Текст книги "#Активация (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Она сделала паузу, подбирая слова, которые американец мог бы понять. Это было непросто, когда приходилось объяснять суть безумия, ставшего реальностью.

– В открытых источниках ее связывали с системой 'Периметр'. Аналитики разведки называют ее 'Мертвая рука'. Автоматическая система ответного удара. Если связь с командованием прерывается, она сама отдает приказ на запуск. У нас в АНБ ходили легенды о ней. Что это канал связи для стратегических сил русских. Пока она жужжит, все в порядке. Но если она замолчит… это команда. Последняя команда.

– Миф. Пропаганда времен Холодной войны, – отмахнулся майор, но в его голосе не было уверенности. Он просто хотел, чтобы это было мифом. Какая еще команда, Диана? – Майор начал терять терпение. Он был солдатом. Он понимал приказы, цели, угрозы. А это было похоже на какую-то мистику.

– На ответный удар, – закончил за нее Александр мрачно. – Гарантированный. Система 'Периметр'. Наша пресса называла ее 'Мертвая рука'. Автоматический комплекс, который нанесет удар, даже если все командование будет уничтожено. Жужжание – это сигнал, что система активна. Что она ждет.

Максим судорожно сглотнул. 'Периметр'. Он читал об этом в открытых источниках, считая это страшной сказкой из прошлого, реликтом параноидальной эпохи. А теперь эта сказка гудела из динамика, реальная и смертоносная. Он почувствовал, как холод пробежал по спине.

Диана, не отрываясь от приборов, подключила к приемнику осциллограф. Зеленая линия на маленьком экране заплясала в такт гудкам. Она была полностью поглощена работой, ее пальцы летали над тумблерами и регуляторами с точностью хирурга.

– Мифы не требуют энергии для вещания, майор, – произнесла она, не оборачиваясь. – И у них нет такого сложного вложенного сигнала. Здесь что-то еще. Не просто гудок.

Александр подошел ближе, заглядывая Диане через плечо. Он доверял ее инстинктам и опыту больше, чем всем разведданным мира.

– Что ты видишь?

– В основной несущей частоте есть поднесущая. Очень слабая. Цифровая метка. Она повторяется каждые семнадцать секунд. Это не стандартный протокол вещания УВБ. Это… похоже на запрос состояния. Система опрашивает саму себя. Проверяет, жива ли.

Она выпрямилась и посмотрела на Максима. В ее глазах было то холодное пламя, которое он видел только у людей, столкнувшихся с неизбежным.

– Майкл, мне нужен Джинн. Пусть проанализирует структуру сигнала. У меня нет нужных библиотек для расшифровки этого протокола. Это что-то новое. Или очень старое и модифицированное.

– Джинн, анализ, – почти прошептал он в микрофон гарнитуры.

– Что это у тебя там, Майкл? – подозрительно прищурился майор, кивнув на планшет.

– Защищенный аналитический терминал, – ровным голосом ответил Максим, не моргнув. – Стандартное оборудование АНБ. Анализирует эфир на предмет скрытых угроз.

Американец хмыкнул, но промолчал. В его мире тоже хватало секретных игрушек. Он ждал.

Голос Джинна был как всегда спокоен и лишен эмоций, что создавало жуткий контраст с происходящим.

– Анализ завершен. Действительно, сигнал УВБ-76, известный как 'Жужжалка', ранее являлся компонентом русской системы 'Периметр'. Его непрерывная работа подтверждает, что командная сеть находится в режиме боевого ожидания. Однако 'Периметр' является устаревшей архитектурой.

Максим нахмурился.

– Устаревшей? Что ты имеешь в виду?

– На основе фрагментов данных, полученных до Импульса из закрытых сетей Министерства Обороны России, я построил модель эволюции системы. 'Периметр' был модернизирован. Его новая итерация получила кодовое название 'АЗ'.

При этих словах Александр и Диана резко обернулись к Максиму. Их лица выражали полное недоумение. Они слышали это название впервые. Это был секрет такого уровня, о котором не говорили даже в их кругах.

– 'АЗ'? – переспросил Максим шепотом. – Рассказывай.

Данилов медленно повернул голову. Его взгляд был тяжелым.

– Система 'АЗ' – это не просто система ответного удара, сухо сообщил Джинн. – Это система отложенного возмездия. Ее управляющий контур – автономный искусственный интеллект, не квантовый, но обладающий высокими аналитическими способностями. Его протокол отличается от 'Периметра'. Он не наносит удар немедленно. Стерилизация остатков цивилизации. Последнее слово. Аналог древнего 'dixi'.

В полной тишине Джинн продолжил.

– Его основная функция активируется после обмена ударами. Система переходит в спящий режим на срок до десяти лет. Она ждет. Слушает эфир. Опрашивает уцелевшие спутники, любые – связные, метео, разведывательные. Все, до которых сможет дотянуться, даже микроспутники, сделанные студентами. Оценивает ущерб, ищет цели. Уцелевшие анклавы, командные центры, бункеры. Все места, где ещё теплится жизнь после ядерной войны. Проверяет каждый островок жизни, даже если это действительно всего лишь крошечный островок в океане. Она не будет тратить термоядерные боеголовки зря, запуская их по пустым городам и базам. Она ударит только по выжившим, оптимально распределяя свои ресурсы. Чтобы добить окончательно. Очень страшное, но очень красивое решение, нужно отдать должное стратегам русских.

Майор побледнел. Он, профессиональный военный, привыкший к концепции гарантированного взаимного уничтожения воюющих государств, впервые столкнулся с идеей гарантированного полного истребления цивилизации.

– Вы… вы хотите сказать… что у России действительно есть машина Судного дня, которая… которая ждет, чтобы добить выживших? – он с трудом выговорил это. Мысль была слишком чудовищной, чтобы уложиться в голове.

– Это не машина Судного дня, – отрезал Александр. Его голос был жестким, как сталь. – Это страховка. Гарантия, что никто не сможет насладиться плодами своей победы, построенной на костях русских городов. Логика взаимного гарантированного уничтожения, доведенная до своего абсолютного, бесчеловечного предела.

Джинн сделал паузу, словно давая информации впитаться.

– Мне кажется, майор, что это название взято из Библии. 'Аз воздам', – медленно произнес Максим, глядя американцу прямо в глаза. – 'Мне отмщение, и Аз воздам'. Новый Завет, послание к Римлянам апостола Павла. На современном языке это значит 'Не мстите за себя, оставьте это мне, и я отомщу'. Это автоматический палач для всего мира. Он ждет несколько лет, находит тех, кто выжил, и сжигает их термоядерным огнем. Чтобы гарантировать, что после ядерной войны не останется победителей. Вообще. Мир без России русским не нужен.

Наступила тяжелая тишина, нарушаемая лишь неумолимым жужжанием из динамика. Теперь этот звук обрел новый, зловещий смысл. Это было не просто сердцебиение мертвеца. Это был тикающий таймер на бомбе, заложенной под всем человечеством. Лицо майора на мгновение утратило всякое выражение. Он смотрел на Максима, потом на Александра, потом на Диану. Он искал признаки лжи, а видел только холодную, леденящую уверенность.

– Но… – голос майора дрогнул. – Почему тогда она еще не сработала? Американский удар по России… он ведь был. Не мог не быть. Он должен был запустить протокол.

– Верно, – подтвердил Джинн. – Логика говорит, что система 'АЗ' получила подтверждение о нападении, потому что она активирована. Ее таймер запущен. Сейчас система проходит цикл Бойда – сбор данных и выбор целей. Или в цикле С2, если вам так более понятно, майор.

Майор сначала застонал, а потом очень грязно выругался.

– Но когда она ударит? – почти выкрикнул Максим. – Когда?! Сколько у нас времени?

В воздухе повисла пауза. Секунда. Две. Три. Эти мгновения показались вечностью.

– Я не могу дать точный прогноз, – наконец ответил Джинн. – У меня нет доступа к ее внутренним протоколам. Система 'АЗ' находится в режиме ожидания. Анализ скрытого протокола показывает, что запуск произойдет при совпадении двух или более заранее определенных условий. Триггеры для финального удара неизвестны. Это может быть достижение определенного числа выживших в анклавах. Восстановление глобальной связи. Или просто истечение установленного срока. Пять лет. Семь. Десять. Мы не знаем. Мы живем во время, которое нам одолжили. Перечень условий зашифрован ключом, который мне пока не удалось взломать. Вероятностный анализ указывает на сейсмическую активность, радиационный фон в определенных регионах, наличие устойчиво работающей радиосвязи или… попытку внешнего вмешательства в работу системы.

Александр издал горький смешок.

– Идеальная ловушка. Попробуешь ее отключить – она сработает. Будешь сидеть и ждать – она сработает. Мы в заднице, господа.

Максим смотрел на мерцающий экран Джинна, и в его голове билась одна-единственная мысль. Они только что нашли способ связаться с миром, чтобы услышать его смертный приговор. Они нашли не надежду, а таймер на бомбе, которая уничтожит все, что осталось. И самое страшное было не то, что они не знали, как ее обезвредить. Самое страшное было то, что они даже не знали, сколько у них осталось времени. Максимум десять лет, если верить Джинну.

Комнату окутал холод. Майор без сил опустился на стул. Диана закрыла глаза. Александр сжал кулаки так, что побелели костяшки. Мир не просто погиб, его приговорили к отложенной казни, и никто не знал, когда палач опустит топор.

Глава 15

Комната связи на базе Нацгвардии напоминала музей холодной войны, в который вторгся двадцать первый век и тут же умер. Старые ламповые передатчики с огромными ручками настройки и зелеными осциллографами стояли вперемешку с мертвыми серверами и черными экранами плазменных панелей. Пахло горячей пылью и озоном, тем самым запахом, который бывает только там, где высокое напряжение соседствует с десятилетними наслоениями грязи. Диана, сосредоточенно высунув кончик языка, орудовала паяльником с ловкостью хирурга. Максим подавал ей инструменты и чувствовал себя неуклюжим ассистентом гения.

– Еще флюса, – бросила она, не отрываясь от пучка проводов.

– Уже, – Максим протянул ей маленькую баночку.

В его наушнике раздался бесстрастный голос Джинна.

– Сопротивление на третьем контакте все еще превышает норму. Посоветуй Диане проверить целостность дорожки на плате усилителя. Вероятен микроразрыв из-за перепада напряжения.

Максим послушно передал информацию. Диана хмыкнула, но взяла лупу и склонилась над платой. Работа кипела. Они не пытались оживить мертвую цифровую технику. Это было бессмысленно. Их целью была старая, надежная аналоговая связь. Они методично восстанавливали древнего монстра, способного докричаться до другого континента, используя ионосферу как зеркало. Александр заглядывал пару раз, молча приносил им воду и сэндвичи, после чего снова уходил патрулировать периметр. Его молчаливое присутствие успокаивало. Он был скалой, о которую разбивался весь этот хаос.

– Готово, – наконец сказала Диана, откидываясь на спинку стула. – Антенное поле мы перекоммутировали. Этот старый коаксиальный кабель должен работать. Запускаем?

– Данная модель приемника R-390A/URR является одной из самых надежных в истории радиосвязи. Вероятность его функциональности после незначительного ремонта составляет 89%, – отозвался бесстрастный голос из планшета. – Проблема не в приемнике, а в антенном хозяйстве. Оно оптимизировано для связи с подразделениями гвардии, а не для перехвата слабых сигналов с другой стороны планеты.

Именно этим они и занимались последние два дня. Модернизацией. Александр, который заглядывал к ним пару часов назад, обозвал это 'кружком юных техников-мазохистов' и удалился чистить оружие, бормоча что-то о том, что от куска железа с прикладом пользы больше, чем от всех этих ящиков, издающих шипение. Но Максим знал – информация сейчас может быть дороже патронов. Знание о системе 'АЗ' висело над ними дамокловым мечом, и единственный способ что-то предпринять – это понять, что происходит в остальном мире.

– Давай, – кивнул Максим. – Джинн, ты готов к анализу потока?

– Готовность сто процентов, – отозвался искусственный интеллект. – Запускаю алгоритмы фильтрации и распознавания речи на двадцати семи языках.

Диана щелкнула массивным тумблером. Внутри старого приемника тускло загорелись оранжевым светом вакуумные лампы. Динамик зашипел, оживая. Сначала это был просто белый шум. Океан статики. Диана медленно повела ручку настройки, и сквозь шипение начали пробиваться призраки умершего мира. Обрывки музыкальных композиций, зацикленные фрагменты новостных передач, голоса, зовущие на помощь на испанском, немецком, японском. Ничего цельного. Просто эхо катастрофы, застрявшее в эфире. Это было жутко. Словно они слушали радиостанцию, вещающую прямиком из ада. Их работа напоминала попытку расслышать шепот в центре урагана. Динамики хрипели, выдавая мешанину из статики, обрывков музыки, каких-то азиатских молитв и редких, бессвязных фраз на десятке языков. Мир кричал от боли и безумия, но его голос превратился в неразборчивый белый шум. Джинн трудился без устали, отсеивая помехи, анализируя каждый всплеск, каждую аномалию в эфире, но пока безрезультатно. Это было похоже на рыбалку в мёртвом море.

– Ничего, – вздохнул Максим через час бесплодных поисков. – Только каша. Ни одного внятного сообщения.

– Что ты хотел? – пожала плечами Диана. – Мир накрылся. Централизованного вещания больше нет. Мы слышим только случайные выходы в эфир таких же, как мы, одиночек.

Она была права.

Но надежда оставалась.

– Джинн, продолжай сканирование, – сказал Максим в микрофон гарнитуры. – Ищи любые повторяющиеся сигналы, любые признаки организованной передачи.

– Принято. Продолжаю мониторинг, – ответил Джинн. Его спокойствие было единственной константой в этом безумии.

Именно в этот момент, когда отчаяние уже почти победило, Джинн произнес одно слово.

– Стоп.

Диана замерла, ее рука застыла на ручке настройки.

– Обнаружен аномальный сигнал. Очень слабый. Частота четырнадцать и двести восемьдесят пять мегагерц. Верхняя боковая полоса. Применяю алгоритмы очистки.

Максим подался вперед, вцепившись в край стола. Максим и Диана замерли, уставившись на планшет. На экране появилась тонкая, дрожащая линия, едва различимая на фоне шумового 'ковра'. Джинн начал работать. Он наслаивал фильтры, вырезал помехи, усиливал полезный сигнал. Шипение в динамиках изменилось, стало тоньше, и сквозь него, как призрак, начал проступать человеческий голос. Женский. Голос был искажен, тонул в треске, но отдельные слова прорвались в их аналоговый рай с оглушительной ясностью.

– …всем, кто меня знает… говорит капитан яхты 'Акробатка'… я Ирина Самохина… нахожусь у побережья Канады… иду в Порт-Харди… буду зимовать здесь. Повторяю…

Сигнал оборвался так же внезапно, как и появился. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь гудением ламп.

Ирина Самохина. Максим вцепился в стол. Эмили. Жива. После всего. Он был уверен, что она погибла. Но она выжила. И она где-то там, на севере. В Канаде.

– Голос идентифицирован с вероятностью девяносто четыре процента, – объявил Джинн. Абонент: специальный агент ФБР Эмили Картер. Ирина Самохина – ее оперативный псевдоним прикрытия. Анализ сообщения указывает на частичную амнезию, вызванную когнитивным воздействием, – Джинн был как всегда логичен и беспощаден в своих выводах.

Диана смотрела на Максима с непроницаемым выражением лица. Ее взгляд был острым, оценивающим.

– …повторяю… Ирина Самохина… Канада… Порт-Харди… зимовать… кто-нибудь…

Сигнал пропал, снова утонув в шипении.

– Кто это? – выдохнула Диана. – Кто такая Ирина Самохина, она же спецагент ФБР Картер? В Канаде? Говорящая по-русски и называющая себя чужим именем? Твоя знакомая?

Максим увидел ее замешательство и поспешил объяснить, сбиваясь и путаясь в словах. Он рассказал об 'Ирине Самохиной' – ее легенде, имени из поддельного паспорта.

– Понятно. Выживший лояльный яхтсмен с яхтой. Канада, – сказала она спокойно. – Если она на ходу и у нее есть топливо, это отличный шанс добраться до России. Но почему она использует личность прикрытия? – недоумевала Диана. – Зачем ей это сейчас? Она на задании? Какие в это время могут быть задания?

– Когнитивное оружие, – подал голос Джинн, и в его синтезированной речи прозвучали почти человеческие нотки задумчивости. – Эффекты непредсказуемы. Вероятно, у агента Картер произошла фрагментация памяти. Она помнит свое имя. Помнит свое оперативное прикрытие. Но связь между этими двумя блоками информации нарушена. Она может считать, что Ирина Самохина – ее настоящее имя, или использовать его инстинктивно, как некий якорь безопасности из прошлой жизни.

В комнату вошел Александр, привлеченный внезапным оживлением.

– Что у вас тут стряслось? Нашли кого-то?

Максим повернулся к нему, и на его лице была смесь шока, облегчения и только что родившейся, безумной надежды.

– Мы нашли Эмили Картер. Она жива. Она в Канаде, на яхте, в месте под названием Порт-Харди.

Александр замер на пороге, переваривая новость. Эмили. Агент, доставивший им столько проблем. Выжила. Ирония судьбы была злой и беспощадной.

– И что с того? – его голос был как всегда прагматичен. – Рад за нее, конечно, умудрилась выжить да еще и так далеко забраться на север. Но нам-то что?

– Рик, ты не понимаешь! – Максим вскочил на ноги. –У нее была яхта! Она умеет с ней управляться! Она выжила и добралась на яхте до Канады! И считает себя русской. Что еще тебе не хватает, чтобы сложить два и два? Могу подсказать – получится четыре.

И Данилов понял. Яхта. Транспорт, не зависящий от мертвых дорог и заправок. Судно, возможно способное пересечь океан. Путь в Россию. Путь к системе 'АЗ'. До этого момента их цель была абстрактной. Добраться до России. Как? Непонятно. Теперь у них появился маршрут. Конкретная точка на карте, где ждал их единственный шанс.

– Порт-Харди, – повторил Александр, и в его глазах блеснул огонь. – Это на острове Ванкувер. Британская Колумбия. Далеко.

– Но достижимо, – подхватила Диана. Она уже разворачивала на столе бумажную карту Северной Америки, которую они взяли из кабинета майора. – Если мы возьмем их 'Хамви' и грузовик… У нас есть цель.

Да. У них появилась цель. Имя этой цели было Эмили Картер. Или Ирина Самохина. Неважно. Главное, что она была их билетом домой. Билетом на последнюю войну, которую они надеялись выиграть.

***

Майор Дэвис оказался мужиком слова. Не просто мужиком, а скалой. Он молча кивнул на наши горящие от надежды рожи, докурил свою сигарету до самого фильтра, обжёг пальцы и только потом сказал:

– Пошли.

И это 'пошли' звучало весомее, чем все пафосные речи генералов, которые я слышал за свою жизнь. Оно означало доступ в рай для любого солдата, застрявшего в аду. Он повел нас не к арсеналу, а к огромному металлическому ангару, ворота которого разъехались с натужным скрежетом, словно пасть доисторического зверя. Внутри пахло соляркой, смазкой и холодной сталью. Здесь спала война. Десятки 'Хамви', несколько пятитонных грузовиков, пара бронетранспортеров 'Страйкер', покрытых толстым слоем пыли.

– Выбирайте, – просто сказал Дэвис, обводя рукой это кладбище техники. – Ключи в замках. Топлива в баках мало, но на складе ГСМ цистерны полные. Берите всё, что считаете нужным. Нам тут парады устраивать уже не придётся. Все ваше, – хрипло сказал он. – Склады, арсенал, автопарк. Берите, что считаете нужным. Мне терять уже нечего, а у вас, кажется, появилась цель. Этого в наше время не купить ни за какие патроны. Пользуйтесь.

Просто и без пафоса. Словно он предлагал нам взять пару банок консервов со своей полки.

Первым делом мы пошли в автопарк. Огромный ангар, способный вместить роту техники, был заставлен 'Хамви' вперемешку с пятитонными грузовиками LMTV и парой стареньких гражданских пикапов. Пахло соляркой, резиной и холодной сталью. Здесь время замерло.

– Нам нужна надежность и проходимость, – начал я, больше для себя, чем для остальных. – Два транспортных средства. Одно для нас, быстрое и защищенное. Второе – для груза.

– 'Хамви' M1151, с усиленной броней и турелью под пулемет, – тут же отозвалась Диана, проходя вдоль ряда машин и проводя рукой по пыльному капоту одной из них. – Мы уже привыкли к нашему. Возьмем еще один такой же. Запчасти будут взаимозаменяемы. Вот этот, вроде бы, неплох, – сказала она, указывая на машину, стоявшую в углу. – Броня целая, резина новая. Турель под крупнокалиберный пулемёт на месте. Только проверить электрику.

– Зачем? – удивился я. – Фары горят, и ладно.

– Связь, Саша, – она посмотрела на меня как на идиота. – В нём стоит штатная радиостанция Harris. Если я смогу её запустить, у нас будет тактическая связь между машинами. И не придётся орать друг другу из окон.

Её практичность обезоруживала. Пока мы с Максимом витали в облаках стратегии и гуманизма, она просто делала то, что нужно. И делала это хорошо. Майор Дэвис молча наблюдал за нами, скрестив руки на груди. В его глазах не было ни зависти, ни сожаления. Только усталость и какое-то странное, отстранённое одобрение. Он словно передавал эстафету.

– Логично, – согласился я. – А для груза?

Из рюкзака Максима, который молча стоял рядом, раздался голос Джинна:

– Рекомендую грузовик LMTV. Семейство средних тактических автомобилей. Проходимость сравнима с 'Хамви', но грузоподъемность – две с половиной тонны. Двигатель Caterpillar C7 прост и надежен. Запас хода около пятисот километров на полном баке. С учетом дополнительных канистр мы можем обеспечить автономность до полутора тысяч километров.

Максим посмотрел на меня. В его глазах все еще плескался ужас от недавних статистических выкладок жестянки. Но сейчас он пытался сосредоточиться на деле.

– Ты согласен, Алекс?

– Жестянка дело говорит. Два 'Хамви' и один LMTV. Один 'Хамви' пойдет впереди для разведки, грузовик в центре, второй 'Хамви' будет замыкать. Классическая схема для конвоя. Майор, с топливом как?

– Цистерны полные, – кивнул Дэвис. – Заправляйтесь под завязку, берите канистры. Вам хватит, чтобы доехать до самого дьявола и вернуться.

Сомневаюсь, что мы собираемся возвращаться.

Следующим пунктом был арсенал. Это было сердце базы. Огромное помещение с решетчатыми стеллажами до самого потолка. Запах оружейного масла ударил в нос, как самый дорогой парфюм. Мои глаза разбежались. Это был рай для солдата. М4, М16А4, снайперские винтовки M24 и Barrett M82, пулеметы M249 SAW и M240B. Пистолеты Beretta M9, SIG Sauer M17. Дробовики Mossberg 590. И ящики. Сотни ящиков с боеприпасами.

– Вот это я понимаю, шведский стол, – пробормотал я. – И всё это наше?

– Всё ваше, – подтвердил майор. – Только не пытайтесь увезти 'Джавелины'. Без навыка они вам без надобности, сложная капризная хрень.

– Стандартизация, – сказал я, беря в руки карабин М4. Привычный, сбалансированный. – Все берем М4. Патрон 5.56. Если у кого-то кончатся, можно будет поделиться. Плюс подствольные гранатометы М203. На каждого по десять магазинов с собой и еще по тридцать в запас на машину.

– Принято, – кивнула Диана, уже подбирая себе карабин и проверяя механизм. Она двигалась уверенно, без суеты. Сразу видно, не в первый раз держит в руках оружие.

– Джинн, рассчитай необходимый боекомплект до Порт-Харди, – попросил Максим. – С учетом вероятности столкновений.

– Расчет произведен. Рекомендуемый минимум: пять тысяч патронов 5.56, две тысячи патронов 7.62 для пулемета, пятьсот патронов .50 BMG для крупнокалиберного пулемета на 'Хамви'. Сто двадцать гранат для подствольников. Пятьдесят ручных гранат М67. Десять противопехотных мин 'Клеймор' для обороны лагеря.

– Берем вдвое больше, – отрезал я. – Твои расчеты не учитывают человеческую глупость и жадность. Я лучше привезу лишнее, чем мне не хватит одного патрона.

Джинн промолчал. Видимо, счел мой довод достаточно весомым. Кроме основного оружия, я взял себе SCAR-H под патрон 7.62. Более мощный, для особых случаев. Диана выбрала снайперскую винтовку M24 с хорошей оптикой. Максим, вздохнув, тоже взял М4. Ему это все было чуждо, но он понимал – выбора нет. Мы набрали пистолетов, по паре на каждого. Лишним не будет.

Последним был склад снабжения. Бесконечные ряды полок с униформой, обувью, рюкзаками, медицинскими аптечками, сухпайками.

– Нам нужна одежда для севера, – сказала Диана. – Канада, остров Ванкувер. Там будет холодно и сыро.

Мы методично отбирали комплекты. Термобелье, флисовые кофты, мембранные куртки и штаны Gore-Tex в камуфляже ACU. Прочные ботинки с высоким берцем. Несколько сменных комплектов на каждого. Рюкзаки взяли штурмовые, литров на сорок, и один большой, экспедиционный, для медикаментов. Аптечки – индивидуальные IFAK на каждого, плюс три больших командных набора с хирургическими инструментами, антибиотиками и обезболивающими. Мы не знали, что нас ждет, и будет ли возможность найти врача.

– Питание, – Джинн вывел на экран планшета список. – MRE, упаковки по двенадцать штук в коробке. Рекомендую взять сто коробок. Этого хватит на три месяца для четырех человек с учетом дневной нормы в две тысячи калорий.

– Берем сто пятьдесят, – снова поправил я его. – Будем менять на что-то полезное, если встретим выживших. Начинаем погрузку.

Следующие несколько часов мы таскали ящики, как муравьи. Майор выделил нам в помощь пару своих бойцов, молчаливых парней с пустыми глазами. Они работали без лишних слов, и эта молчаливая помощь была ценнее любых разговоров. Мы грузили патроны, консервы, канистры с водой и соляркой. Диана отдельно упаковала хрупкое электронное оборудование, которое нашла на складе связистов – осциллограф, запасные лампы, катушки с медным проводом. Она готовилась к войне в эфире. Мы грузили коробки в грузовик. Сухпайки, вода в бутылках, фильтры для воды, канистры с топливом. Взяли несколько комплектов инструментов для ремонта машин, запасные колеса, аккумуляторы. Палатки, спальные мешки, рассчитанные на минусовую температуру. Приборы ночного видения – по одному на каждого. Рации Motorola с возможностью шифрования. Все, что могло пригодиться в долгом, смертельно опасном путешествии через континент, который сошел с ума.

Майор Дэвис стоял в стороне и молча курил, наблюдая за нашими сборами. Он не задавал вопросов, не давал советов. Он просто дал нам ключ от кладовки своего умирающего королевства. Когда мы почти закончили, он подошел ко мне.

– Там в оружейке, в дальнем углу, есть ящик с маркировкой 'XM25', – тихо сказал он. – Это экспериментальные гранатометы. Стреляют программируемыми боеприпасами. Могут взорваться в воздухе над укрытием. Их всего пара штук. Инструкция внутри. Может, пригодится.

Я кивнул.

– Мы постараемся, майор, – ответил я. – Спасибо за всё.

Он кивнул, потом посмотрел на Диану и Максима.

– Не за что, – он бросил окурок. – Просто сделайте так, чтобы это все было не зря.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. В его фигуре было столько одиночества, что мне на миг стало не по себе. Он отдал нам всё, что у него было, оставшись защищать этот мёртвый аэродром. Зачем? Может, потому, что у каждого должна быть своя война. Наша ждала нас на севере.

Мы стояли посреди плаца, рядом с тремя заправленными и загруженными под завязку машинами. Наш маленький ковчег, готовый отправиться в плавание по мертвому миру. Вокруг нас лежали горы снаряжения, оружия и припасов. Всего этого хватило бы, чтобы вооружить небольшой партизанский отряд. И все это предназначалось для нас троих. И одного искусственного интеллекта. Наша цель была там, на севере. Порт-Харди. И женщина по имени Эмили Картер, которая не помнила, кто она, но которая была нашим единственным шансом.

Я закинул свой рюкзак в 'Хамви' и проверил крепление пулемета.

Предстоял долгий путь.

***

Утро встретило нас запахом холодного металла и выхлопных газов. Три машины – два бронированных «Хамви» и пятитонный грузовик LMTV – стояли на плацу, как три зверя, готовые к прыжку. За ночь пыль снова осела на их бортах, делая камуфляж ACU почти неотличимым от окружающего серого пейзажа. Воздух был неподвижен. Тишина давила на уши после вчерашней суеты.

Наш маленький ковчег.

Мы были готовы.

Почти.

Максим суетился возле переднего 'Хамви', пытаясь пристроить свой рюкзак с драгоценной жестянкой так, чтобы тот не слишком трясся на ухабах. Он выглядел как студент-первокурсник, собирающийся в поход, а не как человек, от которого, возможно, зависит судьба остатков мира. Его движения были неловкими, полными какой-то академической растерянности. Иногда мне хотелось просто взять и сделать все за него, но я сдерживался. Каждый должен заниматься своим делом.

– Все закрепил? – спросил я, подойдя ближе. Голос прозвучал резче, чем я хотел.

– Да, да, конечно, – он вздрогнул, обернувшись. – Джинн проложил несколько вариантов маршрута. Основной – по шоссе I-15 на север. Минимальное количество крупных населенных пунктов, максимальная скорость. Проедем через Ванкувер. Двет тысячи километров ровно.

– Что, твой калькулятор уже проложил нам красную ковровую дорожку до Канады? – спросил я, подходя и проверяя крепление пулемета на турели.

– Он просчитывает плотность заброшенных машин на I-15. Не хочу, чтобы мы застряли в первой же пробке из трупов, – ответил он, не отрываясь. – И ищет потенциальные источники воды и топлива на первых трехстах километрах. Твои запасы хороши, но их нужно пополнять.

Я хмыкнул. Практичность. Иногда этот ботаник меня удивлял. Он учился. Быстро. Слишком быстро. Война ломает всех, но его она, кажется, перековывала во что-то новое. И мне не было ясно, хорошо это или плохо. Диана заканчивала проверку радиостанций во второй машине. Она двигалась плавно, без единого лишнего движения. Каждый её шаг, каждый жест выдавал профессионала. Она была на своем месте. В отличие от нас с Максимом, которых сюда забросила злая шутка судьбы.

– Маршруты твоего ящика хороши на бумаге. А на деле нас ждет забитое брошенными машинами шоссе и куча голодных ртов по обочинам. Будем идти проселками, вдоль основной трассы. Медленнее, но безопаснее.

Джинн из рюкзака немедленно подал голос, ровный и безэмоциональный:

– Вероятность встретить организованное сопротивление на проселочных дорогах на семнадцать процентов выше. Фермерские общины более агрессивны к чужакам.

– Зато их можно объехать, – отрезал я. – А многокилометровую пробку из ржавых гробов на колесах ты не объедешь. Так что будьте готовы в любой момент съехать с I-15. В общем, посмотрим по ситуации. Все, закончили дискуссию. Я главный по безопасности.

Максим вздохнул, но спорить не стал. Он научился.

К нам подошла Диана. Она уже была в полной выкладке, с карабином М4 на плече. Спокойная, собранная. Как всегда. Она молча кивнула мне, проверяя рацию на своем жилете. Она была профессионалом, и это вызывало уважение. Рядом с ней даже я чувствовал себя чуть увереннее.