Текст книги "Рук (ЛП)"
Автор книги: Калли Харт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)
Глава 26
Неожиданный гость
Саша
Просыпаться одной никогда не весело, особенно, в чужой кровати. Рук оставил мне записку, сказав оставаться у него дома и ждать его, но честно говоря, странно быть здесь без него, будто я вмешиваюсь или что-то ещё. Я бросаю взгляд на улицу и решаю, что пытаться куда-то пойти пешком невозможно, так что я вызываю такси и жду у входной двери тридцать минут, пока, наконец, не приезжает машина, чтобы отвезти меня домой.
Я не в настроении для беседы, так что сажусь на заднее сидение молча, наблюдая, как мимо медленно проползает мир: всё белое, всё тихое и мирное, звуки города каким-то образом заглушаются снегом, и я держу мысли при себе.
Моё сердце обрывается, когда я выхожу из такси и вижу разбитое стекло в своей входной двери. Я забыла, что Руку вчера пришлось выбить окно, чтобы войти. Если бы помнила, я бы кому-нибудь позвонила, попросила приехать и хотя бы закрыть дыру досками, пока я не смогу заменить стекло. Выходит, мой дом был открыт и незащищён почти двадцать четыре часа. Любой мог войти и забрать изнутри всё, что захочет.
Я достаю перцовый баллончик, который Али купила мне на всякий случай. Нет смысла вызывать копов, просто чтобы посмотреть, есть ли кто-то внутри. Входная дверь расположена вдали от дороги таким образом, что её действительно сложно увидеть, так что вряд ли кто-то заметил разбитое стекло.
Я открываю дверь своим ключом, несмотря на зияющую дыру в окне, и вхожу в дом.
– Эй? Кто-нибудь есть? – в доме ужасно холодно. На полу в коридоре разбросаны документы – должно быть, ветер сдул их с телефонной стойки. Из кухни доносится странный шум. Я осторожно иду по первому этажу, проверяя гостиную и столовую, чтобы убедиться, что я одна, прежде чем пойти в конец дома, на звук.
Повёрнут кран с холодной водой, которая течёт как сумасшедшая. На полу лежит промокшее кухонное полотенце, а ещё стоит прозрачная стеклянная миска, полная мутной воды. Я знаю, что меня тошнило, когда Рук меня нашёл. Пол в коридоре только что был чистым. Должно быть, Рук убрал беспорядок и оставил кран открытым, когда за мной приехала скорая. К счастью, раковина была пустой, иначе она бы переполнилась, и вода лилась бы на плитку последние двадцать четыре часа. Я закрываю кран и иду обратно через дом, ища признаки того, что здесь мог кто-то быть.
Ничего нет. Ничего не передвинуто. Ничего не украдено. Не считая стопки документов из музея, которая сейчас валяется на полу в коридоре, всё так, как было. Я проверяю и второй этаж, крепко сжимая в руке перцовый баллончик, но там тоже никого нет.
У меня звонит мобильник, который я долго ищу на дне сумочки. Это Рук. Я пропускаю вызов, но телефон почти сразу звонит снова. Я беру трубку и слышу громкий шум улицы.
– Саша? Где ты? Ты ещё у меня дома?
– Нет, я у себя. Что такое? Что-то случилось?
– Парень, который напал на тебя в музее. Каспер. Его зовут Каспер. Он тебя ищет. Он знает, где ты живёшь? – слова скомканы, смешаны вместе. Трудно разобрать, что он говорит, из-за шума города на заднем плане – гремят гудки машин, воют сирены. Мои конечности вдруг становятся очень тяжёлыми. Я не могу двигаться, будто мои ноги вросли в пол.
– Я не знаю. Я так не думаю. Но он мог узнать. Такое ведь возможно, да?
– Да. Возможно. Не оставайся в доме. Уходи. Иди в какое-нибудь безопасное место, где много людей. Пиши мне и говори, куда идёшь. Я еду к тебе, – я могу сказать, что он пытается говорить спокойно, но в его голосе явно слышится паника. Он переживает, а если Рук переживает, то я должна быть в ужасе.
– Хорошо, я иду. Сейчас ухожу из дома, – я в панике кладу трубку. Каспер. Как он узнал имя этого парня? Он для этого ушёл сегодня утром? Чтобы его найти? У меня всё внутри крутит. Господи, пожалуйста, не дай ему сюда прийти. Я не могу это вынести. Не могу видеть его снова. Не одна. Боже, даже не с Руком. Требуется огромная сила воли, чтобы заставить себя двигаться. Как только я убеждаю своё тело поддаться, я вдруг собираюсь и бегу, мчась вниз по лестнице, к входной двери.
Почти на месте.
Ещё несколько шагов.
Я наступаю на лист бумаги и поскальзываюсь, но мне удаётся устоять на ногах. Моё сердце колотится в груди, выходя из-под контроля. Стекло хрустит под ногами, когда я дохожу до входной двери, а затем бегу по ступенькам крыльца, лёгкие щиплет от холода.
Я снова поскальзываюсь, только на этот раз на льду. Я спотыкаюсь, пытаюсь за что-то схватиться, остаться стоять, но ничего нет. Я хватаюсь за пустой воздух, а затем на мне оказываются чужие руки, цепляясь за меня, хватая за куртку. Я кричу от ужаса, пытаясь вырваться от человека, который только что поймал меня и не дал упасть. Но я не могу. Он крепко меня держит. Он поднимает меня на ноги и плотно прижимает к своему телу. Меня окутывает знакомый запах, который ударяет меня волной боли. Но это не застоявшийся кофе и сигареты. Это лосьон после бритья от Тома Форда. Это семь лет брака и мёртвый сын. Это обман, разочарование и измены. Это мой бывший муж.
***
– Что ты здесь делаешь, Эндрю?
Я всё ещё не пришла в себя. Я не могу замедлить свой пульс; моё сердце будто намерено вырваться из груди в любую секунду, и никакое глубокое дыхание не помогает. Эндрю стоит передо мной на тротуаре, очень похожий на самого себя, то есть одновременно самодовольный, упрямый и жалкий.
– Как ты думаешь, почему я приехал? – произносит он с раздражением в голосе. – Ты не ответила на моё письмо, а затем бум! Я вижу тебя в чёртовых новостях, жертвой серьёзного захвата заложников. Ты не думала, что я буду переживать? Ты не думала, что я захочу знать, что ты в безопасности? Проклятье, Саша. Я возвращаюсь сюда, а дом открыт нараспашку. Я собирался звонить копам, когда ты вылетела из дома как грёбаный лунатик.
Прижимаю пальцы ко лбу, закрывая глаза.
– У меня нет на это времени, Эндрю.
Теперь он смотрит на меня болезненным, раненным взглядом. Как в тот вечер, когда сказал мне, что влюбился в другую и переезжает в Техас, чтобы начать всё заново. Будто он был брошенным щенком, и у меня не было права жалеть себя.
– Я знаю, ты можешь в это не поверить, Саша, но ты всё ещё дорога мне. Ты была матерью моего сына.
Я решаю притвориться, что он этого не говорил. Я плотнее укутываюсь в куртку, оглядывая улицу. Нет никаких признаков парня, который напал на меня в музее. Но это ничего не значит. Он может ждать где-нибудь в дверном проёме, готовый наброситься на меня, когда я пройду мимо. Я действительно недовольна, что Эндрю здесь, но чёрт. Идти с ним в какое-нибудь безопасное место, чтобы подождать Рука, лучше, чем идти туда одной. Я смотрю на него, удерживая зрительный контакт, возможно, самый длинный за три или четыре года.
– Ты действительно хочешь убедиться, что я в порядке?
Ему хватает смелости выглядеть задетым.
– Да! Конечно, хочу. Боже, я не монстр.
Он монстр. Он взял и завёл ещё одного сына и назвал его Кристофером; хуже уже не будет. Я просто приподнимаю брови.
– Мне нужно попасть к Али. Ты пойдёшь со мной?
На его лице мелькает сомнение. Али устроила ему разнос, когда он уехал из Нью-Йорка. Я могу представить, какой неприятной может быть мысль о том, чтобы увидеть её снова.
– Серьёзно? – он засовывает руки в карманы, наклоняя голову назад и издавая стон. – Ладно. Но внутрь я не зайду.
– Я и не просила. Идём.
Я не объясняю, почему по-прежнему немного хромаю, пытаясь быстро уйти от дома. Я не говорю ему, кому пишу, пока скидываю сообщение Руку и пишу ему адрес Али. Я ничего ему не говорю. Если бы сказала, что прямо сейчас мы в опасности, он бы несомненно бросил меня и снова убежал. Именно так он со всем и справляется.
Глава 27
Обострение
Рук
Я получаю адрес. Это недалеко от дома Саши, на расстоянии ходьбы, так что она должна добраться туда быстро. Мне звонит Джейк, пока я мчусь по городу в украденном «Ниссан Скайлайн». Не самая незаметная машина, которую я мог взять, но чёрт. Я делаю то, что приходится.
Я почти отказываюсь от мысли брать трубку, но шестое чувство говорит, что я должен. Я завожу привычку никогда не игнорировать своё нутро. Мой друг кажется чертовски напряжённым, когда я нажимаю зелёную кнопку ответа.
– Рук? Ты где, приятель?
– Езжу по делам, – Собираюсь убить человека, чёрт возьми. – Что такое?
Я сворачиваю налево, пытаясь заставить себя замедлиться. Если меня сейчас остановят, я буду в серьёзном дерьме.
– Ну, домой пришёл какой-то парень. Спрашивал тебя. Я его впустил, а затем он попытался выбить из меня всё дерьмо. Сейчас он держит меня на мушке. Говорит, что хотел бы, чтобы ты сейчас приехал домой.
– Что? Какой парень? – у меня перед глазами бешено крутится ряд потенциальных придурков. Это мог быть один из многих людей, но сейчас? Сегодня? Время не то. Это имеет какое-то отношение к Касперу. Должно иметь. Джейк издаёт отхаркивающий звук и сплёвывает, и затем в трубке слышится болезненный стон.
– Он говорит… его зовут Джерихо.
Какого хрена? Джерихо? Я уехал от него всего пару часов назад. Какого чёрта ему приходить в мой дом, нападать на Джейка?
– Дай ему трубку, – рычу я. – Прямо сейчас, дай ему трубку.
Слышится шорох, а затем знакомый голос с жёстким акцентом.
– Куэрво. Я не доволен. Мне пришлось ехать сюда. Ты знаешь, как я ненавижу водить.
– Объясни, что происходит. Объясни, почему ты у меня дома, поднимаешь руку на моего друга, – я никогда раньше с ним не ругался. Никогда не вмешивался в его дела. Он совершил большую ошибку, вмешавшись сейчас в мои. Мне плевать, насколько он сумасшедший; плевать, сколько людей он убил. Он за это ответит, чёрт возьми.
– О, ты знаешь. На самом деле, это всё случайность. Я люблю хорошие случайности.
– Джерихо…
– Видишь ли, ты до этого приходил в салон, а я был занят, разве нет? У меня были дела. Я работал с парнем в яме. Он рассказал мне кое-что интересное после того, как ты ушёл. Он сказал, что знает тебя. Сказал, что вы вместе сидели в Центре для несовершеннолетних правонарушителей Гошен. Представь, как я был расстроен, когда он сказал, что тебя выпустили раньше… за сотрудничество с копами.
– Какого чёрта ты говоришь? Я никогда не сотрудничал с копами. Никогда.
– Что ж, это жаль, Куэрво. А этот парень, кажется, думает иначе. Он знал о тебе ужасно много.
Я не видел никого из Гошена с тех пор, как покинул это богом забытое место. Я понятия не имею, о ком он говорит. Это было уже давно. Пять лет назад, если точно. Я сделал попытку забыть воров, расистов и преступников, с которыми делил такое сжатое закрытое пространство в то время. Каждые пару дней люди там появлялись и исчезали. Никто никак не мог запомнить конкретно…
Мои руки рефлекторно сжимаются крепче на руле «Скайлайна».
Оу.
Не может быть, чёрт побери!
Боже, вы, должно быть, шутите!
Я выдавливаю имя сквозь сжатые зубы, качая головой.
– Джаред Виорелли. Джаред чёртов Виорелли.
– Ааа, так он говорил правду. Ты знаешь его.
– Да, я хорошо его знаю. Он чёртов лжец, Джерихо. Я никогда не работал с копами. Я отказался взять у него чёртову заточку после того, как он воткнул её в чью-то шею. Охранники его на этом поймали. Его перевели в Эджкомб, – в Гошене было плохо, но, по крайней мере, это было тюремное заведение. Эджкомб, с другой стороны, нет. Это было полноценное исправительное учреждение; и пребывание там Джареда было чертовски неприятным, мягко говоря. – Какого чёрта ты слушаешь этого парня?
Мгновение Джерихо молчит.
– Люди часто становятся честнее, когда им отрезают пальцы, мой друг. Требуется концентрация, чтобы соврать убедительно, когда вот-вот потеряешь палец. Джаред был очень убедителен.
– Он чёртов псих. Если бы я работал с копами, разве они бы ещё тебя не прикрыли? Я годами вожу тебе машины.
Джерихо ничего не говорит. Он долгое время молчит. Слишком долго.
– Лучше тебе приехать домой, хиджо [34]34
исп. сынок
[Закрыть] . Мне нужно посмотреть тебе в глаза.
– Иди к чёрту. Я не могу приехать домой. Ты знаешь, что не могу. У меня дела.
– Тогда твой друг умрёт. Просто предупреждение, ты понимаешь, – он вешает трубку.
Я не могу позволить Джейку умереть. Но и ни за что не допущу, чтобы что-то случилось с Сашей. Я пишу ей, спрошу, в безопасности ли она, сможет ли пересидеть пару часов. Я ненавижу это делать. Ненавижу пытаться выбрать между другом и женщиной, которую люблю, но это нужно сделать.
Саша: Я в порядке. Я сейчас у Али. За мной не следили.
Я: Ты уверена?
Саша: Уверена. За мной кое-кто приглядывал.
Я не знаю, что это значит, но у меня нет времени задавать вопросы. У меня уходит тридцать минут, чтобы сменить направление и поехать обратно домой. Движение ужасное, но «Скайлайн» агрессивный, как и я. Я мчусь через город, больше не волнуясь о копах. Пусть попробуют меня остановить. Пусть только попробуют, чёрт возьми.
Перед домом нет никаких машин, но это не удивительно. Джерихо не глуп. Должно быть, он припарковал свою тачку в паре кварталов. Я вхожу в дом, готовый к чертям уничтожить человека, который навредил моему другу, и тут же встречаюсь с четырьмя пистолетами, направленными прямо мне в голову.
Кажется, эти люди действительно намерены сегодня использовать меня в качестве тренировочной мишени. Джейк сидит посреди лестницы, опустив голову. Он поднимает лицо, разбитое к чертям. Нос сломан. Глаз подбит. Джерихо опирается на перила, печатая что-то на телефоне. Он не поднимает взгляд. Ему не нужно. Зачем, когда у него есть четверо парней, злобных на вид ублюдков, пистолеты которых направлены на меня?
– Хорошее у тебя здесь местечко, Куэрво, – он щёлкает, щёлкает, щёлкает свой телефон. Фыркает. Убирает телефон в карман. – Я рад, что ты вернулся сюда до того, как мне стало скучно, и я сломал этой сучке обе руки, – я вижу гитару Джейка, разломанную на кусочки на полу. Должно быть, Джерихо быстро понял, что он музыкант. Сломал его инструмент, чтобы его задеть. Но лучше, что он сломал гитару, а не руки Джейка. Я бы никогда себя не простил, если бы он лишился способности играть.
У меня чешутся руки. Я не чувствовал этого очень-очень давно. Даже когда выбивал дерьмо из того придурка, который пытался украсть мой заработок. Я хочу сделать этому мудаку больно. Хочу разорвать его на части, отрывая конечность за конечностью. Но шансы не в мою пользу. Я должен попробовать разыграть всё с умом.
– Как думаешь, сколько машин я привёз тебе за все годы, Джерихо? – тихо спрашиваю я.
На лице Джейка мелькает замешательство.
– Машины? Ты действительно знаешь этих парней? – для него это не должно быть таким огромным шоком. Он знает о моём пятнистом прошлом. Он знает, что я едва ли образцовый гражданин. Я встаю и случайно где-то брожу часами посреди ночи. Я прихожу домой в крови и синяках три ночи из недели. Но он наивный. Явно, не немного. Я бросаю на него предупреждающий взгляд. Взгляд, передающий: «Держи свой чёртов рот на замке». Джерихо пожимает плечами, опуская взгляд на свои руки. Он переодел рубашку, которая была на нём раньше, но его руки по-прежнему в крови. Есть хороший шанс, что многое из этого кровь Джейка, но я готов поспорить, что на его ногтях ещё есть ДНК Джареда Виорелли.
– Не могу сосчитать, хиджо. Это было давно. Я ведь не храню записи об этом, знаешь?
– Ну, а я следил. Сорок три машины. Как думаешь, сколько мне нужно было отдать тебе, чтобы налетели копы? Три? Пять? Может десять? Уж чертовски точно не понадобилось бы сорок три. Этот придурок тебя обдурил. А теперь ты сжигаешь мосты. Теперь ты заводишь врагов. Теперь я серьёзно чертовски зол.
Джерихо хмурится, сводя брови – странное выражение на его обычно хладнокровном, безэмоциональном лице.
– Мои враги все в этом городе, Ворон. И все деловые отношения рано или поздно заканчиваются. Это только вопрос времени. И места. И обстоятельств. Я признаю… возможно, в этот момент я отреагировал немного остро.
– Остро отреагировал? Давай пойдём спросим у Джареда, остро ли ты отреагировал. Я убью к чертям этого сукиного сына.
– Боюсь, это невозможно. Об этом уже позаботились.
Я делаю шаг вперёд, мой пульс стучит в висках, и парни Джерихо, которые множество раз открывали мне гараж, все поднимают оружие на дюйм выше, щетинятся, обнажая зубы.
– Успокойтесь к чёртовой матери, – говорю я, шипя. – Я не сумасшедший. Я полагаю, ты уничтожил всю мебель в доме? Нашёл какое-нибудь доказательство правоты Виорелли?
Джерихо медленно качает головой.
– Я нашёл под твоей кроватью сто шестьдесят три тысячи долларов. Откладываешь на чёрный день, хиджо? Знаешь, некоторым людям может показаться подозрительным сокрытие такой суммы денег.
Теперь Джейк выглядит совершенно ошеломлённым. Сто шестьдесят три тысячи это чертовски много денег. Я понимаю.
– Какая разница? – я разминаю плечи и шею. – Если ты меня убьёшь, можем уже покончить с этим? Если нет, отпусти Джейка. Едва ли он…
За то время, пока я делаю паузу между словами, происходит самое странное. Джейк, в одну секунду сидящий на ступеньках с открытым ртом, делает немыслимое: он поднимается на ноги.
Следующие три секунды всё как размытое пятно. Каким-то образом, откуда-то, у Джейка в руке появляется пистолет. Раздаётся оглушительно громкий выстрел, и затем один из парней Джерихо оказывается на полу, лёжа в луже крови. Проходит мгновение. Джейк смотрит на оружие в своей руке, а Джерихо смотрит на парня на полу, и у обоих глаза стеклянные.
– Какого…
Я реагирую. У меня нет выбора. Я тянусь за пистолетом, который носил весь день, который хотел использовать на Каспере, и затем он уже у меня в руке, и я нажимаю на курок. Взрывается вспышка света, белая и красная, а затем ещё и ещё. Они не все от моего пистолета. Я бросаюсь вперёд, ударяя кулаком по горлу ближайшего парня, который разворачивается, собираясь выстрелить в Джейка. Он пятится назад от меня, ударяясь головой в стену позади. В узком пространстве коридора смешение движущихся тел. Я не могу сказать, кто есть кто. Кто-то кричит от боли, удивления, а затем на пол падает очередное тело.
Ещё один выстрел.
– ЧЁРТ!
Я не знаю, откуда раздаётся крик. Это может быть Джейк. Это может быть любой другой парень. Всё становится липко, время замедляется, мой взгляд дико мечется через дым и руки, и ноги, и я вижу Джерихо, который поднимает руки, целится и собирается стрелять.
Я опережаю этого ублюдка.
Я стреляю, рука отскакивает назад, и Джерихо с криком врезается в перила.
Затем реальность будто возвращается на место, время восстанавливается. Все поворачиваются к Джерихо, который лежит кучей на полу, издавая напряжённые вздохи агонии, хватаясь за грудь.
Двое его парней лежат мёртвые на полу. Двое других смотрят на своего босса так, будто не могут понять, что только что произошло или что им делать дальше. А Джейк…
Джейка тоже подстрелили…
Он держится одной рукой за живот, из-под его пальцев течёт кровь, густыми потоками алой жидкости вытекая из его тела. Моя рука по-прежнему вытянута, держа пистолет. Джейк тоже держит свой в другой руке, со взглядом холодной ярости в глазах.
– Убирайтесь к чёрту, – шипит он.
– Ты заплатишь за это, ублюдок, – выплёвывает один из парней Джерихо. Альфонсо. Кажется, его имя Альфонсо. Его сестра каждый день приносит ему обед в гараж. Он опускается, тянется к Джерихо, но я его блокирую.
– Я так не думаю, придурок, – если Джерихо выберется отсюда, мы с Джейком трупы. Альфонсо и другой парень прострелят головы нам обоим, как только выйдут за эту дверь. Если у нас будет их босс и по-прежнему живой, есть шанс, что они отвалят и будут ждать, что произойдёт.
Альфонсо плюёт на Джейка кровью.
– Лучше вали из штата, ублюдок, – он тычет пистолетом в Джейка, затем в меня. – Вы у нас получите.
– Идите, – выдыхает Джерихо. – Идите. Он меня не убьёт.
Он сейчас очень в себе уверен. Я не вижу особых вариантов. Но вряд ли я сейчас буду ему возражать. Альфонсо и его друг переступают через тела своих мёртвых друзей и уходят.
Так чертовски нереально. Как только за ними закрывается дверь, мы втроём просто обмениваемся взглядами. «Как мы сюда попали? Это действительно было чертовски неожиданно. Что делать дальше?»
Чувства возвращаются довольно быстро. Я переступаю через труп в своём коридоре и хватаю Джерихо за горло. Он гримасничает, обнажая зубы, его золотые коронки испачканы кровью. Я даже не пытаюсь скрыть свой кулак, замахиваясь.
– Полагаю, пора тебе покаяться, ублюдок.
Мой правый хук его вырубает.
***
Кровь на снегу.
Чёрт знает, почему на улице ещё нет копов, но вокруг пусто. Женщина с собакой смотрит, как я несу Джерихо вниз по ступенькам, и не моргает глазом. Джейк истекает кровью на весь дом; ему нужен врач, и быстро. «Скайлайн» стоит там, где я его оставил, прямо перед домом. Джейк открывает заднюю пассажирскую дверь, и я запихиваю в салон Джерихо. Я чуть не роняю его бессознательное тело, когда вижу, что уже занимает место на другой сторону консоли.
Голова.
Чёртова отрезанная голова.
Безжизненные глаза Джареда Виорелли смотрят на меня, его шея просто месиво. Очевидно, его ставили на сидение вертикально, но пока я запихивал Джерихо в салон, машина дёрнулась, и голова перевернулась, демонстрируя кровь и кость.
– Чёрт возьми, – я толкаю Джерихо один последний раз и захлопываю дверь. На другой стороне дороги прихвостни Джерихо опираются на перила высокого тротуара. Альфонсо указывает на меня пальцем – сложив кулак в пистолет – и «стреляет».
– Один час. Если он не вернётся в гараж через час, ты чёртов труп, – кричит он. – Твои девки. Твоя семья. Твои друзья. Все. Чёртовы. Трупы.
Через три секунды мы с Джейком мчимся через снег в угнанном «Ниссане» с бессознательным лидером банды и обезглавленной жертвой убийцы в добавок.
– Насколько всё плохо? – я пытаюсь оттянуть руки Джейка от его живота, но он держит их крепко. Он призрачно бледный и дрожит.
– Примерно так же плохо, как можно ожидать, – спокойно говорит он. – Мне выстрелили в живот. Наверное, я умираю к чертям. Давай. Можешь это сказать.
– Что сказать?
– Я не должен был хватать пистолет того парня. Я должен был сидеть ровно. Я должен был…
– Заткнись, чёрт возьми. Сейчас же. Заткнись. Это я виноват, не ты, – я бью кулаком по рулю, еле слышно рыча. Это не хорошо. Это серьёзно не хорошо, твою мать. – Не переживай. Я тебя подлатаю.
Марго последний человек, который сейчас захочет меня видеть, особенно после перепалки днём, но других вариантов нет. По пути к её дому Джейк теряет сознание. Я паркуюсь на подземной стоянке под её домом, а затем тащу всё ещё безжизненное тело Джерихо с заднего сидения в багажник. «Скайлайны» не славятся просторными багажниками; уходит три попытки на то, чтобы закрыть эту грёбаную штуковину. Я снимаю куртку и накидываю её на голову Джареда, которая по-прежнему на заднем сидении, а затем несу своего лучшего друга к лифтам. Его кровотечение, кажется, остановилось, и я довольно уверен, что это не хорошо. Наверное, у него просто закончилась кровь.
На пятом этаже я стою у двери, которую чуть не выбил всего пару часов назад, и повторяю всё снова. Я бью кулаком по дереву, пока Марго не открывает дверь. Она бросает на меня один взгляд и качает головой.
– О нет. Ни за что. Ты, наверное, издеваешься.
