Текст книги "Королевская кровь (СИ)"

Автор книги: Ирина Котова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

   И очень близко – лицо Демьяна, держащего ее за запястье и отсчитывающего ... три, два, один, в норме!

   – Спасибо, Демьян, – сказала она уже спокойно, – ты очень помог. Бермонтский глава молчаливо кивнул, принимая благодарность, и ушел к себе.

   – Луциан, ты задница и скотина, и я извиняться не буду, – уже совершенно твердым тоном сказала королева. – Я так понимаю, это окончательное решение, и уговаривать тебя бесполезно.

   Луциан кивнул, глядя ей в глаза.

   – Тогда поделись с нами истинной причиной. Про гуляния моей дочери – не надо меня смешить, все вы, кроме тебя, Талия, и вас, уважаемый Император Хань Шу – поклонилась она в сторону четы, – знаете, что такое желтая пресса. Ни в жизнь не поверю, что Филиппа, который героем скандальной хроники чуть ли не каждую неделю становится, или тебя, могла смутить какая-то статейка. А уж своим подданным объяснить сможешь, что угодно, как я год назад объясняла, почему нареченный наследницы сфотографирован с двумя шлюхами в отеле. Так что, как я понимаю, это официальная причина. А какая реальная?

   Король Инляндии смутился и сдержанно сказал:

   – Я бы не хотел это сейчас обсуждать, коллеги. Ирина, мне очень жаль, и за мои некорректные слова, и за разрыв помолвки. Я готов выплатить компенсацию и предоставить тебе батальон войсковой стражи в помощь. Думаю, она тебе понадобится.

   – И выплатишь, Лици, не сомневайся, – жестко сказала королева. – Но прежде изволь сочинить добропорядочную причину отказа от помолвки, без всяких намеков на бесчестность или порченность моей дочери. Иначе я, клянусь Аренном, разорву все договора о военном сотрудничестве.

   – Договорились, Ваше Величество, – Луциан, казалось, был счастлив, что все обошлось.

   – И все же, кузен, – подал голос Гюнтер Блакорийский, – прямо очень интересно, в чем причина этого спектакля и того, что малыш Филлип отказался от Ирининого Ангелочка? Да будь мои ребятишки постарше, я б зубами вцепился в такую возможность для второго принца!

   На лице его вдруг появилось озарение.

   – Постой, он что, всунул кому-то, от кого откупиться не получилось?

   Кислый вид Луциана подтверждал эту версию.

   – И кто это? – продолжал глумливо допытываться король Блакории, прямо-таки светясь от пикантной ситуации.

   – Тери, – рявкнул Луциан, – я же сказал, что не хочу это обсуждать! Давайте лучше перейдем ко второму вопросу повестки дня...

   – Коллеги, – раздался мягкий голос Императора, и величества примолкли, как нашкодившие дети перед дедушкой, – имея всю информацию, предположу, что причиной столь некорректной сцены стала прелестная Диана Форштадская.

   У Демьяна свекнули глаза, а царица Иппоталия, не удержавшись, захихикала. Да, у Йелловиня всегда была лучшая разведка в мире.

   – Понятно, – протянула королева Ирина, – теперь все понятно. Или ты теряешь откупной за разрыв договора о помолвке, либо весь Форштадт. Как ты не уследил-то, Лици?

   – А ты как за своими девчонками не можешь уследить, что их постоянно ловят в неудобных ситуациях, – огрызнулся Лици. – Да, мы такими не были, к счастью.

   – Были-были, ты просто одряхлел уже и ничего не помнишь, – усмехнулся Гюнтер и подмигнул виновнику скандала, вспоминая, как с кузеном Лици они в свои семнадцать лет ни одной юбки в летней резиденции Блакори не пропускали. И как матушка, внушительная женщина, застав их на важном международном приеме вдвоем с одной фрейлиной, долго и вдумчиво материлась, обещая отправить отпрыска и двоюродного племянника мыть раком полы в казармах, пока мозг от наклона не переместится туда, куда положено.

   Луциан, похоже, прочитал его мысли, потому что сглотнул и твердым голосом продолжил:

   – Коллеги, предлагаю рассмотреть вопрос о принятии в Совет эмира Персия. Эмират Тайтана сейчас, как мы знаем, вышел на приличный уровень экономики, ну а культурные различия не столь важны. Они давно уже подавали запрос, что вы скажете?

   Коллеги дружно проголосовали «за», потому что дружба с Тайтаной обозначала низкие цены на нефть и алмазы, а за это можно и потерпеть приторный запах духов эмира.

   – И последний пункт на сегодня. Ирина, расскажи, что творится у тебя в королевстве, хочется узнать из первоисточника, а не через разведку, и скажи, нужна ли тебе помощь?

   Королева вздохнула, и, преодолевая головную боль, кратко, почти по-военному, описала ситуацию.

   – От помощи не откажусь, коллеги, – резюмировала она, – хотя в частях не сомневаюсь. Но всегда хочется иметь кого-то, кто долбанет по голове идиота с ружьем, идущего брать дворец, не терзаясь при этом сомнениями – вдруг это его родной племянник или брат жены?

   – Я дам пятьдесят стрелков, больше не могу, прости Ирин, – отозвалась царица Иппоталия.

   – Это более чем достаточно, дорогая сестра, спасибо, – благодарно улыбнулась королева.

   – На меня не рассчитывайте, – Демьян покачал головой. – Я не поручусь, что мои воины не более опасны для вас, чем заговорщики.

   – Конечно, Ваше Величество, это и так понятно, – успокоила его Ирина.

   – Мои солдаты, увы, служат только мне, – сокрушенно произнес император. – Но я пошлю пятерку менталистов, пусть проверят и укрепят щиты.

   – Вы очень добры, почтенный и великолепный Император, – в общении с Хань Шу льсти никогда не бывает мало, хотя сильных менталистов и у нее навалом. Император тонко улыбнулся и тут же снова сделал каменное лицо.

   – Мой батальон завтра будет у тебя, – сказал уже повеселевший Луциан. А что печалится, ни тебе крови, ни войны, одна бабская истерика – это он легко отделались.

   – Мне нужно согласовывать с парламентом, – вздохнул Гюнтер, – а эти пустословы выводят меня из себя. Но если нужно, я могу отправить отряд личной стражи или оплатить наших частных телохранителей.

   – Нет, не нужно, Тери, – улыбнулась королева. – Я не думаю, что в этом есть необходимость.

   Их Величества еще немножко посплетничали и сеанс был закрыт.

   – Я опять не сдержалась, Светик, – со вздохом сказала властительная королева, пока они шли на поздний обед. – Медитации, практики духовные, молитвы, духовники, мать их, приношения богам – все херня. Не помогает. Гены берут свое. Сильно позеленело?

   Святослав остановился, заглянул ей в глаза.

   – Сильно, – сказал он сочувственно. – Сколько еще вытерпишь?

   – Не знаю, милый, – снова вздохнула она. – Уже чувствую периодами прорывается, но пока могу гасить. Но времени на это нет вообще...ладно, буду действовать по обстоятельствам.

   Генерал сухопутных войск Хофей Бельведерский молча рассматривал настоявшего на аудиенции гостя. Гость приехал в расположение штаба, и просил встречи, утверждая, что у него есть информация, которая генералу окажется крайне важна.

   Гость генералу не нравился, да до такой степени, что он готов был встать и уйти, не начиная разговор. За свою более чем сорокалетнюю карьеру он видел множество людей, в том числе и тех, кто, обладая неприятной внешностью, являлись при этом прекрасными и добрейшими людьми. Но не в этом случае. Здесь, как вопила генералу интуиция, внешность была едва ли не лучше того, что скрывалось внутри. Во всяком случае взгляд темных, маслянистых глаз "гостя", на фоне "алкогольных синяков" под глазами, вызывал неприятное ощущение, будто в тебя целятся проклятием.

   – Слушаю вас, – наконец произнес он, подумав, что чем скорее он разберется с делом, тем лучше.

   – Господин генерал, у вас ведь есть внучка? – прошелестел его гость, растягивая полные губы в приятной улыбке, от которой Бельведерского передернуло.

   – Я не собираюсь обсуждать свою семью с человеком, который даже не потрудился представиться, – отрезал генерал, встал и пошел к двери. Правильно ему интуиция говорила, наверняка журналистик какой или другая дрянь. Но шелестящий голос догнал его уже у выхода:

   – Я могу ее вылечить.

   Генерал остановился, помолчал немного, затем вернулся, сел в кресло и отрывисто приказал:

   – Говорите!

   – Знаю, что медицина в вашем случае оказалась несостоятельна, как и приглашенные маги и духовники. Однако я гарантирую вам, что если вы согласитесь на небольшое одолжение, уже сегодня ваша малышка (он чуть ли не причмокнул, говоря это) будет здорова.

   – Что за одолжение? – требовательно спросил Бельведерский. – Вам нужен чин или охрана?

   – Нет, что вы, – кажется, предположение генерала позабавило его гостя. – Все немного проще. Вам вообще не придется ничего делать.

   – Не тяните! – перебил его военный, доставая зажигалку и сигарету.

   – Через несколько дней вам придет приказ от Ее Величества, выдвигать подконтрольные части в город, чтобы прекратить беспорядки. Так вот, я хочу, чтобы вы ...немного задержались с исполнением приказа. На два часа.

   Бельведерский выпустил дым и, прищурившись, посмотрел на гостя:

  – Так вы хотите, чтобы я нарушил присягу?

  –

  – Не нарушил, что вы, – залебезил гость, – просто немного отложил исполнение...

  –

  – Вон! – гаркнул генерал, долбанув рукой по столу. – Пошел вон, мерзавец!

  –

   Гость выкарабкался из кресла, куда его шарообразное тело едва уместилось, и уже от двери сказал:

   – Вашей внучке уже сегодня станет лучше. Но если вы не сделаете то, о чем я попросил – она умрет. И, естественно, не стоит никому рассказывать о нашем разговоре.

   – Вооон! – заорал генерал ,вставая из-за стола.

   – Да не кипятитесь так, милейший, – прошелестел гость уже из-за двери, – если вы опасаетесь, что вас будут судить, то уверяю, мы не только с вами работаем, но и с другими членами правительства и парламента.

   – Охрана! – генерал зычно рявкнул в пространство. Тут же в проеме образовалась пара дежурных пехотинцев.

   – Проводите господина до ворот, он уже уходит, – приказал он, а сам сел в кресло и зажег вторую сигарету. И с какими это они членами правительства работают? Неужто какие-то глупцы готовят переворот?

   Вечером он зашел к сыну домой. Глаза невестки светились пролитыми от счастья глазами. Лежачая Настенька, тихо угасающая от 4 стадии рака, и не евшая уже второй день, утром попросила поесть. А сейчас она, выглядящая, как совершенно здоровая трехлетняя девочка, если б не обритая голова, играла с отцом в лошадки – носилась и хохотала. Вызванные врачи и виталисты разводили руками – настоящее чудо! Откинувшись на дверной косяк, старый генерал почувствовал, как у него кольнуло и заныло сердце. Сукин сын подцепил его на надежный крючок.

   На следующее после монаршей встречи утро королева, как и всегда, просматривала газеты и личную почту. В прессе наступила какая-то странная тишина, даже известие об отмене помолвки было дано в нейтральных тонах (если не считать откровенно желтых газетенок). Информация о предстоящей встрече королевы с Высоким Советом тоже давалась весьма скупо, даже без привычных фантазий на тему. И даже протестующие сегодня как-то попритихли, но это неудивительно, с утра началась настоящая летняя жара, а орать, требовать свободы и обвинять тиранов на жаре несколько труднее, чем в приятную, комфортную погоду.

   В утренней почте она с удивлением увидела письмо от Талии, отправленное срочным курьером. Странно, вчера только виделись, что могло произойти? Но открыв острым ножиком для бумаг письмо, она только горько улыбнулась. Талия единственная из всех глав государств прислала ей официальное приглашение на случай угрозы жизни при перевороте, для всей семьи, личных слуг и тех аристократов, которые захотят уехать. Приглашение позволило бы пройти через межгосударственный телепорт без предварительной заявки и ожидания решения погранслужбы. Личный королевский телепорт располагался в семейном крыле, и попасть туда в случае чего можно было довольно быстро. Королева мысленно пообещала себе не забыть этот дружественный жест, и, если все уладится, придумать, как достойно отблагодарить царицу Сирении.

   В парке и дворце, кстати, уже располагались присланные Талией стрелки. Коротко стриженные, в хитонах до колена, мощные и накачанные, с оружием за спиной, они вызывали боязливый интерес со стороны мужской части охраны. Некоторые уже пытались заигрывать с мрачными воительницами, но получали суровый отлуп. У серениток с мужиками было строго, и инициатива всегда принадлежала женщине. Это вызывало забавные, по сравнению с континентом перекосы – из-за малого количества женщин мужчины старались приукрасить себя вовсю, тогда как избалованные отсутствием конкуренции дамы относились к своему внешнему виду с явным пренебрежением. А зачем стараться, если будь ты трижды косая, лысая и хромая – к тебе все равно выстроится очередь из желающих связать себя узами брака?

   Ирина всегда недоумевала, почему бедные серенитские мужики, которые, по материковым меркам, были настоящими сокровищами и умели буквально все – от готовки до выращивания роз, да и в битвах были хороши, не уезжают через пролив в ту же Инляндию, где женщин наоборот было в избытке, отчего они часто выходили замуж в соседние страны. Видимо, там играют роль какие-то культурные и традиционные заморочки. Так, хватит расслабляться, что там на повестке дня сегодня?

   Все уже позавтракали и разошлись. У Марины сегодня начинались соревнования по конному спорту, и она очень просила мать, если получится, прийти поболеть за нее. Ирина обещала постараться, но объяснила, что от нее мало зависит – больше от того, сколько будут вещать парламентарии. Полли, оказывается, в памятную поездку в торговый центр купила огромный батут. И теперь они с Алинкой, ради такого даже отложившей книги, прыгали и бесились на нем, установленном под окнами, под тревожными взглядами охраны, готовой ловить, если принцессы вдруг начнут вылетать с полотна. Ангелина с Василиной сегодня посещали дом престарелых, расположенный далеко в области, с подарками и своеобразной инспекцией, поэтому их ждали только к вечеру.

   Ее Величество задумалось о старшей дочери. Ангелина на удивление спокойно приняла известие об отмене помолвки, после того, как королева, как могла, деликатно, объяснила ей, что Филлип вынужден жениться на другой. Но она прекрасно понимала, что этот отказ сродни оскорблению, ведь статус первой наследницы и будущей королевы был заведомо выше, чем у второго сына короля. И причины, побудившие его отказаться, должны были быть сильнее желанного и почетного статуса принца-консорта.

   – Видишь, желания исполняются, мама, – сказала она с коротким сухим смешком, подкрашивая губы сдержанной помадой цвета "утренняя роза". – Будем надеяться, что следующий претендент окажется более приятным.

   Да уж, желания исполняются. Единственным желанием королевы было отдохнуть. Уехать куда-нибудь подальше и отоспаться там до опухшего лица и ленивости во всем теле. Но не в этой жизни, видимо. Вместо этого пришлось поднимать себя и идти в Высокий совет.

   Здание Высокого совета входило в большой дворцовый ансамбль, но стояло особняком, практически у самой витой ограды, ограждающей площадь имени Победоносца от территории дворца. Оно располагалось в 10 минутах ходьбы от дворца и представляло из себя изящный образец средневековой архитектуры – в виде крытого круглого, украшенного снаружи кольцом из колонн амфитеатра с отдельными входами для членов королевской семьи, для парламентариев и для приглашенных граждан.

   Внутри, перед расположенными полукругом рядами кресел, поднимающихся ступеньками вверх, и министерскими ложами второго этажа, находилась невысокая площадка с трибуной для выступлений. Но увы, эта трибуна была предназначена только для членов совета. Величества с давних пор выступали с маленькой, размером со скворечник, ложи, расположенной слишком высоко, видимо, чтобы подчеркнуть их превосходство перед аристократией.

   По дороге, когда она уже почти подошла к выходу из крыла, ее искусно перехватил спешащий Игорь Иванович. Он поклонился, взял за локоток и настойчиво отвел в ближайший кабинет.

   – Я спешу, господин Стрелковский, – недовольно заявила она, – давайте позже. Меня ждут в Высоком Совете.

   Он будто не услышал недовольства в ее голосе и насильно вручил ей тоненькую папочку:

   – Подождут. Посмотрите, это не займет у вас много времени, Ваше Величество.

   – Что это? – спросила она, листая папку с фотографиями парламентариев, министров и генералов.

   – А это, Ваше Величество, неполный список лиц, которых за последнюю неделю посетил некто Щеглов, заместитель господина Смитсена. Возможно, есть и другие. В большинстве случаев узнать о том, о чем они говорили, не представляется возможным. К счастью, среди них оказался мой старый должник, назовем его господин А., и он, поверьте, свой долг вернул с лихвой. Господин Щеглов настойчиво и прямолинейно вербует ваших подданных, используя в качестве пряника крайне необычные чудеса. Например, у нашего премьер-министра встала и пошла парализованная жена. А у одного моего должника внезапно умерла дальняя родственница, оставив ему крупное состояние, а он был в очень стесненных обстоятельствах.

   Смитсен прокололся в том, что А. за последние годы стал крайне верующим, и перво-наперво после его прихода и внезапного известия о наследстве побежал советоваться к духовнику. А духовник прямо сказал, что такая власть над жизнью и смертью может быть только черной природы, и посоветовал деньги отдать детям родственницы, а про посещение рассказать властям. Что он и сделал, прежде чем спешно покинуть столицу.

   Так вот, интересно, что его лично Щеглов за полученное наследство просил сегодня проголосовать за сокращение ваших полномочий, моя королева, и за возможность смены правящей фамилии.

   У Ирины-Иоанны сжались зубы.

   – Смена фамилии, значит, им, да, Игорь? – прошипела она, внимательно разглядывая лица в папке. – Что ж, спасибо за работу. Это крайне важная информация.

   – Ваше Величество, – попросил он, – уезжайте. Ну, давайте скажем, что принцесса очень переживает несостоявшуюся помолвку, и вы поедете лечить ей нервы в загородную резиденцию. А лучше – подальше, на море! Я никак не могу понять, что творится, я не могу спрогнозировать, когда рванет и рванет ли, и мне это не нравится. Если мы имеем дело с магом или ведьмаком огромной силы, это может угрожать лично вам или детям, и уж точно слугам ближнего круга. Мне будет спокойнее работать, зная, что вы в безопасности.

   Королева пристально посмотрела на него.

   – А к тебе он не подходил, Игорь Иванович?

   Лицо начальника разведуправления словно окаменело.

   – Подходил, Ирина Константиновна.

   – И что предлагал, интересно?

   – Ничего, что я не смог бы преодолеть, Ваше Величество, – сказал он сквозь зубы.

   "Вы ведь хотите быть с ней? – искушал омерзительный человек напротив. – Бросьте копать под мистера Смитсена, и через неделю вы уедете вместе..."

   Взгляд королевы проник, казалось, до самого его затылка, но она вовремя опустила глаза:

   – Я в тебе никогда не сомневалась, Игорь. А по поводу отъезда ты прав. Сегодня отправлю телепортом слуг и распущу придворных, а завтра с утра уедем мы с семьей. Старшие сегодня до вечера в отъезде, сегодня уже не успеем. Распорядишься? А то я не знаю, сколько времени займут у меня эти болтуны.

   Стрелковский снова поклонился:

   – Конечно, моя госпожа, сейчас же распоряжусь.

   Она благодарно кивнула, пошла дальше, и тут ее скрутило по настоящему. Кожа вспыхнула, в глазах зажглось красное марево, тело отяжелело и заныло. Она с хрипом согнулась пополам. О Великая Богиня, как же не вовремя!

   Сзади ее подхватили уверенные руки, и сквозь свое тяжелое дыхание она услышала:

  – Ирина, что с вами?

  – Игорь...не трогай меня, – прохрипела она, усилием воли пряча глаза. – Отведи меня к Савелию, быстро. Только держи за одежду, прошу.

   – У меня есть перчатки, сойдет? – спросил он

   – Даааа, – уже почти прорычала она, – только быстрее!

   В покоях придворный маг, заставший еще ее деда, быстро оценил ситуацию, и, не касаясь королевы, вколол ей двойную дозу антидота. Ее быстро отпускало, но кризис никуда не делся – она уже одной ногой была в нем. Черт бы побрал этого придурка Луциана с его озабоченным сынком, и свою несдержанность! Так бы она точно до конца недели продержалась, а там уже на море нашла бы кого-нибудь побезопаснее....А тут...Игорь снова чуть не попал...

   – Ваше Величество, – обеспокоенно сказал маг, – я бы настоятельно рекомендовал вам никуда сегодня не ходить. До завтра антидота должно хватить, но чем дольше вы противитесь, тем сильнее потом отдача.

   – О чем речь? – спросил стоящий у двери во время процедуры Стрелковский.

   – Игорь, уйди, Бога ради, тебя это не касается! – в голосе Ее Величества прозвучали стальные нотки.

   – Да? – протянул он, и в его глазах она со страхом увидела отблески воспоминаний. – А мне кажется, что меня это касается.

   – Пошел вон! – крикнула она в смятении.

   – Простите меня ,Ваше Величество, – он опустил глаза. – Я клянусь, больше не скажу ни слова. Но позвольте мне проводить вас до Зала Совета, как человек, отвечающий за вашу безопасность, я обязан это сделать.

   До здания Совета они дошли молча. У выхода из дворца к ним присоединились ее личные телохранители, и к Совету они шли вчетвером, но королева остро чувствовала только одного мужчину сзади.

   – Я буду здесь, – сказал он ей в спину, когда они уже зашли в здание и она остановилась перед выходом в Зал Совета. – Дождусь вас.

   Заждавшиеся парламентарии гудели, как гнездо растревоженных ос. Увидевший ее снизу взволнованный спикер с облегчением вздохнул и объявил в микрофон:

   – Прошу встать. Ее Величество королева Рудлога Ирина-Иоанна!

   Королева расправила плечи и вышла в свою ложу, спокойно улыбаясь и оглядывая зал. Она была немного оглушенной после приступа и успокоительного действия антидота. Зал был заполнен едва ли наполовину, часть министров в министерской ложе тоже отсутствовала. «Побежали крысы с корабля», – зло подумала она. Зато в гражданском отделении на третьем этаже Совета кто-то был. Присмотревшись, она узнала в стоящем на галерке человеке надоевшего ей до мозга костей господина Смитсена. Рядом с ним стоял грузный, рыхлый коротышка с лицом забулдыги.

   В крови, сдерживаемая антидотом, забурлила ярость, и тут же тело вспыхнуло, заныло. Усилием воли она остановила себя, холодно смотря прямо в глаза врагу. Эх, долбануть бы по тебе проклятием, скотина, чтоб ты под себя ходил и кровью блевал, за все, что ты с нами и со страной сделал. Но нельзя. Во-первых, если она использует магию, то и антидот не спасет, во-вторых, если это сделать на глазах аристократии, то от свержения ее ничего не убережет, спасибо, если не в тюрьму посадят. Рисковать нельзя.

   Ответивший на ее взгляд высокий, приятный медиамагнат, словно прочитав ее мысли, издевательски поклонился и приподнял шляпу. Она позволила себе презрительно искривить губы и величественно наклонить голову, и с удовлетворением отметила, как полыхнули злостью глаза стоявшего напротив человека.

   Господин Смитсен обладал внешностью человека, который сразу располагает к себе. Высокий, изящный, но не тощий, сдержанно одетый, с чисто выбритым, не считая аккуратных «кавалерийских» усов, лицом, и мягкой, даже где-то застенчивой улыбкой, он был больше всего похож на почтенного учителя или профессора средних лет. Тот самый возраст, когда вся юношеская дурь уже позади, а старость еще далеко впереди. Тем удивительнее было то, что, имея безусловный успех у женщин – и из-за внешности, и из-за манер, и, конечно, из-за безумного количества денег, никто и никогда не видел его с дамой, и в отчетах агентов ни разу не упоминалось, что у него дома была женщина.

   Его спутник, наоборот, производил впечатление абсолютно разложившегося в моральном плане человека. Он был толст, но не здоровой полнотой зажиточного горожанина: его тело было одутловатым и рыхлым. Лицо с висящими щеками и подбородком, синяки под глазами, сами глазки-щелочки, и весь он был как будто мокрый или намасленный, непрерывно вытирающий лоб и лицо платком.

   Сравняв счет с Смитсеном, королева наконец-то села, позволяя сесть и застоявшимся парламентариям.

   Место монарха, или, как она едко называла его про себя, насест для королевы, было маленьким, жестким и неудобным. Видимо, чтобы монарх, общающийся с дворянством, не забывал о том, что расслабляться и терять бдительность нельзя.

   Пока спикер оглашал повестку дня и порядок выступления, она изрядно заскучала. Никогда она не думала, что смещение монарха – такое обыденное и нудное дело. Но вот на трибуну поднялся премьер-министр Северян. Достал блокнот, немного нервно протер очки, и начал:

   – Уважаемые коллеги, уважаемые парламентарии, Ваше Величество! Мы все видим,в какой непростой ситуации находится сейчас наша страна! Производство и потребление падает, люди теряют рабочие места, они задыхаются от налогов. По статистике, в этом году количество нищих выросло на 12%, беспризорников – на 7%, оставляемых в роддомах детей – на 7%. Социальные кухни при храмах и божественных комплексах испытывают острую нехватку продуктов и не могут накормить всех нуждающихся, потому что число их увеличивается.

   Из 35 миллионов человек наших граждан за последний год почти 3 миллиона живут за чертой бедности, в основном это маленькие провинциальные городки и деревни! Беднота уходит в крупные города искать лучшей доли, но при этом увеличивает социальную нагрузку в самих городах. Увеличилось на 38% количество тяжких и особо тяжких преступлений, а воровство увеличилось почти вдвое!

   Народ бунтует, требует снижения налогового бремени, улучшения помощи населению!

   Он перевел дыхание и снова наклонился к микрофону:

   – И, к сожалению, все чаще эти угрозы и недовольство выливаются на королевскую семью и лично вас, Ваше Величество! Люди считают, что вы живете в недопустимой роскоши, что ваша семья слишком много покупает и тратит. Народные парламентарии, представители бунтующих, предлагают переформировать систему управления государством, и сделать парламент не только лордским, но и представительским от нетитулованных граждан, с возможностью формировать кабинет министров и аристократами, и гражданами.

   – Также..., – тут он запнулся и глянул вверх, на Смитсена, – должность премьер-министра должна быть выборной без социальных барьеров, и часть обязанностей королевы, которые вы несете с большим трудом и, как видно из ситуации, не всегда из-за сильной загруженности можете справиться с ними, должна перейти к нему.

   Он замолчал и со страхом посмотрел на королеву.

   – О каких обязанностях идет речь? – ласково спросила Ирина.

   – Утверждение бюджета, финансовой политики, назначение министров, управление армией, налоговыми органами, ...

   – То есть, – все так же ласково спросила королева, – вы любезно предлагаете мне снять все обязанности по управлению государством, оставить только декоративные и представительские функции, а фактическое место главы государства уступить премьер-министру?

   Замысел Смитсена стал ясен. Урод явно хотел пробиться в премьеры. Но вот зачем все это? И она еще раз внимательно глянула на него, пока премьер собирался с силами для ответа. Непонятно. Власти у него и так чуть ли не больше, чем у нее. Министры и аристократы и так либо куплены, либо запуганы. В чем смысл?

   – Д-да, – наконец-то ответил Северян и умоляюще глянул на королеву, так, что ей бы непременно стало его жалко, если б он не был предателем. Хотя где-то она его даже понимала. Что такое долг вассала перед монархом и перед родиной против счастья любимого человека? Если б с ее детьми или со Светиком случилось что-то непоправимое, то что могла бы она сделать, на что пойти, чтобы это исправить? Не дай Боги оказаться перед таким выбором.

   – И что, – королева нарочито благожелательно оглядела напряженно взирающих на нее подданных, – все эти.... свежие предложения поддерживают? Может, проголосуем? Господа, встаньте, пожалуйста, те, кто согласен с предложением премьера.

   Очень медленно и неохотно зал стал вставать. Аристократы и высокие советники краснели, бледнели, потели, тряслись, но вставали, как будто их сверху кто-то тянул на невидимых ниточках. На королеву не смотрел ни один. Смитсен же с интересом поглядывал вниз, словно отмечая в голове галочкой встающих.

   Из почти сотни присутствующих сидеть осталось меньше трети.

   Пока Ее Величество наблюдала за организованным предательством, она вдруг почувствовала легкое касание. Как будто кто-то набросил на нее сверху мягкую и почти невесомую сетку. Невольно дернувшись, она даже заметила переливчатое свечение нитей, как будто от бензиновой пленки на поверхности воды. Нить от сетки тянулась к Смитсену, и он, не мигая, глядел на нее, делая при этом движение рукой, будто закручивая бутылку.

   Затылок начало жечь, а глаза заслезились. Она, конечно, могла бы снять с себя проклятие одним вплеском силы, но тогда приступ начался бы прямо здесь. И она терпела, чувствуя, как острые нити сетки до боли стягивают ее тело, заставляя где-то внутри зарождаться судорогам, пока не сработала защита королевской ложи, сетка не полыхнула, а ведьмак не отлетел к стенке ложи от отдачи. Услышавшие стук повернули головы вверх и быстро опустили их обратно. Да уж, знатно он их запугал.

   – Я поняла вас, господа, – сказала она с улыбкой. – Можете садиться.

   – Каково ваше решение? – спросил премьер с натугой.

   – Я еще не знаю, – отмахнулась королева. – Сами понимаете, господа, решение очень серьезное, мне нужно подумать несколько дней, условия прописать, посовтоваться с семьей, с юистами. Давайте соберемся через неделю в это же время и я вам его озвучу?

   Северян покосился наверх, и Ирина-Иоанна краем глаза увидела , как поднявшийся Смитсен кивнул ему.

   – Конечно, Ваше Величество, пусть так и будет, – засуетился он. – Тогда заседание можно объявлять закрытым?

   – Постойте, – повелела Ее Величество. – Я не услышала альтернативы. Что будет, если я не проявлю, как вы сказали, здравомыслие и добрую волю, и откажусь?

   В зале установилась мертвая тишина. И вдруг несколько человек, из тех, кто не поднялся, захлопали. Пусть их аплодисменты прозвучали не очень внушительно в огромном полупустом зале. Но на сердце стало как-то легче, ведь даже маленькая поддержка спасает от отчаяния.

   – эээ..., Ваше Величество, вы же разумная женшина, – заблеял окончательно потерявшийся Северян. – Народ разгневан, может произойти что угодно.

   – Понятно, – улыбнулась она. – Значит, либо отход от управления государством, либо переворот. А в живых меня и детей оставлять планируется?