Текст книги "Проклятый принц (ЛП)"
Автор книги: К. Кроуфорд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)
Глава 12. Мэррок
Что, во имя богов, стало с Мидгардом, пока я был в тюрьме?
Я не ожидал, что всё будет так плохо. В Кэмбридже не осталось ни единой живой души, кроме Ночной Эльфийки. Лишь немёртвые обитали на улицах старинного города.
Я бежал по Пибоди-стрит и думал об её странных серебристых глазах. Я никогда не проводил время с её видом. Мне пока даже не представилось возможности узнать её имя… то есть, нацарапать вопрос палочкой на снегу.
И вот оно снова, то незнакомое, давно похороненное чувство. Страх. Он был подобен угольку, тлевшему чуть жарче – потребность вернуться к ней.
Но сначала надо забрать ключ от дома, и я не мог позволить Ночной Эльфийке увидеть, где я его спрятал.
Такова ложь, которую я говорил себе.
Правда же заключалась в том, что она нервировала меня на глубинном уровне, которого я не понимал, и мне хотелось убраться от неё подальше.
Когда её серебристые волосы задевали мою щёку, в моей груди трепетало крохотное пламя, словно сердце снова начинало биться. Словно я был живым. Только когда она говорила, мне хотелось, чтобы боги вновь восстали и заморозили всё на Земле, даруя мне тишину.
Тысячу лет я не слышал ничьей речи, кроме случайных слов охранников. Я привык к уединению, к моей каменной могиле в Цитадели. Мой мир состоял изо льда и камня. А теперь Урд связал меня с той, у которой есть вопросы и крики, и которая может легко сломаться.
Пара она мне или нет, я хотел оставить её и никогда не возвращаться. Мёртвые не могли по-настоящему любить, так какая мне разница?
Но у неё моя душа, и это пока что связывало меня с ней.
Я пригнул голову на бегу, и мои тёмные волосы развевались порывами метели. На Гарвард-сквер драуги оставили меня в покое. Они не интересовались такими, как я.
И вот оно снова – страх, подкравшийся ко мне как фантом. Будет ли она в порядке там, где я её оставил? В то время я посчитал, что всё будет нормально, но теперь невольно беспокоился.
В её теле моя душа. Если она погибнет, моя душа умрёт вместе с ней.
И ужасная правда заключалась в том, что если она узнает, кто я, она может сама того захотеть.
Что бы ни случилось далее, я не мог допустить, чтобы она узнала правду.
Добравшись до железных ворот Старого Кладбища, я перемахнул через забор с шипами. Снег толстым слоем покрывал самое старинное кладбище Кембриджа. Лишь верхушки надгробий торчали на поверхности, как чёрные изгибы в море белизны. Могилы были древними, ещё с тех времен, когда люди вешали ведьм. Я осмотрел камни, ища знакомое захоронение.
Я спрятал ключ среди костей Преподобного Бенджамина Уодсворта. Я не питал какой-то особой привязанности к бывшему президенту Гарварда; просто его могила была выполнена в виде гробницы, где плоская плита лежала поверх открытой полости – идеальное место, чтобы спрятать нечто, что должно оставаться скрытым.
Но осматривая кладбище, я не мог найти гробницу.
В последний раз я был среди этих камней почти тысячу лет назад. Неужели гробница исчезла?
Облака затянули луну настолько, что я едва мог видеть. У Ночной Эльфийки не возникло бы такой проблемы, верно? Её странные серебристые глаза могли без усилий пронизывать такую тьму.
Я подбежал к сугробу, но когда разгрёб его, обнаружил лишь опавшие ветки тиса. Ещё один нанос скрывал могилу Вашингтона Олстона, чтоб он в Хельхейм провалился.
Душераздирающий крик эхом отразился вдалеке. Я помедлил, прислушиваясь. Драуги подзывали друг друга своими ужасными голосами. Надо спешить.
Наконец, я нашёл старую могилу Преподобного, погребённую под сугробом в тени замёрзшего дуба. Одним взмахом руки я сгрёб снег с крышки. Я проигнорировал надпись и вместо этого содрал древнюю плиту. Среди замёрзшей кучки костей покоился железный ключ. Мой ключ.
Я выхватил его из могилы.
Вдали взвыл драуг, и страх снова пронзил меня до костей. С ней же всё будет хорошо, да? Насколько я видел, она быстрая и сообразительная, и у неё имелось какое-то заклинание, чтобы мгновенно перемещаться в пространстве.
Я помедлил, когда в голову пришла идея. Я быстро вернулся к могиле, хмуро посмотрев на скелет. После паузы я прихватил одну из бедренных костей Уодсворта.
Пока зимние ветра хлестали по мне, я побежал обратно к театру, где оставил Ночную Эльфийку.
На бегу я пытался вспомнить те погребённые воспоминания – мелькающие образы, приходившие в мой разум, когда я был рядом с моей душой. Кажется, что-то про птиц. Про воронов.
Когда в застывшей груди зажглась тёплая искра, проступил новый образ.
Мне надо вернуться к ней, к тому теплу, что она хранила в своём теле. Я ускорился, побежал быстрее ветра, сделавшись лишь тенью на белом снегу. Пока я нёсся к ней, ужас пронизывал мою кровь при виде кишащих драугов, брови которых заиндевели от снега.
Я принюхался к воздуху. И вот оно, пробивалось сквозь запах драуга. Лёгкий аромат бензина.
Я повернулся к большому сугробу – останки древнего автомобиля – и пробил его кулаком. Моя рука проломила снег, лёд, металл и добралась до бензобака. Я вырвал его и бросил на улицу перед собой. Жижа тысячелетней давности, некогда бывшая бензином, выплеснулась на асфальт.«Надеюсь, она всё ещё горючая».
Оторвав полосу ткани от рубашки, я намотал её на конец бедренной кости Преподобного Уодсворта, затем макнул в эту лужу. Я заблокировал все волнения о Ночной Эльфийке и поднял руку, чтобы начертить руну огня.
Пока я водил пальцем по воздуху, проклятье оживилось. Моя кожа почти сразу же ощущалась так, будто её охватил огонь… и это не имело никакого отношения к заклинанию, которое я пытался сотворить. С проклятьем я всё равно мог пользоваться базовой магией, но при этом чувствовал себя так, будто горю заживо.
Я согнулся пополам, мои мышцы невольно сжались в спазме, но я продолжал чертить в воздухе, чтобы завершить руну. Кожа на кончике моего пальца засветилась.
Я дотронулся этим пальцем до кончика бедренной кости. Ткань, намотанная на неё, тут же воспламенилась.
С таким чудовищным факелом я рванул по Пибоди-стрит, в сторону Ночной Эльфийки и окружавшего её моря драугов.
Она хранила в своём теле мою душу и воспоминания. Она была моей парой, а я ещё даже не знал её имени.
Глава 13. Али
Драуги кружили всё ближе и ближе, глядя на меня пожелтевшими глазами. Теперь тут были уже сотни тёмных фигур на фоне оледенелого ландшафта. Снежинки плавно опускались и запорашивали их поднятые вверх лица.
Я накинула на голову капюшон, и акриловый мех защекотал щёки. Мои ноги в носках уже до боли промёрзли, холод пронизывал мои пальцы. Если я пробуду здесь ещё какое-то время, они почернеют от обморожения. Единственная идея, пришедшая мне в голову – снять куртку и накрыть ею ноги, но тогда замерзнет остальное моё тело.
Я настроилась принести Тенистым Лордам сокровище, нечто, что поможет освободить мой народ. И, похоже, я вернусь в Тенистые Пещеры с пустыми руками, и мне нечего будет показать, кроме обмороженных ног. Это если я вообще попаду домой.
Мэррок оторвал нижние ступени пожарной лестницы, оставив нижнюю платформу, и от голов голодных трупов её отделял метр с небольшим. Он оставил меня в безопасности, но в ловушке.
Прежде я была уверена, что он защищает меня, но теперь складывалось впечатление, что я замёрзну насмерть над толпой драугов.
Прямо сейчас я отчаянно желала иметь возможность передать весточку Бартолю. Я выдохнула, и пар заклубился у моего рта. Если правда придётся, я переброшу вергр-кристалл через кирпичную стену слева от меня – через ворота, которые вели в самую старую часть Гарвард-Ярд. Но тогда я рискну оказаться в окружении драугов сразу же, как только приземлюсь.
Сейчас они находились подо мной и царапали стены. Единственное, что не давало им разорвать меня на куски – это то, что их крючковатые руки не могли ухватиться за гладкие кирпичи. Прямо передо мной драуг в порванной мини-юбке разевала пасть. Она шлёпнула бледным языком по губам.
Испытав прилив тошноты, я осознала, что она пытается поймать капельки крови, которые капали с обрубка моего пальца. Я с чудовищным потрясением и разинутым ртом смотрела, как стоящая рядом драуг-блондинка заметила, что происходит. Она тоже бросилась к падающей капельке крови, пытаясь попробовать ту на вкус.
Первая схватила блондинку за голову и резко повернула. По двору разнёсся хруст, и блондинка лишилась головы.
«Ну вот, зря волосы красила».
Звук эхом прокатился по холодному воздуху, и драуги снова начали бормотать друг другу. Затем они бросились вперёд, сминая друг друга в отчаянном желании добраться до меня. Костлявые руки тянулись снизу. Драуг без головы скрылась под толпой немёртвых.
Страх мурашками пробежал по позвоночнику, когда я осознала, что теперь они стоят на телах своих павших спутников, используя затоптанных драугов как ступеньки.
Я в отчаянии посмотрела на кирпичную стену справа. Увидев, что драуги вваливаются через ворота, я поняла, что в той стороне тоже нет ничего хорошего.
Я говорила себе, что выберусь невредимой, что всё это сложится в отличную историю, которую я потом расскажу Бартолю под пиво. Но дыхание вырывалось из лёгких короткими резкими вздохами, а паника царапала ледяными когтями мою спину.
Когда я сделала шаг обратно на платформу, кожистые пальцы схватили металлические решётки у моей ноги.
Я лихорадочно топнула по пальцам пяткой своей замёрзшей ноги. Только тонкий слой оледенелого носка отделял меня от немёртвого, но я стиснула зубы и топнула как можно сильнее.
Наконец, я сумела повредить пальцы, но было слишком поздно. Два других драуга уже забирались на железную платформу. Я повернулась, чтобы подняться по пожарной лестнице, и мои замёрзшие ноги затопали по металлическим ступенькам.
Я сообразила, что если поднимусь на крышу, то, возможно, найду, куда бросить вергр-кристалл. Стон гнущегося металла заполнил воздух, пока я бежала по лестнице. На самой вершине я схватилась за ручку пожарного выхода. Но когда я дёрнула за неё, дверь не открылась.
Паника хлестнула по моим нервам. Подо мной драуги карабкались по пожарной лестнице как обезумевшие дети в игровом комплексе.
Перепугавшись, я вцепилась в дверную ручку, дёргая её туда-сюда.
– Впустите меня!
Это было бессмысленно. Никто не ответит.
Затем вся лестница с оглушительным грохотом оторвалась от стены здания.
Моё сердце ухнуло в пятки, и я крепко вцепилась в дверную ручку, болтаясь на высоте трёх этажей.
– Помогите!
Моё дыхание застыло в лёгких, и я посмотрела на море драугов. Бросать камень было некуда…
Я закрыла глаза, и мои руки соскальзывали со стальной ручки.
– Из этого выйдет отличная история для Бартоля, – прошептала я, чтобы приободрить себя, но складывалось впечатление, что я не выживу, чтобы её рассказать.
Немёртвые подо мной кишели как водоворот. Мои замёрзшие ноги превратились в ледышки у кирпичной стены. Я повернула голову в другую сторону, отчаянно ища свободный от драугов участок снега, чтобы бросить вергр-кристалл.
Но я увидела нечто, что было, пожалуй, даже лучше – сиявший во тьме свет и бегущий ко мне силуэт. Высокий, широкоплечий силуэт, и развевавшиеся на ветру тёмные волосы.
Над головой Мэррок держал факел, с его помощью прокладывая себе дорогу среди трупов.
Глава 14. Мэррок
Эльфийка висела на дверной ручке на третьем этаже театра Сандерс, где я её оставил. Когда я посмотрел на неё, моё сердце пронзило странным чувством, будто кто-то вогнал туда гвоздь. Это было всепоглощающее желание забрать её в безопасное место – нетипичное чувство для кого-то вроде меня.
Стоя под ней, я попытался позвать её, сказать спрыгнуть в мои руки. Но отсутствие речи делало это немножко проблематичным.
В итоге я так и не понял, то ли она упала в мои объятия, потому что доверяла мне, то ли потому, что не удержалась, и у неё не осталось выбора. В любом случае, я выдохнул с облегчением, поймав её. Поставив эльфийку на землю, я обхватил её рукой за плечи и крепко прижал к себе.
Свободной рукой я держал горящую бедренную кость преподобного и размахивал ей в воздухе. Пламя образовывало арку света и отпугивало мертвяков.
Крепко прижимая к себе эльфийку, я повернулся лицом к драугам. Твари окружили нас, глядя на мой факел мёртвыми глазами. Они боялись огня – единственного, что способно их убить. И всё же желание плоти и крови могло оказаться сильнее страха сожжения.
У нас оставалось мало времени.
Я взмахнул факелом, держа монстров на расстоянии. У меня имелся при себе ключ, а значит, мне всего лишь надо произнести магическое слово: Finnask.
Вот только… проклятие, само собой, лишило меня дара речи.
Драуги подбирались ближе, и я опять махнул факелом, чтобы держать их подальше. Ночная Эльфийка прильнула к моему боку, такая тёплая. В моём сознании промелькнули лучи солнца, ещё одно воспоминание о рябиновых деревьях и синем небе. Комната с камнями и лианами…
Стиснув свою пару, я попятился к кирпичной стене театра Сандерс.
Моим инстинктом было прижимать её к себе, но она выскользнула из моих объятий. Я встал перед ней.
– Какой план? – прошептала она, запыхавшись.
Мне всего лишь было нужно, чтобы она произнесла магическое слово вместо меня, сказала его вслух, и тогда мы будем свободны. Я обернулся, ища что-то, чем можно писать. У меня было мало времени, и я не мог её оставить. Если драуги доберутся до неё, они разорвут её на куски и будут пировать её плотью. Но мне нечем писать…
Драуги, должно быть, почувствовали мои колебания, потому что один бросился вперёд, нацелившись на её горло. Я с такой силой шарахнул по нему полыхающим факелом, что снёс башку. Другой драуг бросился на мой факел, но промазал. Если пламя погаснет, мы в заднице.
Ночная Эльфийка оставалась позади меня, вжимаясь в стену. Я чувствовал, что моя душа теплится в её теле.
– Мэррок! – выкрикнула она.
Пальцы драуга задели горящую бедренную кость, но я оказался быстрее. Я схватил монстра за шею и бросил в воздух. К моему удивлению, когда он описал дугу в ночном небе, он оставил след искр как комета.
Драуг приземлился в куче себе подобных примерно в трёхстах метрах от нас. Мертвяки на мгновение замерли.
Затем тело детонировало так, будто я только что бросил бомбу.
И снова то чувство – тот незнакомый страх, заструившийся по моим костям, когда пламя распространилось по толпе трупов. Всюду вокруг нас загорались тела драугов. Похоже, они были чрезвычайно горючими, и огонь бушевал всё ближе, подвергая её опасности.
Ночная Эльфийка снова закричала, и этот звук отдался в моём сердце осколками стекла. В моей голове расцвела странная мысль – желание превратиться в мощное дубовое дерево, способное её защитить.
Чем же написать слово? Как можно к ней обратиться?
Огонь оставлял в воздухе след света.
Это можно использовать, чтобы писать по воздуху. Мне всего лишь нужно, чтобы она один раз произнесла слово вслух. Потребность выбраться из этой ситуации давила на мою грудь как тысяча камней.
Я повернулся к Ночной Эльфийке и вложил мой ключ в её ладонь. Она хмуро покосилась, но сжала его в кулаке.
Я легонько дотронулся до её щеки, чтобы привлечь её внимание. Встретившись со мной взглядом, её серебристые глаза сверкнули в темноте. Её дыхание вырывалось частыми вздохами. Пока её взгляд не отрывался от меня, я показал на факел, пытаясь сказать, чтобы она внимательно следила.
Используя пылающий конец бедренной кости, я написал в воздухе FINNASK.
– Finnask? – переспросила она.
И это всё, что потребовалось нам, чтобы исчезнуть.
Глава 15. Али
Полыхнул свет, и чудовищный мир вокруг меня исчез. Меня уже не окружали голодные драуги, и теперь я стояла в центре прекрасного зала. Я моргнула, едва осмеливаясь верить в то, что вижу.
Над нами выгибался высокий потолок цвета слоновой кости, и его своды расходились в стороны подобно лепесткам цветка. Грязный снег сменился чистым мраморным полом, а вместо драугов появились высокие остроконечные окна, через которые лился лунный свет.
Мэррок присел перед мраморным камином и начертил в воздухе руну огня. Вспыхнуло пламя, озарившее это место тёплым светом. Встав, он жестом показал на очаг. Меня не пришлось уговаривать.
Грея руки, я хотела спросить, где мы, но знала, что он не сумеет ответить. Как бы там ни было, я никогда прежде не бывала в таком роскошном месте. Вместо смерти я чуяла запах древесного дыма и чувствовала тепло огня. Перед очагом стояли деревянные кресла с потрёпанной вышивкой на обивке, но я проигнорировала их и села прямо перед огнём, грея руки и пальчики на ногах.
Я украдкой глянула на Мэррока, который смотрел на меня с пугающей интенсивностью. Дымчатые тени вились вокруг него словно стая скворцов, но здесь я ясно видела его лицо. Поразительно красивое. У него были чувственные губы, острые скулы и глаза цвета бледных сапфиров. Его тёмные волосы спадали на плечи. Он был ростом под два метра и напоминал греческую статую.
Он опустился в кресло с вышитой обивкой перед очагом и выглядел так, будто владел всем этим местом. Может, так и было. Похоже, когда-то это был дом богатого человека. Когда он посмотрел на меня, в его глазах плясало пламя, и он как будто впитывал меня своим взглядом.
Я всё ещё понятия не имела, что он такое и почему он во мне заинтересован.
– Я бы спросила, какого Хельхейма происходит, но ты не можешь мне ответить, – сказала я.
Его губы на мгновение изогнулись, затем он опустился на пол возле меня. Я хмуро посмотрела на глубокую рану на его предплечье, оставленную драугом, и он потрогал то место пальцем.
– Ты ранен, – я чувствовала себя идиоткой, констатируя очевидный факт, но присмотревшись поближе, я увидела, что это не кровь. Вместо нормального красного цвета вещество было тёмно-синим и слегка дымилось.
Он нашёл старый пожелтевший кусок бумаги и ручку. «Я в порядке», написал он красивым почерком с завитушками.
– Ты не выглядишь «в порядке». Ты выглядишь… Что ты такое?
«Я не могу умереть. Снова».
По моей спине пробежали мурашки.
– Что ты имеешь в виду?
«Я тёмный колдун. Лич».
Моё сердце пропустило удар, и я вскочила на ноги.
– Скалей, – кинжал мгновенно очутился в моей руке, хотя я явно не могла сделать его мертвее, чем сейчас.
Теперь я знала, почему Верховные Эльфы так боялись его, и почему они заточили его в темнице.
По правде говоря, я думала, что личи – это просто легенда. Я не знала, что такое возможно. Но, видимо, возможно. И это очень, очень плохие новости, потому что личи опаснее драугов. Они рождались живыми, но превращали себя в немёртвых тварей, используя тёмную магию. Они становились бессмертными.
Как и в человеческих историях о вампирах, личи питались от живых. Будучи постоянно голодными, они вгрызались в твою кожу и выпивали душу через кровь. И, как и вампиры, они были соблазнительными и хитрыми, обладали поразительной силой и скоростью.
Вот только личи охотились не за кровью. А за душами. Кровь привлекала личей жизнью, которой они больше не обладали. Если тебя осушит лич, ты превращался в пустую ходячую оболочку.
– Ты лич? – повторила я, надеясь, что как-то не так его поняла.
Он кивнул, не сводя с меня голубых глаз. Мне показалось, или на его лице играла лёгкая улыбка, словно он считал мой ужас смешным, бл*дь?
Я навела на него нож.
– То есть, ты питаешься душами живых. Ты хочешь укусить меня в шею или сделать ещё какое-нибудь странное дерьмо и выпить мою душу. Верно?
Мэррок лишь пожал плечами, словно мои слова были несущественными. Но потом его взгляд скользнул от моего лица к отрубленному пальцу, и в глазах промелькнуло нечто сродни злости.
– Я не закончила задавать вопросы, – сказала я. – Я думала, личами движет ненасытная жажда убивать и поглощать.
Он взялся за ручку. «Это не вопрос».
– Ты собираешься сожрать мою душу? – рявкнула я. – Само собой, это меня беспокоит. Вот это мой вопрос, бл*дь.
«Я не голоден. Я ничего не чувствую, – затем, после задумчивой паузы, он дописал: – Обычно».
– Супер. Ладно, – я опустила нож. – Не самая блестящая презентация себя самого.
Он казался почти озадаченным, написав: «Я тебе не наврежу».
Пока что он не выглядел так, будто хочет поглотить мою душу. С момента нашей с ним встречи он защищал меня.
Когда я убрала кинжал в ножны, руку прострелило болью, и я вздрогнула. От жара пламени обрубок пальца оттаивал, и это означало, что я вновь чувствовала боль.
«Тебе всё ещё больно», – написал он.
Я посмотрела на остатки своего безымянного пальца. Меня тошнило всякий раз, когда я обращала на него внимание.
– Да уж. Не фонтан.
Мэррок встал, возвышаясь надо мной, и поманил меня к двери в конце зала.
Я сунула Скалей в карман куртки, затем пошла за ним в длинный коридор из тёмной древесины. Мы вошли в комнату с огромным мраморным столом в центре, и я тихо присвистнула. Я читала о таких вещах. Их называли «кухня».
Я повесила куртку на спинку стула, устраиваясь как дома.
До Рагнарёка, когда люди правили Мидгардом, они изобрели экстраординарные технологии, не требовавшие магии: печи, которые нагревались без огня, изолированные шкафчики, которые не давали еде гнить, даже машины, единственным предназначением которых было создавать лёд. Это всегда казалось мне раем.
И, похоже, Мэррок, в прошлом будучи человеком, жил в самых роскошных условиях. Я хотела расспросить его о Мидгарде до потопов и войны, о том, как когда-то жили люди. Но его неспособность говорить усложняла задачу.
Я сжимала запястье своей руки, словно давление как-то заставит палец регенерировать. Если что-то могло отвлечь мой разум от травмы, так тому и быть.
На столе я заметила одно из тех человеческих устройств – некое подобие пластиковой вазы с вращающимися лезвиями на дне. Я вскочила, чтобы посмотреть поближе и выбросить из головы тревожные мысли о немёртвых и отрубленных пальцах.
– Я читала о таких штуках. Это блен-дор? Боги, Бартоль был бы в восторге. Эта штука сминает фрукты, да? Измельчает их, чтобы сделать вкусный напиток. Смузи. Как ты заполучил эти древние человеческие изобретения?
Мэррок кивнул, и в его глазах снова плясало то веселье. Он подтянул к себе листок бумаги и написал: «Жди здесь. Я сейчас вернусь».
Пока он отсутствовал, я изучала комнату, стараясь не думать о своей изувеченной руке. Я выдвигала ящики, заглядывала в шкафчики. Я включила плиту. Когда я повернула ручку, спирали засветились красным без огня, совсем как в старых книгах.
Повернувшись, я увидела Мэррока, пишущего на бумаге. Затем он передал её мне. «Нам надо позаботиться об этом пальце».
Далее он открыл маленькую красную сумочку с белым крестом, в которой я узнала аптечку. Он расстегнул молнию и достал шприц, а также прозрачный сосуд с ярлычком ЛИДОКАИН.
– О, человеческие лекарства! Я люблю человеческие лекарства, – этим они пользовались вместо магии, чтобы лечить себя, но большая часть этих штук давным-давно исчезла.
Он кивнул, затем написал: «Будет больно. Но это поможет заживить рану».
По какой-то причине я доверяла ему. Хоть немёртвый, хоть нет, он явно до сих пор заботился обо мне. Что-то в глубинах моего сознания как будто шептало, что он защитит меня, что нам надо присматривать друг за другом. Хотя я не могла объяснить это, учитывая, кем он был.
Я неохотно протянула ему раненую руку.
Я задержала дыхание, когда он медленно набрал немного жидкости в шприц, затем схватил запястье моей раненой руки. Прежде чем я успела что-то сказать, он вонзил кончик шприца в обрубок моего пальца.
Нечто холодное и болезненное скользнуло вверх по руке, и я стиснула зубы, пытаясь не закричать. Мне не нравилось выглядеть слабой перед другими.
Наконец, он отпустил моё запястье, и я медленно выдохнула. Он схватил бумагу и принялся писать.
Когда он развернул листок, я прочла: «Лекарство снимает боль. Когда твой палец онемеет, я зашью рану. С этих пор ты должна понимать, что я пытаюсь тебе помочь. Если бы я хотел твоей смерти, я бы позволил Горму сбросить тебя в колодец».
– Хорошо, – я баюкала свою немеющую руку. – И я хочу знать, почему ты так во мне заинтересован.
