Текст книги "Восточный фронтир Империи (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

– Переводчиков толковых трудно найти, – снова подал голос Воробьев.

– В смысле? – не понял я. – А креолы здешние?

– Да мутные они какие-то. Взять хоть Фому, который с нами ходил. То напьется, то торговать пытается, а как вернулись вовсе чуть с ума не сошел…

– Говорит какие-то охотники без него на промысел ушли, – пояснил, видя мое недоумение жандарм.

– И что?

– Да ничего. Напился с горя…

– А про золото, – кивнул я на мешочек, – он знает?

– Увы.

– Это плохо.

– Не то слово, – продолжил выкладывать наболевшее Воробьев. – Совсем пустой народишко. Податей почитай никаких нет, живут как у Христа за пазухой, да еще и пьянствуют!

– Ну уж этим-то на Руси-матушке никого не удивишь. Что и впрямь такие пустые люди?

– Поручик несколько преувеличивает, – поспешил вмешаться жандарм. – Здешние креолы народ вовсе не бесталанный, беда лишь в том, что отсутствие обязательств перед властями и праздность делает их ленивыми.

– Праздность?

– Именно. Сами посудите, зима в здешних краях длится по полгода. И все это время приказчик сидит в своей одиночке, ждет пока какой-нибудь индеец принесет ему пушнину. Он ее оценит, выкупит, а поскольку немалая часть пушнины обменивается ни на что иное, как на ром…

– Да уж, с такой жизнью и праведник сопьется! – хмыкнул я, поймав себя на мысли, что весьма смутно представляю жизнь обычных колонистов.

– При всем при этом, пока креолы живут в колониях они не несут никаких повинностей ни перед казной, ни перед компанией. Зато она, то есть, Компания, обязана призревать их, помогать, обучать детей, берет на себя сирот…

– И получается замкнутый круг?

– Не совсем. Дети креолов, отправленные на учебу в Россию, показали себя весьма хорошо. Они прилежны и трудолюбивы, чем выгодно отличаются от своих сверстников, оставшихся в колонии. Впрочем, те кто не имеют образования тоже не безнадежны. Несмотря на царящую среди них грубость нравов, отсутствие воспитания и склонность к пьянству они все равно и умственно, и физически гораздо развитие тех же алеутов и уж во всяком случае значительнее способней ко всякого рода ремеслам.

– Воеводский что-то такое мне говорил…

– Степан Васильевич, при всех своих положительных качествах, здесь человек временный и прекрасно это понимает. А посему ничего кардинально менять не намерен. Его дело выслужить положенный срок, ничего при этом не испортив, а потом вернуться назад. Привилегированное положение креолов возникло задолго до него, и, если можно так выразиться, освящено временем. Дескать, при отцах-дедах заведено, не нам и упразднять!

– А у тебя, значит, есть план?

– Ну я бы так не сказал. Все же ситуация здесь не простая, а времени чтобы досконально во всем разобраться у меня не было. Но кое-какие наметки, действительно имеются.

– Не поделишься?

– Если вашему императорскому высочеству будет угодно…

– Угодно-угодно!

– Мне представляется, что данную категорию или скорее даже сословие надо совершенно упразднить. Сравняв их в правах и обязанностях с прочими поселенцами. Детей, разумеется, учить. Причем не только в начальной школе, которую вы с ее высочеством Анастасией Николаевной распорядились открыть для аманатов, но и далее, устроив нечто вроде коммерческого и морских училищ.

– Морских?

– В первую очередь. Сколько я успел выяснить, наем штурманов и шкиперов для флотилии компании в России и Финляндии обходится в весьма круглую сумму. При том, что и те, и другие по окончании контракта, как правило, немедленно возвращаются домой с заработанными деньгами. При том, что как показал опыт, из здешних креолов после соответствующего обучения получаются весьма недурные мореходы. У которых к тому же нет иной родины кроме Аляски, покидать которую они совершенно не желают.

– Тут ты, пожалуй, прав, морское училище нам и впрямь необходимо, при чем не только для креолов, – задумчиво пробормотал я, вдруг припомнив, что знаменитый адмирал Макаров, начинал учиться Морскому делу не где-нибудь, а как раз в Николаевске-на-Амуре. Причем вроде бы делает это прямо сейчас… [2]

– Совершенно справедливо! – продолжал воодушевленный подполковник. – Тем более, что кроме моряков нам понадобятся инженеры, техники, счетоводы, фельдшеры и бог знает кто еще, кого из России не навозишься!

– Погоди-ка, – спохватился я. – Ты говоришь, что креолы не несут никаких повинностей перед Компанией. Но мне совсем недавно подавали нечто вроде челобитной, в которой здешние жители жаловались на то, что их… дай бог памяти… насильно включают в бобровые партии, заставляют заниматься заготовкой льда, а также не дозволяют удаляться от дома на расстояние более пяти верст. Как это сообразуется с утверждением, что они не несут повинностей?

– На первый взгляд парадокс, не правда ли? – ничуть не смутился жандарм. – А на самом деле это не более как оборотная сторона тех вольностей, о которых я говорил. Налогов они и впрямь не платят и продовольствие получают. Однако за это должны отработать известное количество времени на Компанию. Но вот в чем беда, прибывшие по большей части из России чиновники не слишком хорошо разбираются в местной жизни и в специализации своих подчиненных. Оттого и случаются казусы, когда креолов с острова Афогнак, считающимися лучшими охотниками на морского зверя, включая и китов, пытались отправить на заготовку льда в самый разгар сезона. Те, естественно, возмутились. Или вот прирожденных торговцев и ремесленников с острова Баранова, отправили на добычу морских бобров. В результате и торги прошли не лучшим образом, и пушниной не разжились.

– О Господи! – только мотнул я головой, представив ситуацию. – Казалось бы самый край государства Российского, а все, как и везде. Круглое носим, квадратное катаем! А что, по поводу жалоб на оплату труда и на мизерное количество отпускаемого продовольствия?

– Насколько я знаю, жаловались они на то, что им не платят за работу в праздники. При том, что в будни выходит по рублю за день. Да только в праздники они и не работали, так за что ж им платить? Что же касается продовольствия, то все товары креолам частенько отпускают в долг, для чего и сделано ограничение, чтобы не разорились. И если кто-то выбрал свой лимит ромом, то кто же ему виноват?

– Выходит, жалобы на оплату беспочвенны?

– Да виданное ли дело, за поденщину по рублю платить? – не выдержал Воробьев. – В Петербурге, даром что столица, рабочий десятке в месяц радуется. А скажем в Пскове и пятерке. А тут мало того, что три красненьких в месяц выходит, так еще и кормят из общего котла и по чарке дают!

– Хочешь к ним перейти? – поинтересовался я с усмешкой.

– Ваше высочество, Константин Николаевич, – помертвел поручик. – Помилосердствуйте, не гоните! Я же вам всегда верой и правдой…

– Полно, братец. Никто тебя не гонит. Просто ты так красочно рассказывал… Шучу. Ты мне рядом нужен, поэтому снова возглавишь мою охрану. Однако здесь тоже верный человек понадобится. Есть на примете?

– Как ни быть. А дело вроде того, что…

– Это уж как получится, – пожал я плечами, после чего подошел к лежащей на столе карте. – Нужно отправить экспедицию на Юкон. Для этого потребуются люди толковые и решительные. Необходимо будет устроить там опорную базу, чтобы дать возможность поисковым партиям исследовать края на предмет золотых россыпей.

– Ваше высочество, – осторожно заметил Беклемишев. – Англичане уже построили там форт [3] и просто так не уйдут.

– Раз он стоит на нашей земле, то церемониться нечего. Вообще-то я планировал отправить туда экспедицию не раньше весны…

– Нужно до холодов? – хищно осклабился Воробьев.

– Я бы сказал, до того времени, пока мистер Дуглас не доставит нам ответ своего начальства.

– Младшего унтер-офицера Федосеева послать надо, – практически не раздумывая заявил поручик. – Этот дойдет!

– За соответствующую награду, – согласился с ним жандарм, – черта в цепях приволочёт!

– И какую же?

– Известное дело, какую, – усмехнулся начальник моей охраны и выразительно дотронулся до своего эполета.

– За этим дело не станет!

[1] Спермацет в то время ошибочно принимался за сперму китов, отчего, собственно, и происходит название.

[2] На самом деле семья Макаровых переедет в Николаевск-на-Амуре только в следующем 1858 году.

[3] Форт-Юкон. Основан в 1847 году торговым представителем КГЗ Александром Хантером Мюрреем. Несмотря на то, что о его существовании и было известно, как минимум с 1851 года, добраться до него удалось лишь в 1863.

Глава 10

Я думаю, не будет преувеличением сказать, что Аляска в покинутом мною будущем для многих соотечественников стала чем-то вроде Беловодья и града Китежа. Легендой о том, что могло бы быть, но на самом деле никогда не было. Обширной и благодатной страной, проданной недалеким царским правительством за копейки вместо того, чтобы стать жемчужиной в короне наших царей…

На самом деле Российско-Американская компания к средине XIX века представляла собой непонятный актив на краю света с довольно мутными перспективами. Большие риски при не такой уж высокой отдаче и отсутствии понимания, что со всей этой красотой делать дальше? Что в той, что в нынешней реальности у нас ее не отобрали только потому, что слабо представляли, на кой черт вообще нужны эти заснеженные земли, с редким населением и неразведанными недрами. Но если такая надобность возникнет, – Великобритания или, скорее, Соединенные Штаты смогут сделать это с легкостью. Просто в силу удаленности от Европейской России.

Да, сейчас в Тихом океане находится наша эскадра, которая на голову превосходит все, что есть в этих водах у англичан или французов с американцами вместе взятых. Но корабли не могут долго действовать без баз, а их у нас толком пока нет. При том, что потенциальные противники в любой момент могут перебросить сюда дополнительные силы.

И тут возникает вопрос, зачем я тогда вообще ввязался во всю эту авантюру? Устроил маленькую победоносную войну с тлинкитами? Спровоцировал резню британских факторий? Укрепляю и заселяю Аляску вместо того, чтобы делать то же самое на нашем Дальнем Востоке, который уж точно останется российским?

По разным причинам, главными из которых являются две. Во-первых, мне нужно золото. Для того, чтобы провести модернизацию нашей страны, необходимы деньги. Очень большие деньги. И сейчас, по моему мнению, тот самый момент, когда мы можем их получить. Американцы заняты своей внутренней распрей, а англичане на новую войну не решатся. И если «Юконская Золотая лихорадка» начнется сейчас, у нас есть все возможности получить если и не всю, то весьма значительную долю предстоящей прибыли.

Во-вторых, дело во все той же распре между Северными и Южными штатами Америки. Несмотря на то, что в данный момент США наш, по меньшей мере, ситуационный союзник, с которым нас объединяет наличие общего врага – Великобритании, я помню, что в будущем именно они займут ее место и станут главным геополитическим противником. Поэтому, как мне кажется, было бы полезно американцев немножечко придержать.

Нет, в саму войну вмешиваться ни в коем случае не надо. Как раз напротив, Россия, по крайней мере официально, должна планомерно выступать за все хорошее и против всего плохого. А рабство – это, без сомнения, нехорошо. Но… армия Северян в той войне в значительной степени комплектовалась из бедняков и вчерашних эмигрантов, привлеченных на военную службу жалованьем и перспективой получения гражданства. Но что если у этих людей появится выбор? Рисковать головой, идя в атаку на вражескую картечь за десяток долларов, или же податься в старатели с шансом реально разбогатеть?

Получится ли? Бог весть! Но попробовать стоит…

«Великий князь Константин» был уже готов к отплытию, когда на рейд Ново-Архангельска вошел пыхтящий колесный пароходик, под красным флагом в левом верхнем углу которого примостился Юнион Джек [1], а в правом нижнем крупные белые буквы – НВС. Присмотревшись к нему, я заметил уже знакомого мне высокого смуглого человека с густыми бакенбардами и упрямым взглядом.

– Добрый день, мистер Дуглас, – поприветствовал я его, после того как гость оказался в моем салоне. – Признаться, не ожидал увидеть вас так скоро…

– Мир вокруг нас постоянно меняется, милорд, – хмыкнул губернатор Виктории. – То, что еще вчера казалось немыслимым, завтра станет обыденностью. К примеру телеграф.

– До вас довели линию?

– Пока нет. А вот в Калифорнию уже да.

– Что ж, прекрасно. Надеюсь, вы привезли нам хорошие новости?

– И да, и нет.

– Какие-то проблемы?

– Если вы о той газетной шумихе, что вы устроили в американских газетах по поводу нападений индейцев и нашей гипотетической связи с этими трагическими событиями, то нет. То есть поначалу руководство было в ярости и собиралось принять самые серьезные меры, но мне удалось его успокоить.

– Так в чем же тогда неприятности?

– Ну да, вы же тут в дали от новостей и ничего не слышали.

– Джеймс, какого черта вы ходите вокруг да около? Выкладывайте уже свои карты на стол!

– Принц, вы точно русский? – ухмыльнулся Дуглас. – С вашей бесцеремонностью и деловой хваткой вам следовало родиться американцем.

– Ближе к делу!

– На Нью-Йоркской бирже начался кризис. Совсем недавно, но постепенно набирает обороты и скоро докатится до нас.

– И это значит…

– Что на скандал с индейцами и нападением на ваш город всем плевать! – не без удовольствия в голосе выдал мне британец. – Признаю, это был сильно, хоть и не особо честно, но… этот выстрел прогремел впустую. Первые пару дней страсти, конечно, кипели, но уже сейчас о них забыли.

– Как говорят у нас в России, своя рубашка ближе к телу.

– У нас тоже есть такая поговорка Белье ближе куртки. [2]

– Но чем все закончилось?

– Тем, что до моего руководства дошли слухи о погроме наших факторий, устроенном… – замолчал на секунду Дуглас, как будто подбирая слово.

– Индейцами? – любезно подсказал я ему.

– Уверен, – криво усмехнулся англичанин, – мое руководство именно так и подумало.

– Умные люди отличаются от глупых тем, что быстро соображают.

– А еще у них хорошая память, поэтому советую вашему высочеству соблюдать осторожность. Впрочем, мне она тоже скоро понадобится…

– Вас уволили?

– Пока нет. Поэтому я имею честь представить вам проект соглашения об аренде принадлежащих компании Гудзонова залива земель от 141 до 137 меридианов западного полушария от Ледовитого океана до границ с Аляской на юге по 59°5′ северной широты.

– Вы все-таки смогли убедить их?

– Просто их головы сейчас заняты другим, а особых доходов от этих пустошей пока не так и много, обороты год от года снижаются, изменений в лучшую сторону нет и не предвидится. Я же особо указывал на то, что индейская война в наших владениях означает полное сворачивание торговли мехами. Между тем русские, то есть вы, милорд, уже разобрались со своими колошами и в полной мере возобновили морской промысел, а вот наш интерес сугубо на берегу. И для плановой скупки у аборигенов шкур речного бобра, лисы, медведя, волка, куницы и лося нам необходим прочный мир и безопасность факторий. Это заставило их пойти на уступки. Но как только произойдет то, о чем мы с вами толковали, они сложат два и два, и тогда я не дам за свою жизнь и сломанного фартинга. Добраться до вас им будет, конечно, сложнее, но…

– Спасибо за заботу о моей безопасности, но давайте вернемся к делу. Господин Мансуров сейчас ознакомится с привезенными вами документами и составит русский вариант.

– Последнее так уж необходимо?

– Привыкайте, мистер Дуглас. Мы здесь всерьез и надолго, и если вы хотите стать членом нашей команды, придется это учитывать!

Условия при ближайшем рассмотрении оказались вполне приемлемыми, причем настолько, что мы не стали даже пытаться их править. РАК получала в свое полное распоряжение, без каких-либо изъятий и исключений, всю территорию восточнее границы от 141 до 137 меридианов западного полушария от Ледовитого океана до границ с Аляской на юге по 59°5′ северной широты сроком на двадцать пять лет.

Плата вносилась авансом за весь период и шла в зачет погашаемой КГЗ задолженности. С момента подписания означенные земли переходили под управление нашей администрации, и там начинали действовать Российские законы.

Кроме того, отдельно оговаривалось, что наша Компания имеет монопольное право на любую торговлю, промышленное производство и добычу полезных ископаемых, которое может вести сама, отдавать в концессию или доверительное управление. И даже после окончания срока аренды, на возобновление которой у нас было преимущество, все построенные здания, предприятия и фактории оставались в собственности РАК.

Правда, платить после этого придется живыми деньгами, а потому на все про все у нас ровно двадцать пять лет. Снимем все самые жирные сливки, а потом можем и вернуть. Ничего личного, просто бизнес!

– Что ж, раз с формальностями покончено, – удовлетворенно кивнул я, – можно обсудить наше дальнейшее сотрудничество. Скажите, мистер Дуглас, кем вы видите себя в нашей компании, скажем, через десять лет?

– Что, простите? – растерялся непривычный к подобным инфо-цыганским заходам губернатор Виктории.

– Это простой вопрос, Джеймс.

– По правде сказать, я не очень понимаю, чем буду заниматься даже в самое в ближайшее время. На следующий день после того, как на рынке окажется первая унция золотого песка с новых месторождений, в правлении сложат два и два, после чего я, как минимум, перестану быть губернатором Виктории. Впрочем, с большой вероятностью, это может случиться и раньше. После нападений индейцев на наши фактории поток пушнины почти прекратился или по крайней мере резко снизился. Кто-то должен будет за это ответить…

– А вы самая подходящая кандидатура?

– Так и есть, милорд.

– В таком случае, возможно, вам стоит уйти самому?

– Может и так. Беда лишь в том, что я больше ничего не умею. Вся моя жизнь была связана с мехом. Начинал траппером, потом пришел к выводу, что торговать пушниной прибыльней, чем добывать ее самому. Затем стал управлять факторией, потом сетью их и наконец стал исполнять обязанности губернатора, хотя по большому счету все сводится к тому же. Охотники, вне зависимости от цвета кожи, добывают меха, я их скупаю, а основную прибыль получают господа в центральном офисе компании. Нет, я не жалуюсь. Ведь при моем происхождении… вы ведь осведомлены о нем, не так ли?

– Знаете, Джеймс, Россия вовсе не идеальная страна, но среди наших недостатков нет расизма. Мне совершенно нет никакого дела ни до карибского происхождения вашей почтенной матушки, ни до жены индианки. Но есть до ваших связей. У вас ведь найдутся деловые партнеры в Калифорнии?

– И в доброй полусотне иных мест от Юкона и Великих озер до Потомака. Но к чему вы клоните?

– Помните, вы упомянули о Панике, все больше охватывающей Соединенные Штаты?

– Конечно, я ведь сам вам о ней и рассказал.

– Видите ли в чем дело, что для одних кризис, для других возможность. Когда начинаются неспокойные времена, некоторые вещи начинают резко падать в цене. Мне нужен человек, который будет скупать их максимально дешево и поставлять в русские владения.

– О каких именно вещах идет речь?

– Да все что угодно! Паровые машины, станки и другое оборудование, а если понадобится, то и целые заводы!

– Заводы? – не смог скрыть изумления Дуглас. – Но где вы собираетесь их ставить, и кто будет на них работать? Неужели вы думаете, что здесь, на Аляске…

Первым моим побуждением было сказать – «а тебя это… волновать не должно» – но я сдержался и ответил дипломатично.

– Мое наместничество не ограничивается Аляской и Алеутскими островами. Кроме того, Джеймс, если вы не передумали со мной работать, научитесь слушать, не перебивая!!!

– Простите, милорд.

– Далее, особое внимание нужно будет обратить на пароходы разорившихся владельцев и вообще суда, от пассажирских до китобойных. Кроме того, нам понадобится продовольствие, мануфактура и бог знает, что еще, главное, чтобы с хорошим дисконтом, а лучше всего вообще за четверть цены! Теперь можешь спрашивать.

– Простите, ваше высочество, – тщательно подбирая слова, начал теперь уже практически бывший губернатор Виктории, – но на кой черт вам китобои, если вы собираетесь заниматься золотом?

– Не все в мире сводится к золоту, мистер Дуглас. В наших владениях живут, к примеру, алеуты и креолы, являющиеся, к слову, привилегированным сословием – колониальными гражданами, из которых вряд ли выйдут хорошие старатели, но могут получиться неплохие рыбаки или китобои. Золотопромышленников в любом случае понадобится чем-то кормить. Им нужно будет где-то покупать инструменты и оборудование.

– Иными словами, – на его лице начало появляться понимание. – Вы хотите заработать и на этом?

– В точку!

– Что ж, как мне кажется, я понял вас и могу взяться за выполнение этого поручения. Но мне понадобится список всего, что вам может быть необходимо, а также… эм… значительные средства. Причем наличные, ибо банкиры с большой долей вероятности сейчас будут отказывать в кредитах.

– Что касается списка, то вы получите его сегодня же вечером. Впрочем, будьте готовы к тому, что он станет постоянно расширяться и корректироваться. По второму пункту скажу так. На первых порах нам придется вести закупки в долг, благо, что как мне хорошо известно, в Сан-Франциско многие прибегают к подобного рода расчетам. В конце концов, вы будете действовать от моего имени, так что сомнений в платёжеспособности возникнуть не должно. Кроме того, кое-какие деньги для авансовых платежей вы тоже получите, но всегда помните, что я и мои аудиторы спросят за каждую копейку, цент или фартинг! Ну а уже в следующем году у нас появятся довольно значительные свободные средства. Надеюсь, вы понимаете, о чем я?

– Вы так уверены, что непременно найдете золото? – недоверчиво посмотрел на меня Дуглас.

– Более чем!

– Хотел бы я разделить вашу убежденность, – покачал головой англичанин.

– А в чем проблема, вы ведь и сами знаете, что оно там есть?

– Знать, что оно есть, и найти – не одно и тоже, милорд. Не говоря уж о том, что его нужно будет добыть и вывезти. Потом реализовать, не вызвав ненужного ажиотажа…

– Я смотрю, вы все хорошенько обдумали?

– У меня было время.

– Нет, это случилось не сейчас. Скажите, Джеймс, разве у вас в Британской Колумбии не было никаких находок?

Лицо Дугласа осталось бесстрастным, и не будь у меня в сейфе целого килограмма намытого где-то в горах тяжелого золотого песка, я возможно и поверил бы ему. Но сейчас в его глазах явно виделась борьба. Судя по всему, англичанин пытался угадать, что именно мне известно и как не попасть впросак…

– Случались, конечно. Весной этого года мы нашли кое-что в каньоне реки Фрейзер и даже отправили туда людей, но… с тех пор о них ни слуху, ни духу. Есть, конечно, вероятность, что они нашли по-настоящему богатую россыпь и теперь работают изо всех сил, чтобы намыть как можно больше до окончания сезона, а быть может, их скальпы давно украсили жилища воинственных индейцев.

– Но если бы их поиски увенчались успехом, вы были бы готовы действовать так, как сказали?

– Именно, – криво усмехнулся англичанин.

– И сколько бы вы смогли сохранять добычу в тайне?

– Год или два, не больше.

– В таком случае, мы тоже не будем торопиться.

Пока шли переговоры, Воеводский старался отмалчиваться. Сейчас на его глазах привычная для этой отдаленной колонии жизнь необратимо менялась, а он никак не мог понять к хорошу это или к худу? С одной стороны, настоящего патриота своей родины, каковым без сомнения являлся Степан Васильевич, не могло не радовать увеличение богатств и просторов России.

С другой, он, кажется, совершенно не видел себя в этой новой реальности. Ему, потомственному дворянину и морскому офицеру, заниматься поисками презренного металла? Не говоря уж о том, что дело это не быстрое, и когда (а точнее – если) золото все же сыщется, срок его службы в Компании выйдет и вся слава и награды вполне могу достаться кому-то другому…

– Что-то ты, адмирал, не весел? – обратил я внимание на его постную физиономию.

– Вовсе нет, Константин Николаевич, просто… дел столько навалилось, не знаешь, за что и хвататься.

– Не поверишь, я с того самого времени, как Морское ведомство принял, так и живу. Только вот в путешествии и развеялся немного. А первым делом займись, пожалуй, постройкой речного парохода. Плоскодонного и колесного, с малой осадкой, чтобы по здешним рекам ходить мог. Машину возьмешь от сгоревшего. Вон подчиненные князя Путятина японцам целую шхуну соорудили. Я чаю, ты и твои офицеры справитесь не хуже?

– Построить-то построим, дело нехитрое. Только отчего непременно речной? Компании надобны мореходные суда.

– Будут, брат, у тебя суда. Но к весне нужно будет отправить экспедицию по Юкону и Квитпаку. Описать местность, доставить геологов, ну и индейцам материковым пароход показать будет делом не лишним. Они поди о таком чуде и не слыхивали?

– Сделаем, раз надо, – вздохнул адмирал, после чего рискнул осторожно поинтересоваться, – вот только точно ли в тех землях есть золото?

– Есть! – отрезал я. – И чем раньше мы займемся его добычей, тем лучше.

– Как будет угодно вашему императорскому высочеству, – вытянулся Воеводский. – В таком случае, полагаю, намеченную сухопутную экспедицию под командой унтер-офицера Федосеева можно отменить?

– Ну зачем же отменить, – покачал я головой. – Находящиеся там англичане ничего о нашей сделке не знают. Но когда узнают, почти наверняка попытаются все там разорить, а имеющуюся у них информацию скрыть. Нам это не нужно!

– Неужели вы планируете их… э…

– Ну разумеется нет. Какие бы слухи обо мне ни ходили, я не опереточный злодей, творящий разную дичь из-за природной склонности. Мне нужно лишь, чтобы они не путались под ногами и не разболтали о наших находках раньше времени. Для чего достаточно их просто выставить прочь. Но вообще я хотел поговорить о другом.

– Слушаю, Константин Николаевич.

– Степан Васильевич, тебе ведь всего пятьдесят, не так ли?

– Пятьдесят два двадцать девятого сентября стукнет, ваше императорское высочество.

– Прекрасный возраст для государственного деятеля. Уже есть и чины, и опыт. Да и здоровье еще не растрачено…

– Надеюсь иметь возможность послужить государю и отечеству, – с достоинством ответил адмирал.

– Послужить можно по-разному. Иные всю жизнь в «присутствии» штаны протирают, будучи уверены, что служат верой и правдой. Нашему брату морскому офицеру суждено бороздить моря и океаны…

– К чему вы клоните, Константин Николаевич?

– Мне показалось, что ты хороший и, что случается гораздо реже – честный человек, да к тому же недурной администратор. Искренне радеешь за колонию и все делаешь, чтобы она процветала. То, что в ваших силах, разумеется… Скажи, ты хочешь вернуться в Россию по-настоящему богатым человеком? Причем нажив свое состояние не казнокрадством и притеснением инородцев, а честно?

– Разве так бывает? – позволил себе скептически улыбнуться Воеводский.

– Не часто, но тем не менее случается. И непременно случится с тобой, если сможешь наладить дело.

– Вы сейчас серьезно?

– Абсолютно. Эта земля сказочно, невообразимо богата, и я сделаю все, чтобы эти сокровища стали достоянием России, а все, кто примут участие в этом, не исключая даже последнего матроса, получат свою долю. Миллионов не обещаю, но…

– Что я должен делать? – с трудом проглотив подступивший к горлу ком, спросил адмирал.

[1] Красный флаг – гражданский флаг Соединенного Королевства, поднимался на торговых судах ее флота, а до 1864 еще и на главных силах военного. Так называемой эскадре «Красного флага» Буквы НВС означали Hudson’s Bay Company – Компания Гудзонова залива.

[2] Near is my kirtle, but nearer is my smock – дословно «Близок день, когда я надену платье (камзол, куртку), но еще ближе, когда я надену халат (или нижнее белье)».

Глава 11

Несмотря на то, что изначально я не собирался задерживаться в Ново-Архангельске больше чем на неделю, «Великий князь Константин» простоял на его рейде более месяца. Слишком уж много проблем и перспективных направлений оказалось в этой, якобы забытой богом и людьми отдаленной колонии. И пусть каждое из них заняло не так уж много времени, все вместе заставило меня задержаться.

На самом деле, необходимость вмешиваться лично в каждую мелочь не слишком хорошо характеризует вашего покорного слугу именно как управленца. По идее все что я должен это определять стратегию, назначать на главные направления ответственных, выделять ресурсы и, разумеется, контролировать исполнение, строго спрашивая с виновных и поощряя отличившихся…

Увы, возможно я всего лишь пытаюсь себя оправдать, но в России так не практически не бывает. И если руководитель не будет вникать во все мелочи, раздавая живительные затрещины всем причастным, результата может и не получиться. Поэтому я все больше начинаю понимать, своего знаменитого предка – Петра Великого, который все царствование старался быть в каждой бочке затычкой, поскольку прекрасно знал, что, если не проконтролировать работу своих «птенцов» должным образом, они непременно либо все испортят, либо разворуют. А то и совместят и то, и другое весьма причудливым образом.

Но, как бы то ни было, основную часть проблем удалось разгрести, остальные взвалить на местное руководство в лице адмирала Воеводского и прочих директоров Русско-Американской компании, а также вынужденно примкнувшего к ним мистера Дугласа, после чего я торжественно отчалил, чтобы все-таки продолжить ознакомление с Дальневосточными владениями нашей необъятной Родины.

Несмотря на то, что освоение этих окраин началось еще в XVII веке, наше присутствие здесь можно назвать лишь чисто символическим. По сути, до начала Восточной войны, (которую в этой реальности никто так и не стал называть «Крымской») мы имели всего лишь два порта. Охотск и Петропавловск-Камчатский. Сейчас усилиями генерал-губернатора Николая Николаевича Муравьева, еще не получившего титул графа Амурского, строится еще один – Николаевск-на-Амуре. Но поскольку Петропавловск закрыт, общее количество портов не изменилось.

Именно туда я сейчас и направлялся, стараясь не терять времени. Поэтому не стал заходить ни на Алеуты, ни в брошенный Петропавловск, ни в Охотск. Будет еще время. По крайней мере, я на это надеюсь. Несмотря на довольно свежую, чтобы не сказать штормовую погоду переход прошел без приключений. И «Великий князь Константин» и конвоировавший его «Генерал-Адмирал» в очередной раз показали себя прекрасными мореходными судами. Из неприятного можно отметить разве что окончательно подошедший к концу уголь, из-за чего последние мили мы проделали едва ли пяти-узловым ходом, пока наконец не вошли в устье реки Амур, где располагался административный и военный центр новообразованной Приморской области Дальневосточного наместничества.