Текст книги "Восточный фронтир Империи (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 16 страниц)

– Верно мыслишь. Именно поэтому нам нужны и Сахалин целиком, и Курилы, включая и Кунашир, то есть до самого Эдзо. Чтобы контролировать не только Татарский, но и Лаперузов проливы.

Путешествия по здешним бескрайним просторам дело не быстрое, особенно идя против течения. Спустя день после того как мы миновали слияние Амура и Уссури, нам встретился большой караван, состоящий из не менее чем полусотни разного рода гребных судов, барж и плотов. Ну как встретился. Несколько больших лодок явно пострадали и были вытащены на сушу для починки. Остальные пристали к берегу, где толпилось множество самого разного народа, среди которого многие выделялись не просто казачьей формой, но и красными лампасами на шароварах.

– Неужели донцы? – удивился Муравьев. – Мы ждали их позднее…

– Точно они! – усмехнулся я, рассмотрев в бинокль коренастую фигуру самого настоящего генерала.

– Тацына! Пришел, чертушка!

Через пару минут наш пароходик насколько возможно подошел к берегу, после чего матросы спустили на него сходню. Увидев меня, старый знакомый быстро подтянулся и скомандовал своим подчиненным построение. Причем если донцы выполнили его приказ четко и быстро, то остальные почему-то мешкали, суетились, а некоторые и вовсе остались на своих местах, как будто слыхом не слыхивали ни о какой дисциплине.

– Здравия желаем вашему императорскому высочеству! – дружно поприветствовали меня построившиеся, после чего мы с Тацыной обнялись и расцеловались.

– До чего же рад тебя видеть, старина!

– А уж мы как, – ухмыльнулся в седые усы генерал.

– Как добрались?

– Да как вам сказать, Константин Николаевич. По-всякому было. Где-то просто, а где-то и тяжко.

– И сколько ты людей привел?

– Да разве ж это люди? Это львы и тигры, ваше высочество. Со мной пришли три сотни молодцов-охотников из донцов, кубанцев-пластунов и оренбуржцев. Бравые и справные наездники, стрелки и рубаки. Все своей волей пошли, узнав, что вы сюда направились. Надеюсь, вы их своими милостями не оставите.

– По службе будет вам и награда. А за мной не заржавеет. Ты, Тацына, большой молодец. И прибыли вы очень вовремя. Впереди большая драка. Будем новые земли к державе нашей присоединять по берегам Великого океана!

– Так и знал, ваше императорское высочество, что где вы, там настоящее дело! А то мне говорили все, не тот стал генерал-адмирал, заводы строит, коммерцией занимается, а я им всегда отвечал, подождите, черти, вот увидите еще, каков наш Константин Николаевич, ужо он вам покажет! – говорил казачий генерал искренне, без придворных расшаркиваний и намеков, рубил с плеча. Понятно, что в столицах такие не ко двору… Зато мне в самый раз. Именно такие боевые и прямые нужны позарез.

– Это, брат Тацына, одно другому не помеха. А даже совсем наоборот. Только вот для тех дел, что здесь теперь начинаются, людей надо много больше…

– Так это первый отряд. Всего я думаю не менее десяти тысяч душ сюда перетащить. А может и более.

– А эти твои «львы и тигры» каковы? Толковые хоть?

– Эти три сотни лично отбирал. За каждого ручаюсь. В основном, конечно, голытьба, но в цель бьют метко. Молодежь, которой пора на службу, а коня справного нет. Я им если что обещал, что здесь дадут… вы уж, господа хорошие, не подведите. Не дайте на старости лет пустобрехом прослыть.

– Дадим? – обернулся я к Муравьеву.

– Дадим! – утвердительно кивнул тот.

– Ну а кому не дадим, сами добудут. У маньчжур табуны большие.

– Вот это по-нашему! – захохотал Петр Федорович.

– Слушай, а это что за явления природы? – покосился я на спутников Тацыны, отличавшихся неровным строем, расхлябанной амуницией и желтыми лампасами на шароварах.

– Та черт его знает! – даже сплюнул от отвращения генерал. – По форме вроде казаки, а по сути и не разберешь. То ли мужики, то ли мастеровые.

– Семь лет назад, – вмешался Муравьев, – в казаки были переведены бывшие горнозаводские рабочие.

– Ты сейчас серьезно?

– Это что. Я слышал, есть проект перевести в казаки штрафованных солдат из батальонов Отдельного корпуса внутренней стражи. Среди них хватает тех, кто осужден за кражи, грабежи, разбои, развратное поведение и убийства.

– Да что ж за напасть, – скривился Тацына. – Только имя казачье позорят. Нет, ну вы мне, ваше высочество, скажите, за что такое наказание, что к нам всякую погань суют? На что они тут сгодятся? Только даром харчи переводить будут да смуту в умах этих вот бывших горнорабочих сеять…

– Тут ты прав, атаман. Эти люди менее всего способны сделаться хорошими земледельцами. В казаках им не место! А вот рабочие команды из них сформировать да отправить на те же угольные копи это еще можно попробовать…

[1] Ольга Николаевна Романова – сестра главного героя и замужестве королева Вюртембергская.

[2] Иеддо, Эдзо, Йессо – так до 1869 года назывался Хоккайдо (нынешнее название означает просто «губернаторство северного моря»)

Глава 13

В отличие от стойбища бывших горнозаводских рабочих лагерь казаков Тацыны отличался гораздо большей благоустроенностью. Даже шалаши, сложенные из свежесрубленного лапника, и те стояли в каком-то особом порядке, огораживающем казачий стан от чужаков. То же самое касалось и прочих мест: от предназначенных для приготовления пищи до отхожих. Мужики, волею начальства обряженные в казачьи мундиры, оказались гораздо менее приспособленными к походам и лагерной жизни. Часть из них остались на баржах, другие расположились на берегу, и лишь немногие построили себе шалаши.

Донцы тем временем не только обустроились, но и озаботились добычей продовольствия. Одни попытались поохотиться, другие взялись за рыбалку. Судя по всему, последним повезло больше, ибо по лагерю разносился одуряюще вкусный запах наваристой ухи.

– Экий аромат! – отметил я.

– Не угодно ли отведать? – тут же предложил хитро усмехнувшийся генерал.

– С удовольствием. Николай Николаевич с Николаем Константиновичем поди тоже не откажутся? – оглянулся я на губернатора, одновременно ища глазами сына.

– Его высочество вернулся на пароход, – коротко отозвался Воробьев и, видя мое недоумение, пояснил, – комары заели!

– Гнус тут злющий, что твои волки! – поддакнул кто-то из сопровождавших казачьих офицеров.

– Еще хуже, – скривился Тацына. – Бирюк он что, отожрал кусок и деру, пока не отняли, а эти грызут и грызут, в Господа бога душу Мать – царицу небесную…

– Это беда, – согласился я. – Но местные жители как-то приспособились. Поэтому, в особенности в первое время, вам придется учиться у них.

– Понятное дело.

– А как тут с пахотной землей и угодьями?

– Земли много, – развел руками губернатор. – И на пашню хватит, и скотину пасти.

– Не скажите, ваше превосходительство, – покачал головой все тот же казак. – Видал я места, определенные под станицы. Там ни того, ни другого. Одна тайга да болота. А что пуще всего, места гиблые. Почитай каждую весну паводком покрывает…

– Ну этого ты знать не можешь, – возразил Муравьев. – Что же касается мест для станиц, то они выбраны для того, чтобы соседи могли помогать друг другу в случае опасности, а также удобства почтовой службы.

– Чего там знать, мы чай не слепые, – вступился за своего подчиненного Тацына. – Места, где вода поднимается, хорошо видны…

– Если ошибки и есть, то их можно будет исправить впоследствии, – не уступал губернатор. – Сейчас же важнее придерживаться плана.

Пока они так спорили, я, наконец, сообразил, что меня беспокоило. О том, что Амур разливается и это было проблемой для первых переселенцев, я слышал еще в той жизни, и теперь у меня появилась возможность это исправить.

– Пожалуй, в этом вопросе я на стороне казаков. Они будут слишком заняты службой, чтобы еще и переносить свои только что отстроенные жилища в новое место.

– И что же за служба? – вычленил из моей речи главное Тацына.

– Была бы шея, хомут найдется, – усмехнулся я, после чего подвинулся поближе к атаману. – Будем занимать Приморье! Твои казаки сейчас как нельзя кстати. Сразу видно – люди служивые, не то что…

– Китайцы, я чаю, будут против? – ухмыльнулся генерал.

– А кому легко?

– Ничего, сдюжим.

– Я все же надеялся, – подал голос Муравьев, – что соседство забайкальцев с донцами поможет передать местным казачьи традиции. Иначе из этого контингента и впрямь ничего доброго не получится.

– Будет еще время заняться традициями. Сейчас у нас другие заботы. А что же до контингента, то… они действительно бывшие рабочие?

– Ну, да.

– Так какого черта цеплять на них лампасы и сабли, если у нас тут с промышленностью беда? Землеробов мы еще привезем, а вот толковых мастеровых…

– Боюсь, ваше высочество не сосем меня поняли. Насколько мне известно, горнозаводские рабочие были по большей части шахтерами. Хороших слесарей или механиков мы среди них вряд ли сыщем.

– А что уголь добывать уже не надо⁈ Да и с хорошими ты, Николай Николаевич, поторопился. Тут бы уже хоть каких-то…

– Но для заводов мало одних рабочих. Нужны машины, станки, иное оборудование.

– Ты разве не слышал о том, что в Америке паника и банки один за другим разоряются? Помяни мое слово, в ближайшие пару лет мы закупим там и то, и другое, и третье. Да еще и инженеров с мастерами наймем, если понадобится. Причем за весьма умеренную цену. В общем, давайте отобедаем, а потом займемся судьбой забайкальцев. Сдается мне, что по крайней мере часть из них в качестве рабочих окажется куда полезнее, нежели казаков.

– Но их перевели в новое сословие именным указом государя императора!

– Ничего. Со своим августейшим братом я как-нибудь договорюсь!

Более близкое знакомство с забайкальцами укрепило меня во мнении, что хорошего войска мы из бывших горнозаводских рабочих не получим, хотя то, что они худо-бедно научились обращаться с оружием и имеют, пусть и самое примитивное, понятие о дисциплине в условиях фронтира, уже неплохо. В конце концов, войск в Николаевске не так, чтобы много, а несколько сотен крепких мужиков, знающих с какой стороны браться за ружье, лишними не будут.

– В общем так, станичники, – без обиняков заявил я верховодившим у них «атаманам», некоторые из которых щеголяли босонами урядников на мятых погонах. – Селиться будете у города. Первый год стройтесь, разбивайте огороды, землю пашите или иным промыслом пробавляйтесь, а на следующий год как привезем станки и машины, будем ставить механический завод. Пойдете туда рабочими?

– Коль сладимся, – осторожно заметил седой приказный в картузе с желтым околышем, очевидно не понявший, что означают мои орлы на эполетах, – отчего ж не пойти? Сколько жалованья положите, господин хороший?

– Ты как с начальством разговариваешь, скотина! – вскинулся было формальный командир всего этого табора до прибытия донцов с генералом Тацыной – капитан в мундире внутренней стражи с брезгливым выражением на лице, но остановленный моим жестом замолчал.

– Сначала, отец, надо узнать, на что ты годен, а уж потом о плате толковать, – усмехнулся я, хорошо зная, что многие простые люди ценят именно такой основательный подход, а пустые обещания заставляют их насторожиться. – Ты вот, к примеру, на заводе чем занимался?

– Да чем я только, ваше высокородие, не занимался. И коногоном был в шахте, потом проходчиком, после чего повезло, в мастерские перешел и на клепальщика смог выучиться. В люди вышел…

– Богатый опыт. Сколько же тебе лет стукнуло?

– А кто же его знает, господин начальник. Я, не извольте гневаться, ни грамоте, ни счету не обучен. Но старики сказывали, родился я в тот самый год, когда господ за восстание в Петербурхе ссылать начали.

– Это что же получается, – изумился я, – тебе еще и сорока нет?

– Должно так, – пожал плечами казак. – Что уж тут, пожил на свете…

– А если я, к примеру, не желаю на завод? – осмелел внимательно прислушивавшийся к нашему разговору казак в многократно штопанной солдатской форме еще Николаевского образца с таким прохиндейским выражением на лице, что хоть сейчас на каторгу.

– Кто таков?

– Казак, ваше превосходительство! – вытянулся он, преданно поедая меня глазами.

– Вижу, что не кобель. Из штрафованных?

– Так точно!

– И работать не желаешь?

– Так точно. Из кантонистов я. С самого рождения в службе состою!

– А в штрафные за что попал?

– Ни за что, ваше превосходительство! Оговорили меня, как есть, оговорили…

– Что же ты врешь, мерзавец! – снова вмешался капитан, очевидно успевший в достаточной мере ознакомиться со своими подопечными, после чего повернулся ко мне и принялся за доклад. – Нижайше прошу у вашего императорского высочества меня простить, но этот казак, по фамилии Ранцев, бессовестно лжет. Хотя и впрямь происходит из штрафованных солдат. Первый раз был осужден за кражу казенного имущества, прогнан сквозь строй, после чего переведен в батальон внутренней стражи. Затем был уличен в убийстве и ограблении паломника, который, впрочем, оказался беглым каторжником, благодаря чему Ранцев сумел избежать виселицы.

– Какая любопытная биография, – покачал я головой. – И что же, капитан, ты знаешь истории всех своих подопечных?

– Это моя обязанность! – твердо отвечал тот.

– Хвалю. Как тебя…

– Капитан Марков! К услугам вашего императорского высочества!

– И что все таковы?

– Не все, но многие. Из-за чего поддержание хотя бы минимальной дисциплины требует самых строгих мер.

– К сожалению, капитан прав, – мрачно согласился с офицером Муравьев. – Среди штрафованных хватает осуждённых за тяжкие преступления. Многие из них за годы службы совершенно отвыкли от производительного труда и менее всего способны стать хорошими земледельцами…

– Что же с ними делать?

– Даже не знаю, Константин Николаевич. Есть мнение расселять их по казачьим семьям в качестве помощников, чтобы они понемногу втянулись в сельский быт и потом, встав понемногу на ноги, смогли вести самостоятельное хозяйство, но…

– Ни черта с этого не выйдет! – поморщился Тацына. – Гнать их надо отсюдова!

– Думаешь?

– Чего тут думать. По рожам видать, таким только жрать, спать и девок щупать, а что до службы или работать, так хрен там!

– Ладно. Подумаем еще. Как сказал один умный человек, нет отбросов, есть кадры.

– Это ж кто такой?

– Ты его не знаешь, – усмехнулся я, чтобы не рассказывать казаку об адмирале Канарисе.

– Кузьма Прутков, я полагаю, – вмешался Муравьев. – Только он иначе выразился. – «Всякий необходимо причиняет пользу, будучи употреблен на своем месте».

– Вот только куда их употребить?

– Найдем. Кстати, генерал, что скажешь о Маркове?

– Черт его знает, Константин Николаевич. Вроде за дело человек радеет, да только как-то без ума. Казаков своих держит не то что в строгости, а даже в лютости. Дня еще не было, чтобы кого-нибудь не порол. По первости пытался даже на моих рыкнуть. Пришлось охолонить малость. Не то уже бы, чего доброго, рыб кормил. Мы – донцы к такому не привычные!

– А про «забайкальцев»?

– А что забайкальцы? Справных казаков среди них мало, но есть. Тех, кто потолковее, я бы к себе забрал. А те, что из горнозаводских, нехай в мастеровые идут. Там от них больше пользы.

Пока я так общался с народом, вызывая подчас недоуменные взгляды Муравьева и других офицеров, никак не ожидавших, что великий князь может так свободно разговаривать с простыми людьми, мой наследник успел заскучать и отправился на поиски приключений. Выбравшись с парохода, он пошел вдоль берега и вскоре наткнулся на нескольких мальчишек своего возраста.

– Ты кто? – подозрительно посмотрел на него верховодивший у них парень лет двенадцати.

– Юнга с парохода, – не раздумывая ответил Николка, что характерно, ни слова при этом не соврав.

– Брешешь поди?

– С чего бы? Не видишь, форма морская!

Надо сказать, что с того момента, как юный великий князь во время своих скитаний по трюму моего флагмана вусмерть изгваздал парадную матроску из лионского бархата, его переодели в голландку и штаны, сшитые из обычной парусины, в которых он и впрямь походил на простого юнгу. В плавании это не имело особого значения, поскольку на «Константине» он оставался единственным ребенком. И все знали, что перед ними отпрыск великого князя. Но вот в путешествии по Амуру…

– Форма справная, – завистливо посмотрели на целую рубаху со штанами, крепкие ботинки, а также бескозырку с названием корабля на ленте. – А что у тебя тут написано?

– Генералъ-адмиралъ, – тут же ответил Николка.

– Ты что же, грамотный?

– На флоте иначе нельзя. Уж больно техника сложная. А вы чего тут делаете?

– Порыбалить собрались. А то вон дончаки рыбки наловили, а чтобы поделиться, так нет их…

– А можно с вами?

– Хочешь в артель вступить, взнос сделай. Угощением каким или снастью…

Угощения или снастей у Николки, разумеется, не было. Зато имелся внушительных размеров нож, с рукоятью из моржового клыка, подаренный кем-то на Аляске. С его помощью мальчишки вырезали несколько удилищ, леску для которых сплели из надёрганных из дерюги нитей, а из чего сделали крючки, грузила и где взяли наживку, я, откровенно говоря, даже не подозреваю. Однако, когда юного великого князя хватились и начали искать, он с новыми друзьями уже успели надергать несколько вполне приличных рыбин, причем самую большую добыл как раз Николка, причем, не на удочку, а на вырезанную собственноручно острогу.

Все это не могло не вызвать некоторый ажиотаж, которым я тут же воспользовался.

– Извольте видеть, господа, места тут и в самом деле богатые. Прокормиться на которых, при наличии некоторой сноровки, не составит никакого труда.

– Улов и впрямь не плох, – усмехнулся в усы Тацына. – Только острогой много не наловишь. Сети нужны, лодки…

– Неужели среди твоих орлов не найдется умельцев?

– Даже не знаю, Константин Николаевич. Этим на Дону старики да иногородние промышляют, а у меня все больше молодежь из безлошадных. Однако поспрошать можно…

– Ничего, я думаю, дело не такое уж и хитрое. В крайнем случае, научитесь у местных инородцев. Гольдов или у тех же орочан.

– Или выменяем, – как-то уж очень хитро усмехнулся старый казак.

– Главное, не обижайте и силой ничего не берите, – правильно понял то, что тот не договорил, Муравьев. – Здешние гольды народ очень простодушный, но при этом не лишенный гордости.

– Да ни боже мой!

– Вообще, – продолжал я, – на первых порах именно рыба и дичь могут стать основой рациона переселенцев. По крайней мере, пока не сможем запахать достаточное количество земли. Поэтому осваивайтесь. К слову сказать, скоро должен начаться нерест, во время которого можно запастись рыбой на всю зиму.

– Соль нужна. Без нее рыба пропадет.

– С этим здесь трудно, – вздохнул губернатор. – Соленых озер в краю нет, или же они еще не найдены. Поэтому соль только привозная.

– А как же морская? Нужно ставить солеварни.

– Все же одной рыбкой не обойтись. Надобно и хлебушка…

– На первых порах будем выдавать муку, масло и крупы от казны, – терпеливо отвечал на расспросы казаков Муравьев. – А также мануфактуру, порох со свинцом и по пятнадцать рублей в год каждому переселенцу на иные нужды.

– Негусто.

– Чем раньше сможете посеяться, тем раньше встанете на ноги.

– Вот поэтому, – снова вмешался я, – к выбору мест под станицы и в особенности под запашку надо отнестись как можно внимательнее и строиться только на высоких местах, чтобы не заливало во время паводков, губя и урожаи, и все хозяйство, обрекая людей на голод.

– А я бы здесь, на излучине поселился, – подал голос Тацына – А что, место удобное. По реке куда хочешь доберешься.

– Что скажешь, Николай Николаевич? По-моему, генерал дело говорит.

– Согласен. Только ко времени ли?

– Другого, господин губернатор, у нас не будет. В общем, вызывайте охотников или бросайте жребий, и начнем помолясь. Наверняка ведь найдутся люди, коим это путешествие успело осточертеть. Вот пусть здесь и поселятся. А на другой год, Бог даст, поставим тут пристань, склады и дадим основание новому городу.

– И как же прикажете его назвать?

– Ну раз оснуют его казаки, почему бы не дать имя в честь одного из них?

– Меня что ль? – выпучил глаза не ожидавший такого поворота Тацына.

– Может и до тебя дело дойдет, – ухмыльнулся я, – но вообще-то я о первопроходце этих земель – атамане Ерофее Хабарове!

– Другое дело, – облегченно вздохнул генерал.

– А ты, Петр Федорович, раньше времени не расслабляйся и, как там по-вашему дом называется, курень?

– Так точно!

– Вот-вот. Не торопись его ставить. У нас с тобой до зимы еще дел много! Николай Николаевич, – повернулся я к Муравьеву, – Необходимо следующей весной, по высокой воде провести разведку вверх по Сунгари. Мы в этот раз до нее не добрались. Им следует дойти до самого Гирина, составив лоцию фарватера и хорошенько разузнав, как там обстоят дела, сколько народа живет, какие войска имеются, укрепления, пушки, одним словом, все и в подробностях.

– Для этого придется пароход на долгое время занимать…

– Понимаю, а вы распорядитесь построить несколько новых. Машины я к весне постараюсь вам доставить из Америки. И вот еще что, Николай Николаевич, отдайте приказ срочно начать развертывание дополнительных рот в каждом из Восточно-Сибирских линейных батальонов. Их ведь под вашим началом шесть, если не ошибаюсь?

– Все верно, ваше высочество.

– И чтобы не позднее мая эти шесть рот в составе Сводного батальона с приданной батареей горных единорогов прибыли в Читу и начали сплав по Амуру до устья Сунгари. Опять же и магазины для снабжения следует тут, в Хабаровке поставить, для них и казармы подготовить, если успеете, а нет, так пусть солдаты сами строят потом.

– Я так понимаю, ваше высочество, у вас планы продвигаться не только по Уссури, но и по Сунгари?

– Есть такое. Но без толковой подготовки это дело не выгорит. Так что…

Глава 14

Как сказал когда-то давно еще Никколо Макиавелли – короля играет свита. И в моем случае это действительно так. Поскольку вокруг меня всегда были люди, на которых можно было опереться. Одних я привлек, потому что слышал о них раньше, о существовании других узнал по ходу дела, но именно благодаря им мне удалось все то, что получилось сделать сделать за эти годы. И в первую очередь это можно сказать о таких людях как генерал Тацына. Не знаю, достиг бы он своих нынешних чинов, если бы не наша встреча в Крыму, или так бы и остался скромным казачьим офицером, но колесо истории сделало еще один оборот и судьба вновь свела нас.

– Что ж, Пётр Федорович, не спросишь, какое дело хочу тебе поручить? – тихонько спросил я, воспользовавшись тем, что мы на краткий миг снова остались одни.

– Коли вашему высочеству будет угодно, сами расскажете, – ухмыльнулся в усы старый казак, забивая турецким табаком трубку.

– Тоже верно. Но сам-то что думаешь?

Тот сразу не ответил, наклонившись к костру за головней, после чего прикурил от нее и затянулся ароматным дымом.

– Земли тут хоть не самые удобные, но все же богатые. А вот народишку мало. Потому вы даже такими негодными людьми как это Ранцев пренебрегать не станете.

– А еще?

– А еще, вы этой землицей не ограничитесь. Захотите еще к ручкам прибрать. Вот для этого вам старый казак Тацына и понадобился.

– Верно понимаешь.

– У китайцев забирать будем али еще кого ощиплем?

– В том-то и дело, что через речку от нас пока что не Китай, а Маньчжурия. Населения там, конечно, поболее, чем у нас, но все ж таки не так, как в южных провинциях. И пока богдыхан и его советники не сообразили, что без населения им эти земли не удержать, надо действовать!

– С чего начнем?

– С Приморья, конечно. Там и климат получше, и море потеплей.

– Полагаете, найти там более удобное место под базу? – включился в разговор подошедший из темноты Муравьев, очевидно обнаруживший мое отсутствие и решивший не оставлять нас наедине.

– Именно, – усмехнулся я. – Уверен, несмотря на некоторые сложности, базироваться флоту там будет намного проще.

– О каких сложностях идет речь?

– Ну, во-первых, зимой там хоть и теплее, чем здесь, но все же довольно холодно. Поэтому акватория будет замерзать, парализуя порт как минимум на несколько месяцев. Во-вторых, Японское или, как его еще называют, Восточное море зажато между Приморьем, Кореей, Японскими островами и Сахалином. А проливы, соединяющие его с Тихим океаном, не так уж сложно контролировать.

– Вы так уверенно говорите о замерзании портов, – покачал головой губернатор, – что невольно закрадывается вопрос об источнике этих знаний. При том что, по имеющимся сведениям, серьезных и продолжительных наблюдений там не проводилось… Неужели вам попали в руки материалы каких-то неизвестных исследователей?

– Нет, конечно. Это просто рассуждения вслух.

– Но тогда почему вы так твердо об этом заявляете⁈

– Хех, – хитро блеснул глазами Тацына. – Я вот уж сколько годов знаком с его высочеством, а не перестаю удивляться, откуда он все знает?

– И что же он ответил вашему превосходительству? – немного раздраженно поинтересовался Муравьев.

– Дык я ж не дурак, чтобы спрашивать, – ухмыльнулся явно забавлявшийся казачий генерал. – Мое дело маленькое. Скомандует Константин Николаевич: «Марш-марш» [1], мы и поскачем!

– И куда же?

– А куда скажет! Я так понимаю, на полдень [2] идти надо? В Маньчжурию, Корею, али еще куда?

– Там видно будет. Но начнем с Приморья.

– От и ладно.

– А в самом деле, – задумался сумевший взять себя в руки и немного успокоиться Муравьев. – Каковы могут быть максимальные и минимальные притязания Российской империи? Я, признаться, до вашего прибытия считал за благо присоединить к нашему отечеству Приморье, но теперь даже немного теряюсь.

– Ох и вопросы у тебя, Николай Николаевич, на ночь глядя. Хотя, по сути, ты прав, надо определиться, чтобы точно знать, что мы проглотить сможем, а что даже не стоит пытаться, чтоб не подавиться ненароком. Ну смотри, Приморье и Сахалин с Южными Курилами – это, пожалуй, минимум и есть. Соглашаться на меньшее даже как-то неприлично. А вот дальше… Во-первых, нам нужны удобные порты. Они есть и в Корее, и в Китае, вопрос лишь что именно выбрать, пока они слабы. Во-вторых, земля. Россия, как ни крути – страна аграрная. И чтобы колонизировать какую-то территорию, нам нужно поселить на ней крестьян. Да-да, Пётр Федорович, обычных мужиков, которых твои станичники иной раз и за людей не считают.

– Ну это вы хватили, – выпустил кольцо дыма генерал. – Гордятся мои ребятки, это бывает, а вот чтобы эдак…

– А поскольку почва и климат здесь несколько отличаются от того, к чему привыкли наши земледельцы, – не обращая внимания на его бурчание, продолжил я, – стоит присмотреться к землям южнее. То есть к Маньчжурии или даже Корее.

– Китайцы с корейцами поди против будут?

– В том-то и дело, что сейчас правительство богдыхана находится в такой сложной ситуации, что просто не сможет чем-либо ответить. С одной стороны, за них всерьез взялись англичане с французами. С другой, не утихает восстание тайпинов.

– Это еще что за бисовы дети?

– Да так. Что-то среднее между религиозными сектантами и бандитами с большой дороги, почему-то решившими, что смогут построить Царство Божие на земле.

– Тю, дурни!

– Дурни не дурни, а добрую половину Южного Китая заняли, – заметил Муравьев. – И подавить их Цинские власти не могут.

– Тогда и рассуждать нечего. Коли в этой самой Маньчжурии землица и впрямь добрая, так надо брать ее и вся недолга!

– Если бы это было так просто, – фыркнул губернатор. – Во-первых, для Цинской династии – это родина. Их коренные земли с могилами предков, отдать которые просто невозможно! Во-вторых, нам, во всяком случае пока, некем эту землю заселить!

– Нешто в России мужиков не стало?

– Но их надо еще сюда доставить! – едва не взорвался Муравьев.

– А вот это с его высочества спрашивайте. Ни в жизнь не поверю, что он не придумал, как сюда мужичков заманить.

– Придумал, не сомневайтесь, – усмехнулся я. – Но об этом завтра. Поздно уже, спать пора. Как там, кстати, мой наследник?

– Дрыхнет без задних ног, – тихо ответил умевший оставаться совершенно незамеченным Воробьев.

– Не сочтите мои слова дерзостью, но отчего вы стали делиться своими планами с таким человеком? – с толикой ревности в голосе поинтересовался Муравьев, когда мы остались одни. – Нет, я признаю, за генералом Тацыной множество достоинств. Он, вероятно, прекрасный исполнитель, но…

– И не только исполнитель, – без тени улыбки ответил я. – Несмотря на то, что Петр Федорович любит прикинуться простачком, на самом деле он не глупее доброй половины наших сенаторов или министров.

– Ну, это не так сложно…

– Да уж… Но Тацына не просто очень толковый казачий генерал, сумевший с ограниченными силами нанести союзникам столько вреда, что его именем наверняка теперь пугают детей. Он – гений! Да-да, не удивляйся. Я как-то поинтересовался подробностями проведенных им боев, и знаешь, в чем дело? Казаки под его началом ни разу не повторились! Всякий раз случалось что-то новое, неизменно ставившее англичан и французов в тупик. Именно поэтому я и делюсь с ним всем. Он должен не просто представлять конечный итог наших усилий, но и сам выбирать путь к нему.

Впрочем, на следующий день разговор так и не состоялся. Прибывший по реке пароход «Шилка» сообщил о появлении вблизи Николаева британских кораблей, после чего мы спешно вернулись назад, приказав напоследок Тацыне и его людям поторапливаться. Правда, пока мы дошли, выяснилось, что тревога ложная, ибо англичанин оказался купцом, зашедшим в наши воды, чтобы исправить полученные во время шторма повреждения.

Без боя, однако, не обошлось, правда, дала мне его дорогая супруга. Беременность Стаси постепенно достигла того момента, когда на смену токсикозу пришли странные вкусовые потребности, совмещаемые с перепадами настроения и капризами.

– Ты меня не любишь! – без обиняков заявила Анастасия Александровна, стоило нам остаться одним. – Бросил здесь в этой дыре, без всякого приличного общества!

– Не преувеличивай, – постаравшись проявить сдержанность, отвечал я, – нас с Николкой не было всего несколько дней. Но за это время мы многое успели.

– Боже, мне так хочется клубники, – вздохнула пропустившая мимо ушей мой рассказ великая княгиня. – Только не со сливками, как в ресторации, а свежей, прямо с грядки. Чтобы пахла…

На немного подурневшем лице жены появилось мечтательное выражение, хорошо знакомое Косте по прошлому браку.

– Боюсь, что клубники в здешних крах нет, – развел я руками. – Но кое чем я тебя порадовать, наверное, все-таки смогу.

– И чем же?

– Осень на Дальнем Востоке, дорогая моя, время поистине благодатное. Да, тут пока нет привычных нам фруктов и ягод, зато зреет брусника, красника, лимонник и даже вот это, – по моему знаку вестовой принес блюдо с зелеными ягодами.

– Это что, крыжовник? – поморщилась Стася.