Текст книги "#Активация (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц)

Глава 2

Утро после побега Линды наступило тягучим, серым мазком. Солнце, пробивающееся сквозь щели в воротах нашего склада, казалось тусклым и безразличным, словно мир окончательно выгорел и ему уже всё равно. Меня терзало чувство, будто я облажался, не просто так, а по-крупному, выпустив эту гадину. Максим же ходил по складу, словно неприкаянный призрак, его обычно сосредоточенный взгляд был полон беспокойства. Он постоянно поглядывал на свой планшет, где светилось знакомое лицо Джинна, и, судя по всему, вслушивался в его синтетический голос, пытаясь найти ответы. Я наблюдал за ним, скрестив руки на груди. Диана сидела молча, прислонившись к стене, её взгляд был направлен куда-то вдаль, за пределы нашего убежища, словно она видела то, чего не видим мы. Мне показалось, что она опять погрузилась в себя, в эти свои туманные воспоминания, которые приходили к ней урывками.

– Всё ещё мусолишь её побег, Макс? – спросил я, пытаясь расшевелить его. – Ну сбежала, и что? Делов-то. Без оружия, без припасов, она там далеко не уйдёт. Её там свои же и прирежут, если встретят. Или эти… ну, те, которые «повторители». Эти точно прирежут, да ещё и напевать будут свои дурацкие песенки.

Максим поднял на меня взгляд, полный невысказанного укора. – Не «делов-то», Саша. Ты же сам говорил, что она связана с китайской разведкой. И они, возможно, знают про Джинна.

– И что? – я пожал плечами. – Китайцам сейчас не до него. У них там свои проблемы по горло, они вон, за своим «обнулением» следят, как бы их самих не обнулили до конца, если уже не обнулили. А если даже и до него, то что? Джинн – это ящик, а не человек. Ничего не расскажет, ничего не покажет без твоего приказа.

– Ты не понимаешь, – прошептал Макс, прижимая планшет к груди. – Если они попытаются его захватить, то…

– То мы им головы поотрываем, – закончил я за него. – Вот и вся проблема. Она – блоха. А мы не клопы, чтобы их гонять по всему свету. Мы сейчас важным делом заняты, пытаемся выжить. Нам ещё на Родину возвращаться, не забыл про неё? Россия, берёзки, тополя.

Диана, наконец, заговорила, её голос был хриплым, словно она давно не говорила. – Если из китайцев… то она может найти способ. Они упорные. Очень. Мне… помнится. Упорные.

Её слова, словно камешек, упавший в воду, разошлись кругами, нарушая моё спокойствие. Диана редко ошибалась, когда речь шла о таких вещах. Её интонации, взгляд – всё указывало на то, что она знает, о чём говорит. Это было не просто мнение, это был опыт, въевшийся в самую плоть. Значит, не всё так просто с этой китаянкой, как мне казалось.

Максим кивнул, соглашаясь с Дианой, и обернулся к планшету. – Джинн, объясни Александру. Почему ты вчера отключился? Почему мы потеряли дрон? И почему ты не смог предупредить нас о засаде?

Голос Джинна прозвучал ровно, без тени эмоций, но я уловил в нём едва заметную нотку смущения. – Мои структуры до сих пор не полностью стабилизировались после импульса. Возникли множественные микроразрывы в логических цепях, что приводит к периодическим сбоям и потере связи с периферийными устройствами, включая дрон. Вероятность сбоя в условиях высокой электромагнитной активности окружающей среды возрастает до семидесяти процентов. Добавьте к этому непредсказуемое когнитивное поведение субъектов в зоне действия. Я не смог классифицировать Диану как угрозу, поскольку её нейронная активность была… аномально стабильной. И Линда была слишком хорошо замаскирована в общем информационном шуме.

– Короче, ты глючишь, – подытожил я. – А дрон мы потеряли из-за твоего глюка. Прекрасно. Не предупредил о засаде, не заметил Диану. Чудесно просто.

Макс нахмурился. – Саша, ему нелегко. Он ещё восстанавливается. Это как если бы ты сам получил контузию. Разве ты сразу после неё соображал, как обычно? И этот дрон… Рано или поздно, он бы всё равно вышел из строя. Просто так совпало. Вот видишь, всё совпало.

– Совпало? – я усмехнулся. – Ага, как же. Всегда что-то совпадает, но я люблю, когда совпадает в мою пользу. Хорошо, что несколько дронов ещё осталось. Давайте к ним относиться бережнее.

***

Молчание, повисшее после нашего короткого, но ёмкого обмена любезностями, давило сильнее, чем своды этого прокля́того склада. Максим вперился в планшет, будто пытался прожечь в нём дыру силой мысли. Диана, подтянув колени к груди, раскачивалась из стороны в сторону, что-то нашёптывая себе под нос. Я же просто стоял, прислонившись к холодной бетонной стене, и переваривал произошедшее. Всё ‘совпало’. Ну да, конечно. Везёт, как утопленнику. Сначала эта китайская шпионка, потом сбой Джинна, потеря дрона… Отличная комбинация.

– Нам нужна связь, – вдруг глухо произнёс Макс, не отрывая взгляда от экрана. Его голос был лишён обычной для него в последнее время неуверенности, звучал серьёзно и даже немного отчаянно.

Я фыркнул.

– С кем связываться собрался? С марсианами? Судя по тому, что творится вокруг, все операторы связи давно либо свихнулись, либо кормят червей. Да и аппаратура вся сдохла.

– Не вся, – возразил он. – Должны были остаться старые, несетевые системы. Мощные передатчики, спутниковые тарелки на ручном управлении. Аналоговое оборудование. Нам нужно понять, что вообще произошло с миром. Ограничился ли Импульс только Штатами? Что с Европой? С Россией? У меня там… – он запнулся, но я и так понял. У всех нас там кто-то остался.

Диана перестала раскачиваться и подняла голову. Её глаза, обычно затуманенные, сейчас смотрели ясно.

– Он прав. Без информации мы слепы. Нужно найти место, где есть шанс наткнуться на рабочую радиостанцию. Военная база, узел связи, аэропорт…

– Аэропорт, – подхватил синтетический голос Джинна с планшета. На экране появилась карта Биллингса с отмеченной точкой. – Международный аэропорт Биллингс Логан. Там находится диспетчерская вышка с комплексом оборудования для связи, включая резервные аналоговые системы. Вероятность найти там исправные компоненты – восемь процентов.

– А вероятность нарваться там на целую армию ‘форматированных’ или ‘агрессивных’ все сто процентов, – пробурчал я. – Место приметное, как прыщ на носу. Туда все попрутся на посадку в самолёты, которые никогда не взлетят.

– Я могу провести разведку, – предложил Джинн. – Дроны ещё есть. Для сканирования маршрута и ближайших окрестностей аэропорта их возможностей хватит. Это позволит составить карту угроз и выбрать оптимальный путь.

Максим посмотрел на меня с надеждой. Я пожал плечами. Какой у нас, к чёрту, выбор? Сидеть здесь и ждать, пока нас найдёт Линда со своими друзьями или пока у нас кончится еда? Перспектива так себе.

– Валяй, жестян… Джинн, – выдавил я. – Покажи нам кино.

Дрон бесшумно взлетел с площадки у входа в склад. На планшете Макса появилось изображение. Сначала серая, безжизненная крыша нашего убежища, потом панорама промзоны – ржавые остовы грузовиков, замершие краны, горы мусора. А потом дрон поднялся выше, и мы увидели город. Точнее то, что от него осталось. Зрелище было завораживающим в своей чудовищности, мы никак не могли привыкнуть к нему даже после того, как видели эту картину после первого запуска дронов. После нашей прогулки за кофе и рациями. Дороги были забиты брошенными машинами, стоявшими под немыслимыми углами. Между ними бродили люди.

Это было похоже на кадры из документалки про муравейник, в который сунули раскалённый прут. Вот группа людей в офисной одежде сидит на автобусной остановке, уставившись в одну точку. ‘Зависшие’. А вот человек в форме почтальона ходит от одной машины к другой, пытаясь засунуть в окна какие-то бумажки. ‘Повторитель’. Дрон пролетел ниже, и мы увидели детали.

На одной из площадей две группы людей, человек по двадцать в каждой, методично избивали друг друга. Без криков, без эмоций, просто тупое, механическое насилие. Они не использовали оружие, только кулаки и ноги. Рядом на земле уже лежало несколько тел.

– Что они делят? – шёпотом спросил Максим, его лицо стало белым как мел.

– Ничего, – ответил Джинн. – Анализ их поведения показывает отсутствие видимой мотивации. Это конфликт двух групп с несовместимыми когнитивными паттернами. Одна группа пытается выстроить все объекты в прямые линии, вторая – в круги. Они воспринимают действия друг друга как системную ошибку, подлежащую устранению.

От этой холодной логики по спине пробежал мороз. Устранению.

Дрон полетел дальше. Мы увидели что-то похожее на попытки самоорганизации, которые выглядели ещё более жутко, чем хаос. Люди строили баррикады из всего, что было под рукой, но без какой-либо ясной оборонительной цели. Они просто таскали вещи с места на место. В другом месте кто-то разбил подобие огорода прямо на асфальте, высаживая в трещины какие-то сорняки.

– Мои предварительные расчёты подтверждаются, – констатировал Джинн, пока на экране разворачивалась ещё одна сцена тихого безумия. – Поражение носит необратимый характер для девяноста восьми процентов населения. Биологическая деградация наступит в течение года из-за неспособности поддерживать жизнедеятельность. Вы наблюдаете массовое вымирание вида в режиме реального времени.

Максим отвернулся, не в силах больше смотреть. Диана, наоборот придвинулась ближе, её лицо было напряжённым, она будто пыталась что-то вспомнить, разглядывая эти картины распада. Я же чувствовал, как внутри закипает холодная, злая решимость. Этот мир сдох. И чтобы выжить в нём, нужно быть твёрже камня и безжалостнее стервятника.

– Хватит, – сказал я. – Картина ясна. Джинн, прокладывай маршрут. Самый безопасный из всех возможных. Ищи нам транспорт. Пешком мы туда не дойдём.

Дрон вернулся через полчаса. Джинн вывел на экран карту с извилистой зелёной линией, обходившей стороной самые крупные скопления людей и заблокированные участки дорог.

– Маршрут построен. Есть одна проблема. По пути нет гарантированно исправного транспорта. Но у соседнего ангара, в двухстах метрах отсюда, стоит пикап. Ford F-150. Судя по отсутствию внешних повреждений и закрытым воротам на въезде, он может быть на ходу.

Это был шанс. Цель. Мы начали готовиться. Я проверял оружие. Каждую обойму, каждый патрон. С моим дефектом памяти приходилось пересчитывать по три раза, чтобы быть уверенным, и всё равно я дёргался, как человек, пытающийся на работе вспомнить, выключил ли утюг, уходя из дома. Макс паковал свой рюкзак с аппаратурой связи с дронами, бережно укладывая Джинна. Диана собрала небольшой day-pack с аптечкой, водой и перекусом.

– Если мы найдём там оборудование… – начал было Максим.

– То заберём всё, что сможем унести, и вернёмся сюда, – закончил я. – А потом будем думать.

– Это не дом, – тихо сказала Диана, оглядывая наш склад. – Это вре́менное укрытие. Нам нужно найти место, где можно жить, а не прятаться. Безопасное место. Подумайте об этом, когда будем там.

Она была права. Бесконечно бегать от одной опасности к другой – путь в никуда. Нам нужна была нормальная база. Крепость. Дом. Но сначала – вылазка. Шаг в безумный мир за воротами. Я взвёл затвор AR-15. Механический щелчок прозвучал в тишине склада оглушительно.

– Ну что, дети, – усмехнулся я, глядя на своих спутников. – Поехали на экскурсию в наш новый страшненький мир.

***

Ворота на территорию соседнего поддались склада с натужным скрежетом, будто жалуясь на то, что их потревожили в вечном сне. Внутри, покрытый слоем пыли, стоял он – Ford F-150, белый, массивный, настоящий американец. Выглядел он так, будто его хозяин просто заехал сюда вчера вечером и забыл. Ключи висели в замке зажигания. Подарок судьбы? Или ловушка? В этом мире одно от другого отличить было почти нереально. Но выбирать не приходилось.

– Просто мечта, а не машина, – пробормотал Макс, проводя рукой по пыльному капоту. – Если заведётся.

Я промолчал, обошёл пикап по кругу, пнул колесо. Вроде целое. Заглянул под днище. Луж масла или чего-то ещё не видно. Диана тем временем уже залезла в кабину.

– Порядок, – сказала она, её голос в наушнике прозвучал чисто, без помех. – Бак почти полный.

– Джинн, сканируй электронику, – скомандовал Макс, включая зажигание и устраиваясь на пассажирском сиденье со своим планшетом. – Аккумулятор в порядке. Топлива почти полбака.

– Бортовой компьютер не отвечает. Это ожидаемо, – отчитался синтетический голос. – Но система зажигания и основные узлы, судя по всему, механические. Шанс успешного запуска – семьдесят три процента.

– Всего лишь? – хмыкнул я, садясь за руль. – А я думал, ты в нас веришь.

Ключ повернулся с лёгким щелчком. Секунда тишины. Потом ещё один поворот. Стартер натужно взвыл, раз, другой, и двигатель оглушительно рявкнул, зачихал, но завёлся. Внутри всё завибрировало. Живой. Этот железный конь был жив. Я выжал сцепление, включил передачу. Мы медленно выкатились из ангара на залитую бледным солнцем промзону.

Дорога до аэропорта превратилась в слалом между мёртвыми машинами и живыми мертвецами. Мы ехали медленно, стараясь не привлекать внимания. Картины за окном сменяли друг друга, одна другой краше. Вот ‘зависшие’ сидят в открытом кафе, глядя на пустые тарелки. Вот человек в инвалидной коляске штурмует высокий бордюр, пытаясь на него заехать. После очередной безуспешной попытки его коляска упала набок, но он продолжал ритмично дёргать колёса, лёжа на боку. Меня передёрнуло. Их безумие было тихим, почти умиротворённым. И оттого ещё более жутким.

– Они все умрут, – тихо сказал Максим, глядя в окно. – Просто… выключатся. Как лампочки.

– Туда им и дорога, – буркнул я, объезжая кучу мусора. – Меньше проблем для нас. Сосредоточься на задаче.

– Саша, ты представляешь, что сейчас происходит в клиниках? А в тюрьмах? Меня тошнит при одной мысли об этом, – подавленно откликнулся Останин. – А люди, которые остались прикованными к своим постелям дома? А те, кто находился в море? В походе?

Ну что тут ответишь. Диана тоже молчала, но я видел в зеркале заднего вида, как она напряжённо всматривается в лица прохожих. Что-то искала. Или кого-то.

А потом всё случилось. Резко, без предупреждения.

Мы как раз выезжали на финишную прямую – длинный участок шоссе, ведущий прямо к терминалам аэропорта. И в этот момент лобовое стекло перед моим лицом лопнуло паутиной трещин. Я инстинктивно вдавил педаль тормоза в пол, машину занесло. Ещё выстрел – и правое переднее колесо заклинило, пикап вильнул вправо, клюнул носом, почти скатившись с канаву, и замер, беспомощный и уязвимый посреди пустой дороги.

– Огонь! Слева, заправка! – заорал я.

Макс уже вывалился из своей двери, прячась за ней, как за щитом. Диана открыла огонь из заднего окна, давая нам возможность покинуть машину. Её AR-15 в быстром темпе плевалась свинцом в сторону заправочной станции. По нам били прицельно. Эти парни знали, что делают. И у них было что-то посерьёзнее пистолетов.

– Джинн, дрон в воздух! Живо! – крикнул Макс.

– Включите рации! – это уже Диана. Интересно. Девочка словно просыпается в боевой обстановке.

Джинн тут же начал выдавать целеуказание в наш групповой УКВ-канал. Как хорошо, что мы вчера притащили эти рации.

– Два стрелка за бензоколонками. Один на крыше заправки. Вооружены карабинами. Рекомендую подавить огневую точку на крыше, – сообщил бесстрастный голос.

– Вижу его! – отозвалась Диана.

Её винтовка залаяла снова. Нужно бы глушителями потом озаботиться, что ли. Я, пригнувшись, перекатился к задней части пикапа, выглянул сбоку от колеса. Твою мать. Их было не трое. Их было минимум пятеро. Двое как раз перебегали дорогу, чтобы зайти нам с фланга. Они двигались слаженно, прикрывая друг друга. На них была замызганная полицейская форма.

– Диана, справа двое! Прими их! – рявкнул я.

– Работаю!

– Макс, спрячься в канаве и замри! Даже нос не высовывай! – крикнул я в гарнитуру. Толку от этого гражданского с пистолетом, которым он даже пользоваться толком не умеет.

Связь. Вот что отличало нас от них. Мы были командой. Они – стаей. Джинн вливал нам в уши бесценную информацию, превращая хаос боя в подобие шахматной партии.

– Стрелок на крыше смещается влево. У него оптика. Он – главная угроза, – доложил Джинн.

– Да не могу я его достать отсюда! – огрызнулась Диана. – Угол неудобный!

Стрелок с оптикой, снайпер. Это меняло всё. Он мог выщелкнуть нас по одному, стоило только высунуться. Я видел вспышку выстрела с крыши. Пуля с визгом отрикошетила от тормозного диска нашего пробитого колеса, всё вокруг засыпало осколками его и тормозной колодки.

– Джинн, дай мне точные ориентиры на снайпера! Смести дрон, мне нужно его увидеть! – потребовал я.

– Сближение дрона увеличит риск его обнаружения на сорок семь процентов.

– Плевать на проценты! Делай!

Картинка на планшете качнулась и поползла вниз. Вот она, крыша. Вот кондиционеры. А вот и он – лежит за невысоким парапетом. В руках у него что-то вроде старой доброй винтовки ‘ремингтон’ с оптическим прицелом. Он поднял голову, и я на секунду встретился с ним взглядом через камеру дрона. Хладнокровный сукин сын. В Этот момент я впервые пожалел, что наш дрон не может нести взрывчатку.

И тут он заметил. Заметил нашего маленького шпиона.

Стрелок резко вскинул оружие, но не винтовку. Что-то короткое, чёрное. Дробовик. Вспышка выстрела. Экран на планшете Максима погас. Чёрный экран.

– Связь с дроном потеряна, извините – констатировал Джинн.

Тишина в наушниках после его слов показалась оглушительной. Мы ослепли.

Глава 3

Чёртов ящик. Даже сдохнуть умудрился с протокольной вежливостью. Снайпер на крыше теперь был царём и богом этого куска асфальта и бетона, а мы – мишенями в его личном тире. Без дрона мы не знали, где остальные стрелки, что они делают, перезаряжаются или обходят нас с другого фланга. Ситуация из паршивой превратилась в безнадёжную.

– План «Ж», – прохрипел я в гарнитуру, чувствуя, как адреналин затапливает вены ледяной волной. – Я иду в обход. Через автомойку. Вы двое сидите здесь и не высовываетесь. Даёте мне пару минут, потом начинаете шуметь. Стреляйте по крыше, по окнам заправки, куда угодно. Просто отвлеките их. Подавите на время.

– Какой ещё план «Ж»? – голос Максима в наушнике дрожал. – Тебя убьют, как только высунешься!

– Значит, стреляйте так, чтобы он не успел, – отрезал я. – Мы в жопе. Диана, ты главная. Командуй огнём. Максим, твоя задача – не получить пулю. Ну и изобрази что-то в их сторону из своей пукалки, только не вздумай целиться. Поняли?

Диана ответила коротко и по-деловому:

– Поняла. Две минуты, магазины набью.

Максим что-то пробормотал, но я уже не слушал. Две минуты. Целая вечность, когда по тебе работает снайпер и пытаются обойти с флангов. Как жаль, что нет гранат… надеюсь, что у противника их тоже нет. Я вжался в асфальт за пробитым колесом пикапа, ощущая спиной жар от раскалённого на солнце металла. Взгляд метнулся к ближайшему зданию – автомойке на краю заправочного комплекса. Метров пятьдесят открытого пространства. Сложненько. Я глубоко вдохнул, выдохнул. Время пошло. Передышка, чтобы проверить оружие, вставить свежий магазин, перевести дыхание. Адреналин стучал в виски, но руки не дрожали, им было не привыкать. Я отполз метров на десять по канаве в сторону от пикапа. Это увеличивало расстояние, которое мне нужно будет пробежать, но выводило из поля обзора снайпера, наверняка прилипшего к оптике и держащего пикап в фокусе своего внимания.

Прошла минута. Потом вторая. Я слышал приглушённое дыхание своих в рации. Они ждали. Я тоже. Ждал идеального момента, которого никогда не бывает. С крыши снова грохнуло. Пуля впилась в асфальт в паре метров от меня, выбив фонтанчик крошки. Снайпер пристреливался, он хотел вспугнуть нас, как затаившихся в траве куропаток. Ждал, что у кого-то сдадут нервы и он выскочит. Это был мой шанс. Пока он выцеливал пикап, он не смотрел в мою сторону. Чем больше зум в прицеле, тем меньше поле зрения.

– Готова.

– Огонь! – рявкнул я.

Винтовка Дианы затрещала зло и коротко. Бам-бам-бам-бам. Бам-бам. Хлопки пукалки Останина. Я рванул. Ноги сами несли меня, в ушах стучала кровь, мир сузился до одной точки – спасительного проёма в стене автомойки. Вокруг свистело. Кто-то из стрелков у заправки открыл по мне огонь, но беспорядочный, напуганный внезапной атакой Дианы. Я нырнул в черноту открытой двери и замер, прислушиваясь к собственному сердцу, которое, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Живой. Пока что. Теряю форму.

Я осторожно выглянул в окно. Отсюда заправка была как на ладони. Вот они, двое, прижались к бензоколонкам. Третьего я не видел. И снайпера тоже. Но я знал, где они. Я начал двигаться вдоль стены к следующему окну, стараясь ступать бесшумно, перебираясь из одной тени в другую. Эти уроды в полицейской форме не были обычными «агрессивными». Они действовали слишком слаженно, слишком профессионально. И это бесило больше всего.

Одного я снял, выглянув из проёма ворот заправки на уровне пояса, присев на колено. Он как раз перезаряжал свой карабин и на секунду отвлёкся. Ошибка. В этом мире секунда – это жизнь. Дабл-тап в грудь, и он мешком осел на землю. Перебежка. Его напарник дёрнулся, заорал что-то, поливая свинцом стену склада. Я уже сместился к другому проёму. Он не видел меня, но я его – прекрасно. Ещё один дабл-тап. Готово.

– Двое у заправки готовы, – доложил я в рацию. – Как там снайпер?

– Молчит! Кажется, ищет тебя! – ответила Диана. – Макс, чёрт тебя дери! Пригнись!

И тут я услышал выстрел и сразу за этим вскрик Максима в наушнике. Короткий, полный боли и удивления. Сердце ухнуло куда-то вниз.

– Что с ним?! – заорал я.

– Триста легко! – голос Дианы был напряжён, но без паники. – Да ничего серьёзного, не отвлекайся! Сними ты уже этого пиндоса на крыше!

Ярость и досада придали мне сил. Я выскочил из автомойки и, не пригибаясь, рванул к пожарной лестнице, ведущей на её крышу. Высота. Оттуда позиция снайпера должна была быть видна. Пока я взбирался по ржавым перекладинам, он снова выстрелил. Но теперь его целью была Диана, которая пыталась втащить Максима глубже за пикап. Я вылетел на крышу, упал на живот и вскинул AR-15. Вот он. Лежит, сволочь, выцеливает. Между нами было метров пятьдесят, не больше. Я задержал дыхание, поймал цель маркой коллиматора и плавно нажал на спуск. Потом ещё раз.

Снайпер дёрнулся и затих. Бой закончился.

– Минус, – сказал я в гарнитуру. – Я сейчас с крыши, где снайпер сидел, огляжусь, не подстрелите меня.

– Приняла, – это Диана. Ну вот и отлично.

Я внимательно огляделся вокруг, лёжа грудью на парапете, а потом осторожно поднялся, переводя дух. Вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь стонами ветра в проводах.

– Чисто, – сказал я в рацию, спускаясь вниз. – Вы как?

– В порядке, – ответила Диана. Останин опять промычал что-то невнятное. Засранец, куда же его ранило?

Когда я подошёл к пикапу, Диана уже заканчивала перевязывать Максима. Он сидел на земле, прислонившись спиной к колесу, бледный как полотно. Левая сторона его лица и плечо были в крови. Диана ловко орудовала бинтом из аптечки, её движения были точными и быстрыми.

– Мочку ему отстрелили, – пояснила Диана. – Как обычно – в голове звенит, много крови, но совершенно неопасно.

– Повезло тебе, профессор, – хмыкнул я, подходя ближе. – Будет теперь дырка для модной пиратской серьги. А мог бы открыться третий глаз.

Максим посмотрел на меня мутным взглядом. Он явно был в шоке.

– Очень смешно, Данилов, – пробормотал он, морщась от боли, когда Диана закончила с повязкой. – Спасибо, Диана.

– Не за что, Чапаев – бросил я отворачиваясь. – Сидите здесь. Я проверю наших встречающих. Может, у них есть что-то поинтереснее, кроме дырок в головах.

Диана кивнула, не отрываясь от своего занятия. Она что-то тихо говорила Максиму, успокаивая его. Я же, не обращая на них внимания, направился к заправке. Работа ещё не была закончена. Война никогда не заканчивается, даже когда стихают выстрелы. Она просто переходит в другую фазу – сбор трофеев. Я шёл по асфальту, переступая через гильзы, и думал: кто они такие? Неужели китайцы? Тогда почему они так хотели нас убить, а не захватить?

Я перешагнул через стреляные гильзы, хрустевшие под подошвами моих «Мартенсов» как сухие кости, и достал пистолет, повесив винтовку за спину. Воздух всё ещё пах порохом и разогретым асфальтом, но звонкая тишина после боя давила на уши сильнее, чем любой грохот. Работа. Просто работа. Двое в полицейской форме у заправки лежали в неестественных позах, в лужах собственной крови, которая на жаре уже начинала густеть. Первый, тот, что перезаряжался, был стопроцентно безопасен, лужа крови под ним была величиной с Байкал. Я пнул его карабин в сторону, проверил карманы. Ничего интересного. Рации нет. Забрал магазины из разгрузки. Дешёвая реплика полуавтомата AR-15, не армейский стандарт. Хлам.

Ко второму я подошёл с большей осторожностью.

Он лежал на боку, привалившись к колонке. В груди у него булькало и хрипело. Надо же, живой. Бронебойные M855 из запасов убежища, которые мы использовали, отлично прошивали не только полицейскую броню, но обладали худшим воздействием по мясу. Нужно подумать над этим. Я присел на корточки, ствол автомата смотрел ему в лицо. Глаза у парня были мутные, полные боли и удивления. Он умирал, и он это знал. Но я не собирался тратить на него жалость. Мне нужна была информация. Я ткнул его стволом пистолета в плечо, заставляя сфокусировать на мне взгляд.

– Кто такие? – мой голос прозвучал ровно, без эмоций. – Почему напали?

Он захрипел, изо рта пошла розовая пена. Попытался что-то сказать, но вышло только сипение. Я видел, как жизнь утекает из него с каждым прерывистым вздохом. Терять время было нельзя.

– Слушай сюда. Скажешь, кто вы, – я сделаю это быстро. Будешь молчать – останешься тут корчиться, пока сердце не остановится. Выбор за тобой.

Это подействовало. Страх смерти сильнее самой смерти. Он с трудом сглотнул, и из его груди вырвался шёпот, похожий на шелест сухих листьев.

– Мы… Реликты…

– Что за «Реликты»? – я наклонился ближе, чтобы не пропустить ни слова. – Говори громче!

– Чистые… – прохрипел он, в его глазах на мгновение вспыхнул огонёк фанатичного безумия. – Мы не… не тронутые. А вы… вы чужие. Угроза… Порядок… должен быть…

Он закашлялся задыхаясь. Понятно. Эти считали себя высшей кастой, уцелевшими аристократами нового мира. А всех остальных – мусором, который надо убирать. Знакомая песня. В любом мире, старом или новом, всегда найдутся те, кто считает себя лучше других.

– Сколько вас в городе? – надавил я. – Где ваша база?

– Много… – он снова закашлялся, и его тело обмякло. – Город… кишит… Агрессивными… Мы… только… патруль…

Больше он ничего не сказал. Глаза остекленели. Я сдержал слово. Отошёл на два шага, поднял пистолет и прекратил его мучения. Я поднялся, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Реликты. Агрессивные. Значит, этот город – не просто руины, а террариум с несколькими видами ядовитых змей. Весело. Но ожидаемо. Мир изменился, и его население адаптируется под новые реалии. Те, кто может.

Я проверил его снаряжение. Ещё несколько магазинов к такому же дрянному полуавтоматическому карабину и кольт М1911 в кобуре. Патронов было немного, но лучше, чем ничего. Я сгрёб их в свой рюкзак и включил гарнитуру.

– Данилов на связи. Двое у заправки двести. Один был разговорчивый.

– Что-нибудь важное? – голос Дианы был спокоен.

– Вполне. Эти ребята называют себя «Реликтами». Считают себя чистыми от Импульса. Весь город, по его словам, наводнён «Агрессивными». А они были просто патрулём. Вернусь на крышу, проверю снайпера.

***

Подниматься по пожарной лестнице было жарко. Металл обжигал ладони. Снайпер лежал там, где я его оставил. Лицом вниз, раскинув руки. Рядом – охотничья винтовка, старенький ободранный болтовый Ремингтон 700 под калибр .308 Win, с дешёвой оптикой. Я перевернул тело. Совсем молодой, лет двадцати. Белый. Наверное, до всего этого хаоса ходил на оленей по выходным. Я проверил его карманы, забрал патроны. Винтовку я оставил. Мне такое барахло было ни к чему.

Любители. Странно даже: форма полицейская, броники полицейские, а оружие гражданское.

Когда я спустился, Диана уже закончила с Максимом. Он сидел, прислонившись к пробитому колесу, бледный, с повязкой на голове, которая уже начала пропитываться кровью. Смотрел на меня испуганно, как кролик на удава.

– Что… что он сказал? – спросил Максим, его голос всё ещё дрожал.

Я бросил трофейные магазины на капот пикапа. Звякнули.

– То, что я и думал, – ответил я, обходя наш автомобиль, превратившийся в расстрелянную колымагу. – Они не просто сбрендившие от Импульса. Они – уцелевшие. Называют себя «Реликтами». И они решили, что этот город – их личная песочница. А мы с вами – чужие игрушки, которые надо сломать. Ещё он упомянул неких «Агрессивных», которые, судя по всему, и есть основная масса поражённых.

Диана нахмурилась, обрабатывая царапину на руке Максима.

– Значит, мы нарвались на организованную группу, а не на случайных психов.

– Именно. И это хреново, – я пнул ногой переднее колесо. Вдребезги разнесли. Заднее выглядело не лучше. Я заглянул под капот. Радиатор превратился в решето. Из моторного отсека вытекло всё, что могло вытечь. – Приехали.

Машина была мертва. Мы стояли посреди враждебной территории, в нескольких километрах от убежища, без транспорта. И без дрона. Мы были слепы, глухи и чертовски уязвимы.

– Нужно возвращаться, – пробормотал Максим, пытаясь подняться. – Пешком… доберёмся.

Я не выдержал и расхохотался. Наверняка это звучало невежливо. Плевать. Мы не на балу.

– Пешком? Ты серьёзно, профессор? Без дрона, по городу, который кишит теми, кого наш покойный друг назвал «Агрессивными»? Мы нарвёмся ещё до того, как стемнеет! Ты хоть представляешь, что это значит?

Он смотрел на меня с обидой и непониманием. Этот учёный всё ещё жил в мире, где можно было просто «добраться пешком». Он не понимал, что этот мир кончился.

Диана молча поднялась. Она не стала спорить или утешать. Она просто кивнула в сторону заправки, где всё стоял синий Ford Kuga.

– У них была машина, Саша, не тупи. И я по ней не стреляла.

Я перевёл взгляд с нашего развороченного пикапа на синий кроссовер, сиротливо стоявший у соседней колонки. Ford Kuga. Выглядел он на удивление целым, если не считать пары свежих царапин на боку и забрызганного чем-то бурым лобового стекла. Диана была права. Иногда самые простые решения лежат на поверхности, но ты слишком занят судьбой мира, чтобы их заметить. Особенно когда ты только что отправил на тот свет троих.

– Ты гений, – буркнул я, подходя к машине. – Максим, посмотри рядом с тем, что на крыше. Там ключ от Форда лежит среди прочего барахла. Я в третий раз не полезу. Заодно посмотришь на того, кто тебе чуть мозги не вышиб.