Текст книги "Граница миров"

Автор книги: Ирина Ясиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)

Мужчине на вид было где-то около сорока. Одет он был примерно так же, как и женщина, но вместо футболки на нем был черный балахон с надписью «Алиса».

– Стефания здесь? – резким тоном поинтересовалась женщина, мрачно глядя в глаза Жанне.

– Да, – негромко пролепетала девушка, отступая в глубь коридора. Непонятным образом беловолосая женщина сумела всего одним ледяным взглядом довести Жанну до состояния легкой паники.

Женщина проскользнула внутрь квартиры, и мужчина вошел разве что не след в след за ней. Беловолосая сориентировалась почти мгновенно и направилась в дальнюю комнату. Рыжий шел за ней, не отставая. Оба они не разулись и теперь топтались по только что вымытым Жанной полам. Это вызвало недовольную гримасу домработницы, но так, чтобы гости не заметили. Закрыв дверь, Жанна поспешила следом за странной парочкой.

– Стефа! Ах ты, old pepper-box! – завопила женщина, едва увидев бабку Стефанию, и Жанна скривилась, уже отвыкнув от таких громких звуков. – Как ты?

– Алура? Локи? – Стефания Александровна несмело улыбнулась. – Откуда вы?

– Мне заплатят только после твоего возвращения в… – Алура покосилась на Жанну, – домой. Так что пришлось тебя нагонять, А Локи просто решил мне составить компанию. Иначе с кем ему играть?

– Да… – бабка Стефания сокрушенно покачала головой. – А про него вы что-нибудь знаете?

– Нет, – ответил вместо Алуры Локи. – Пока что мы его не встретили. Да мы тебя-то еле нашли. Хорошо, что Мир и время знакомые, не раз и не два мы здесь были. Как вместе, так и порознь… Ты лучше расскажи, как ты?

– Похоже, что скоро дальше побегу. – Старушка потерла горло.

– Ты пока отдыхай. Мы кофе попьем, а уже потом и поговорим, – непререкаемым тоном заявила Алура. —Места у тебя много, так что мы пока здесь поживем. Надо же мне свой контракт отрабатывать.

Алура коротко глянула на Жанну, и девушка метнулась на кухню варить кофе. С этой женщиной домработница ссориться не собиралась.

Появились Алура и Локи.

– Семь гербариев за шесть часов, – говорила Алура совершенно спокойным голосом.

– Восемь валетов, – таким же тоном отвечал ей Локи. У Жанны волосы на голове едва не встали дыбом. Вместо одной сумасшедшей, но безобидной старухи, – теперь трое. И двое вполне могли быть опасны.

– Ха! Шар в лузу у причала!

– Шах на западе!

– Звезда Давида в полете!

– Серый король и бубновый туз!

– Не кошерно, но все равно петля в загоне.

– Козырной шашкой с семью очками!

– Ну тогда получи забубённую косточку семь-пять!

– Ах так!..

Жанна едва слышно застонала сквозь зубы, разливая кофе по маленьким чашечкам…

Гюрза отложила в сторону очередное донесение из Приграничных Степей и устало потерла ладонями лицо. Спать хотелось ужасно, но времени на это не было.

Едва приметно колыхнулось пламя свечей, и тени, сплясав свой ветреный танец, сложились на стене в фигуру человека. Тень тени среди теней, почти незаметный абрис, но Лишенная Имени моментально догадалась, кто это.

– Хоори, – едва слышно произнесла она, медленно поднимаясь. – Тень Огня…

– Верно, – тень колыхнулась, но плоти не обрела. – Узнала, хотя сколько веков прошло.

– Нас лишили Имен, а не Памяти, – Гюрза стояла неестественно прямо, уронив руки вдоль тела.

– Мы виделись лишь раз, слишком давно, – Хоори хмыкнул. – Ты знаешь будущее?

– Да, Хранитель Памяти Пограничья, – Гюрза хрипло рассмеялась. – Свою смерть я вижу,

– А то, что будет за ней? – Хоори переместился по с гене немного правее. – Ваш Мир Танэль… Мне он нравится, но именно отсюда начнется то, что произойти не должно. Но произойдет. Ты и это знаешь?

– Вихрь Времени? Да, я знаю о нем. – Гюрза устало опустилась обратно на стул. – И что?

– Смотри… Это алмаз изначалья…

Хаос безбрежен, Хаос вечен. И лишь временами озаряют его вспышки огня, иногда бросающие тонкие ломкие тени на НЕЧТО, возникшее из сплетения отражений пламени Хаоса. Серые волны накатывают па это НЕЧТО, поглощают его, смывают и возрождают другое НЕЧТО.

Вспухает малиновый шар безумной темноты фиолетового сияния, выворачивается наизнанку, чернеет, рассыпается молнией червленого золота и снова пропадает в серых волнах.

Желтые искры окутывают рыжее пламя, разрывая его на миллионы серебряных птиц, рассыпавшихся пригоршней белых колокольцев.

Бесконечная зеленая лестница врастает в серые волны Лаоса, сворачивается в спираль и обрушивается внутрь себя розовым водопадом маслянистого света.

Лиловый бархат темноты складывается в непонятную фигуру голубого оригами, мнется под пальцами серых волн, выворачивается канареечным раструбом и бесконечное мгновение коллапсирует в ореоле бежевого света.

Снова вспышка золотого огня озаряет Хаос, бросает сеть неясных теней, едва различимых абрисов будущих замыслов на НЕЧТО, миг назад бывшее огромным сияющим алмазом в обрамлении янтарей, а сейчас перетекающее в серебряный поток рубинового пламени…

И над всем этим простираются огромные черные крылья. Если бы был кто-то, имеющий уши, он бы услышал лязг бронзовой чешуи и свист ветра в напряженных до пределах крыльях. Если бы здесь был кто-то, обладающий зрением, то он увидел бы исполинское змеевидное тело, вытянутую голову, на которой горят, словно залитые расплавленным золотом, равнодушные глаза Воплощения Хаоса, Хозяина здешних мест.

Тень черных крыльев на мгновение пересекается с абрисом, отброшенным вспышкой пламени, взгляд золотых глаз скользит по ней, и вдруг тень обретает четкость, повторяя формой язык огня. И Дракон Хаос замирает на месте, понимая, что ЭТО ПРОИЗОШЛО ОПЯТЬ!

Тень шевелится и продолжает существовать, хотя пламя давно угасло, обретает объем, цвет, но остается тенью. Тень Огня, но не Огонь.

Дракон Хаос запрокидывает голову, и лязгающий смех тонет в глубинах серых волн, а в золотых глазах просыпается, казалось бы, давно забытая жажда творить. Дракон снова счастлив.

А тем временем тень ломается, пляшет в рубиновых сполохах невидимого света, ищет и все никак не может найти форму, не может до конца обрести ЖИЗНЬ.

И тогда Дракон резко взмахивает крыльями и тень становится СУЩЕСТВОМ. Оно изумленно оглядывается и судорожно пытается вдохнуть, но вокруг только Хаос, безбрежный, многоликий и безличный.

Дракон хмурится и вторично взмахивает крыльями. В —его золотых глазах стынет непонимание, но СУЩЕСТВО вдыхает полной грудью, и по его лицу с пока еще не оформившимися, смазанными и неясными чертами текут слезы. Оно стонет и всхлипывает.

И тогда на мгновение Дракон теряет контроль над творением. Всего на миг, на один всхлип-вдох новорожденного существа, и Хаос вдруг наполняется звуками, обретает на миллионную долю секунды мириады образов и запахов, становится другим. И Дракон понимает: ОПЯТЬ РОДИЛАСЬ

ЖИЗНЬ. И все возникшее на это мгновение есть ни что иное, как намек, абрис, набросок будущего Мира, будущей Вселенной. И опять вместе с Жизнью родилась Смерть, Дракон видел уголком глаза Их размытые силуэты в серебристом сиянии алмазной крошки Хаоса.

И Дракон, запрокинув голову, расхохотался.

– Смотри, это хрупкий хрусталь ожидания…

Алура сидела рядом с Локи и внимательно смотрела на висящую над его лицом чашу. Она боялась смотреть непосредственно на своего мужа, чтобы опять не разрыдаться. Первое время она только и делала, что рыдала, а потом впала в апатию. Снова пришел дед Перун. Потоптался у входа, опасаясь смотреть на внучку и Огненного Лиса. Было видно, что ему страшно и неудобно.

– Может, нужно что? – спросил он несмело, отводя глазaв сторону.

Алура качнула головой и даже не взглянула на деда.

– Ты же понимаешь, так было нужно, —в миллионный раз начал он оправдываться. —Ты понимаешь?! Алура, я не мог пойти против всех!

– Поначалу он кричал, – вдруг заговорила она впервые за много веков, и Перун вздрогнул. – Часто терял сознание, бредил, просил убить… – она говорила ровно, слишком ровно. Чаша уже почти переполнилась, и Алура протянула руку, поймав следующую каплю яда в ладонь. Тем временем чаша отплыла в сторону и жидкость выплеснулась па почерневшие камни у стены. Яровитовна подождала, пока чаша вернется на место, и убрала ладонь, стряхнув яд с пальцев. При этом она совершенно не изменилась в лице. – А потом… Потом я не знаю, что произошло. Теперь он все реже и реже приходит в себя, постоянно пребывает в прошлом и совсем не разговаривает. Дед, надо было убить его раньше. Пограничье сходит с ума вместе с ним.

– Я знаю. – Перун отвернулся и судорожно стиснул кулаки. – Только тогда открытое Пограничье погибло бы в одночасье.

– Нет, —тихо ответилаAлypa. —У Локи был преемник, которому он мог бы передать власть. Он хотел сделать это, но вы ему помешали. Теперь все кончено. Тиля тоже больше нет и… —она замолчала, глядя неотрывно на чашу. – Я говорила вам тогда, но меня никто не слушал. Тоэнно взяла свое…

– Все уходит, —послышался вдруг негромкий, похожий на шелест весенней листвы на ветру, голос. – И я тоже.

– Тоэнно?!

Локи иногда еще приходил в себя и временами видел вместо чаши над собой узкую ладонь, сложенную лодочкой. И тогда ему хотелось закричать, но голос пропал, отданный века назад, когда приходил Хоори, за то, чтобыAлypaне чувствовала боли от яда. Локи молчал и смотрел, как снова подплывает чаша и заслоняет собой ладонь. Такую родную и любимую. Но нужно было молчать.

«Если бы я успел тогда, если бы успел… – думал Владыка Тимериннона, не успевший отказаться от своего звания. —Если бы я не замешкался в пути, не отвлекся на бесконечно малую величину в этой игре – жизнь совершенно чужого мне человека, если бы я не сбился с пути, не проплутал в том Мире столько времени, если бы я вернулся вовремя… О ллирриа! Если бы конь не сбил подковы, если бы я не побоялся разрушить всего лишь часть Мира, если бы я предупредил Тиля или Алуру, если бы… Если бы… Если бы…

Как все было просто, как все было замечательно, но мне хотелось большего. Прости меня,Aлypa, если можешь, прости…

Да ведь никто тебя не просит сидеть в этой пещере! Никто тебя не просит держать ладонь под каплями жгучего яда! Уходи, брось меня! Ты не должна, не можешь делать это лишь из-за меня! Алура… Я умру без тебя…»

Алура молча сидела рядом с камнем, к которому был прикован Локи. С высокого потолка прямо над лицом бога свешивался длинный перекрученный сталактит и с него капал яд. Яд был жгучий, черный, выжигающий на коже паленые тавро. Поначалу, пока Перун не приволок чашу, в которой когда-то жил Рарог, яд капал на лицо Локи, изуродовав его до неузнаваемости. Бог сначала скрипел зубами, прокусывал губы насквозь, но молчал; потом ругался, плевался зубным крошевом, а когда боль превысила все мыслимые пределы, охрип от крика. Алypaподставляла ладони, но намного ли хватит маленьких девичьих ладошек, почерневших от яда?

Она плакала, не чувствуя собственной боли. Она, подвесив чашу над лицом потерявшего сознание Локи, билась в истерике, измолотила кулаки в кровь, содрав кожу до кости. Она ненавидела всех. А потом осталось просто тупое ожидание, короткие взгляды на заживающее лицо Огненного Лиса, медлительно, словно поток янтаря, тянущееся время и мимолетно возникающее удивление: почему моя рука тоже заживает и я не чувствую боли?

А за пределами пещеры сходило с ума Пограничье.

Гюрза вскрикнула и схватилась за голову. От видений сознание поплыло, размножилось на мгновение, обрушилось в Хаос. Лишенной Имени на миг показалось, что она то первое существо, но она понимала – это был Хоори. Что он хотел сказать этим, зачем явился – Гюрза не знала, да и не слишком стремилась узнать. У нее были дела поважнее. Точнее, это она думала, что поважнее…

Гюрза подняла глаза и обвела затуманенным взором комнату. Было пусто. Хоори исчез, показав ей то, что смертному знать не нужно, не требуется, просто нельзя. Гюрза хотела бы узнать – зачем, но понимала, что этот вопрос здесь не задашь. Боги делают только то, что они сами хотят делать. Не больше и не меньше…

– Ринф… – Гюрза помотала головой и метнулась к двери, – Найдите Ринфа и Грифа!

Охранник в коридоре вздрогнул от вопля Лишенной Имени и умчался. Гюрза вернулась за стол и опять уселась за него. Пришедшая ей в голову мысль была дика по своей нелепости, но в то же время отказываться от нее особого смысла не было. Все сейчас происходящее было Нелепо дико и дико нелепо…

Эльф и Гриф вломились в комнату без стука, с совершенно шалыми глазами. Гюрза непроизвольно хмыкнула, когда представила, как их обоих вытряхнули из постелей и заставили мчаться сломя голову в покои Лишенных Имен.

– Чего случилось? – Ринф с перепугу растерял все свои хорошие манеры и, похоже, ожидал самого худшего.

– Ринф, в мифологии эльфов есть сказания о Тени Огня, упавшей на клинок? – Гюрза встала и отошла к темному окну, повернувшись к эльфу и наемнику спиной.

– Ну есть, – Ринф пожал плечами и переглянулся с Грифом, совершенно не понимая, куда клонит Лишенная Имени. – Мне их полностью пересказывать?

– Нет, – Гюрза усмехнулась, поворачиваясь к эльфу лицом. – Хоори был здесь…

Ринф шумно, совсем не по-эльфьи, сглотнул и провел рукой по мигом вспотевшему лбу. На его бледном лице отразились ужас и непонимание. Даже недоверие.

– Этого не может быть…

– Может, – Гюрза кивнула, как бы подтверждая правоту своих слов. – Именно поэтому я позвала тебя и Грифа. Мне нужно… – Она помолчала, собираясь с мыслями. – Вы поедете с Тигром. Нужно навестить пару храмов и найти у них оригинальный вариант эпоса «Янтарь Вечности». Самый близкий к оригиналу. Кажется, я знаю, что происходит в Танэль и чем это все закончится…

– Когда ехать? – Гриф выглядел так, словно уже прикидывал, куда ему направиться в первую очередь.

– Как только я поговорю с Тигром. К завтрашнему вечеру будьте готовы…

– Надо ехать. – Скорпион покачал головой, глядя мимо Тигра и Гюрзы, сидевших напротив. – Приграничные Степи требуют нашего надзора, там… Я не знаю, но чувствую – там произойдет самое главное.

– Угу, – Гюрза хмыкнула и перестала нервно теребить ворот куртки, чем занималась все время на совете Лишенных Имен. – И ехать, естественно, мне. Чего еще удумаете?

– Гюрза! – Ястреб вскочил и заходил по комнате. – Ты же сама знаешь!..

– Да, знаю. – Волшебница печально улыбнулась. – Уж я-то знаю… Ладно, нллна и иллихз, я попытаюсь… Только… – она перевела взгляд на Белого Тигра. – Только и Тигру надо бы уехать. Есть у меня для него задание.

– Какое? – Тигр явно не воодушевился от такой новости.

– Надо найти «Янтарь Вечности». Возьмешь Грифа и Рипфа и пошерстите в приграничных храмах Световида. У них должны быть списки.

– Ух ты! – восхитился Лишенный Имени. – А еще чего тебе? Хвост Огненного Лиса?

– Думаю, мы его и так увидим…

***

Локи, завалившись в траву, смотрел в небо. Алура сидела рядом, скрестив ноги и положив на колени секиру. Одди и Стефания скандалили где-то в сторонке. Алура прекрасно слышала их голоса и при желании могла бы и разобрать слова, но ей достаточно было знать, где эта парочка находится, чувствовать запах ярости и огня. Мешать влюбленным она не собиралась. Как не собирался это делать и Локи.

– Что за дурацкое имя Дори? – пробурчала Алура, поглаживая крюк на обухе секиры. – Где ты его откопал?

– Простейшая фонетическая игра, – отозвался Локи, переворачиваясь на бок и подпирая голову рукой. Его огненные волосы полыхнули на солнце ярким пламенем. Алура любила смотреть на его волосы, любила прикасаться к ним, потому что они были на удивление мягкими и шелковистыми. – Я подговорил Световида, чтобы после моего рождения он явился к той женщине и сообщил, как меня назвать. Я бы и Локи выбрал, но это имя все равно, что маяк для Индры. А ты знаешь, как он ко мне относится.

– Да уж знаю, – Алура покачала головой. – Зря ты тогда на него с кулаками бросился.

– А мне надо было смотреть, как мою жену оскорбляют?

– Может, и нe надо. Только ты же не Тор, чтобы врукопашную кидаться на кого бы то ни было. – Алура резко подкинула секиру, поймала ее и с силой ударила лезвием по земле.

– Если я предпочитаю действовать умом, в отличие от вас, вояк, то это не значит, что я не умею махать мечом, – Лежи внимательно смотрел на Алуру, и в его глазах цвета бутылочного стекла загорелись теплые огоньки. – Да и тебе бы пора прекращать всякой ерундой заниматься. Ум у тебя развит, пожалуй, получше мускулатуры…

– И что я тогда делать буду? – Перунова внучка с искренним недоумением воззрилась на Локи. – Да и дед меня со свету сживет за такие выходки.

– Да уж, с твоим дедулей я встречаться больше не хочу.

– А придется, – Алура хмыкнула и тоже улеглась на землю, положив секиру под руку, чтобы оружие всегда было наготове. – Дед очень жаждет тебя увидеть, после твоей стычки с Индрой.

– Подождет. – Локи протянул руку, легко коснулся щеки Алуры и тут же отвернулся, словно ничего и не было. Некоторое время оба лежали молча, прислушиваясь к звукам леса. Алура слышала шум лагеря Пограничников в стороне, слышала голоса Одди и Стефании, слышала птиц, зверей, листья на ветру… Более тонкий слух был разве что у Хеймдалля, но зато тот не мог чувствовать все запахи, какие чувствовала Алура. Нельзя сказать, что ей это мешало, но иногда хотелось побыть обыкновенным человеком, понять, каково это. У Стефании это получалось очень даже неплохо, а вот у Алуры с Локи так толком и не вышло.

Алура смотрела в синее безоблачное небо и размышляла обо всем подряд. Вспомнила бой с имперцами и довольно хмыкнула. Пограничники показали себя с лучшей стороны и прекрасно себя вели. Больше всего Алура опасалась, что легкая кавалерия не сможет вовремя я правильно выполнить фланговые удары, но солдаты проявили великолепную выучку и не опоздали ни на минуту, переломив ход сражения. После этого боя Ашерри таих Сург едва ли не силком удерживал четверку странноватых пришельцев около себя и спрашивал совета, даже когда это не было нужно и он сам прекрасно все знал. Однако Алуре было приятно вновь окунуться в такую привычную атмосферу военных действий, заняться планированием, стратегией, готовить и осуществлять рейды к лагерям противника, самой ходить в разведку… Удовлетворенное состояние Алуры портило только одно обстоятельство, и имя ему было Стефания. Девчонку всегда надо было иметь в поле зрения, и лишь в крайних случаях она могла доверить охрану Локи, не больше нее любившего Ния и, собственно, из-за него-то и явившегося в Танэль. А тут еще и этот впечатлительный юнец Одди. Алура поморщилась, вспомнив о нем. Парень был умен, но почему-то ему сильно не понравилось, что последние месяцы ему приходилось спать с дочерью Огня Световидовича. Сама Перунова внучка не понимала, что в этом такого этакого, уже забыв о своих отношениях со смертными.

– Локи, у тебя после свадьбы кто-нибудь из смертных был? – поинтересовалась Алура как можно небрежнее и ленивее.

– При такой жене? – Локи захохотал. – Чтоб мне ночью голову тупым лобзиком отпилили? Нет уж, увольте!

Алура облегченно перевела дух. Вранье Локи она могла почувствовать почти с такой же легкостью, как запах кучи навоза с десяти шагов. Он это знал и не рисковал ей лгать.

– Чего они там собачатся? – недовольно пробурчал Локи, снова переворачиваясь на боки протяжно зевая. – Может, и нам с тобой поссориться? Что-то давненько мы так не развлекались!

– А может, не стоит? – тоскливо попросила Алура, очень хорошо помнившая, как испуганно разбегались от нее в Небесном Доме как боги, так и полубожественные существа, когда они с Локи поссорились в последний раз. А Локи опять сцепился с Нием и потом долго отлеживался в какой-то пещере. Чуть ли не в Гнипахеллир. Нию, правда, тоже крепко досталось, но это ничего не значило. Тот живой-здоровый бегает по Танэль, да опять козни строит, а у Локи седина в волосах так никуда и не делась. А еще был шрам под лопаткой в виде креста – подлый выстрел в спину стрелой с четырехгранным наконечником. И еще один на груди слева, напротив сердца – след от меча. Всего на волосок клинок не дошел до сердца, всего на волосок.

Алура зарычала и тоже перевернулась на бок. Локи, усмехаясь, смотрел на нее, словно знал, о чем она сейчас думала. Перунова внучка осторожно коснулась волос Локи, пробежала пальцами по седой прядке в челке и неожиданно тепло улыбнулась. Мало кто, кроме Локи и Перуна, удостаивался таких улыбок.

– Эх, куда мне от тебя деваться, – пробормотала Алура, водя пальцем по лицу Локи. Бог улыбался, и в его глазах появилось знакомое лисье выражение.

– Значит… – заговорил было Локи, но его прервало появление Стефании. Девчонка была настолько взбешена, что даже не обратила внимание, как Алура и Локи отскочили друг от друга подальше. Перунова внучка немедленно занялась пристраиванием своей секиры на бок, а Локи затягиванием шнуровки рубашки. У него всегда был расстегнута куртка, как и у Алуры, просто покрытая карманами и кармашками, шнуровка у горловины рубашки часто была распущена, манжеты болтались кое-как. Раньше, когда он был еще Дори, никто за ним такого не замечал. Сейчас же, вернув себе имя Локи, он вернул себе не только внешность и возраст – теперь Локи выглядел лет на тридцать или тридцать пять, – но и привычки. Так, хотя одежда его всегда была чиста, зато часто находилась в жутком беспорядке, и казалось, что в ней же Огненный Лис и спит.

– Проклятие! – прошипела Стефания, оглядывая Алуру с ног до головы. – Я…

– Попридержала бы ты язычок, – посоветовала Яровитовна Огнянке самым ледяным тоном. – Не слишком ли много ругательств с него сыплется?

Стефания зарычала и, развернувшись на каблуках, бросилась к лагерю. Алура вскинулась и помчалась следом. Локи отставал от нее всего на несколько шагов.

Запах четко вел Перунову внучку по следам Стефании, но все равно они прибежали в лагерь, уже когда та вскочила в седло своего игреневого гафлингера и рванула куда-то в северную сторону. Теперь зарычала Алура.

– Нет времени седлать Вьюгу, – заявила она Локи. – Я обернусь тигрицей и следом за девчонкой. Ты же возьмешь одежду и оседлаешь коней. Только потом нагоняй.

Алура нырнула в кусты и уже буквально через несколько мгновений оттуда высунулась морда здоровенной тигрицы с голубыми глазами. Локи дернул Алуру за ус, и она в отместку клацнула зубами у его руки. Прорычав что-то по-звериному, тигрица скрылась за кустами, и Локи заметил только мелькнувшую огненно-золотую шкуру.

Локи спустился с сопки и продрался сквозь кусты на дорогу. Белоснежная Вьюга и черный Ворон стояли там же, где он их и оставил вместе с Одди. Парень недовольно поглядел на Локи и покачал головой. Он все прекрасно понимал – Стефания и сам Локи ему постарались объяснить, но принять все еще не мог. Да много ли людей спокойно отнесется к тому, что вдруг окажется в компании с тремя богами, причем один из них, хоть и совсем чужой, был его другом, а второй, точнее вторая, – любовницей. Локи пытался себе представить чувства Одди, но не мог. Он уже слишком давно стал богом и забыл о том, каково это – быть человеком. Когда старый ворон по имени Баллир привел его в Небесный Дом, Локи был самонадеянным юнцом. С тех пор прошло много тысяч лет, а человеческая жизнь, предшествующая божественной, оказалась слишком короткой, чтобы запомниться.

– Так и будешь теперь на меня дуться? – Локи раздражено ударил перчатками по раскрытой ладони левой руки. – Бог я там или не бог, я пока что во плоти, и мое могущество осталось в Небесном Доме. Сейчас я человек, понимаешь?!

– Понимаю. – Одди забросил поводья на шею своему гафлингеру и взлетел в седло. – Я все понимаю, но не значит, что принимаю.

– Мудр, как сам Баллир, – буркнул Локи, взбираясь в седло Ворона. Он мог бы, как и Одди, вскочить в седло, не касаясь стремян, но сознательно не демонстрировал своей ловкости, как никогда не афишировал своих умений при работе с любым оружием. Для Индры было большим потрясением осознать, сколь ловок оказался Локи в обращении с куйтсом[24]24
  Куйтс – индийский серпообразный нож.


[Закрыть] и ваджрой[25]25
  Ваджра – мифическое оружие индийских божеств.


[Закрыть]. Да и Тор весьма удивился, когда решил устроить состязания по стрельбе из где-то раздобытого пистолета системы «Вальтер». Все боги при общении с Локи или Алурой не учитывали, сколь долго они оба провели среди людей, узнавая новое, совершенствуя старые умения. Локи хотел, чтобы его считали просто хитрым авантюристом и ловкачом, но уж никак не воином.

– Да уж, Хеймушка был бы рад, – рассеянно пробормотал Локи, даже не заметив, что произнес это вслух. – Кстати, Одди, ты никогда не думал о канонизации?

– Зачем? – Парень дернулся так, словно ему в челюсть врезался здоровенный кулачище Перуна. —Я простой человек!

– Ну да… – Локи задумчиво рассматривал Одди, вспоминая, как сам ввалился в Небесный Дом и тут же нарвался на Афину…

…Клан Харона уже тогда был почти в том же составе, что и сейчас, а Афина была одним из самых старых его членов. И каково же было ее удивление, когда она обнаружила в своем саду рыжеволосого варвара в дрянных – это Локи сейчас прекрасно понимал, а тогда считал свою бронь великолепной – доспехах и с литой (не кованой!) секирой. Зеленые, слегка раскосые глаза варвара сразу навели Афину на мысль о клане Хеймдалля, где почти все были такие, слегка раскосые. Разумеется, тут же богиня заподозрила козни Тора или Одина…

Локи, доказывая, что он сам по себе, раздолбал пару скульптур и расколол чашу изумительного фонтана, пока Афина не приперла его к стенке, причем в самом буквальном смысле. Локи до сих пор помнил ощущение острия наконечника копья у своего горла. И тогда впервые проявились хитрость и изворотливость варвара, от которого несло прогорклым жиром и плохо выдубленными шкурами, а в шароварах коего ползали вши весьма впечатляющего размера. Локи, поняв, что дамочка в шелках и газовых тканях лучше его знает, с какой стороны подходить к клинку, немедленно принялся убеждать ее, что пришел не с войной, но с миром, обязался ей служить, клялся в вечной верности и послушании…

Между делом он узнал, как найти кого-нибудь из клана Хеймдалля и где он, собственно, очутился. То, что он теперь не во плоти, удивило Локи, но не слишком. «Бог – так бог», – рассудил он тогда и решил, что раз кости легли так, то надо попытаться выиграть и с таким набором очков. И выиграл. Афина отпустила его с миром, напомнив о данных клятвах, а уже через три месяца, встретив респектабельного и весьма привлекательного рыжего бога, сама не поняв как, освободила его ото всех обязательств….

С тех пор в Небесном Доме бытовало присловье: «Если перехитришь Локи, то можешь считать, что жизнь состоялась». Поговаривали, правда, и по-другому: «Если бьют морду, то она обязательно окажется рыжей». И обе эти поговорки были правдой. Особенно после появления Алуры. Внучка Перуна была охоча до всяческих шуточек и авантюр, но разве кто подумает, что она может сотворить ТАКОЕ?! Холодная, рассудительная, спокойная, невозмутимая, интересующаяся только драками да оружием… Да взять хотя бы эту выходку с веслом вместо копья! Разве кто, кроме Локи и Перуна, подумали на Алуру? Вот и пришлось Локи раз за разом брать на себя прегрешения Перуновой внучки…

– Дор… – Одди осекся и помотал головой. – Локи, ты нашел следы?

– Нашел, да не те. – Локи сморщился. Своим талантом следопыта он гордился и по праву, но в этот раз Алура так запутала след, что он с трудом мог понять, куда она направилась. Она столь торопилась, что даже привычных знаков не оставляла. – Опять в другую сторону заморочены. Проедем еще пару миль и, если не будет ничего свежего, вернемся к развилке.

Одди прорычал что-то непонятное, но больше ничего не сказал. Локи подумал, что парень и в самом деле любил взбалмошную Стефанию, и сочувствовал ему всей душой. Огнянка была чем-то таким, что, по мнению Локи, надо было держать подальше от Людей на цепи да за крепкими стенами.

Мысль о цепи всколыхнула воспоминания о том, что сделали со Стефанией после первого падения Айлегрэнда, Локи и Алура, вопреки запретам Хеймдалля, Перуна, Световида, Тора, Одина и прочих, пытались тогда ей помочь, но не смогли пробиться в Танэль. Ний оградил этот мир непроницаемым барьером, и пришлось ждать целых триста лет. Долгих триста лет… За это время родители Стефании и Алура с Локи ногти до локтей сгрызли. А потом барьер рухнул. И вся троица опять оказалась в Танэль, хотя после тех событий Локи предпочел бы мир поспокойней. «Стареешь? – усмехнулся внутри Локи противный голосок того самого варвара, пришедшего за Баллиром в Небесный Дом. – На покой не пора? Детишек нянчить?» Локи отогнал голос подальше и лишь подивился – как в нем человек умудрился выжить?..

Одди вскрикнул, но Локи среагировал много раньше. Тревогу он почувствовал давно, а сейчас, услышав щелчок, всего одним взмахом отбил полетевшую в лицо стрелу. Вторая угодила Одди в бедро. Парень каким-то чудом удержался на затанцевавшем гафлингере, но следующая стрела, попавшая ему в живот, смела его на землю. Локи отметил это краем глаза и не позволил ярости затопить себя. Ярость означала проигранную схватку. Только ледяное спокойствие, только невозмутимость могли позволить выжить.

Локи загнал ярость поглубже, но все равно продолжал чувствовать ее жаркий огонь. Одди скорчился на земле, но Локи лишь заставил Ворона отступить подальше, чтобы не задеть случайно парня. Стрелы сыпались градом, но не долетали до Локи, скорее рефлекторно, чем осознанно, оградившего себя плотным барьером. Рыжеволосый бог огляделся и заметил едва приметное движение в придорожных кустах. В туже секунду с его пальцев сорвалась ослепительная молния. Если бы Локи не зажмурился, то потерял бы зрение на несколько минут, если не часов. Даже сквозь плотно стиснутые веки пробился этот невероятно яркий свет.

Кто-то коротко вскрикнул, и Локи, открыв глаза, соскочил на землю. Ворон стоял на одном месте и только зло скалил зубы и мотал головой, пытаясь, видимо, понять, что с ним произошло. Локи зло сплюнул и ринулся к обочине, вытаскивая на ходу висевшие на поясе короткие клинки с прямоугольными гардами и клеймами – бегущий лис – у рукояти.

Первого Локи заметил еще с дороги и полоснул просто – двумя параллельными ударами по косой. Человек, даже не успевший перезарядить арбалет, взвизгнул, закатил глаза и повалился на землю. Второй успел выстрелить, но Локи ничего не стоило уклониться. Даже не будь у него за спиной долгих тренировок в цитадели Саулле, он смог бы уйти в сторону без напряжения – так медленно для него сейчас летели и стрелы, и арбалетные болты. Он же для посторонних наблюдателей двигался столь стремительно, что они вряд ли замечали хоть что-то, кроме мелькания огненно-рыжего пятна.

Успевшего выстрелить Локи свалил колющим в горло. Третий оказался дальше, чем Огненный Лис думал, и два скользящих подшага подарили тому время, чтобы вытащить клинок. Ас смел короткий, похожий на гладиус, меч в сторону, полоснул противника по животу и закончил все рубящим, едва ли не сплеча, в ключицу. Стремительно развернувшись на носках, Локи поймал на левый клинок топор четвертого и врубил правый меч точно над ухом напавшего.