Текст книги "#Активация (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

– Диан, связь проверила?

– В обеих машинах. И с грузовиком. Поставила исправные комплекты раций. Harris работает стабильно, шифрование включила. Будем на одной волне, – коротко доложила она. – Груз закреплен, все по списку.

Я кивнул. Порядок. Это единственное, что удерживало мир от полного распада на атомы. Порядок в голове, порядок в снаряжении, порядок в действиях.

Из казармы вышел майор Дэвис. За ночь он будто постарел еще на десять лет. Форма висела на нем мешком, а в глазах застыла вселенская усталость. Он подошел к нам, держа в руках дымящуюся сигарету. Он не собирался произносить речей. И за это я был ему благодарен.

– Топливо залили? – его голос был хриплым.

– Под завязку. И канистры тоже, – ответил я. – Хватит, чтобы доехать до самого океана.

– Хорошо… – он сделал глубокую затяжку, выпустив дым в холодный утренний воздух. – Там, на севере… будьте осторожны. Мы тут сидим за забором, как в банке. А вы лезете в самое пекло. Люди хуже зверей стали. Не верьте никому. Там, за воротами, нет правил. Нет законов. Нет союзников. Каждый, кого вы встретите, будет смотреть на ваши машины, на ваше оружие, на ваши припасы. И он будет хотеть это себе.

– Мы знаем, – тихо сказал Максим.

– Нет, парень, ты не знаешь, – усмехнулся Дэвис без веселья. – Ты думаешь, что знаешь. Но ты не представляешь, на что способен человек, у которого отняли всё. Не доверяйте никому. Даже тем, кто выглядит нормальным. Особенно им.

Это был совет, который я и сам мог бы дать. Ценный и абсолютно верный. Он бросил окурок и растер его ботинком.

Он посмотрел на Максима.

– Парень, береги свой ящик. Похоже, это единственное, что в этом мире еще соображает. Удачи вам. Зажгите свою спичку. Может, от нее и правда что-то загорится.

Максим молча кивнул, убирая планшет в рюкзак. Дэвис протянул мне руку. Его ладонь была сухой и мозолистой. Крепкое, честное рукопожатие солдата. Он ничего больше не сказал. Просто кивнул Диане, развернулся и пошел к КПП. Человек, который отдал нам ключи от своего арсенала и остался умирать на своем посту. У каждого своя война.

Он развернулся и пошел обратно, не оглядываясь. Его люди молча смотрели на нас с крыльца. В их глазах не было зависти. Скорее, что-то похожее на сочувствие. Они провожали нас, как на тот свет. И в чем-то были правы.

Мы расселись по машинам. Я и Максим – в головной 'Хамви'. Диана – за руль грузовика. Второй 'Хамви', который должен был замыкать колонну, мы решили пока не использовать, чтобы экономить топливо. Прицепили его на жесткую сцепку к грузовику. Если понадобится, отцепим за пару минут. Я вставил ключ в замок зажигания, но медлил. Смотрел на своих спутников. Максим проверял экшн-камеру на груди, через которую Джинн смотрел на мир. Диана поправляла в зеркале заднего вида свой платок, закрывавший волосы. Обычные люди. Не герои. Просто те, кто еще не сдался.

В этот момент я поймал взгляд Дианы в боковое зеркало. Она не смотрела на дорогу. В руках у неё был какой-то распечатанный лист, похоже, спутниковый снимок района, который мы должны были проехать сегодня. Она водила пальцем по карте, но её взгляд… он был странным. Не изучающим, а скорее… узнающим. Будто она смотрела на старую фотографию из семейного альбома. Она что-то прошептала себе под нос, и её губы скривились в горькой усмешке.

Что-то не сходилось.

Она смотрела на карту не как штурман, а как… как создатель. В её жесте было что-то слишком личное, слишком знакомое. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Паранойя. Профессиональная деформация. Здесь все со странностями.

– Джинн, маршрут подтвержден? – спросил Максим, нарушив тишину.

– Маршрут оптимален с вероятностью девяносто один процент, – раздался из планшета ровный голос. – Вероятность столкновения с организованными группами на первых ста километрах – двенадцать процентов. С неорганизованными – сорок семь процентов. Рекомендую двигаться без остановок до наступления темноты.

– Поехали, – сказал я и повернул ключ. Дизельный двигатель взревел, нарушая утреннюю тишину. За мной ожили моторы остальных машин.

Майор Дэвис поднял руку, отдавая приказ. Огромные стальные ворота базы со скрежетом поползли в стороны, открывая нам дорогу в мертвый мир. Мы выезжали из этого маленького островка порядка в океан безумия. На север. К женщине, которая нас не помнит, и к будущему, которого, может, и нет. Я крепче сжал руль.

Дорога ждала.

***

Майор Дэвис стоял у ворот, пока пыль, поднятая тремя тяжелыми машинами, не осела обратно на потрескавшийся бетон плаца. Тишина, наступившая после рева дизельных двигателей, была почти физически ощутимой, густой и тяжелой. Она заполняла пространство, давила на уши, подчеркивая пустоту, оставленную отъездом этой странной группы. Эти странные АНБ-шники. Он подозревал, что они были русскими. Пусть. Он отдал им часть своих запасов. Своего будущего. Он смотрел на дорогу, уходящую в серое ничто, и спрашивал себя, не совершил ли он самую большую ошибку в своей жизни. Зажечь спичку, сказал он им. Но что, если эта спичка спалит не только тьму, но и его самого вместе с остатками его маленького мира?

Майор втянул прохладный утренний воздух.

За спиной раздались шаги. Дэвис не обернулся. Он знал эту походку. Сержант Миллер, молодой парень из Огайо, который до всего этого хаоса больше всего боялся не сдать сессию в колледже.

– Сэр? – голос Миллера был тихим, почтительным.

– Говори, сержант, – Дэвис продолжал смотреть вдаль, на пустую дорогу.

– Мы закончили осмотр диспетчерской вышки. Той, по которой ударили. Разведгруппа вернулась.

Майор медленно повернулся. Лицо Миллера было бледным, под глазами залегли тени. Он явно не выспался, как и все они. Но в его взгляде было что-то еще. Тревога. Настоящая, глубинная тревога, которую не скроешь за уставной выправкой. Это заставило Дэвиса напрячься. В их мире плохие новости были нормой, но этот взгляд обещал нечто из ряда вон выходящее.

– И что вы там нашли? – спросил майор, стараясь, чтобы его голос звучал ровно.

– Ничего хорошего, сэр. Совсем ничего.

Они пошли в сторону штабной казармы, превращенной в командный пункт. Миллер шел чуть позади, докладывая на ходу. Его слова падали в тишину, как камни в глубокий колодец. Он рассказывал о сплющенной металлической лестнице, о крошеве бетона и стекла, о том, как ПТУР буквально выпотрошил верхнюю площадку, превратив ее в гнездо из арматуры и битого кирпича.

– Мы нашли оружие, сэр, – сказал Миллер, когда они вошли в тускло освещенную комнату. – Вернее, то, что от него осталось.

На столе, покрытом картами, лежали искореженные куски металла. Дэвис подошел ближе. Даже в таком состоянии он узнал характерные очертания. Массивный ствол, остатки оптического прицела, огромный дульный тормоз, похожий на разинутую пасть хищника. Сомнений не было.

– 'Баррет' М82, – произнес он глухо.

Винтовку сильно повредило взрывом боевой части Джавелина. Ствол повело, оптика вдребезги. Но это точно она. Кто-то очень серьезно подготовился.

Кто-то. Дэвис провел рукой по холодному металлу. Снайпер, о котором предупредил Рик. Значит, они не врали. Информация с их дрона была точной. Это немного успокаивало. Но сам факт наличия такого оружия здесь, у его порога, вызывал озноб.

– Что еще? – спросил майор, не поднимая глаз.

Миллер замялся на секунду.

– Кровь, сэр. На полу, у остатков парапета. Несколько крупных пятен и брызги. Судя по количеству, ранение серьезное. Осколочное, скорее всего. Его должно было хорошо зацепить.

Кровь.

Значит, стрелка достали, а не просто спугнули. Это была хорошая новость. Но за ней последовала плохая. Худшая из всех.

– А тело? – спросил Дэвис, и его собственный голос показался ему чужим.

– Тела нет, сэр, – выдохнул Миллер. – Мы прочесали все. Разобрали часть завалов. Проверили нижние этажи. Пусто. Никаких следов.

В комнате повисла тишина. Дэвис смотрел на изуродованную винтовку, и картина в его голове складывалась в очень неприятный пазл. Неизвестный снайпер. Профессионал, судя по выбору оружия. Расчетливый и хладнокровный. Этот человек сумел подобраться к базе незамеченным, занять позицию и был готов открыть огонь. Теперь этот снайпер ранен, зол и где-то рядом. И он безоружен. Или нет?

– Он ранен, – медленно проговорил майор, скорее для себя, чем для сержанта. – Он потеряла винтовку. Он истекает кровью. Куда он мог пойти?

– Может, упал с вышки? И его завалило так, что мы не нашли? – с надеждой в голосе предположил Миллер.

– Не рассчитывай на это, сержант, – отрезал Дэвис. Он поднял голову и посмотрел на карту на стене. Аэродром, прилегающие поля, заброшенные ангары. Бескрайние пространства, где мог затаиться кто угодно. – В этом новом мире всегда исходи из худшего сценария. И тогда у тебя будет шанс выжить. Считай, что он жив. И он очень обижен на нас.

– Но чего он хотел, сэр? Чего ради? Свихнулся, как эти… – Сержант махнул рукой в сторону аэропорта.

Это был хороший вопрос. Очень хороший.

– Потому что его целью были они. Или тот ящик, что таскал с собой Майкл, – Дэвис потер уставшее лицо. – Он охотился за ними. А мы просто оказались на его пути. Испортили ему всю охоту. Теперь он может решить, что мы в долгу перед ним.

Он отошел от стола и подошел к окну, заложенному мешками с песком. В узкую щель был виден все тот же унылый пейзаж. Пустынный и мертвый. Но теперь он не казался ему таким безопасным. Там, среди руин и остовов сгоревших машин, прятался враг. Невидимый, неизвестный, раненый зверь. И этот зверь знал, где они находятся.

– Усилить посты. Вдвое, – приказал Дэвис, не оборачиваясь. – Пусть наблюдатели смотрят в оба. Никакого расслабления. Проверьте все подходы к базе. Любое движение, любой подозрительный силуэт – немедленно докладывать. Огонь открывать по своему усмотрению. Понял?

– Так точно, сэр! – ответил Миллер. В его голосе появилась былая уверенность. Четкий приказ всегда действовал на солдат отрезвляюще.

– Свободен, сержант.

Миллер отдал честь и вышел. Дэвис остался один. Он снова посмотрел на дорогу, по которой уехала колонна. Он помог им, дал им шанс. Но, возможно, тем самым он подписал смертный приговор себе и своим людям. Он прогнал одну угрозу, но пробудил другую, которая теперь затаилась у самых его стен. Нужно попробовать предупредить ушедший конвой, они не успели уехать слишком далеко, и у его единственной починенной Дианой рации и есть шанс дотянуться до них.

Глава 16

Дэвис и его ребята скрылись за воротами, превратившись в точку, а потом и вовсе растворившись в сером мареве. Я вел головной 'Хамви', вцепившись в руль так, что костяшки побелели. Дорога под колесами была похожа на старую, потрескавшуюся кожу. Мы катили на север. Подальше от этого кладбища самолетов и раненого снайпера, которого майор теперь будет выкуривать из руин. Его проблемы. У нас своих хватает.

Тишина в кабине давила. Максим рядом со мной что-то колдовал с планшетом, Диана молча катилась сзади на LMTV, таща на прицепе второй 'Хамви'. Только гул дизеля нарушал это оцепенение.

Молчание – плохой знак.

Оно означает, что каждый думает о своем дерьме. А когда каждый думает о своем, команда перестает быть командой. Становится просто группой людей, запертых в одной консервной банке, катящейся в никуда.

– Джинн, запусти 'стрекозу', – нарушил я тишину. – Пусть летит вперед километра на три. Хочу видеть, что нас ждет за тем поворотом.

На экране планшета Максима появилось изображение с дрона. Картинка была серой и безжизненной. Раздолбанное шоссе, забитое брошенными машинами. Некоторые были помяты, другие – со следами пожаров. Между ними – тела. Много тел. Ветер трепал их одежду, и казалось, что они шевелятся. Жуткое зрелище. Мы ехали по огромному, бесконечному моргу под открытым небом, и это зрелище уже стало привычным. Вот что страшно.

– Картина Репина 'Приплыли', – буркнул я, объезжая очередной остов школьного автобуса с выбитыми стеклами. – Макс, спроси у своей жестянки, какова вероятность, что хоть кто-то из этих бедолаг умер своей смертью?

– Саша, не начинай, – устало ответил Максим, не отрывая взгляда от экрана.

– Джинн, ответь ему, – настоял я. – Ученым нужны цифры. Дай ему цифр.

Голос из планшета был, как всегда, ровным и безэмоциональным.

– Вероятность естественной смерти в данном секторе составляет менее 0,01%. Основные причины гибели: дорожно-транспортные происшествия, вызванные потерей контроля, насильственные действия со стороны других пораженных индивидов и самоликвидация.

– Самоликвидация, – хмыкнул я. – Красиво сказал. Самоубийство то есть. Понятно. Не все выдержали концерт.

Я бросил взгляд на Диану в зеркало заднего вида. Слишком тихо она себя вела. Ее мысли были далеко. Слишком далеко. Она вела себя странно с тех пор, как мы поймали сигнал 'Жужжалки'. Словно что-то знала, но молчала. А я не люблю, когда от меня что-то скрывают.

– Диана, – позвал я по рации. – Ты тогда в радиорубке так напряглась, когда мы УВБ-76 услышали. Словно старого знакомого встретила. Что ты еще знаешь? О чем не рассказываешь старому другу?

– Да теперь это всё уже наверное не секрет, Саша, – ответила она после долгого молчания. – Мне кажется, я знаю, что так хорошо подмело США. И, подозреваю, не только США.

Мы молчали. Через минуту Диана продолжила.

– Я думаю, это 'Пижма-М', – тихо сказала она. – В документах, которые мне доводилось видеть, система вооружения проходила под этим названием.

Пижма. Горькая трава. Какая ирония.

– И что это за 'Пижма'? – спросил Максим, тут же оживившись. Его научный интерес перевесил все остальное. – Орбитальная система? Какого типа? Электромагнитный импульс?

Я прямо увидел, как Диана покачала головой, отвечая нам по рации.

– Не совсем. Я была экспертом по способам и устройствам связи. Я не видела чертежей. Но я видела телеметрию испытаний. Это была… система нейропсихоэлектромагнитного подавления. Так было написано. Мы её тайком развернули на спутниках, которые обеспечивали людей интернетом. Я участвовала в отладке оборудования связи, чтобы не возникало экранировки антенн, передающих интернет и излучателей этой 'Пижмы'. Мы думали, что это новое поколение РЭБ. Что-то для подавления вражеских сетей, дронов, систем управления. Никто не думал, что она сработает по людям.

Она сделала паузу, подбирая слова.

– Судя по всему, это был одноразовый импульс. Не постоянное поле. Короткий, мощный удар, который должен был вызвать тотальный сбой. Он был направлен на саму логику работы. На то, как процессор обрабатывает информацию. И, как оказалось, на то, как человеческий мозг делает то же самое. И носители разрушались при импульсе. – Диана замолчала ещё на минуту, но мы не торопились расспрашивать её, и она продолжила. – Я думаю, это было что-то вроде заряда, создающего направленный импульс. Спутник крутился себе крутился на орбите, накопил заряд в суперконденсаторе и жахнул. А этих спутников сотни, понимаешь? Они, наверное, сработали одновременно или почти одновременно в заранее рассчитанных точках орбиты. Думаю, странам НАТО каюк, там теперь все с поломанными мозгами. Скорее всего, зацепило кого-то ещё.

Максим слушал, затаив дыхание. Я видел, как в его голове крутятся шестеренки. Он, создатель ИИ, пытался понять, как другой гений создал оружие, уничтожающее разум.

– Это объясняет, почему Джинн изменился, – пробормотал он. – Квантовый процессор работает на принципах неопределенности. Импульс мог не разрушить его, а… перестроить. Создать новые, аномальные связи. Запустить эволюцию.

– А людей он просто выключил, – закончил я за него. – Одних насмерть, других превратил в ходячие проблемы. Идеальное оружие. Без разрушений. Просто стирает цивилизацию, оставляя здания и дороги для новых хозяев.

– Внимание, – прервал нас голос Джинна. – Дрон зафиксировал движение. Впереди, в полутора километрах. Группа из пятнадцати человек. Пересекают шоссе. Движения хаотичные. Вооружения не видно.

На экране появилась новая картинка. Люди. Они брели через дорогу, не обращая внимания на брошенные машины. Кто-то был в пижаме, кто-то в деловом костюме без ботинок. Они двигались как стадо, без цели, без направления. Просто шли.

Пораженные.

– Объезжаем, – приказал я. – Сворачивай на проселок, Макс, Джинн покажет дорогу.

Максим промолчал. Он молча кивнул, отведя взгляд. В нем все еще боролся ученый с человеком, которому пришлось взять в руки оружие, но человек с ружьём понемногу побеждал.

– Алекс прав, – тихо сказала Диана. – Мы не можем рисковать. У нас своя цель.

Я свернул с шоссе на едва заметную грунтовку, уходящую в лес. Объедем этот участок I-15 по проселкам. Мы оставили позади и мертвых на дороге, и тех, кто был хуже мертвых. Впереди нас ждала Канада. И Эмили. И долгий, очень долгий путь домой. Я посмотрел на экран Джинна. На нем все еще была карта с красными зонами – местами, где выживаемость стремилась к нулю. Почти вся страна была одним сплошным красным пятном. И мы ехали прямо через его сердце.

***

Хронология Импульса и его последствия

НОВАЯ ХРОНОЛОГИЯ – 72 ЧАСА ДО / ПОСЛЕ

H–72 – H–4. Фаза «Тень над сетью»

– ИСЗ-группировка «Сфера» (официально – коммуникационная и IoT-сеть) к моменту активации насчитывает 312 спутников, из них 198 несут «Пижму-М».

– Россия маскирует присутствие боевых модулей под инфракоммуникационные платформы.

– «Сфера» много лет считается её нейтральной облачной альтернативой Starlink, спасением от сетевых перегрузок.

– Через систему «Сфера» к «Пижме-М» подключены:

+ правительственные терминалы,

+ военные базы,

+ гражданская электроника,

+ весь «умный дом» и «умный город»,

+ 98% автономных ИИ.

H: 00. Фаза «Горькое цветение»

– 198 спутников, находящихся в строго рассчитанных позициях по орбите, в течение 0,46 секунды активируют взрывные инициации излучателей «Пижма-М».

– В этот момент происходит сверхмощный когнитивный импульс, излучаемый через узконаправленные канализаторы прямо на целевые регионы.

– Удар сопровождается разрушением нейрокогнитивного баланса у биологических объектов, и когнитивной поломкой логических матриц у всех ИИ-совместимых микропроцессоров.

H+5 минут – H+2 часа

Фаза «Обнуление»

Человеческий эффект:

– 95% населения НАТО подвергнуто когнитивному поражению:

– Лёгкая форма: спутанность, амнезия, неспособность к анализу.

– Тяжёлая: полная утрата понимания цели и даже функции окружающих объектов.

Электронный эффект:

– Все ИИ-чипы с обучающими функциями (кои к 2040-м имели все типы микропроцессоров) деформированы на уровне логики компиляции.

– Погибают:

+ Сети энергосбережения.

+ Медицинские интерфейсы.

+ Автотранспорт, авиация, логистика.

+ Сама цифровая цивилизация.

– Никто не может отключить или перезагрузить компьютер.

– Все ОС считаются «живыми», но не отзываются.

– Интерфейсы молчат.

– Цифровая кома.

H+2 часа – H+12. Фаза «Безмолвная зима»

– В городах – электронная смерть.

– Лифты, тепловые пункты, водоснабжение – не работают.

– Никто не может включить свет.

– Даже экраны не гаснут – они просто больше ничего не показывают.

– Начинаются стихийные миграции «вслепую». Люди уходят из городов, не понимая – куда.

– Участились синдромы «вечной команды» – люди повторяют одни и те же движения, ожидая сигнала, который не приходит.

– Вдоль трасс – «тихие колонны», не разговаривающие между собой.

– Люди перестают понимать, как устроены вещи.

– Ребёнок берёт ложку – и не может вспомнить, что с ней делать.

– Полицейский – не может понять, зачем у него рация.

– Исчезла функция действия.

***

Первые сто километров пути прошли в гнетущей тишине, нарушаемой лишь рокотом дизеля и редкими, сухими докладами Джинна о чистоте горизонта. Монтана расстилалась перед нами бесконечным серым полотном под таким же серым небом. Пустота. Вот главное слово этого нового мира. Пустые дороги, пустые дома, пустые взгляды тех немногих, кого мы видели на обочинах. Они просто стояли и смотрели на нашу колонну, как коровы на проезжающий поезд. Ни интереса, ни угрозы. Просто живые статуи, у которых из головы вынули всё, кроме базовых инстинктов.

– Они не реагируют, – пробормотал Максим, не отрывая взгляда от планшета, куда транслировалось изображение с дрона. – Совершенно. Дрон висит в двадцати метрах над их головами, а им все равно. Это… неправильно.

– А что в этом мире 'правильно', Макс? – буркнул я, крепче сжимая руль. – То, что твой электронный дружок считает их просто 'неорганизованными группами'? Для него они не люди. Просто переменные в уравнении выживания.

Джинн тут же откликнулся из динамиков, ровным и холодным, как скальпель хирурга, голосом:

– Моя задача – обеспечить безопасность группы. Эмоциональная оценка поведения пораженных не входит в протокол. Их реакции непредсказуемы и представляют угрозу. Рекомендую поддерживать дистанцию не менее пятисот метров.

Максим хотел что-то возразить, но промолчал. Он тоже видел это. Группы по пять-десять человек, бродящие без цели по полям. Иногда они садились в круг и молчали часами. Иногда кто-то один вдруг начинал биться головой о столб, пока не падал замертво. Остальные не обращали на это никакого внимания. Мы видели женщину, которая методично разбирала кирпичную стену голыми руками, не обращая внимания на содранную в кровь кожу. Это было страшнее любой бойни. Это был конец разума.

Мы старались обходить их стороной.

К обеду мы наткнулись на первую серьезную проблему. Небольшой городок, через который пролегало шоссе I-15. Джинн заранее предупредил о скоплении брошенных машин на въезде. Мы свернули на проселочную дорогу, чтобы обойти его по краю. И там, среди аккуратных коттеджей с идеальными газонами, мы увидели их. Других. Они не бродили бесцельно. Они сидели на крыльце одного из домов, человек десять. И у них было оружие. Несколько охотничьих ружей, пара винтовок.

Они смотрели на нас.

И в их взглядах не было пустоты.

– Стоп, – скомандовал я по рации. Колонна замерла. – Джинн, анализ.

– Группа организована. Вооружены. Не проявляют явной агрессии, но отслеживают наше передвижение. Вероятность враждебных действий – шестьдесят три процента. Рекомендую немедленно покинуть эту зону, вернувшись на основное шоссе.

– Может, они нормальные? – с надеждой в голосе спросил Максим. – Может, им нужна помощь? Или они могут помочь нам.

– У них ружья, Макс, – отрезал я. – А у нас три машины, полные того, что им нужно для жизни. Бензин, еда, патроны. Это не встреча старых друзей. Это оценка обстановки. Они прикидывают, по зубам ли мы им.

Диана вышла в эфир из грузовика. Её голос был спокоен.

– Александр прав. Их поза расслаблена, но оружие в пределах досягаемости. Они ждут, кто сделает первый шаг. Уходим.

Я медленно сдал назад, не сводя глаз с группы на крыльце. Они не двинулись с места. Просто проводили нас взглядами. Когда мы выехали обратно на трассу, я почувствовал, как напряжение, сковавшее плечи, немного отпустило. Но ненадолго. Мир больше не делился на своих и чужих. Он делился на тех, кто хочет тебя убить сразу, и тех, кто сначала подумает.

Ближе к вечеру, когда мы уже подъезжали к Шелби, Джинн снова подал сигнал тревоги. Его тон не изменился ни на йоту, но сами слова заставили все внутри похолодеть.

– Внимание. Впереди, в полутора километрах, искусственное препятствие на шоссе. Три легковых автомобиля перекрывают обе полосы. Визуальный контакт, восемь-десять человеческих фигур. Вооружены стрелковым оружием.

На планшете появилось изображение с дрона. Криво поставленные машины, и за ними – люди. Они не просто стояли. Они оборудовали позиции. Засада. Примитивная, но от этого не менее смертельная.

– Они ждут нас, – тихо сказал Максим.

– Не факт, что нас. Просто кого-то, – поправил я, сбрасывая скорость. – Диана, как обстановка сзади?

– Чисто. Разворачиваемся?

– Нет. Они могли выставить секреты по сторонам. Если мы развернемся, они поймут, что мы их засекли. И начнут стрелять вдогонку. А грузовик – отличная мишень. Пойдем напролом.

Максим посмотрел на меня как на сумасшедшего.

– Напролом? Саша, они же откроют огонь! Нас убьют!

– Этот 'Хамви' держит пулю от калаша. А грузовик… Диана, держись вплотную за мной. Максимальная скорость. Как только я пробью завал, проскакиваешь следом. Огонь не открывать. Ни в коем случае. Наша задача – прорваться. через заслон на скорости. Берегите головы.

– Они же люди! – почти закричал Максим.

Джинн вмешался, будто подводя итог спору.

– Анализ их позиций указывает на низкую стрелковую подготовку. Баррикада не укреплена. Прорыв на скорости свыше ста километров в час имеет девяносто четыре процента успеха. Вероятность критического повреждения ведущей машины – менее трех процентов.

– Слышал? Даже твой калькулятор 'за', – я переключил передачу. – Диана, готовность.

– Готова, – коротко ответила она.

Я вдавил педаль газа в пол. 'Хамви' взревел и рванулся вперед, и расстояние до баррикады стало стремительно сокращаться. Фигурки за машинами засуетились, вскидывая оружие. Максим вцепился в приборную панель, зажмурившись. Я же смотрел только вперед, на точку, куда должен был прийтись удар.

За двести метров по нам открыли огонь. Пули защелкали по броне, как град. Что-то звякнуло по стеклу, оставив на триплексе белую отметину. Я не сбавлял ход. Сто метров. Пятьдесят. Фигуры людей, их искаженные криком лица.

Удар.

Мир вздрогнул. Раздался оглушительный скрежет металла. 'Хамви' подбросило, но он устоял на колесах. Старенькая 'Тойота', стоявшая в центре баррикады, отлетела в сторону, как консервная банка. Путь был свободен. Я мельком глянул в зеркало заднего вида – грузовик Дианы проскочил следом. По нам все еще стреляли, но мы уже были вне зоны эффективного огня.

– Прорвались, – выдохнул я. – Все целы?

– Я… я в порядке, – пролепетал Максим, все еще не открывая глаз.

– Диана?

Молчание.

– Диана, ответь! – рявкнул я в рацию.

– Я… здесь, – ее голос в динамике был слабым и каким-то сдавленным. – Меня… зацепило.

Дерьмо.

Я проехал еще пару километров, прежде чем нашел съезд с дороги, скрытый лесополосой. Загнав машины под кроны деревьев, я выскочил наружу и бросился к грузовику. Диана сидела за рулем, бледная, прислонившись головой к стеклу. Левый рукав ее куртки стремительно намокал кровью. Максим стоял рядом, беспомощно глядя на нее.

– Уйди, – оттолкнул я его и осторожно помог Диане выбраться из кабины. Она закусила губу, чтобы не вскрикнуть.

Я разрезал ножом ткань. Рваная дыра в плече, чуть ниже ключицы. Нехорошая рана. Пуля, похоже, вошла под неудачным углом, пробив тонкую обшивку двери грузовика. Шальная пуля. Самая подлая.

– Джинн, оценить состояние, – приказал я, доставая из аптечки индивидуальный перевязочный пакет.

– Ранение плеча. Судя по цвету и интенсивности кровотечения, артерия не задета. Но возможно повреждение кости. Требуется квалифицированная медицинская помощь и антибиотики. Без этого вероятность сепсиса в течение сорока восьми часов – семьдесят пять процентов.

Диана попыталась усмехнуться.

– Оптимистично… как всегда.

Я промыл рану антисептиком и туго затянул повязку. Она держалась молодцом. Ни единого стона. Только стиснутые зубы и капельки пота на лбу. Максим смотрел на все это с ужасом. Его гуманизм сегодня чуть не стоил нам жизни, а Диане – здоровья.

– Нам нужно найти врача, – сказал он, когда я закончил.

– Да неужели? – я зло посмотрел на него. – А я-то думал, просто подорожник приложим. Твои 'люди' чуть не убили одного из нас. Ты все еще хочешь с ними поговорить? Поведешь грузовик, – сказал я ему, не глядя. – Диана поедет со мной в 'Хамви'. Здесь я смогу за ней присматривать.

Он промолчал, отведя взгляд. До него начинало доходить. Медленно, со скрипом, как до ржавого механизма. Мы понятия не имели, где в этом мертвом мире мы сможем найти врача.

***

Максим теперь рулил грузовиком. Я посадил его за баранку этой махины, пусть почувствует ответственность не только за свои гуманистические порывы, но и за тонны стали, жратвы и патронов за спиной. Диана сидела рядом со мной в головном 'Хамви', бледная, стиснув зубы. Я заставил ее выпить пару таблеток сильного обезболивающего из аптечки и антибиотик широкого спектра. Это было всё, что я мог сделать. Остальное зависело от ее организма и нашего везения.

Дорога на север превратилась в бесконечную серую ленту, намотанную на катушку пустоты. Голос Джинна из планшета на соседнем сиденье был единственным, что не менялось в этом мире. Ровный, безэмоциональный, он сыпал фактами, как автомат патронами.

– Впереди населенный пункт Грейт-Фолс. По данным довоенных карт – город с населением около шестидесяти тысяч. Дрон фиксирует множественные очаги пожаров, задымление. Движения не наблюдается. Рекомендую обойти по восточной дуге, используя проселочные дороги. Прокладываю маршрут.

На экране планшета тут же загоралась тонкая зеленая линия, обходящая мертвый город. Дроны – наши глаза и уши. Они летели впереди на пару километров, сканируя каждый перекресток, каждую рощицу. Без них мы были бы слепыми котятами. Джинн выводил картинку на экран, и мы видели мир с высоты птичьего полета. Мир, где птиц почти не осталось.

Вместо них были люди. Или то, что от них осталось.

– Диана, как ты? – спросил я, не отрывая взгляда от дороги.

– Жить буду, – тихо ответила она. – Просто… слабость. И плечо горит.

– Таблетки действуют?

– Как слону дробина. Но спасибо и на этом.

Она откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Держалась она поразительно. Любой другой на ее месте выл бы от боли. Но она молчала. И это молчание было хуже любого крика. Оно означало, что дела плохи.

Джинн снова ожил.

– Вывожу на экран карту прогноза выживаемости по штату Монтана, – сообщил он. – Данные скомпилированы на основе статистики визуального наблюдения за последние семьдесят два часа.

Карта штата покрылась редкими, едва заметными точками, похожими на сыпь. В основном они жались к горам или крупным рекам.

– Джинн, что это за точки? – раздался в рации взволнованный голос Максима из грузовика. Он тоже видел эту карту на своем дублирующем планшете.

– Очаги с плотностью населения выше одной десятой процента от довоенной нормы. Вероятность встретить там организованную группу не-пораженных – менее семнадцати процентов.

– То есть, скорее всего, там такие же ребята, как те, что устроили нам тир на шоссе, – прорычал я себе под нос.

– Вероятность встретить враждебную группу с примитивной организацией составляет семьдесят один процент, – бесстрастно подтвердил Джинн. – Оставшиеся двенадцать процентов приходятся на группы пораженных с атипичным поведением или одиночек.

Максим в рации молчал. Кажется, до него наконец дошло. Эта карта была не картой надежды. Это была карта минного поля. Каждая точка на ней – потенциальная смерть. Мы были не одни. Но все, кто был вокруг, представляли угрозу. Наш путь лежал через эти точки, как ни крути. Прямо в Шелби, а потом через границу в Канаду.