Текст книги "#Активация (СИ)"

Автор книги: Кабир Ким

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)

Кабир Ким
#Активация

Глава 1

Мы тащились обратно к нашему логову, складу с замаскированным внутри оперативным убежищем КИРАР, в оборудовании которого я принимал участие ещё в той, сейчас уже кажущейся далёкой и понятной жизни. Воздух пах сырой землёй и чем-то неуловимо сладковатым, как гниющие яблоки. Макс плёлся рядом, толкая перед собой тележку с плодами нашей первой мародёрки. В первую очередь он сгрёб с полок магазина, который никто не охранял, большой пакет с зерновым кофе, и схватил с соседней полки в придачу цилиндрическую ручную кофемолку и турку. Мне же пришлось удовольствоваться несколькими упаковками сервелата и нарезанного хлеба. Очень хотелось хапнуть приличный стейк, но судя по душку со стороны дано отключённых холодильных шкафов, открывать их не стоило. Зато повезло в отделе электроники – удалось прихватить аккумуляторы к дронам и запасные модули управления к ним. Брали с запасом, понимая, что почти вся электроника накрылась медным тазом от Импульса. Напарник в очередной раз погрузился в свои мысли. Следил бы за камерой с дрона, мечтатель.

– Ты опять витаешь в облаках, профессор? – буркнул я, с трудом удерживаясь от того, чтобы пнуть ржавую банку из-под пива. Лишний шум.

– Я думаю о топологии сетей, Саша. О том, как быстро рухнула система, которая казалась незыблемой. Энергетика, связь, логистика. Это как карточный домик, где вытащили одну-единственную карту, – отозвался он, не отрывая взгляда от своих ботинок.

– Ага, только вместо карт был кусочек наших мозгов. И похоже, электроника оказалась ненамного надёжнее их. Из же тоже что-то вытащили?

Он ничего не ответил. С ним всегда так: уйдёт в свою научную абракадабру, и вытащить его оттуда можно только хорошим пинком или близкой угрозой. Я огляделся. Это уже рефлексы на уровне спинного мозга. Пустые глазницы окон заброшенных домов, звенящая тишина, нарушаемая лишь нашим шарканьем и ветром, гоняющим мусор по асфальту. Что-то было не так. Какое-то шестое чувство шептало мне в ухо: «Сбавь шаг, Саша! Не спеши. Держи оружие поближе к рукам».

М-да. Мне было хорошо знакомо чувство, которое испытываешь, приближаясь к дому после дальней и трудной дороги. Оно незаметно овладевает почти любым человеком, неважно, водителем фуры или продрогшим часовым после двухчасовой смены, подходящим к тёплой караулке.

Это чувство ложной безопасности рядом со своим домом.

И если ты возвращаешься, ты должен контролировать это чувство. Оно обязательно возникнет, не нужно считать себя суперменом. Ты просто должен знать, что это чувство есть, и тогда сбрось скорость на шоссе за тридцать километров до дома. Проверь оружие и внимательнее смотри по сторонам, проверяя возможные хвосты и осматривая места потенциальных засад, когда возвращаешься с задания. Это может спасти тебе жизнь.

Замерший воздух казался плотным, тяжёлым. Даже вездесущие 'зависшие', обычно торчащие по углам, куда-то подевались. Мы подходили к воротам нашего склада, до них оставалось метров тридцать. И тут боковым зрением уловил движение. Лёгкий блик там, где его быть не должно. В остове старой ржавой фуры дальше по улице.

– Макс, стой, – прошипел я, выставляя руку и останавливая его. Он удивлённо моргнул.

– Что такое?

Вместо ответа я толкнул его за угол, и сам прижимаясь к холодной рифлёной стене соседнего склада. Сердце заколотилось ровным, сильным ритмом, разгоняя адреналин по венам. Я присел и осторожно выглянул на уровне колен. Там среди покрышек, уперевшись винтовкой во что-то, лежал человек. В руках у него было что-то не очень длинноствольное, похожее скорее на карабин, а не на винтовку. И смотрел он почти точно туда, где мы только что стояли. На брошенную Максом тележку с нашей добычей.

Вот же сука.

Он выцеливал подход к нашему убежищу. Видимо, ждал, когда мы сами откроем дверь, подставляя спины. Профессионально, ничего не скажешь, я бы и сам так сделал для снижения риска на его месте. Он один, а нас, как минимум, двое. А фраги… Фраги не пахнут. Рыцарство пусть остаётся для рыцарских турниров.

Насчёт профессионала я, конечно, погорячился: профессионала в засаде обнаружить без приборов, тепловизора или дрона почти без шансов. Но почти профессионально. Он целился в Останина, то есть Макса, и если бы Макс сделал ещё один шаг… Я похолодел. Мы же были у неё как на ладони!

Но прежде чем я успел что-либо предпринять, из тени за спиной лежащего выскользнула другая фигура. Быстрая, гибкая, как кошка. Точно – женщина. Никакого звука, никакого предупреждения. Я даже не понял, откуда она взялась. Мгновение – и она уже была у стрелка за спиной, прыгнула на него. Раздался выстрел, но пуля ушла выше, с визгом отскочив от металлической балки под крышей склада. Эхо выстрела, звон балки и визг рикошета прокатились по пустынной улице.

Нападавшая продолжала наваливаться на стрелка сверху, прижимая к земле. Короткая, яростная возня. Я выхватил пистолет и бросился к ним, готовый стрелять, возможно, сразу в обоих. Макс выглянул из-за угла, его лицо было белым как мел.

– Саша, что происходит?! Ты ранен?!

– Не высовывайся!

Когда я подбежал, всё было кончено. Наша спасительница сидела верхом на стрелке, заломив ему руку за спину. Винтовка валялась в стороне. Женщина подняла голову и посмотрела на меня. Я увидел её лицо и замер. Грязные, спутанные волосы, следы пыли на щеках, но глаза… эти глаза и эти брови я бы узнал где угодно.

– Диана? – вырвалось у меня против воли. Я сказал это по-русски. Голос сел.

Она смотрела на меня без узнавания, как на незнакомого человека или пустое место. Её взгляд был пустым, отстранённым, и лишь на долю секунды в его глубине промелькнуло что-то похожее на замешательство. Стрелок под ней зашипел от боли. Макс, осмелев, подошёл ближе, сжимая в руках свой пистолет. Надо же, умудрился достать его из кобуры и никого случайно при этом не застрелить. Впрочем, тут моя вина. Тренировку по обращению с оружием ему устроить нужно, а я всё никак не соберусь.

– Ты… ты её знаешь? Кто это? – спросил он, переводя взгляд с меня на Диану, а потом на пленника.

– Потом объясню, – отрезал я, не сводя глаз с Дианы. – Помоги мне. Надо связать эту тварь и затащить внутрь. Быстро.

Мы схватили неудачливого стрелка с двух сторон за выкрученные назад руки и рывком подняли. Он не сопротивлялся, только тяжело дышал. Мы втащили его в полумрак склада, подальше от посторонних глаз. Диана следовала за нами молча. Она остановилась у входа, быстро осматриваясь.

Я захлопнул тяжёлую дверь, и лязг засова показался оглушительным. Внутри пахло металлом, машинным маслом и нашим нехитрым бытом. Макс включил один из светодиодных фонарей на аккумуляторе. Его яркий свет выхватил нас из темноты, и я разглядел, наконец-то, лицо стрелка.

И опешил во второй раз.

– Ба-а-а, – невольно протянул я, переходя на английский. – Кого я вижу! Линда! Как ты здесь оказалась, тварь узкоглазая?

– Что-то ничего не понимаю, – растерянно пробормотал по-русски Останин. – Это что же получается: мисс Ченн каким-то образом нашла нас и собиралась, по всей видимости… убить? А другая женщина, которой я не знаю, – он кивнул на Диану, – спасла нас от неё? Саша, что происходит?

Я посмотрел на Диану. Она всё так же стояла у стены, спокойная и чужая. В её глазах не было ничего. Пустота. И это пугало больше, чем любая засада.

***

Я тупо пялился на Диану, пытаясь совместить картинку с воспоминаниями. Мозг, натренированный на распознавание угроз и несоответствий, давал сбой. Вот она, живая, из плоти и крови. Та же линия подбородка, тот же упрямый изгиб губ, который я когда-то целовал. Но глаза… Глаза были чужими. Словно два осколка серого, мутного льда, в которых не отражалось ничего, кроме тусклого света нашего фонаря. Она смотрела сквозь меня, сквозь Макса, сквозь стены этого вонючего склада.

– Диана, – повторил я, и собственное имя в её адрес прозвучало глухо и неуместно. – Ты меня помнишь?

Она медленно моргнула. Раз. Два. Словно затвор старого фотоаппарата, который заедает. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на Максе, потом снова вернулся ко мне. Никакой реакции. Абсолютный ноль. Пустота, от которой по спине пробежал холодок, похлеще любого мороза.

– Я… не знаю, – голос был тихим, почти шёпотом, с какой-то странной, дребезжащей хрипотцой. Как будто она разучилась говорить.

Макс переступил с ноги на ногу, его пистолет в руке казался нелепой игрушкой. Он явно чувствовал себя лишним в этой непонятной драме, разыгрывающейся между двумя русскими посреди американской глуши. Азиатка на полу, Линда, молчала, только зло сощурила глаза. Она-то, похоже, всё прекрасно понимала.

– Саша, что это значит? – Макс нарушил гнетущую тишину. – Это… последствие?

Он недоговорил, но я понял. Последствие Импульса. Того самого непонятно откуда взявшегося Импульса, который превратил девяносто девять, или сколько там ещё, процентов населения в ходячие манекены, агрессивных психопатов или зацикленных на одном действии роботов. Я сглотнул вставший в горле ком.

Я сделал шаг к ней. Она не отшатнулась, но вся подобралась, как дикий зверь, готовый к прыжку. Я поднял руки, показывая, что не собираюсь нападать.

– Мы знакомы. Очень давно, – сказал я медленно, чеканя каждое слово по-русски. – Шесть лет назад. Мексика. Помнишь ту жару, текилу, от которой наутро голова трещала так, будто по ней отбойным молотком прошлись? Мы же с тобой ещё тогда…

Я осёкся. Её лицо на мгновение изменилось. Лёгкая морщинка пролегла между бровей. Губы беззвучно шевельнулись, повторяя какое-то слово. Она смотрела на меня уже не как на пустое место, а с напряжённым, мучительным усилием, словно пыталась вытащить что-то из самой глубины заваленной хламом памяти. Этот взгляд был хуже пустоты. В нём была боль.

– Саша? – неуверенно произнесла она. Не вопрос, а скорее эхо. Как будто она услышала это имя где-то далеко и теперь пробовала его на вкус. Имя показалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, кому оно принадлежит.

Это был удар под дых. Она не помнила. Не меня, не нас. Только имя. Просто набор звуков.

– Да, я Саша, – выдавил я. – Александр Данилов. А ты – Диана Галиева. Мы вместе сработали. Служили.

– Служили… – повторила она, как заведённая. В её глазах промелькнул проблеск осознания, но тут же погас. – Я… не помню.

Я почувствовал, как внутри всё опускается. Разочарование было горьким, как полынь. Столько лет не виделись, и вот такая встреча. Лучше бы её здесь вообще не было. Так было бы проще.

– Саша, может, сначала разберёмся с ней? – Макс осторожно кивнул на Линду, которая продолжала сверлить нас взглядом. – И надо бы закрыть ворота получше. Вдруг кто-то ещё' бродит по округе.

Он был прав. Эмоции – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Я тряхнул головой, отгоняя наваждение. Первым делом – безопасность.

– Ты права, профессор. Займись воротами. Я пока пообщаюсь с нашей гостьей, – я повернулся к Диане. – А ты… ты как здесь оказалась? Что ты делала в этом городе? Какое у тебя было задание?

Она снова нахмурилась, и я увидел, как ей физически тяжело даются ответы. Она обвела рукой полутёмный склад, наши разбросанные пожитки, импровизированный верстак Макса, стеллажи с припасами.

– Я была здесь, – сказала она. – В этом месте. Когда… всё замолчало.

Я замер. Макс, который уже направился к воротам, тоже остановился. Что значит 'была здесь'?

– В этом убежище? – уточнил я, чувствуя, как по коже вновь забегали мурашки. – Ты была внутри, когда ударило?

Диана кивнула. Её лицо было бледным в свете фонаря. Она потёрла виски, словно у неё болела голова.

– Да. Был приказ ждать. Я ждала. А потом… был звук. Негромкий. Просто… гул в голове. И всё погасло. Когда я вышла, мир стал другим. Тихим. Пустым. Люди… они стали странными.

Теперь всё встало на свои места. Она была здесь, в оперативном убежище. И удар застал её внутри. Её не превратило полностью в варёный овощ, как остальных, но память искорёжило. Она не помнила своего задания. Она просто выживала как могла, используя это место как базу.

– Твоя задача… ты её помнишь? – спросил я, хотя уже знал ответ.

Она покачала головой. В её глазах плескалась такая растерянность и тоска, что мне стало не по себе. Она была потерянным ребёнком в теле с навыками оперативника. Опасное сочетание.

– Я помню, что нужно было что-то… контролировать. Наблюдать. Но что… или кого… не помню. Всё как в тумане. Остались только навыки. Тело помнит, что делать, а голова – нет.

Я посмотрел на Макса. Он молчал, но по его лицу было видно, что он потрясён не меньше моего. Я тяжело вздохнул. Вся злость и разочарование улетучились, осталась только глухая, ноющая усталость. Передо мной стояла Диана, и в то же время её здесь не было. Был лишь призрак, тень той женщины, которую я когда-то знал. И что с этим делать, я пока не имел ни малейшего понятия.

Посмотрим. Утро вечера мудренее.

***

Ворота склада были крепкими и закрывались на совесть. Это давало иллюзию безопасности, хрупкую и тонкую, как первый ледок на луже. Внутри под тусклым светом аварийной лампы, я усадил нашу пленницу на единственный полностью целый стул. Руки за спиной стянуты пластиковыми хомутами, ноги примотаны к ножкам стула скотчем. Дёшево и сердито. Линда Ченн, или как там её на самом деле, смотрела на меня с нескрываемым презрением. Ни страха, ни растерянности. Только холодная, управляемая злость.

– Ну что, поговорим, красавица? – начал я, присаживаясь на ящик напротив. – Small talk, а? Как ты нас нашла? Какова твоя цель?

Она чуть склонила голову набок, оценивая меня. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на оружии, вернулся к глазам.

– Вы же знаете меня. Я гражданка США, доктор наук Линда Ченн. Я просто ищу безопасное место. Ты и твой друг… показались мне мужчинами, к которым слабая женщина может прислониться, чтобы обрести опору в этом сумасшедшем мире.

Её английский был безупречен, с лёгким калифорнийским акцентом. Я усмехнулся.

– Обрести опору? Это так теперь называется, когда ты целишься человеку в спину? Очень сомнительный способ завести друзей.

– В этом мире трудно понять, кто друг, а кто враг, – парировала она, не моргнув глазом. – Разве вы сами ещё этого не заметили? Я не опознала вас. Действовала из осторожности. Вы сделали бы точно так же. Я и выстрелила случайно, когда ваша сумасшедшая подружка внезапно навалилась на меня.

Рядом, прислонившись к стеллажу, стояла Диана. Она молчала. Наблюдала. Не за Линдой, за мной. Это сбивало с толку, заставляло подбирать слова, хотя обычно я рубил сплеча. Макс топтался у своего верстака, делая вид, что копается в каком-то хламе, но я знал, что он слушает. Его гуманистическая натура наверняка уже вопила о нарушении прав человека.

– Осторожность, значит, – протянул я. – Ты же работаешь на Китай, Линда? А может, на правительство США? Или на всех них сразу? Я хочу знать, на кого.

– Я работаю на себя. Как и все мы теперь, – её голос был ровным и спокойным. Вообще не волнуется, тварь. Она была готова к этому допросу. Просчитала все варианты. Сраный доктор наук. Ну да, выстрелила после нападения, и не поспоришь.

Я встал и прошёлся по складу. Остановился за её спиной, наклонился к самому уху.

– Послушай меня, девочка. Я не Макс. Я не буду читать тебе лекции, ловить на противоречиях, толковать сомнения в твою пользу. Я даже не собираюсь тебя вербовать. У меня нет времени на твои игры, да и желания особого играть в них нет. Если ты не начнёшь говорить, я оставлю тебя здесь, связанной. А утром мы уйдём. Насовсем. И если тебе повезёт, тебя найдут какие-нибудь шлёпнутые на голову. Если не повезёт – ты сдохнешь от голода и жажды, но сдохнешь в любом случае. Выбирай.

Она дёрнулась, но промолчала. Её дыхание стало чуть глубже. Задел за живое.

– Ты блефуешь, – прошипела она. – Мужчина не может так поступить.

– Хочешь проверить? – я выпрямился. – Макс, сколько она протянет без воды по статистике?

Макс поднял на меня тяжёлый взгляд. В его глазах читалось осуждение.

– Саша, прекрати. Мы не такие.

– А какие мы, Макс? – рявкнул я. – Те самые, которых эта сука чуть не отправила на тот свет несколько минут назад? Хватит изображать из себя мать Терезу! Это война, а на войне, как на войне!

Наступила тишина. Тяжёлая, вязкая. Её нарушил голос Дианы.

– Он прав. Если тебя хотят убить, ты можешь убить их первым. Так даже лучше.

Я обернулся. Она смотрела на Макса. Её взгляд ничего не выражал, но интонацией можно было резать камень. Останин смотрел на Диану, приоткрыв рот. Затем он отвернулся и снова уткнулся в свои железки. Сбежал.

– Разберись лучше, отчего твой электронный друг отрубился в самый неудачный момент и не предупредил нас о засаде, – ткнул я его в явный промах нашей «системы безопасности».

– Я именно этим и занимаюсь! – огрызнулся Останин. – Разбираюсь!

Допрос зашёл в тупик. Сломать эту сучку угрозами, не подкреплёнными болью, сейчас было нереально. Применять силу я не мог. Не перед Дианой и Максом. Ну, не перед Максом уж точно.

– Ладно, хватит этого цирка, – я потёр уставшие глаза. – У нас на территории полно пустых контейнеров. Запрём её в одном из них на ночь. Утром станет сговорчивее. Или навсегда останется в своём уютном железном домике.

– Это жестоко, – тут же вставил Макс.

– Я не оставлю врага на ночь в месте своего расположения, пока он дышит, – я подошёл к нему вплотную. – А если он не дышит, то тем более. Макс, пойми: пока мы не знаем, одна ли она, она должна быть изолирована. Да что я говорю, она в любом случае должна быть изолирована пока дышит, это как минимум. Контейнер здесь – самое надёжное и крепкое место. Они шторм выдерживают на палубе в открытом море, эти контейнеры.

Макс вздохнул, но спорить не стал.

Я обыскал узкоглазую, проверил все карманы, обхлопал всю одежду. Ключи от автомобиля. Нож в ножнах. Запасной нож на лодыжке. Подсумок с патронами к карабину. Влажные салфетки, маленькая аптечка, металлическое зеркальце. Всё найденное я отпихнул ногой в сторону и разрезал скотч на её ногах.

– Вставай.

Она поднялась, переступая с ноги на ногу, разминая затёкшие лодыжки. Я подтолкнул её на выход, вывел на улицу, на двор склада. Максим следовал за нами, держа что-то в руках. Я открыл первый попавшийся контейнер FESCO, оглядел его, подсвечивая фонариком. Пусто, ничего кроме обрывков упаковки. Дыр не видно.

– Пошла! – я легонько подтолкнул Линду внутрь. Она молча вошла в контейнер и повернулась к нам лицом.

– Вот, держи, – Макс протянул ей пакет MRE и свёрнутый в рулон одноразовый биотуалет. – Вода внутри.

Линда молча взяла пакет.

– Какая щедрость, – процедила она.

– Если вдруг решишь завтра выйти отсюда, приготовь ответы на вопросы: сколько вас, где остальные, чего вы хотите, как вы нас нашли. И ответы должны быть такими, чтобы я тебе поверил. А теперь спокойной ночи!

Я захлопнул тяжёлую дверь, повергул щеколду. Лязгнул запор. Затем я повесил в его проушины мощный висячий замок, взятый с одного из стеллажей. Теперь она точно никуда не денется. Мы вернулись в наше убежище, спустившись по лестнице в подвал. Все молчали. Диана села на ящик и уставилась в стену. Макс молча накрывал ужин из консервов.

Я оглядел наше скромное жилище. Двухъярусная кровать на две койки. Моя была сверху. Недолго думая, я подошёл к своей койке, снял с неё свой спальный мешок и одеяло. Взял новые со стеллажа.

– Вот, – я протянул их Диане. – Располагайся. Здесь теплее, чем на полу.

Она подняла на меня свой туманный взгляд. В нём промелькнуло что-то похожее на удивление.

– А ты?

– Я на палетах посплю. Привык, – я бросил свой мешок на деревянный поддон в углу. – Не впервой.

Она ничего не ответила, только кивнула и медленно, словно не веря, устроилась на койке. Я лёг на жёсткие доски, закинув руки за голову. Сон не шёл. В голове крутились события дня. Диана. Её пустые глаза. Линда. Её ненавидящий взгляд. Этот мир выворачивал всё наизнанку. Спасаешь человека, а он тебя не помнит. Пытаешься обезвредить врага, а чувствуешь себя последним подонком. Я закрыл глаза, проваливаясь в беспокойную дремоту.

***

Меня разбудил резкий голос нашей жестянки. – Тревога! Зафиксировано движение на верхнем уровне. Объект покинул контейнер.

Я подскочил как ошпаренный. Макс уже сидел на своей койке, протирая глаза. Диана замерла, прислушиваясь. В руке она сжимала нож, который, видимо, всегда держала при себе.

– Какого чёрта? – прорычал я, хватая оружие. – Как она выбралась?

– Замок на контейнере цел. Она вышла со стороны задней стенки, – доложил Джинн с планшета Макса.

Мы рванули наверх. Сердце колотилось где-то в горле. Я был зол. На Линду. На себя. Где-то я просчитался. Я включил фонарик, и мы втроём сразу рванули к задней, непросматриваемой нашей камерой стенке контейнера. Через овальное отверстие в ней примерно метр на полтора мы увидели внутри вскрытый пакет от MRE и аккуратно сложенный биотуалет.

– Она ушла, – констатировал Макс.

Я посветил под ноги и заметил на земле вынутый кусок задней стенки, через которые наша пленница сбежала.

– Как говорится, что такое не везёт, и как с ним бороться. Этот контейнер, видимо, использовался для контрабанды или перевозки нелегальных мигрантов. Люк выглядит чуть ли не заводской работой. Как она нашла его, как разобралась со скрытыми защёлками в полной темноте… Не повезло нам, повезло ей.

– Китайцы очень упорные, – пробормотала себе под нос всё время молчавшая до этого момента Диана так тихо, что я едва разобрал её слова.

– Джинн, куда она пошла? – спросил Макс.

– Объект движется на северо-восток. Скорость – пять километров в час. Вероятность успешного преследования в темноте – тринадцать процентов. Вероятность попасть в засаду, устроенную объектом или третьей стороной – шестьдесят семь процентов.

Я выругался. Калькулятор был прав. Цифры были не в нашу пользу. Гнаться за ней сейчас, ночью, по незнакомой территории – глупость.

– Пусть катится, – проскрипел я. – Оружие её осталось у нас. Без него она не так опасна. Да у неё даже ножа нет!

Макс кивнул.

– Согласен. Риск слишком велик.

– Оружие она себе найдёт, если уже не нашла, – внезапно сказала Диана. – Такая не пропадёт.

Мы с Останиным синхронно вздохнули. Нам оставалось только вернуться в убежище и попытаться заснуть. Чувство безопасности, которое оно нам давало, и без того хрупкое, рассы́палось без следа. Теперь где-то там, в темноте, бродил умный и упорный враг, который знал, где мы находимся. Враг, которого я сам отпустил из-за своей дурацкой самоуверенности. Я лёг на свои палеты, но теперь подозревал, что не усну до самого рассвета. И незаметно для себя уснул.