Текст книги "Рук (ЛП)"

Автор книги: Калли Харт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

Я немного наклоняюсь, так что моя грудь находится раздражительно близко к его рту.

– Открывай, – командую я.

Рук улыбается мне дикой, весёлой улыбкой, которая даёт мне знать, что, возможно, позже я за это расплачусь. Но я с радостью приму его наказание. Я планирую его заработать.

– Лижи, – говорю я ему.

Его язык появляется между губ, и он делает то, что я ему сказала. Он проводит кончиком языка по твёрдому, выпуклому бугорку моего соска, и мне приходится втянуть нижнюю губу в рот. Он такой чертовски горячий. Дело не только в том, как он выглядит, или как его светло-карие глаза остаются сосредоточенными на мне, пока он обводит языком мой сосок. Дело в том факте, что прямо сейчас этот мужчина-монстр идёт против собственной натуры, чтобы доставить мне удовольствие. Это сводит меня с ума.

– Кусай, – говорю я ему.

В его глазах мелькает озорной блеск.

– Насколько сильно ты хочешь, что бы я укусил? – медленно спрашивает он.

– Так сильно, как я смогу, по-твоему, вынести.

– Осторожно, Коннор. Я много знаю о болевом пороге людей. Ты можешь вынести намного больше, чем думаешь, – в его голосе звучит вызов, отчего волоски на моей шее встают дыбом.

– Сделай это. Я могу это вынести. Кусай.

Рук рычит, низким звуком раздражения. Он осторожно прикусывает мой сосок зубами и постепенно медленно кусает. Поначалу давление приятное. Я чувствую, как между моих ног растёт нужда, моя киска становится всё более влажной. Боль усиливается, когда он давит всё больше и больше, пока я не выгибаюсь навстречу его рту и не стискиваю зубы. Я никогда раньше ничего не прокалывала, но представляю, что прокалывание соска будет очень похоже на это. Меня охватывает боль, которая повторяется в другой моей груди и опускается по задней стороне моих ног, прямо до стоп.

– Аааах!

Рук не останавливается. Он продолжает кусать, пока я катаюсь на волне ощущений. Это головокружительно. Я могу остановить это в любое время, я знаю это, но от этого только тяжелее сказать слова. Он считает, что я могу это вынести, так что я выношу. Когда он, наконец, останавливается, я задерживаю дыхание, и мои глаза крепко жмурятся.

– Чертовски красивая, – шепчет он. – Ты такая чертовски красивая.

– Соси, – говорю я ему.

Мой сосок пульсирует, когда он берёт его в свой рот. Боль горько-сладкая, наполовину смешанная с острой болью от его зубов мгновение назад, но теперь боль новая и обжигающая. Она заполняет мою голову, заставляет опускаться вниз по глубокому, тёмному колодцу ощущений. Я слегка отодвигаюсь назад, чтобы чувствовать его член между своих ног, потираясь об него своей киской. Я такая невероятно мокрая, а он такой невероятно твёрдый. Рук шипит, резко вдыхая, его тело дёргается подо мной.

– Чёрт, – его голос напряжён. Я тянусь вниз между нашими телами и обхватываю рукой его член, направляя его так, чтобы он скользнул по моему клитору, пока я начинаю двигаться. У него закатываются глаза, и он порывисто выдыхает. – Чёрт возьми, ты меня убьёшь, – говорит он.

– Нет. Я сяду тебе на лицо, и ты заставишь меня кончить своим языком, – отвечаю я. Я отпускаю его, поднимаясь вверх по его телу, пока не передумала. За последние несколько недель я начала понимать, как сильно ему нравится лизать мою киску, но я никогда раньше этого не делала. Я всегда лежала на спине, пока он находился между моих ног. Я становлюсь на колени над головой Рука, и он стонет, еле слышно матерясь. Клянусь, я могла бы кончить от одного этого звука. Как только его язык касается моего клитора, моя спина выгибается, и я жалею о выбранной позе. Это слишком хорошо. Слишком идеально. Таким образом я кончу очень быстро, я знаю. Я запускаю пальцы в его волосы, пока он лижет и сосёт. Он поднимает руки и хватает меня за бёдра, сильнее опуская на свой рот. Он нарушает правила, но это слишком приятно. Я прощаю ему это.

– Трахни меня пальцами, – задыхаюсь я. – Прямо сейчас.

Он рычит, подчиняясь. У меня такое ощущение, будто прямо сейчас я плаваю с акулами. Пытаюсь приручить льва. Встречаюсь лицом к лицу с хищником, который намного сильнее меня и легко способен меня уничтожить. Это одновременно волнующе и ужасающе. Рук скользит в меня пальцами, и огонь внизу моего живота выходит из-под контроля.

– Боже. Чёрт возьми, – мой разум отключается. Я двигаюсь на его губах, забирая своё удовольствие, как он мне и говорил. Когда он слегка отводит руку назад, дразнясь пальцами, играя с моей задницей, я больше не могу справиться. Я тянусь и накрываю его руку своей, удерживая её на месте, давая ему знать, чего я хочу.

Я хочу почувствовать его и внутри.

Рук рычит подо мной, это звук крайней нужды. Он нежен, пока проталкивает палец мне в задницу, но я могу сказать, чего ему это стоит. Он хочет быть со мной грубым. Хочет перевернуть меня и жёстко трахнуть, но держит себя на привязи.

Когда его язык на моём клиторе, а пальцы и у меня в заднице, и в киске, моё тело кажется лампочкой, потоком электрического разряда, который вьётся петлёй и изгибается по моему телу.

– Чёрт, Рук. Чёрт!

Он тоже ругался бы, если бы его рот не был занят. Я на грани оргазма, когда отрываюсь от него. Мне нужно, чтобы он был внутри меня. Мне нужно это больше всего.

Я отодвигаюсь назад и опускаюсь на его член, изо всех сил стараясь не кричать. Одно дело чувствовать внутри его пальцы, но член? Не знаю, сможет ли моё тело когда-нибудь легко его принимать. Мне всегда нужно будет быть серьёзно заведённой, прежде чем он попытается меня трахунть. Рук обнажает зубы, пока я раскачиваюсь назад-вперёд, и здесь получаю от него удовольствие.

– Чёрт, Саша. Ты такая чертовски мокрая. Я чувствую, как по мне всё течёт, – шипит он. – Это так заводит.

Я знаю, что теперь это просто вопрос времени. Я всё ближе и ближе подхожу к обрыву, навстречу падению, которое неизбежно как для меня, так и для прекрасного мужчины подо мной.

Но я растягиваю это, откладывая, дразнясь, мучая… Каждый раз, когда Рук собирается кончить, я зависаю над ним, чтобы внутри меня был только самый кончик его члена, и командую ему сдерживаться. У него исключительный самоконтроль. Он хочет физически владеть мною. Хочет перевернуть меня и трахать как грузовой поезд. Он хочет вытянуть из меня оргазм так же сильно, как хочет кончить сам, но каждый раз, когда я ему отказываю, он матерится и сжимает зубы, откидывая голову, выставляя грудь, мышцы его горла работают на износ, и он сдерживается.

Когда я наконец позволяю ему кончить, он рычит изо всех сил, его пальцы впиваются в матрас, его тело извивается и изгибается, и я ничего не могу сделать, кроме как кончить вместе с ним. Видя, как он вот так теряется, я могу кончить на месте, несмотря ни на что.

Меня охватывает оргазм, с яростью выбивая воздух из моих лёгких. Я падаю на него, задыхаясь, и Рук обвивает меня руками. Всё его тело дёргается и дрожит, его глаза закрыты, а губы слегка приоткрыты. Я хочу оставаться в таком положении всегда, глядя на блаженное удовольствие на его лице, пока он по-прежнему во мне, его скользкая сперма на моих бёдрах, его и мой пот солёный на моих губах.

Мы засыпаем, сплетённые друг с другом. Не знаю, как долго мы лежим в отключке, но когда я просыпаюсь, Рук сидит в конце кровати. На его лице тени, и мне хочется провести пальцами по его хмурому лбу, по переносице, по губам, подбородку и горлу. Он вырезан из камня. Когда смотришь на него, в нём нет никакой видимой мягкости. На него тяжело смотреть, не чувствуя проблеска паники.

Его татуировки как предупреждение. Мать Природа сделала своих самых опасных существ разноцветными, украшенными узорами и агрессивными, готовыми к нападению и жестокости. Хотел он этого или нет, Рук достиг своими татуировками того же самого. Трахаться с ним небезопасно и опрометчиво. Связываться с ним равнозначно приглашению в дом беспорядка и анархии. Я видела, как люди на него смотрят. Они видят татуировки и впечатляющие размеры и съёживаются, быстро отводя взгляд, пока он не заметил, что они заметили его.

Но я видела сквозь татуировки. Я зашла за грань его внешности и то, как он держится, как одним взглядом вызывает желание прижаться к стене. Он показал мне нежность, которую я никогда бы от него не ожидала, и это перевернуло моё сердце. Думаю, только он на такое способен. Его губы изгибаются в очень маленькой, отчасти доброй улыбке.

– Я никогда раньше никого сюда не пускал. Ты первая.

Это меня удивляет. Я бы подумала, что в его спальне стоит вращающаяся дверь, учитывая, как уверенно он ведёт себя с женщинами. Но мне очень не нравится об этом думать. Даже более удивительно. Эндрю я никогда не ревновала. Я никогда не переживала о том, что он будет флиртовать с другими женщинами на работе, или на него западёт какая-нибудь симпатичная малолетка. Я просто принимала то, что он был со мной, и на этом всё. Если бы он хотел взять и изменить, то это просто означало бы, что наши отношения сломаны без шанса на восстановление, и в любом случае мне было без него лучше.

С Руком от мысли о его руках на теле другой женщины мне становится физически плохо. Даже думать о нём с девушками в прошлом очень некомфортно.

– Почему? – спрашиваю я. – Почему ты никогда никого сюда не приводил?

– Потому что. Это моё пространство. Здесь я могу думать. Могу быть настоящим. Когда здесь кто-то другой, все встает под угрозу.

– Тогда почему ты привёл сюда меня?

Его улыбка становится кривой.

– Потому что ты часть меня, Саша. Не важно, куда я с тобой пойду. Я всегда могу быть настоящим. Как и ты, – он делает паузу. – Расскажи мне о нём. Расскажи мне, по чему ты больше всего скучаешь.

Он говорит о Кристофере. В машине я сказала, что отвечу на его вопросы, расскажу ему всё, что он захочет узнать. Но это не делает ничего проще. От этого на груди не становится легче, когда я ёрзаю на его кровати. Я собираю вокруг себя его простыни, прикрываясь, и подтягиваю колени к груди.

– Он был маленьким для своего возраста, – тихо говорю я. – Его руки и ноги всегда казались слишком длинными для его тела. У всех других детей в его классе был скачок роста, но ему нравилось быть маленьким. Он любил играть. Любил животных. Хотел быть ветеринаром.

Я опускаю взгляд на свои руки. Я так давно не показывала ими жестов. Кажется таким неправильным даже думать сделать это прямо сейчас, но я медленно начинаю создавать фигуры, которые всплывают в мыслях. Обезьяна. Слон. Утка. Мышь. Тигр. Динозавр. Все любимые животные Кристофера. Рук напряжённо наблюдает, всё впитывая. Язык жестов требует точных движений и практики. Странно наблюдать, как Рук использует свои огромные руки, которые, несомненно, близко знакомы с жестокостью, чтобы повторять мои движения. В нём есть неожиданная изящность, от которой моё сердце болезненно горит в груди.

Меня поражает странное и печальное осознание: Кристоферу очень понравился бы Рук. Как и мужчина, сидящий передо мной, мой сын всегда знал, как что работает, особенно люди. Он смог бы посмотреть сквозь мрачный, честно пугающий внешний вид Рука и увидеть мужчину за ним.

Рук сделал бы его счастливым.

Глава 25
Медсестра

Рук

Джерихо: Поспрашивал. Могу знать кое-что о парне из музея. Подходи после девяти.

Чёртов. Ублюдок.

Я смотрю на сообщение Джерихо всю ночь, пока Саша спит, и пытаюсь решить, что делать. Я говорил с ней серьёзно. Я обещал ей, что убью парня, который ворвался в музей и заставил её пройти через ад, и я намерен выполнить это обещание. Я просто не знаю, к лучшему ли говорить ей, что я планирую. Она ни за что меня не отпустит. Просто ни за что.

Лежать с ней в кровати это чёртов подарок. Я слушаю её дыхание в тёмные ночные часы и думаю. Я очень усердно думаю. Есть умный способ с этим справиться, и есть глупый способ. Несколько недель назад я попросил Джерихо помочь мне найти ублюдка из музея, и теперь он считает, что может знать, где он. Ладно. Значит, мне пойти туда, с оружием наготове, и потребовать Джерихо отдать мне информацию, чтобы я мог найти этого сукиного сына и прострелить ему голову? Или подождать? Спросить Джейка, что делать? Пойти встретиться с Арнольдом и узнать, может ли он найти мне подкрепление?

Я лежу и всё обдумываю. На рассвете Саша переворачивается на бок лицом ко мне, её тёмные волосы свободными кудрями раскиданы по её мирному лицу, и я просто смотрю на неё. Она такая неожиданная. Никогда за миллион лет я бы не представил её существование. Я особо не представлял, какой будет женщина, в которую я влюблюсь. Честно говоря, часть меня просто предполагала, что я никогда не позволю себе сделать что-то такое чертовски глупое, как влюбиться. Теперь, когда она здесь, обнажённая в моей кровати, её руки сжаты в кулаки, будто она пытается бороться с демонами во сне, и я уничтожен. Я не думаю разумно. Я так сильно хочу её защитить, что не могу сосредоточиться ни на чём и ни на ком другом, и моя кровь постоянно медленно кипит, пока течёт по моим венам, потому что я не могу удержать её от вреда. От вреда, причиняемого другими людьми, как и от вреда, причиняемого ей самой.

Я глажу распущенные локоны её волос вокруг лица, рассматривая каждую её черту, сохраняя их в памяти: её высокие скулы, слегка вздёрнутый нос, густые тёмные ресницы, которые обрамляют её веки, пухлые губы. Я стараюсь не смотреть на исчезающие синяки или разбитую губу. Этот вид только сводит меня с ума. Она такая хрупкая. Такая ранимая. Я намерен убедиться, чтобы с ней больше никогда ничего не произойдет.

В пять сорок я встаю с кровати, стараясь её не разбудить. На улице всё ещё темно, мир покружён в тени. Когда я смотрю в окно, всё покрыто толстым слоем белого, снег повсюду, где можно увидеть. Здания, машины, почтовые ящики – всё зарыто и спрятано. Это осложнит мне жизнь, но это не невозможно. Быстро взяв одежду из своего гардероба, я захватываю всё необходимое и скручиваю под рукой, затем приседаю рядом с Сашей и тянусь под кровать. Моя сумка прямо там, где и всегда. Сразу рядом с ней лежит кожаная сумка поменьше. Которую я не особо часто с собой беру. Я хватаю их обе за ремешки и выхожу из спальни, задержав дыхание, надеясь, что Саша не проснётся. Она даже не шевелится. Внизу на первом этаже, я надеваю джинсы, термофутболку, кофту, куртку и свои толстые водонепроницаемые «Сорелс», и проверяю всё внутри сумок. Мои инструменты лежат в тревожной сумке, каждый из них на своём месте. Я беру маленькую кожаную сумку со своими ножами для метания и прячу их в задний карман. Из другой сумки и достаю Браунинг Бак Марк, которым владею с тех пор, как вышел из тюрьмы. Пистолет маленький. Ничего особенного. Есть много намного более впечатляющего, яркого, более театрального оружия, которое я мог бы купить, но я не хотел привлекать к себе внимание. Бандиты предпочитают большое оружие. Они выбирают взрыв – оружие, которое, как минимум в их глазах, отражает их статус. Я же хотел что-то среднее и неприметное, чтобы просто сделать свою работу. Что-то, что не заставит людей круглыми сутками ходить за мной, чтобы посмотреть, что я задумал.

Обойма полная. Предохранитель стоит. Пока что. На улице нет машины Джейка. Он взял её с собой, когда вчера поехал на свой концерт, и не вернул. Его могло где-то занести снегом или же он мог переспать с какой-нибудь фанаткой. В любом случае, я не могу одолжить его тачку.

Я кручу ключи в кармане, спеша вперёд по улице. Холодно. Так чертовски холодно. Но я этого будто не чувствую. Я онемел до самых темных уголков моей души. К тому времени, как я ловлю такси и подъезжаю к дому Джерихо, солнце уже висит обжигающим серебряным диском в небе, зависнув как раз над зданиями на горизонте.

Гараж закрыт. Я ударяю своим кулаком в перчатке по раме окна, и, наконец, появляется Рол с мрачным выражением лица.

– Ты поздно. Мы уж подумали, что ты передумал.

Я ничего не говорю. Я молча прохожу мимо него, сжав зубы. Внутри дома, Джерихо стоит над ямой для ремонта машин, с парой болторезов в руке. Спереди его майка пропитана кровью. Его глаза заполнены убийством, когда он поднимает голову и смотрит на меня.

– Ты разобрался с моими проблемами за меня, Джерихо?

Он хватается за зубочистку, которая торчит в его передних зубах, гримасничая.

– Нет, нет, Куэрво. Это одна из моих проблем. Но я с удовольствием разберусь и с твоей. Я на волне.

Я не смотрю в яму. Это будет неразумно. Я давно не видел трупов – с тех пор, как вышел из тюрьмы – и если я прямо сейчас посмотрю в глаза мёртвому человеку, это только заставит меня задуматься о том, что делать дальше. Мне всё равно, кто там внизу. Дело Джерихо – это дело Джерихо. Мне нужно сосредоточиться на своём.

– Ты знаешь, где он? – спрашиваю я.

Джерихо подбрасывает болторезы в воздух и плюёт зубочистку в месиво, которое устроил в яме.

– Знаю. Марго Фредрикс. Ты знаешь, кто это?

– Я слышал о ней. Она медсестра или кто-то ещё, – когда ты работаешь в такой области, иногда тебя ранят. Тебя часто ранят, и ты не можешь просто пойти в больницу. Тебя подлатают как человека с улицы. Люди задают вопросы насчёт огнестрельных ранений. Они хотят знать, как тебя пять раз ударили ножом в грудь. Они вызывают копов, когда им кажется, что ты сломал восемь костей в своей руке, потому что избил кого-то до полусмерти. Поэтому существуют такие люди, как Марго. Люди с медицинской подготовкой, которые примут деньги взамен на лечение.

– У моего друга здесь была информация, которую я очень хотел, – говорит он, указывая на яму. – Он упрямился, и меня немного занесло. Ему нужно было зашить спину, пока я продолжал с ним разговаривать, так что Рол отвёл его прошлой ночью к Марго. Кажется, у неё был другой пациент. Мужчина с пробитой головой. Какой-то рыжий с дурным характером.

– Он пытался меня завести, – добавляет Рол. – Он чертовски сумасшедший. Когда я увидел татуировку на тыльной стороне его ладони, то понял, что это твой парень.

Какого чёрта я об этом не подумал? Я должен был. Я знал, что он ранен. Есть смысл, что этот ублюдок искал помощь.

– Какой адрес у Марго? – рычу я.

Рол смотрит на Джерихо, который кивает. Потянувшись в карман, Рол достаёт листок бумаги и протягивает его мне.

– Я не знаю, вытянешь ли ты из него что-то. Он бормотал какое-то сумасшествие, пока не набросился на меня. После того, как я ударил его пару раз по голове, он сразу перестал мямлить.

Я ворчу, засовывая листок в задний карман своих джинсов.

– Спасибо. Марго сказала тебе, кто он? Она знала его имя?

Рол кивает всего раз.

– Каспер. Она сказала, что его зовут Каспер.

*** 

Марго Фредрикс низкая худая женщина под пятьдесят лет. Она выглядит ошеломлённой, когда открывает мне дверь, будто ждала кого-то, но не меня. Она оглядывает коридор, закиданный использованными шприцами и мешками, нервничая. Дёргаясь.

– Я могу вам помочь? – спрашивает она. На её лице загнанное, уставшее выражение лица, как у кого-то, кому приходится задавать этот вопрос опасным незнакомцам минимум пять раз в день.

– Джерихо дал мне ваш адрес. Он сказал, что у вас здесь кое-кто есть. Кое-кто, кого я ищу.

– Я не знаю никакого Джерихо. И я живу здесь одна. Боюсь, вы попали не в ту квартиру.

Я делаю шаг вперёд и сужаю глаза.

– Посмотрите на меня. Разве я похож на парня, которому сейчас стоит лгать? Я не в настроении для этого. Пригласите меня войти.

Она выглядит ошеломлённой. Но в её глазах есть твёрдость. Она привыкла к угрозам. Она привыкла иметь дело с такими людьми, как я. Её тело видно только с левой стороны. Она держит дверь наполовину закрытой, прижимая край дерева к груди. С другой стороны двери я слышу знакомый звук взведённого курка.

– Думаю, вам пора идти. Мне не нравится, когда меня неожиданно беспокоят незнакомцы, у которых не назначен приём.

Я не ухожу. Ни за что не уйду. Я делаю ещё один шаг вперёд, чтобы быть всего в шаге от неё.

– А мне не нравится бить женщин, – тихо говорю я. – На самом деле, я считаю, что бить женщину – это большой грех. Это не значит, что я не стану хулиганом, чтобы получить то, зачем пришёл. Вы понимаете, что я говорю, мисс Фредрикс?

– Думаете, я не знаю, как себя защитить? – в коридоре звучит тихий стук – пистолет, который она держит в руке за дверью, стучит по дереву.

Она смелая, я отдам ей за это должное. Очень смелая. И всё же. Я пришёл сюда с очень важной целью. Я не уйду, пока не разберусь с этим.

– Отойдите от двери, – говорю я ей.

– Ты глухой? Тебе нужно уйти. Сейчас же.

– Уйди, чёрт возьми, иначе я сам тебя отодвину.

Марго умная женщина. Она замечает тон моего голоса и знает, что произойдёт: я действительно слечу с катушек. Я действительно сорвусь, и она стоит прямо на пути шторма. Марго издаёт раздражённый злой звук, отходя назад и пропуская меня внутрь.

– Скажи Джерихо, что ему здесь больше не рады. Скажи больше никого сюда не присылать. Мне надоело разбираться с его…

– Я не чёртов мальчик на побегушках. Скажи ему сама, – мне следует лучше помнить тот факт, что у этой женщины пистолет, но я слишком зол, чтобы обращать на неё какое-то внимание. Она в меня не выстрелит. У неё в квартире нелегальная больница. Ей нужен доход, и большой, иначе она бы так не рисковала. Она хочет видеть здесь копов не больше, чем я. Я иду через квартиру, двигаясь от комнаты в комнату. Повсюду медицинское оборудование. Каталка в коридоре. Ряд капельниц в гостиной. Даже кардиомонитор ненадёжно балансирует на телевизоре.

– Нет! Не заходи туда, там стерильно…

Я открываю дверь, врываясь внутрь. Комната чистая, безупречная, и сильно пахнет дезинфектором. Я ожидал увидеть спальню, но эта комната легко могла бы быть операционной в больнице. Она полностью снабжена ещё одним кардиомонитором, чем-то похожим на респиратор, металлическими стойками, с голубыми листами бумаги на хирургических инструментах. Но никаких людей. Никакого рыжего Каспера.

– Теперь ты счастлив? Какого чёрта с тобой не так? Я сказала тебе, что здесь никого нет! – Марго похожа на шар ярости, врываясь в комнату следом за мной.

– Где он? – требовательно спрашиваю я. – Где Каспер?

– Я ни черта тебе не скажу, придурок. Ты не имеешь никакого права врываться сюда…

Я двигаюсь быстро. Даже не думаю. Я хватаю Марго за горло и делаю три больших шага, заставляя её двигаться вместе со мной, пока её спина не прижимается к стене. Её глаза широко раскрыты. Она сглатывает, и я чувствую движение в её горле под своей рукой. Она ошеломлена. Парализована, как кролик в свете фар. Я наклоняюсь чуть ближе к ней, чтобы быть всем, что она видит, чует и слышит. Мне нужно, чтобы она меня поняла. Ей нужно поверить в слова, которые я скажу.

– Не испытывай меня. Не открывай больше свой чёртов рот, если только не для того, чтобы дать мне информацию, которую я ищу. Понимаешь?

Она кивает.

– Я ищу человека по имени Каспер. Он был здесь. Я знаю, что был. Где. Он. Сейчас?

– Он ушёл, – шепчет она. – После того, как тот другой парень, которого прислал Джерихо, чуть не убил его прошлой ночью. Я не знаю, куда он пошёл, но он был в ярости.

Я ослабляю хватку на её шее. Опуская взгляд, я вижу то, что не даёт мне взять свою злость под контроль: пара поношенных, кожаных ботинок. На правом шнурки красные. На левом чёрные. Я еле слышно рычу.

– Во сколько он ушёл?

– Около трёх.

– Куда он пошёл?

– Он не сказал. Он бормотал и говорил о том, что найдёт другого доктора. Я говорила ему не уходить, что ему нужен отдых, но он не слушал. Он просто говорил и говорил об этом докторе.

– Зачем ему нужен ещё один доктор, если он получал лечение здесь?

– Откуда мне знать? У него была серьёзная травма головы. В его словах не было никакого смысла. Он свихнулся на том, чтобы найти другого доктора, с того момента, как вошёл в чёртову дверь.

Я отпускаю её. Я вижу, что она говорит правду. Она действительно не знает, куда он ушёл. В этот момент, если бы она знала, я довольно уверен, что она сказала бы мне что угодно, чтобы я её отпустил.

– Чёрт, – я провожу руками по волосам, стараясь помнить, как дышать. Он был здесь. Он только что был здесь, чёрт возьми. Я не должен был ждать. Я должен был уйти из дома прошлой ночью, как только Джерихо прислал сообщение. Как чертовски глупо.

Я разворачиваюсь, и руки Марго подняты. Она держит в руках пистолет, который я игнорировал до сих пор, и выглядит злой. Оружие нацелено прямо мне в голову, и её палец зависает над курком.

– Теперь я действительно попрошу тебя уйти, – шипит она.

– Ладно. Ладно. Всё в порядке. Я ухожу… – тогда до меня кое-что доходит, крадя мои слова. Кое-что бьёт меня под дых с такой силой, что я чуть не сгибаюсь пополам от осознания. – Другой доктор, – говорю я. – Он говорил о ком-то конкретном? Он упоминал конкретного доктора по имени?

Брови Марго хмурятся, будто она не может представить, как это может быть важной информацией.

– Я не знаю. Да, наверное, упоминал. Кларк? Кэмпбелл? Картер? Я не могу вспомнить.

Вот чёрт. Меня охватывает страх, пробирая холодом до костей.

– Коннор? – спрашиваю я.

– Да, именно так. Коннор. Он сказал, что найдёт доктора Коннор. А теперь убирайся к чёрту из моего дома!