Текст книги "Восточный фронтир Империи (СИ)"

Автор книги: Иван Оченков

Соавторы: Антон Перунов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

– Но вы не имеете никакого права! – начал протестовать капитан. – Эти воды принадлежат британской короне!

– Вы ошибаетесь, – холодно заметил своему собеседнику лейтенант и приступил к досмотру.

Все дело было в том, что участник обороны Петропавловска и еще нескольких стычек с союзниками Николай Алексеевич Фесун вообще не слишком хорошо относился к англичанам и склонен был подозревать их в разного рода подлостях. К тому же капитан странного китобоя явно нервничал, а на его судне отсутствовали многие необходимые для промысла китов вещи. Зато зачем-то стояла пушка. Ну и типы, составлявшие экипаж шхуны, весьма мало походили на мирных китобоев, зато очень сильно на профессиональных головорезов, а судя по выправке и дисциплине на борту, то и британских военных моряков. К тому же почти все они были вооружены новенькими винтовками и револьверами, и только направленные на них русские пушки удерживали их от стрельбы.

– Значит так, мистер Коллинз, – объявил после осмотра и переговоров со своим командиром Фесун. – Вы первыми начали враждебные действия и попытались скрыться с места преступления. Посему вы и ваше судно будете подвергнуты аресту и препровождены в Ново-Архангельск для разбирательства.

– Но это произвол!

– Которому вы подчинитесь. Собирайтесь, путь до острова Баранова вы и команда проделаете на нашей канонерке.

Таким образом китобойная шхуна была препровождена к Ново-Архангельску, где ее капитана тут же немедленно отконвоировали к Беклемишеву, и тот…

– Значит, говорите, британцы при виде вашего корабля попытались бежать и даже отстреливались? – переспросил не поверивший свалившейся на командира «Моржа» удаче жандарм.

– Точно так, – энергично кивнул Кроун.

– И на китобоев не похожи?

– На судне нет ни бочек под ворвань, ни достаточного количества гарпунов и линя для промысла, – пояснил моряк. – Очевидно, что трюмы были прежде заняты иным грузом, которого теперь нет.

– Вот значит кто колошей вооружил…

– Я придерживаюсь того же мнения, однако… сможем ли мы это доказать? Ни английские, ни американские суды не примут свидетельства краснокожих. А если мы осудим их сами, международного скандала не избежать

– Об этом можете не беспокоиться, – усмехнулся полковник. – Одним больше, одним меньше. В любом случае, благодарю за помощь и не смею более задерживать.

Отпустив Кроуна, жандарм на минуту задумался, а потом приказал доставить на допрос всех пленных тлинкитов из клана Дешитан, доподлинно участвовавших в покупке новейших винтовок. Всем им как бы невзначай показали Коллинза, а затем и шхуну, после чего снова подвергли допросу, пока наконец один из немногих уцелевших анъяди по имени Нашухайя не опознал шкипера. Потом нашлась еще пара, после чего Беклемишев направился ко мне.

– Ты уверен? – вопросительно посмотрел я на него.

– Совершенно! Процедура очной ставки проведена по всем правилам. Коллинз ни разу не был один, а напротив, всегда вместе с людьми, одетыми в такую же или похожую одежду. И всякий раз был опознан уцелевшими участниками торга, что было тут же занесено в протокол и подтверждено свидетелями.

– Для американцев и англичан это филькина грамота…

– Неужели вы готовы передать это дело под чужую юрисдикцию? – насторожился жандарм.

– Нет, конечно. Просто иной раз мне кажется, что лучше бы Кроун потопил их к чертовой матери!

– Это еще не поздно устроить, – пожал плечами Беклемишев.

– Помилуйте, Михаил Васильевич, – возмутился мой секретарь Мансуров, – вы ведь это не серьезно?

– А вы что предложите, дражайший Борис Павлович? – с усмешкой поинтересовался жандарм.

– Ну разумеется, устроить открытый судебный процесс! Пригласить прессу, лучше всего американскую. Их публика вообще недолюбливает англичан и не понаслышке знает, что бывает при нападениях краснокожих. Ручаюсь, эта история вызовет немалый общественный резонанс.

– Макнуть островитян в их же собственное мерде дело, конечно, богоугодное. Но какая от этого польза нам?

– Как какая! – возмутился чиновник. – Этот скандал, будучи подан под соответствующим соусом, даст нам полное право расторгнуть любое соглашение с Компанией Гудзонова залива, а их у нас немало, причем все невыгодные.

– Вы о чем?

– Да хотя бы об аренде Стихинского округа на юго-востоке Аляски. Никакой выгоды, одни убытки кругом. Право же, когда я по распоряжению Константина Николаевича занялся аудитом наличных договоров, то обнаружил массу до нелепости странных решений. Посудите сами, господа, мало того, что мы сдаем англичанам эту землю за сущие гроши, так еще они же сами пересдают право добывать на ней лед американцам вдвое дороже, чем платят нам в целом. А между тем они скупают в этих краях до 10 тысяч бобровых шкур. И если двадцать лет назад в этом был какой-то смысл, потому что Гудзонбайская Компания в ответ поставляла нам по фиксированным и весьма выгодным ценам зерно и прочее продовольствие со своих ферм в долине реки Колумбия, то после подписания в 1846 году Орегонского договора между САСШ и Соединённым королевством эти земли навеки отошли к американцам и поставки прекратились. При том что это решение перебило всю выгоду от наших собственных поставок льда в Калифорнию!

– О каких деньгах речь, Борис Павлович, подскажи, будь любезен.

– Нам платят 1500 фунтов в год. Сами наживают много больше.

– Очень хорошо. Еще есть зацепки?

– Конечно, ваше высочество. Форт-Юкон – он незаконно построен на нашей территории почти на двести верст западнее границы, но руководство Компании ничего не предпринимает вот уже 10 лет.

– Юкон, говоришь… а вот это уже совсем хорошо… Подытоживая, если возложить на британцев наши потери от набега колошей, вооруженных новенькими английскими винтовками, может выйти интересный кунштюк. Так, Мансуров, распорядись немедленно готовить «Константина» к выходу, поедем, навестим соседей, есть о чем с ними переговорить… Кто там нонеча у власти, тота парень будет рад… нашей встрече…

– Их главная контора на юге острова Ванкувер в Форт-Виктория, – добавил сведений Беклемишев. – С 1849 года острова залива получили статус коронной колонии. Материковая часть фактически по-прежнему управляется Компанией Гудзонова Залива, а ее исполнительный директор Джеймс Дуглас также является губернатором острова Ванкувер. По моим сведениям, на материковой части, не считая коренного населения, проживает не более 150 человек в самом Форт-Виктория. По большей части это сотрудники Компании и члены их семей.

– То есть военной силой они не располагают от слова совсем? И нахрена, простите за мой французский, они на такую авантюру рискнули пойти, зная, что сюда идет русская эскадра?

– Могу предположить, что как раз это и спровоцировало столь необдуманные шаги. В Лондоне решили, что ваше прибытие слишком меняет расстановку сил и от прежней коммерции все сместится к политике, к тому же почти наверняка враждебной к Британии. Вот и решили рискнуть, представьте, что Ситка бы сгорела, а немногие выжившие в ней люди оказались в заложниках у воинственных дикарей. Они ведь могли после такой победы пройти огнем и мечом по всем нашим островным владениям и выжечь все с концами. И что бы мы после этого сделали? Заново все отстраивали? Не уверен. Проще было бы сдать Аляску тем же британцам за символическую сумму. Или вовсе заняли бы территорию явочным порядком.

– Какой-то крайне авантюрный план…

– Не скажите. Представьте себе, я узнал, что предложения такого рода обсуждались в РАК и направлялись англичанам.

– Даже так? Очень интересно…

– Больше того, во время недавней войны РАК устроила фиктивную продажу своих владений некой американской конторе… Но потом они сумели договориться с директорами Гудзонбайской Компании и заключили пакт о нейтралитете.

– Вот су… – вырвалось у обычно молчавшего Воробьева, отчего многие воспринимали его на наших совещаниях чем-то вроде предмета обстановки.

– Ты что-то хотел сказать? – удивленно посмотрел я на начальника своей охраны.

– Прошу ваше императорское высочество меня простить, – решился после короткой паузы поручик. – Да только договорами тут делу не помочь. Кабы мы три года назад не воевали, а договаривались, французы с англичанами до сих пор бы в Бомарзунде сидели.

Присутствующие восприняли его слова по-разному. Мансуров презрительно фыркнул, не считая нужным прислушиваться к мнению недавно произведенного из нижних чинов обер-офицера. Юшков машинально кивнул, как будто был согласен с высказыванием бывшего морского пехотинца. А Беклемишев, напротив, напрягся и, что называется, сделал стойку, уставившись на Воробьева испытующим взглядом.

– И что же ты предлагаешь?

– Суды, пресса, все пустое! Как сказал давеча на проповеди преосвященный Иннокентий – око за око, зуб за зуб! Надобно британцам той же монетой отплатить, чтобы впредь не повадно было! Вот господин полковник сказал, что у них гарнизона в Ванкувере и вовсе нет. Стало быть, надо вырезать его и вся недолга!

– И что бы они получили возможность обвинить нас в собственных грехах? – возмутился секретарь. – Хороши же мы будем в глазах всего света!

– А кто будет знать, что это мы? – холодно парировал его выкрик поручик, – раздадим моим людям взятое у колошей оружие. Переоденемся в их одежонку и с собой сколько-то возьмем, из тех, кому выкуп нечем заплатить.

– Что-то ты, брат, развоевался, – покачал я головой. – Предложение, конечно, любопытное, да только не для мирного времени…

– Любопытное⁈ – округлил глаза почувствовавший поддержку Мансуров. – Да это же разбой!

– Виноват, ваше императорское высочество, – потух Воробьев и отошел в сторону, буркнув про себя напоследок. – А все же с волками жить, по-волчьи выть!

– Значит так, господа, – подытожил я. – Очевидно без визита в Форт-Викторию нам не обойтись. Поэтому извольте подготовить все необходимые документы, которые мы предъявим мистеру Дугласу.

– С вашего позволения, – подскочил секретарь, – займусь этим немедленно!

– Пойдете на «Константине»? – осведомился Юшков.

– Полагаю, для такого визита нужно что-то более внушительное. Поэтому возьмем с собой «Генерал-Адмирала».

– Как будет угодно вашему высочеству.

– Все, господа, более никого не задерживаю. Хотя ты, Михаил Васильевич, задержись. И ты, Воробьев, тоже.

Когда все разошлись, я внимательно посмотрел на мрачного Воробьева и абсолютно невозмутимого Беклемишева. После чего подвинул лежащую на столе карту владений Русско-Американской компании и показал пальцем на обведенный красными чернилами Стихинский округ.

– От индейцев всего можно ожидать!

– Совершенно согласен, Константин Николаевич, – с готовностью подтвердил Беклемишев. – Дикие люди-с!

– Останетесь здесь. Оба. Все ясно?

– Так точно!

– Тогда ступайте.

Покинув великокняжеский салон почувствовавший некоторое стеснение в груди Воробьев вышел на верхнюю палубу и дернул ворот показавшегося ужасно узким мундира.

– Что-то я, ваше высокоблагородие, – ошалело глянул он на полковника, – ни хрена не понял…

– Ты, Вася, – благодушно усмехнулся жандарм, – если ухитрился, не постарев, из нижних чинов в офицеры выйти, малый не дурак. Но и дурак не малый! Соображать надо где, кому и что говорить. Ты бы еще при Анастасии Александровне предложил такое…

– Нешто я совсем без понятия? – обиделся поручик. – Только тут ведь самые доверенные его высочеству люди были…

– Есть вещи, которые даже самым доверенным знать не обязательно. Посему на будущее, прежде чем предложить еще что-нибудь столь же «гениальное», посоветуйся хоть со мной что ли. А господин Мансуров, дай ему бог здоровья, человек нежный. Училище правоведения с золотой медалью окончил. Глядишь еще министром просвещения станет или, скажем, обер-прокурором Святейшего Синода… Оно ему надо, что бы кровавые призраки «невинноубиенных англичан» в глазах являлись? Если понял меня, кивни!

– Что уж тут непонятного, ваше высокоблагородие.

– И обиженного из себя не корчи. Ты ведь офицер, а не институтка! И служишь не где-нибудь, а при его императорском высочестве! Сам знаешь, он если надо ни своей, ни чужой крови не пожалеет. Только любое дело делать надо с умом. Все, ступай, поручик.

Друзья, следующая глава будет выложена завтра – 4 июня в 00.00 мск

Глава 7

Издавна известно, что добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего, чем обычными увещеваниями. Именно поэтому, подсчитав количество угля и других имеющихся у нас припасов, я решил отправиться в Форт-Викторию не на «Константине», не слишком хорошо ходившем под парусами, а на «Генерал-Адмирале», справедливо полагая, что внушительный вид цельнометаллического фрегата и семь десятков орудий на верхней и батарейной палубах произведут достаточное впечатление на администрацию английской колонии.

Однако не успел я объявить о своем решении, как дражайшая супруга и наследник почти одновременно и при этом независимо друг от друга сообщили мне, что совершенно не собираются прозябать в «ужасно скучном» Ново-Архангельске и тоже хотели бы взглянуть на столицу Британской Колумбии.

– Дорогая, если ты рассчитываешь найти там нечто вроде Пикадилли и модных магазинов, вынужден тебя разочаровать. Судя по всему, там такая же дыра.

– Прости, милый, но меня весьма мало беспокоит соответствие моих нарядов последним веяниям европейской моды. Более того, полагаю, что и через пару лет мои платья будут в этой части света самыми модными. Но я действительно хотела бы взглянуть на устройство английской колонии и, возможно даже, подчерпнуть что-нибудь полезное для нас. В конце концов, у британцев гораздо больше опыта в этом смысле.

– И ты думаешь, для этого просто необходим «женский глаз»?

– Уверена. К тому же то, что ты взял с собой жену, впоследствии можно будет истолковать как отсутствие враждебных намерений. Никто ведь в здравом уме не берет с собой семью?

– Но у нас мало угля, а на «Генерал-Адмирале» нет помещений с привычным для тебя уровнем комфорта.

– Ничего страшного. Неделя в адмиральском салоне меня не убьет.

– Хм… а где же в таком случае будет собираться мой штаб?

– Уверена, что Иван Алексеевич найдет вам что-нибудь подходящее, – обворожительно улыбнулась Стася.

Что же касается Николки, то он не стал высказывать никаких политических или хозяйственных соображений, а просто заявил, что если я его не возьму, он проберется на фрегат тайком, а если не получится, то удерет на берег и завербуется в «партовщики». [1]

Вообще, мой старшенький в последнее время сильно переменился. Путешествие и обилие новых впечатлений заставило его если не повзрослеть, то по крайней мере вырасти. Он стал больше знать и уметь, но самое главное старался понять происходящее и выработать на все увиденное собственную точку зрения. Нет, сын продолжал оставаться ребенком, любящим поиграть и даже пошалить, но вместе с тем его игры переменились. И если раньше, воображая себя персонажем романов Фенимора Купера, он хотел походить на Чингачгука или Ункаса, то теперь, после более близкого знакомства с индейцами и учиненного ими погрома в Ново-Архангельске, ему ближе стал Соколиный глаз – Натаниэль Бампо. Причем настолько, что он твердо решил выучиться метко стрелять и даже начал тренироваться.

– Папа, возьми меня с собой, я буду вести себя примерно, – глядя снизу вверх, взмолился как о важнейшем для себя деле наследник.

А ведь и верно, в детстве иногда такие с точки зрения взрослых мелочи представляются жизненно необходимыми, что просто диву даешься.

– Хорошо. Жить будешь в одной каюте со своим наставником. Выполнять все обязанности юнги и упаси тебя Бог, если мне доложат о какой-нибудь глупой шалости!

Само путешествие не заняло много времени, и уже через три дня после выхода из столицы Русской Америки мы оказались близ острова Ванкувер, на котором и находился городок, названный в честь королевы Виктории.

Появление нашего корабля произвело такое впечатление на «сонную», по меткому определению одного путешественника, английскую деревушку, что ее население разделилось на две половины. Представители одной дружно высыпали на пристань, уставившись на русский военный корабль как баран на новые ворота. Другие, напротив, либо попрятались в домах, либо поспешили покинуть их и укрыться в близлежащих лесах, ожидая, по всей вероятности, неминуемого нападения и последующего за этим погрома.

Однако мы не стали проявлять никакой враждебности, отсалютовав висевшему над административным, если так можно было выразиться в адрес этого сарая, зданием Юнион Джеку пушечным выстрелом. Причем ответный салют островитяне смогли дать только через пару минут.

Еще через четверть часа к нам на борт поднялся представительный, хотя и довольно смуглый для белого господин возрастом около пятидесяти лет с лишком с внушительными бакенбардами и зачесанной на лысину прядью волос, назвавшийся здешним губернатором Джеймсом Дугласом.

– Безмерно рад приветствовать на нашей благословенной земле столь высокого гостя, милорд! – без особой, впрочем, радости в голосе заявил он, глядя прямо мне в глаза.

– Очень сожалею, но не могу разделить ваших чувств, – хмыкнул я.

– Но что случилось⁈ – широко распахнул глаза Дуглас.

– Знаком ли вам некий господин Бенджамин Коллинз владелец шхуны «Фокс»?

Несмотря на то, что исполнительный директор Компании Гудзонова Залива и по совместительству исполняющий обязанности губернатора коронной колонии острова Ванкувер был по меньшей мере на четверть цветным, держать лицо он умел не хуже природного англичанина. Про таких говорят, что, наступив в темной комнате на кошку, они способны назвать оную кошкой.

И все же в какой-то момент его маска дала трещину, после чего губернатор оглянулся, как будто ожидая, что порты нашего фрегата откроются и высунувшиеся из них пушки обрушат на маленький британский поселок огненный шквал. Однако время шло, матросы на палубе продолжали заниматься своими делами, не проявляя ни малейшей враждебности, и собиравшийся было все отрицать Дуглас вдруг передумал.

– Ну разумеется я знаю мистера Коллинза и его шхуну. Он занимается китобойным промыслом и не слишком часто появляется в наших краях. А что случилось?

– И он не является служащим вашей Компании? – проигнорировал я последний вопрос.

– Насколько я знаю, нет!

– Как интересно. А вот сам мистер Коллинз, равно как и его команда в один голос утверждают, что «Фокс» принадлежит «Гудзонбайской Компании», а они являются вашими сотрудниками. О чем составлен соответствующий протокол.

– Протокол? – переменился в лице губернатор. – Вы что их арестовали и подвергли допросам? А по какому, позвольте спросить, праву?

– Вы всегда так активно заступаетесь за людей, не имеющих отношения к вашей Компании?

– Осмелюсь напомнить, милорд, что я помимо всего прочего еще и здешний губернатор. И защита подданных британской короны является моей прямейшей обязанностью!

– Соответственно вам же отвечать за их поступки, – удовлетворенно кивнул я.

– Да что же, черт возьми, случилось?

– Сущие пустяки, Дуглас. Во-первых, ваше судно незаконно находилось в наших водах. Во-вторых, увидев корабль под Андреевским флагом, они первыми открыли огонь, а когда поняли, что не справятся, попытались скрыться с места преступления, но были захвачены.

– «Фокс» открыл огонь по вашему фрегату? – округлил глаза губернатор. – Помилуйте, но шхуна, о которой я знаю, всего лишь маленький китобой. Быть может речь о каком-то другом судне? Признаться, за последние полгода я видел по меньшей мере три корабля, названных в честь этого наглого зверька…

– Нет. Ваш приятель Коллинз стрелял по маленькой винтовой канонерской лодке, но оскорбление, нанесенное русскому флагу, меньше от этого не становится.

– Не представляю, что могло случиться, но уверен, что это какое-то чудовищное недоразумение. Мы с русскими добрые соседи, и даже недавняя война, во время которой ваше высочество так прославились, не заставила нас враждовать!

– Тогда какого черта вы начали продавать колошам оружие и подстрекать их к нападению на наши селения?

– Это серьезное обвинение, милорд! – нахмурился Дуглас.

– Вы правы, за такое надобно вешать.

– И у вас есть доказательства?

– Сколько угодно. Ваших людей опознали пленные индейцы, которым они и продали новейшие винтовки британского производства.

– Суд не примет свидетельство дикарей!

– А кто говорит о суде? – немного наклонившись к британцу, усмехнулся я. – Того, что они открыли огонь по военному кораблю, уже достаточно, чтобы перевешать всю команду «Фокса» как пиратов. А когда во всех американских газетах появятся статьи, обвиняющие вашу Компанию в подстрекательстве к убийствам белых, британское правительство захочет повесить уже вас. В особенности, если вооруженные с вашего попустительства колоши нападут еще на кого-нибудь…

– Вы мне угрожаете? – скрипнул зубами губернатор.

– Много чести. Всего лишь информирую, что эта глупость может очень дорого обойтись и вам, и Британской Короне.

Некоторое время на лице Дугласа отражалась внутренняя борьба. С одной стороны, начинавшему простым траппером чиновнику очень хотелось послать меня ко всем чертям. С другой, он понимал, что влип, и в случае международных осложнений правительство её величества совершенно свободно сделает его козлом отпущения.

– Кажется, ваше императорское высочество, – скрепя сердце начал он, – мы не с того начали. Я допускаю, что некоторые мои соотечественники, даже из числа служащих или скорее бывших служащих Компании, могли совершить некие противоправные действия, принесшие вам определенные неудобства или даже проблемы. Однако смею уверить, что ни я лично, ни моя страна, интересы которой я здесь представляю, никоим образом не причастны к этим печальным событиям. Тем не менее, раз уж в них оказались замешаны британские подданные, я хотел бы знать, сможем ли мы как-то загладить вину и компенсировать понесенные вашими колониями потери?

– Хм. Видите ли, в чем дело, мистер Дуглас. С моей точки зрения, намерение – сиречь действие. Вы… да-да, именно вы спровоцировали нападение тлинкитов на Ново-Архангельск, и лишь воля Провидения, а также своевременное прибытие кораблей нашей эскадры не позволили случиться непоправимому. Тем не менее, ваши наемники были опасно близки к успеху. В любом случае, мы понесли значительные убытки…

– Которые мы готовы компенсировать, – тут же вставил губернатор.

– … и потеряли людей, – ледяным тоном продолжил я. – Что стоит несколько строений да хранившаяся в них пушнина? Люди – вот главная ценность на этих пустынных территориях!

– Назовите сумму, милорд.

– Два миллиона рублей золотом!

– Сколько⁈ – едва не задохнулся от возмущения Дуглас.

– Это порядка трехсот тысяч фунтов стерлингов…

– Я знаю каков сейчас курс! – взорвался англичанин. – И уж поверьте, мне хорошо известна стоимость кучки бараков, которую вы называете столицей Русской Америки! Она вся целиком не стоит и половины этих денег…

– Ну, положим, речь не только о людях и зданиях. Дикари захватили и сожгли пароход и все суда, стоявшие в Крестовской гавани. И это, согласитесь, уже совсем другие деньги. И советую еще учесть вот что. Сколько, по-вашему, стоит репутация Британской империи? И сколько, позвольте осведомиться, вы проживете после того, как в Лондоне узнают, кому именно они обязаны свалившейся на них куче дерьма?

– Вы не посмеете!

– Хотите проверить?

Некоторое время губернатор молчал, как будто собираясь с мыслями, после чего нехотя выдавил из себя.

– У меня нет и никогда не было таких денег. Но я мог бы связаться с высшим руководством Компании в Лондоне… если вы, конечно, обещаете воздержаться от враждебных действий. Не уверен, что смогу добиться выплаты трехсот тысяч, но…

– Торг здесь неуместен, мистер Дуглас. К тому же этой суммой наши претензии не ограничиваются.

– Что⁈ – не веря своим ушам воскликнул губернатор. – Какие еще претензии?

– Насколько я могу судить, весьма значительные. Впрочем, лучше доверить это дело профессионалам. Вы знакомы с моим секретарем, господином Мансуровым?

– Не имел такой чести…

– В таком случае, позвольте вам его представить.

Стоявший до сих пор за моей спиной Борис Павлович вышел вперед и, коротко поклонившись, раскрыл свой гроссбух.

– Согласно договора между Российско-Американской и Гудзонбайской компаниями об аренде Стихинского района, британская сторона имеет право вести хозяйственную деятельность в выше означенном районе и выплачивать за это 1500 фунтов стерлингов в год.

– Что мы вполне исправно делали все эти годы.

– К величайшему моему сожалению, мистер Дуглас, российская сторона никак не может согласиться с последним утверждением!

– Но почему⁈

– Все дело в том, что пятый и шестой пункты договора прямо и недвусмысленно запрещают передачу каких-либо прав третьей стороне. Тем не менее, вы немедленно передали право на добычу льда Калифорнийской Северо-Западной Ледяной Компании, зарабатывая на этом как минимум вдвое больше, подрывая заодно нашу торговлю с Североамериканскими Штатами.

– Протестую! – снова подскочил губернатор. – Вы слишком широко толкуете право аренды. На самом деле мы не нарушили никаких законов, а что касается заработков… бизнес есть бизнес!

– И ваш бизнес состоит в том, чтобы убивать и грабить? – усмехнулся я.

– Что, черт возьми, вы еще от меня хотите?

– Мы полагаем, – продолжил Мансуров, – что вы должны компенсировать убытки Русско-Американской Компании, вернув деньги, полученные от калифорнийцев. За прошедшие годы это составит по меньшей мере 56 тысяч долларов. Перевести вам в фунты?

– Не стоит, – с видом христианского мученика перед львами вздохнул Дуглас. – Это все?

– Увы нет. Помимо всего прочего ваша компания без всякого согласования с Российской стороной еще в 1847 году основала на нашей территории Форт-Юкон. Думаю, будет справедливым приравнять эту территорию к арендованному Стихинскому округу и назначить за каждый год еще по 1500 фунтов оплаты. Итого за десять лет еще 15 тысяч фунтов стерлингов.

– Боже правый, – помотал головой совершенно раздавленный губернатор. – Мне кажется, я попал в дурной сон и никак не могу проснуться. Это невозможно, немыслимо…

– Кроме того, – все тем же размеренным тоном, способным взбесить даже святого, продолжал Мансуров. – Вашим людям надлежит немедленно покинуть вышеозначенный Форт-Юкон, передав его уполномоченным РАК, не разрушив при этом ни единой постройки. То же касается и Стихина. Поскольку в связи с очевидными и злонамеренными нарушениями договора с вашей стороны, он, то есть договор, будет немедленно аннулирован, без всяких компенсаций виновной в разрыве стороне.

– Делайте что хотите, – махнул рукой Дуглас. – В любом случае решение по этому вопросу могут принять только в Лондоне в Центральном офисе компании.

– Как очевидно было и с нападением колошей на Ново-Архангельск? – усмехнулся я. – Не делайте такое лицо, Джеймс. Я прекрасно понимаю, что сами бы вы ни за что не решились на подобную авантюру. Вы, конечно, тот еще мерзавец, но все же не сумасшедший!

– Из ваших уст это звучит как комплимент, – криво усмехнулся губернатор.

– Так и есть. Вопреки всем обстоятельствам, вы мне симпатичны.

– Вот как?

– Вы начинали простым траппером, но несмотря на происхождение сумели добиться немалых высот. Как по мне, это дорогого стоит. Хотите перейти ко мне на службу?

– Вы сейчас серьезно?

– А почему нет? Давайте без обиняков. Ваша карьера на службе её величеству, равно как и в Компании, кончена. Ни ваши боссы, ни, разумеется, господин Дизраэли никогда не признают себя виновными в случившемся…

– Дизраэли?

– Ну а кто же еще? Старина Бенджи спать не может, пока не придумает какой-нибудь пакости. Ей богу, у него ко мне что-то личное…

– Полагаю, не только у него, – желчно заметил губернатор.

– Тут вы правы, – рассмеялся я. – Но речь не обо мне и даже не о, надеюсь теперь уже окончательно бывшем премьере лорде Смит-Стэнли, 14-м графе Дерби. Речь о вас и вашей компании. То, что случилось, равнозначно объявлению войны. Причем не между Британией и Россией, как вы могли бы подумать, а между компаниями. И смею заверить, что эту войну ваша компания не переживет. Я с легкостью могу уничтожить все прибрежные поселки, разорить фактории и пустить на дно флот.

– Вы думаете, Роял Нэви останется безучастным?

– Вам это в любом случае не поможет.

– Милорд, вы ведь не просто так это все мне рассказываете?

– В точку! У меня есть предложение к вам и вашей компании.

– Слушаю вас.

– Учтите, я сделаю его всего лишь раз и более повторять не стану!

– Давайте без прелюдий.

– Хорошо. Если сумма в 327 тысяч фунтов стерлингов является для вас непомерной, мы можем обменять часть от нее на территорию.

– Что?

– Есть мнение, что пролегающая по 141 меридиану граница несправедлива. Однако если вы согласитесь перенести ее на 12 градусов восточнее, это поможет урегулировать возникшее между нами недопонимание без дальнейших кровопролитий.

– Боюсь, это совершенно исключено, – помотал головой Дуглас.

– Что ж, как не жаль, но другого предложения у меня для вас нет.

– Я все же никак не могу понять один момент, – задумался губернатор. – На кой черт вам эта ледяная пустыня? Русско-Американская Компания никогда не заходила так далеко. Вы и на собственных землях не ведете никакой деятельности.

– Времена меняются, меняемся и мы вместе с ними, – развел я руками.

– Скупка мехов и поставка их в Европу? – как будто не слыша меня, продолжил рассуждать вслух англичанин. – Нет! Добыча меди? Нет, на этом быстро не заработать…

– Вы закончили?

– Черт меня подери! – на лице Дугласа промелькнуло нечто вроде понимания. – Это может быть только золото!

– Мое предложение еще в силе, – усмехнулся я.

– Вы правда готовы взять меня на службу?

– Почему нет? Сотрудники делятся на две группы. Одни не годятся ни на что, другие способны на все. Я предпочитаю последних…

– Мне нужно подумать… но скажу сразу, ваше предложение об уступке территории не пройдет. Никто в Лондоне, будучи в здравом рассудке, не согласится на это.

– Я уже говорил, другого предложения не будет.

– Постойте, ваше высочество. Рано или поздно любое месторождение истощится, после чего на его месте останется лишь куча разрытой земли, а в нашем случае грунт будет пополам со льдом. Тут нужна долгосрочная аренда, благодаря которой вы сможете заниматься всем чем угодно, а территория останется под юрисдикцией Британии.

– Продолжайте.

– Полагаю, двадцать лет будет более чем достаточно. Мы должны вам триста тысяч? Отлично! В таком случае арендная плата составит 15000 фунтов в год. Цифра достаточная, чтобы заткнуть рот идиотам, не понимающим, что это не живые деньги, а компенсация за… э…

– Ошибки в планировании?

– Точнее не скажешь, милорд! Именно ошибки. Досадные, возможно даже в чем-то роковые, но всего лишь ошибки.