреагирую. Было сложно говорить об этом.

– Мы решили, что если она беременна, она примет… таблетку аборта? Не знаю, как она называется. Или мы пойдем в клинику. Она не хотела, чтобы ребенок испортил ее карьеру, ее тело. И я не хотел, чтобы это испортило наши отношения.

Ха, он больше тревожился, что ребенок испортит их отношения. Это было интересно. Но я не понимала, почему.

– А потом…

– Не знаю, – он с трудом пожал плечами. – Что-то случилось. Она сказала прошлой ночью, что хочет оставить ребенка. И что если я не хочу в этом участвовать, то могу уйти. Я ей не нужен. Если я не на 100% в этом, я не нужен.

Мы задумались над этим.

– А ты сказал, что все еще хочешь аборт?

– Ну, да. Я не давил на нее. Это ее дело, пусть делает с ним, что хочет. Я поддержу ее в любом случае. Но, знаешь… Я не понимаю, почему она передумала. Я думал, что подтверждение укрепит ее страхи. Но она… изменилась. Из одной крайности в другую.

– Аборт – сложная штука, – тихо сказала я. – Он может навредить.

– Угу, а ты откуда знаешь? – спросил он, поджав губы.

– Потому что я его делала.

Такая правда была тяжелой. И я никому этого не рассказывала. Ни Аде, ни друзьям, ни парню, ни родителям. Все это время правда была внутри меня, спрятанная глубоко.

Глаза Декса расширились, а потом смягчились из-за уязвимости, которую я все равно проявила. Но прятаться уже не было смысла.

– Прости, – сказал он. – Я не знал.

– И никто не знал.

Он сглотнул и опустил сигарету на стол. Он смотрел, как с нее сыплется пепел.

– Когда это было? Прости, если я слишком…

– Нет, все в порядке. Думаю… мне стоит выговориться. Это, как ни смешно, было с Мейсоном.

– Кретин, что тебе изменил? – спросил он, протягивая мне бутылку.

– Ага, – я взяла ее и сделала глоток. Я закашлялась. – Именно. Он.

– И только с ним ты спала, только его любила?

– Ага.

– Прости.

– Ну… я была беспечна. Я была на таблетках, но порой это влияло на желудок. Из-за этого я принимала их не всегда. И, как понимаешь, все совпало.

Было странно говорить об этом, ведь приходилось вспоминать это. Я рассказала ему о дне, когда обнаружила это. Об измене Мейсона я узнала позже, но это не меняло ничего. Был нарушен цикл, и это было странно, ведь я была на таблетках, и все появлялось вовремя. Вплоть до часа. Я перепугалась. Я не сказала Мейсону, а после купила три разных теста на беременность разных фирм. Я спрятала использованные тесты с положительным ответом в туалетную бумагу и выбросила в урну, чтобы никто не нашел их. Я не хотела рассказывать ему, чтобы он не решил, что я это спланировала, и не обвинил меня.

Это было уже слишком для меня. Я уже едва ходила на занятия, едва могла жить в общежитии вдали от дома, хоть соседкой и была Джемма. У меня были те же мечты, что и теперь. Ребенок все испортил бы. У меня были планы. И глубоко внутри я знала, что хотя я любила Мейсона, нам не быть вместе. Я словно уже знала, что он мне изменит. И я не хотела ребенком удерживать парня. Я видела таких девушек в старшей школе.

Потому я понимала решение Джен. Она хотела справиться с этим, несмотря на слова и чувства Декса.

Я рассказала Дексу, как сама записалась на прием и была в ужасе. Было очень страшно. Я ни на миг не сомневалась в решении, даже в таком. Я не думала, что совершаю ошибку. Я знала себя. Это не было проблемой. Но я не хотела проходить через эту страшную процедуру, полную боли, одна. То, что я была одна, говорило о многом. Хотя мне было кого позвать, я решила скрывать это. Я боялась мнения других.

Это было ужасно, если не сказать хуже. Я почти все забыла, может, так повлияло время. Это как с переломом руки. Ты знаешь, что было больно, помнишь это ощущение, но само чувство прошло. И здесь было так же. Это было ужасно больно, и меня неделю тошнило в ванной. Джемма думала, что это из-за моего желудка, так что ничего не подозревала. Если бы она спросила, я бы точно все ей выдала, чтобы сбросить груз. Но она этого не сделала, и поступок остался в прошлом. Еще один запертый призрак, как и наркотики, случай и семейный психолог.

А потом пришли сны. Мне снился ребенок, каким он мог стать. Снилось, что я могла стать счастливой, могла любить его беззаветно, а он ценил бы меня. Мне было интересно, как бы он или она выглядел, какой была бы его жизнь.

Было много вины. Порой меня сковывало это чувство. Меня не судил бог, но я сама осуждала себя, не осознавая. Мое подсознание, моя душа затаила этот факт, чтобы потом мне отомстить. Может, мне изменили, и я осталась одна на остаток жизни, потому что думала в душе, что заслуживаю наказания.

Я лепетала это Дексу долго. Он молчал. Он не зажигал сигарету, не касался бутылки. Только смотрел на меня. Без осуждения, а… с сопереживанием. Когда я закончила, он спросил:

– Ты жалеешь об этом?

Я покачала головой.

– Нет. Не жалею. Я думаю, что все произошло не просто так, и порой нам приходится проходить через кошмары, чтобы стать сильнее для того, что будет дальше. Думаю, это сделало меня сильнее. И заставило многое понять.

– Например?

– Например… можно доверять людям. Тогда мне не пришлось бы проходить через все одной. И что держаться на расстоянии от людей, все скрывая, больнее, чем впускать их в свой мир.

Слова повисли в воздухе, словно жучки, что летали в свете лампы. Декс словно скривился, его брови странно сдвинулись.

– Рада, что рассказала мне? – спросил он, его голос стал ниже. Он поглядывал на меня.

– Да, – честно сказала я. – А ты рад, что открылся?

Он задумался.

– Да. Рад.

Это согрело мою грудь сильнее, чем «Jack Daniels». Этот жар источало мое сердце.

– И что ты будешь делать?

– А что я могу?

– Женишься на ней? – тихо спросила я. И была лишь секунда тишины, а потом он ответит. Готова ли я к правде?

Он посмотрел мне в глаза.

– Не знаю. Но женюсь, если придется.

Волна облегчение. Это лучше, чем да. Но все же…

– А ты хочешь?

Он потер щетину на подбородке, но от нервов, а не показывая, что он задумался.

– Наверное, нет.

Я чуть не рассмеялась от того, как легко он это сказал, словно отказывался от суши на ужин.

– Почему тогда ты с ней? Ты ее любишь?

Я бы задала этот вопрос в игре, если бы другая проблема не возникла за прошедшие сутки. Я думала, что дойду до этого в игре, но мы ее закончили. С момента, как я услышала, как Декс говорит о Джен, я всегда делала один вывод. Что-то не так было в их отношениях. Знаю, это было не мое дело. Откуда мне знать, что у них происходит? Это был их личный мир. Люди могли делать многое вдали от публики, что потом не могли бы объяснить людям.

Но я не понимала их отношения, сколько бы ни думала об этом. Он не тревожился за нее, и она не очень-то за него волновалась. Я не видела Джен лично, но горячая детка не казалась той, кто подходил сложному Дексу. И я должна была спросить. Это долго меня терзало.

Он растерялся, и я его не винила. Вопрос был грубым. Но я должна была узнать. Хоть он и мог сказать, что это не мое дело.

Он тянул. Заставлял меня ждать, пока тер медленно виски, смотрел в темный лес, словно думал, что там найдет ответ или отвлечется.

– Думаю, стоит на этом закончить, – сухим тоном сообщил он.

Я смотрела на него в ответ, просила взглядом. Но он не отвечал. Если бы можно было заглянуть в него, я бы узнала. Узнала, даже если бы он скрывал это. Я смотрела пристально.

– Не понимаю, – сказала я, сдавшись, несмотря на открытия. Это все удалось только из-за леса на острове и бутылки виски.

– И я. Но что-то в жизни должно быть безопасным, малыш. И порой, когда твоя жизнь словно под камнепадом, тебе хочется места, где безопасно.

Я вздохнула от понимания, а не раздражения (его я пыталась отогнать) и, кивнув, улыбнулась ему. Я встала, выпрямилась, держась за стол, и взяла книги и фонарь. Было поздно, и я по его глазам видела, что рассказы закончились, а книга медленно закрывалась.

Я пошла к палатке, радуясь, что она близко, и остановилась, чтобы расстегнуть проем. Я оглянулась на Декса, его плечи покачивались. Музыка уже не играла. Он покачивался под воображаемый ритм, как делал часто, его фигура была темной против света. Я видела, как он держится за бутылку, словно удерживает себя в сознании.

– Похоже, ты собрался искать что-то безопаснее, – сказала я. Он замер, но промолчал.

Я сунула книги внутрь и хотела залезть сама, но поняла, что половина бутылки виски с силой просится наружу.

Пристройка была у тропы и виднелась у холма. Это место было не самым страшным для туалета, и я уже там была, так что могла поклясться, что ничего ужасного там нет. Так было при дневном свете. Ночью идти туда было страшно, сердце колотилось.

Я схватила фонарь и выпрямилась.

– Я в туалет. Если не вернусь через пять минут, высылай помощь. То есть, приходи забрать меня.

Я прошла мимо стола и оглянулась, чтобы понять, услышал ли он меня. Он вскинул голову.

– Хочешь, чтобы я пошел с тобой?

За эти пять минут он стал пьянее, слова стали нечеткими. Может, разговор его добил.

Я хотела, чтобы он пошел, но не хотелось, чтобы он потом стоял под дверью. Это меня бы тревожило.

– Все хорошо. Просто… помни, куда я пошла.

Он улыбнулся.

– В туалет. Не упади в дыру!

Это было бы меньшей из проблем.

Я направила фонарь на землю и быстро пошла по тропе к каменистому склону, где стоял туалет. Я вышла из леса, и ветер начал пробираться под множество слоев моей одежды. Ревели волны, разбиваясь о камни, но я видела только тьму вне луча фонаря. Небо было закрыто тучами, что вдруг накатили, хотя местами виднелись просветы. Жаль, что небо не было ясным, потому что отсюда было бы прекрасно видно звезды. Ближайший свет доносился из Виктории, и хотя от этого тучи над ними были неприятного оранжевого цвета, сюда свет не доставал.

Мысль о звездах и бесконечном космосе была приятной. Я смогла на время забыть об ужасах на острове и о нашем с Дексом разговоре. Даже если Джен беременна, даже если я делала аборт, даже если они поженятся, даже если здесь умирали прокаженные, для космоса все это было пылинками. И наши проблемы в таком размахе были пустяками.

Но они были важными. Ох эти пьяные мысли.

Я постаралась использовать туалет быстро. Я едва села. Просто было страшно здесь ночью. Может, эта рука, что я видела в окошке…

Хватит! Я завопила в голове и поспешила закончить. Я вышла из туалета, сунула фонарь между ног и вытащила флакончик с дезинфицирующим средством для рук. Сойдет вместо мытья рук. Нам с Дексом предстояло чистить зубы с водой из бутылки, а макияж я смою влажными салфетками.

Я быстро растерла едко пахнущий гель на ладонях, глядя на свет в лесу. Декс не погасил лампу, пока я не вернулась. Света было мало, но так остров не казался безграничным лесом, полным неизвестных существ.

– Не слушай его.

Тихий робкий голос раздался позади меня. Я вскрикнула и обернулась, фонарь упал на землю, я задержала дыхание от страха. Я быстро подняла фонарь и выронила флакон со средством. Я быстро обвела вокруг себя лучом фонаря.

Кто-то что-то сказал? Мне не показалось. Было похоже на женский голос.

Это ведь невозможно, правда?

– Кто здесь? – тихо сказала я. Это не было смелым поведением, но я и не играла воина.

Я задержала дыхание и осмотрела в свете фонаря здание туалета и камни рядом с ним. Я выждала пару секунд, мои колени задрожали от холода и страха. Я склонилась и схватила флакончик, а потом снова услышала голос.

– Он соврал мне.

Женский голос. Я подумала о той жуткой даме, но в этом голосе не было акцента, и он казался молодым. Она словно не была уверена, что стоит что-то говорить. Я не сходила с ума, я слышала голос, но от этого становилось еще страшнее.

Я медленно поворачивалась с фонарем, боясь того, что он озарит. Но была лишь тьма ночи, волны, камни и трава, сосны вдоль берега.

– Кто соврал? – спросила я едва слышно, чтобы не привлекать внимания Декса.

Был лишь шум волн и мое быстрое дыхание. Ответа не было.

Я ждала минуту или две.

– Перри!

Я чуть не обделалась. Это было бы обидно рядом с туалетом.

А кричал из-за деревьев Декс.

– Иду! – завопила я в ответ, голос дрожал. Я замешкалась, думая, стоит ли подождать и узнать от голоса, кто соврал.

Но ничего не было. Только становилось холоднее, и это побеждало любопытство.

Я поспешила в лагерь, радуясь, что Декс все еще сидит за столом с двумя бутылками воды и баночкой с обезболивающим. Пока меня не окружил свет, я в последний раз оглянулась на тьму, что меня преследовала.

Там ничего не было, но я не сомневалась, что то, что там было, еще вернется.

Я старалась прогнать мысль из головы и быстро готовилась к ночи. Декс ушел в палатку, чтобы переодеться, а я стерла макияж салфетками, быстро почистила зубы, сплюнув на землю. Я замерла, думая, что услышала что-то в кустах. Но слышно было шуршание Декса в палатке, внутри светил фонарь.

Я схватила лампу со стола и поднесла к палатке, не гася ее пока что.

– Ты уже все? – крикнула я Дексу, постучав по палатке.

Он что-то пробормотал в ответ. Я решила попробовать.

Я расстегнула дверь и пробралась внутрь. Он уже был в спальном мешке, теплая кофта была поверх его пижамы, он направлял фонарь на потрепанную копию «Кэрри» Стивена Кинга. Я не понимала, как он мог читать в пьяном состоянии.

– Прости, но тебе нужно выйти, чтобы я переоделась, – сказала я ему.

Он взглянул на меня и продолжил чтение.

– Я так не думаю.

– Декс!

Он фыркнул и пожал плечами.

– Я все уже там видел.

– Что?

Он промолчал, и я ударила его по ноге.

– Что ты имел в виду?

Он вздохнул и опустил книгу на грудь.

– Я тебя раздевал после того, как на тебя напал когтистый парень в Рэд Фоксе.

– Ты сказал, что не смотрел!

Он рассмеялся.

– Конечно, смотрел. Мне нужно было снять с тебя одежду и помыть тебя. Пришлось смотреть.

– О боже, – простонала я, закрыв руками лицо. Меня охватило унижение. Но мне было о чем тревожиться тогда, и то, что меня чуть не разорвали и не изнасиловали, было страшнее того, что он видел меня голой. Но теперь прошло время, и это… фу.

– О, перестань. Мы взрослые. Мне понравилось то, что я увидел, если тебе от этого станет лучше.

Но не стало.

– Это ужасно, – пробормотала я, слова приглушались из-за ладоней.

– Было бы хуже, будь это Берд или Максимус, других вариантов не было.

Честно, лучше бы это был Максимус. Хотя я думала, что он был сексуален, я не любила Максимуса и не работала с ним по выходным.

– О, ладно тебе, и ты не будешь возмущаться?

Я посмотрела на него и пожала плечами.

Он покачал головой и сказал:

– Ты разбиваешь мне сердце.

– У тебя нет сердца, – сказала я. Это вырвалось в шутку, но долю правды я в этом чувствовала.

Его глаза вспыхнули, и я не была уверена, что он увидел в этом шутку. Я улыбнулась и сказала:

– Ладно. Читай и не смотри на меня.

– Слушаюсь, – сказал он и продолжил чтение.

Я не знала, стоит ли ему доверять, но вытащила пижаму из рюкзака, отвернулась от него и села. Я быстро стянула джинсы и надела штаны. В палатке было очень холодно, воздух ударил по голым ногам, словно рассыпал кубики льда. Потом я быстро сняла все, что было сверху, замешкавшись с лифчиком. Я надела кофту пижамы, толстовку и, дрожа, залезла в спальный мешок.

Я посмотрела на Декса. Он читал, но, чем больше я на него смотрела, тем сильнее его губы растягивались, пока она не улыбнулся. Он тихо рассмеялся.

Я не сдержала смех. Это было приятно.

– Все-таки посмотрел?

– Немного, – сказал он, закрыл книгу и подмигнул мне. А потом он выключил фонарик. Я надеялась, что после такого сны будут хорошими.