Текст книги "Самурай. Трилогия"

Автор книги: Ирина Оловянная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 75 страниц) [доступный отрывок для чтения: 31 страниц]

Глава 7

Несколько маленьких отрядов рейнджеров скользнули в лес. «Тряхнуть стариной», – как выразился один из фермеров. Да, фермеры фронтира – это такой народ, головы горынычей, покрупнее той, что есть у меня, украшают каждую гостиную в этом городке. Здесь на выборах мэра у каждого столько голосов, сколько он прикончил хищных ящеров крупнее человека. Очень смешная демократия! Мастер золотые руки был приставлен к Феррари в качестве техника и веселил нас рассказами о здешних обычаях. Так я и не понял насчет выборов – это шутка или всерьез.

– А какая разница? – спросил Алекс. – Это заслуживает того, чтобы быть правдой.

– Что, не уедешь отсюда без головы горыныча? – поддел я его.

– А у тебя есть?

– Есть.

– Значит, мне тоже нужна.

– Голова горыныча – это банально, – заметил Лео, – а кто еще подходящий здесь водится?

– Ага, – пояснил я, – маракан, например. Но у нас нет тяжелого танка, чтобы его прикончить, и космического крейсера, чтобы увезти трофей.

– Как вы можете веселиться?! – воскликнул Гвидо. Что-то его спокойствие быстро разлетелось вдребезги.

Я подсел к нему поближе и слегка ткнул локтем в бок:

– Эгей, лязгай зубами потише!

Гвидо едва заметно улыбнулся, но дрожать перестал.

То, чего так опасался наш командир, случилось: в наступающем мраке десантный корабль подошел к берегу в десяти километрах от Кастелло. Как они высаживали десант и сколько их, мы уже не узнали: на корабле стоит ракетная батарея. И нам с ребятами предстоит познакомиться с ней в ближайшее время.

– Взлетай, – приказал мне Торре.

– Ave, Caesar, morituri te salutant![71] – ответил я и полез в катер. Если кто-нибудь не в силах последовать за мной, пусть остается.

Ха, последние трусы на Этне вымерли лет триста назад от инсультов при встречах с горынычами, мараканами и иже с ними, у выживших просто нет такого гена.

– Верх и низ – автоматика, Лео – хвост, Алекс – право, Гвидо – лево, перегреется – предупреждайте, я не успеваю отслеживать.

– Ясно, – нестройно ответили ребята.

– И учитывать, что 20 g – это очень больно, я не буду[72], девочки остались на земле.

– Свои ребра побереги, – насмешливо посоветовал мне Лео.

Тесты. Запуск двигателя. Мягкий, почти незаметный взлет. Экраны снова работают на сто процентов, спасибо мастеру, на коленке ведь починил. Бортовые огни я выключил, здесь и сейчас в небе только враги. Пусть они по радару целятся, если смогут. В тепловизоры при такой жаре я почти не виден.

Хищный силуэт корабля я увидел сразу, в трех километрах от берега, минут через десять он подойдет поближе и будет высаживать десант. Я вспомнил военную историю, к счастью, тактика выжженной земли на Этне непопулярна: война – это бизнес. Оставить пожарище – плохой бизнес.

У Торре есть кое-какая артиллерия, но против этого корабля она, прямо скажем, не смотрится, да и мои бластеры и ракеты против него слабоваты. Не знаю, что майор планирует сделать; нам приказано сбить все, что летает. Если сможем.

Я пролетел над самыми мачтами. Нижний бластер расстроил ряды готового к высадке взвода на палубе. Враги не утерпели – дали ракетный залп. Ха, я не тот беззащитный, которого вы сбили только что. Противоракетная защита на время практически вырубила питание экранов, но зато почти все их ракеты взорвались над самым кораблем: айкидо в масштабах воздушного боя. О! Ваши собственные осколки – это вам не жареный крысиный хвост. На палубе вон даже пожар. Гасили они его минут пять. За это время я нарезал несколько больших кругов, постепенно набирая высоту. Сердце бешено колотилось: а ну как нас догонят прежде, чем экраны выйдут на рабочий режим.

– Неплохо для начала, – одобрил Алекс.

– Ага, – согласился Лео, – падает мужик с сотого этажа…

– А за бородатые анекдоты будем скармливать горынычам! – прервал его я.

– А я надеялся, закармливать мороженым, – подал голос Гвидо.

О, шутит – значит, в порядке.

– Фисташковым, – пригрозил я.

– Ой!

– А что? – удивился Лео.

– Энрик говорит, что оно соленое. Я не пробовал, – пояснил Гвидо.

– Внимание! Сзади!

– Вижу, – проворчал Лео, нажимая на гашетку.

Прекрасно, на десантных кораблях больших катеров обычно не бывает. А в свалке «один против всех» самонаводящиеся ракеты чаще попадают во «всех», так что я бы на их месте поостерегся. А с этими маленькими, реактивными мы уж как-нибудь справимся.

Мне пришлось немало покувыркаться, чтобы уйти от трех выпущенных в нас ракет – не-е, я был не прав, распознает она «свой-чужой». Ребята крыли меня на чем свет стоит – я мешал им стрелять. Потом я несколькими меткими выстрелами сбил две из трех уже доставших меня ракет, третья попала. Верхний бластер сгорел, а экран потерял половину ячеек. Плохо. Я рванул вверх, чтобы получить небольшую передышку: у них нет антигравитаторов, и тут им за мной не угнаться.

– Чем ругаться, – сказал я, постаравшись сделать это спокойно, – лучше бы по ракетам тоже стреляли, они опаснее.

– Понял, – ответил Лео, – был не прав.

– Ладно, пошли вниз. Сколько их там осталось?

– Кто ж их считает? – ухмыльнулся Алекс. – Все наши.

Я вспомнил, как Барлетта падал в пике на моих противников. Ястребы мы или не ястребы?

– Сейчас сверху на стайку этих птичек, – предупредил я ребят, – попробуйте пощипать их как следует.

Жаль только, что Лео не сможет принять участие в этой охоте. Кормовой бластер будет догрызать самых храбрых, тех, кто кинется вслед.

Вот оно, самое перспективное место, если мы не подстрелим хотя бы троих – сами дураки. Феррари прошил скопление врагов сначала вниз, потом вверх, а потом еще раз вниз, почти до самой воды. Перегрузка не меньше 20 g. Сломанные ребра снова хрустнули. Зато улов – пять птичек. Нет, шесть: Лео тоже времени не терял.

На радаре осталось только четыре отметки, и тут корабельная установка дала еще один ракетный залп. Надо же, своих не пожалели. Я опять запустил противоракетную защиту. На этот раз ракеты взорвались слишком далеко от корабля и не причинили ему вреда, зато мы сейчас практически беззащитны.

– Экраны все! – крикнул я и опять повел Феррари вверх. На полпути нас уже ждали, на это, наверное, и был расчет.

У Феррари начала плавиться броня: стрельба противника не давала нашим экранам выйти на рабочий режим. Я с трудом проскочил мимо них за стокилометровую отметку, но еще двоих мы сбили: одного Лео, а второго Гвидо, – сектор Алекса оказался пустым, а от автоматики толку, как всегда, никакого.

– Можно выдохнуть, – успокоил я экипаж, – сейчас чуть охладимся, и еще разок.

Скрипя зубами от досады, я читал список поломок: все экраны потеряли кучу ячеек – не меньше половины, а верхний вообще три четверти. Что гораздо хуже, сгорела нижняя видеокамера: я теперь слеп на один из своих шести глаз. В бою, который нам теперь предстоит, самый главный глаз. Еще внутренний гравитатор вышел из строя (ах ты, черт, хуже не придумаешь). Теперь у меня возможности, как у этих старых реактивных… И если я об этом забуду, нас просто сплющит.

– Гвидо, тебя еще не раздавило? Все время молчишь.

– В порядке, – ответил он хрипло.

– Хорошо.

Прошло не меньше десяти минут, прежде чем бластеры охладились, а экраны заработали как полагается, в меру своих уже слабых сил. Отметок на радаре не прибавилось, значит, это все, больше у них катеров нет. Эту пару мы уж как-нибудь собьем. Вот они летают, защищают друг другу хвост – это, наверное, автоматы, программа иногда дает сбои в таких сложных случаях, а хотя бы и нет, что они еще могут сделать? Я вспомнил свои слова о подкреплении – мы и есть подкрепление. Если бы они посадили на палубу хотя бы четыре Джела – нам бы не поздоровилось. А пока не поздоровилось им. Рано я радуюсь, как еще дела там, на Земле?

– Сбиваем эту пару, а потом еще один фокус с кораблем, – сказал я. – Начали!

И мы опять пошли вниз. В который уже раз? Не считал. Э-э, всего-навсего второй.

Бац! Бац! Бац! Бац! Ну наконец-то я сам кого-то сбил в этом бою. Второго тоже сбили. Отлично, приказ Торре мы уже выполнили. Теперь еще разок попортим жизнь морякам.

Черт, не вижу я, что делается у катера под брюхом, мораль: будем летать вниз головой. А там бластер не пашет, ну что за напасть с этой автоматикой: себя и то защитить не может. Над кораблем я прошел правым бортом, Алекс догадался устроить еще один тарарам на палубе. Залп! Вот вам! Еще залп! А это уже нам. Целая стая ракет понеслась по нашему следу. Все, никаких кувырканий, просто бегство. Быстрее, быстрее… Когда у Лео перегрелся бластер, за нами летели уже только три ракеты. Только… С нашими экранами одной хватит. Я летел над самыми джунглями, едва не касаясь верхушек папоротников. А может, и касаясь… А ведь идея! Не-е, Феррари не рассчитан на такого психованного летчика. Передняя камера приказала долго жить, заляпанная какой-то зеленой дрянью. Но две ракеты взорвались в джунглях, подняв хорошие фонтаны грязной воды. Третью Лео подстрелил из немного охладившегося бластера. Уф-ф!

– Ты что? Решил поохотиться на мараканов? – поинтересовался Алекс, когда мы немного набрали высоту.

– О-о-о! – Лео стонал от немного нервного хохота. – Смешно будет, если эти ракеты и впрямь в кого-нибудь попали.

– Молись, чтобы это были вражьи десантники, – устало предложил я, настраивая рацию.

– Командир, это птичка.

– Слушаю.

– Задание выполнено. Что-нибудь еще…

– Видел, поздравляю. Возвращайтесь.

Я прервал связь.

– И как мы найдем дорогу? – поинтересовался я сам не знаю у кого. – Темно же.

– При свете пожара, – ответил Алекс, – если корабль не горит, я твоя бабушка.

– Не боишься, что придется одаривать меня конфетами?

– Нет. Смотри сам.

Корабль горел. Полтора десятка больших ракет взорвались чуть ли не на палубе. Будем надеяться, что сейчас им не до десанта. Ноги бы унести. Хм, а на берегу видны вспышки выстрелов. Вносить свою лепту мы не стали: еще в своих попадешь при такой видимости.

Посадочная площадка была освещена для нас. Сейчас затемнение не очень-то нужно – враги остались без авиации, а от корабля нас защищает высокая стена какого-то склада.

Я приземлился… Потом – темнота.

Глава 8

Я очнулся, потому что кто-то поцеловал меня в губы. Это Лариса, больше меня никто никогда не целовал.

– М-мм, – обиженно промычал я: могла бы целовать меня подольше.

– Доктор, он очнулся!

Открываю глаза – надо мной склонилась какая-то худая невысокая женщина в зеленом комбинезоне:

– Вздохни!

Вздохнул. Грудь перетянута пластповязкой, значит, ребра и правда не выдержали.

– Больно?

– Нет, – соврал я.

– Врешь! Нельзя обманывать Маму Маракана!

– Немножко, – пошел я на попятный. – А почему «Мама Маракана»? – спросил я и услышал, как Лариса тихо смеется. Что я такого смешного сказал?

– Потом узнаешь, – ответила врач, проводя вдоль меня медицинским сканером, – так, лежи и не вставай, понял?

– Нет.

Мама Маракана еще не знает, что мериться со мной взглядами – дохлый номер. В гляделки играть я в приюте навострился, там побежденный мыл пол за победителя, ну я так и не научился тряпку выжимать: не приходилось.

– Зачем тебе вставать? – отступила Мама Маракана.

– Я здесь единственный летчик, и если я не могу встать сам, значит, вам придется позвать кого-нибудь, кто донесет меня до катера.

– Это если прикажет майор Торре.

– Ха, если вы ему доложите, что я лежу и умираю, он, конечно, не прикажет.

– Все мальчишки одинаковы, – вздохнула Мама Маракана и куда-то ушла.

Лариса взяла меня за руку и улыбнулась.

– Как там наши дела? – поинтересовался я положением на фронте.

– Перестрелка у периметра и в джунглях, ребята туда побежали.

– Черт бы их побрал! Ой, прости, пожалуйста.

– Пожалуйста. Они должны были остаться здесь? – с тревогой спросила Лариса.

– Конечно! Если понадобится взлететь, где я буду их искать?

Летучие коты! Мало им было стрельбы?! Наверняка ведь свалили без разрешения, так что после парада победы (еще надо победить) Торре устроит им торжественную порку победителей. В самом что ни на есть буквальном смысле. Если узнает. И коммы у них выключены во избежание перехвата. У меня включен, как у маршала авиации, но я давал страшную клятву, что буду пользоваться им уж в таких крайних случаях! Придется идти их искать. С помощью Ларисы я сел на кровати и огляделся в поисках своей рубашки. Ох уж эти женщины! Хорошо, хоть кроссовки не утащили.

– Где это мы? – спросил я у Ларисы.

– В городском убежище, в госпитале.

На остальных трех кроватях в этой палате никто не лежал. Наверное, наши дела не очень плохи.

– А как выйти на поверхность, ты знаешь?

– Знаю.

– Доведи меня до лестницы.

– Энрик! Тебе лежать надо!

– Победим – належимся, а не победим – тоже належимся, так что успеется.

Всю дорогу до лестницы я не опирался на Ларису. Теперь надо подняться так, чтобы она ничего не заметила. Дальше можно будет не притворяться.

Я обнял и поцеловал Ларису:

– Все будет хорошо.

Лариса скорчила недоверчивую гримасу.

– Не-е, правда, – подтвердил я. – Они уже проиграли.

Снаружи было темно и почти тихо, только отблески выстрелов и шипенье: какой-то вялый ночной бой.

С внешней стороны стальной двери на земле сидел какой-то мальчишка, мой ровесник. Очень грустный и без бластера. Хм.

– Привет! – поздоровался я.

Парень обернулся.

– Чего тебе? – буркнул он недовольно. Потом он меня разглядел: – Это ты там летал?

– Угу. Давно тут сидишь?

– Давно, – вздохнул он.

– Моих стрелков видел? Куда они пошли?

– Видел. Туда побежали. – Он махнул рукой в сторону берега.

И как я, спрашивается, буду их искать – до рассвета еще часа три.

– А ты что тут делаешь?

– Тебе-то какое дело? – зло бросил мальчишка.

Я вспомнил о своих виртуальных маршальских погонах.

– Тебя спрашивает старший по званию, – ответил я ласково.

Это произвело впечатление, мальчишка вскочил:

– Меня прогнали, сказали… раз я не умею выполнять приказы… И бластер…

Понятно. Торре еще умнее, чем я думал. Других желающих погеройствовать не найдется. Кроме моих друзей! Болваны!

– Как тебя зовут?

– Карло.

– Вот что, Карло. Мне надо срочно найти моих стрелков, и, раз ты не на посту, ты можешь меня проводить.

– Мне нельзя там появляться.

– Это приказ. – Я заговорщицки ему подмигнул. – Так и скажешь, если мы попадемся на глаза майору.

– Пошли! – Парень просиял.

– Не так быстро. – Я схватил его за плечо, он не Лариса, можно опереться, и как следует. – И по ровной дорожке.

– Ясно.

А вот и периметр. Ни с той, ни с другой стороны никто не высовывается и не шумит. Соревнование терпений. Кремонцы в худшем положении: наши находятся на заранее подготовленных позициях. Зато враги – в защитных доспехах. Здесь, на берегу, положение десантников и вовсе безнадежно, на рассвете им останется только сдаться или умереть. В джунглях их шансы выше, но все равно без поддержки с воздуха и без артиллерии корабля (вон он догорает…) пора им сдаваться.

А вот и моя теплая компания, в отличие от местных, в светлых рубашках: из Палермо мы уезжали не воевать. Ну я им все скажу, как только бой кончится. И где это они по бластеру себе раздобыли? Я прикоснулся к плечу Лео. Он обернулся и опустился на землю рядом со мной.

– Какого дьявола! Я его уже почти выследил! – шепотом закричал он.

Я постучал кулаком себе по лбу.

– Ты должен был не отходить от катера больше чем на десять метров. Ясно? Ждать, когда я оклемаюсь.

Я потянул за рубашку Гвидо, а Лео – Алекса; кажется, до него дошло. Шепотом выругав свой экипаж, я послал его к катеру.

– Я иду искать Торре; может быть, надо полетать, вы должны оказаться у Феррари раньше меня.

Я обернулся к своему провожатому:

– Где искать майора, ты тоже знаешь?

– Знаю, – вздохнул он.

– Веди.

Майор Торре находился на самом угрожаемом направлении: почти сразу за периметром – болото. И лазерными пушками тут сейчас пользоваться нельзя: в джунглях бродят не только десантники и горынычи, но и наши рейнджеры.

– Майор Торре, – окликнул я его.

Он обернулся:

– Оклемался, герой?! Можешь еще полетать?

– Могу, я и пришел спросить…

Тут Торре заметил Карло.

– А ты что тут делаешь? – резко спросил он.

– Я ему приказал меня проводить, – вмешался я.

– А-а, ну ладно. – Торре показал мне карту. – Смотри, вот здесь в болоте остров. И поляна. Парни говорят: их там много и они что-то монтируют. А по земле тихо не подобраться. Найдешь в темноте?

– Они монтируют на ощупь? – улыбнулся я. – Найду.

– Давай! – Торре собирался хлопнуть меня по плечу, но заметил повязку и сдержался. – А ты проводишь его до катера и катись в убежище, – неприязненным тоном велел он Карло.

Помрачневший Карло повел меня обратно. Что это он такое натворил? Ему ж теперь пару лет не забудут, что он сидел в тылу во время боя.

А вот и Феррари. Топливо в него залили без меня, а ремонтировать будем потом, если выживем. Ребята уже внутри.

– Можно мне с вами? – В голосе Карло была такая мольба.

Я сжал зубы и отвернулся:

– Нет. У тебя другой приказ. Извини.

Я забрался в кабину (сам залез, молодец!) и запустил тесты.

– Этого парня, между прочим, отослали в убежище, и отобрали бластер, – заметил я, – тоже герой, любитель пострелять. И вас следовало оставить внизу.

– Пожалуйся Торре, – зло ответил Лео.

– Обойдешься. Сам себя грызи. Значит, так, боевая задача: здесь в джунглях поляна, а на ней они что-то такое интересное делают, надо испортить им обедню. И при этом в своих не попасть.

– Хм, температура тридцать пять и темно. Как мы их найдем? – Алекс всегда первым схватывает суть проблемы.

– Они там что-то монтируют, наверное, большое, – предположил я, поднимая Феррари в воздух, – вряд ли у них идеальное затемнение. Алекс, я перекину тебе управление ракетами, попробуй обмануть систему наведения, а то по земле никак.

– Угу. Понял.

– Не сердитесь, ребята, но вы были не правы, это же не игра.

– Ладно, убедил, – проворчал Лео.

– Гвидо, ты в порядке?

– Ага.

– Подавай иногда голос, а то как-то неуютно, вдруг с тобой что. Внимание, я переворачиваюсь, нижняя камера не работает.

– Гром тебя разрази! – заявил Алекс деловито. – Чтоб ты теперь всю жизнь взламывал только вверх ногами!

Я сориентировал карту по заметному контуру берега и начал прочесывать нужный квадрат в поисках огонька, хоть искорки. Ничего! Хорошо спрятались. Был бы у меня бесшумный двигатель… Они ж потому и о затемнении позаботились, что меня услышали. Может, все-таки ИК? Точно. Генератор у них на воздушном охлаждении, да еще и прикрыт чем-то! Нагрелся…

Я вывел ребятам на мониторы карту с засечкой:

– Вот они. Алекс, ты как, успешно?

– Испытание пудинга знаешь в чем состоит?

– Понял. Пробуем. А потом я тут покручусь, стреляйте, в чьем секторе окажется. Начали.

Первая ракета попала в землю, но не там где надо. Алекс выругался и начал что-то спешно набирать на клавиатуре.

– Постреляйте пока, – крикнул он.

Я делал крутые виражи вокруг поляны, а Гвидо стрелял, пока у него бластер не перегрелся. Что-то там загорелось. В нас тоже стреляли с земли. Почти бесполезно. Разве что камеру разобьют. Вторая наша ракета попала куда надо. Вот это взрывчик, даже нас тряхнуло! Выпустив еще две ракеты для верности и постреляв в свое удовольствие, мы отправились домой. Уже светало.

Вблизи экватора Феб выкатывает из-под горизонта почти мгновенно. Когда мы сели, было уже совсем светло. Джунгли перестали огрызаться огнем, а несколько несчастных десантников, оставшихся на пляже с ночи, сдавались на милость победителя. Другого выхода у них не было. Корабль, как это ни странно, не затонул, но видок у него был жалкий, на него нельзя было смотреть без слез: густой черный дым ел глаза. Ну и шуточки у меня… самому тошно… «Вода теплая, до берега недалеко, снаряжение можно сбросить, а защитные доспехи не тонут». – Внутренний голос начал убеждать меня в том, что ничего страшного я, в общем, не сделал. Ну-ну…

Торре встретил нас на посадочной площадке:

– Как слетали?

– Что-то там горело и взрывалось, и кто-то в нас стрелял, – доложил я.

Майор обнял нас всех по очереди:

– Молодцы, ребята! Идите поспите, а Энрика отведите в госпиталь! Слышал бы ты, парень, что сказала мне Мама Маракана!

Мы устало покивали и отправились в убежище. На нижней ступеньке лестницы нас ждала серая от волнения Лаура. Увидев нас, она облегченно вздохнула.

– Я вас жду, Лариса и Тереза помогают в госпитале, а Джессика – главная нянька и организатор тишины среди всякой мелкоты, – улыбнулась она.

Вот дьявольщина! Куда мы приволокли наших девчонок?! Раненые из бластера – это почти сплошь прожженная до костей плоть; таких раненых кладут в специальные ожоговые капсулы, на месяц, иногда больше, пока не нарастут мясо и кожа. Если сгорела рука или нога, их ампутируют, а потом выращивают новую и приживляют. Хм. Здесь должно быть немало людей с медицинской подготовкой, так что если наших девчонок задействовали, значит, раненых много.

Алекс взял инициативу на себя:

– Лаура, позаботься о Гвидо, а мы отведем Энрика в госпиталь и тоже придем.

На Гвидо горящий корабль произвел сильное впечатление, и мальчишку просто шатает.

В госпиталь ребята практически волокли меня на себе, а я читал им мораль:

– Кой черт понес вас на стены?! В белых рубашках! Да еще и мелкого с собой потащили!

– С каких пор он мелкий? – поинтересовался Алекс.

Я не стал отвечать.

– Никуда мы его не тащили, – огрызнулся Лео.

– Ну конечно! Ясно было, что он за вами увяжется!

– Энрик, заткнись, – вежливо предложил мне Алекс, – сам герой. Из госпиталя ты сбежал, так?

– Это было необходимо, – наставительно произнес я, – кто их знает, что они там монтировали? Но не парк аттракционов, это точно.

В коридоре госпиталя мы встретили Ларису.

– Что с ним?!

Как будто я сам не могу сказать!

– Что было, то и осталось, – ответил я (ребра сломаны, это мы уже проходили, но почему же мне так плохо?).

Ребята с облегчением сбросили меня на кровать, даже кроссовки сняли. Раздеваться дальше я отказался наотрез: опять утащат, ладно рубашка уже пропала, но без нее я еще могу ходить, а вот без штанов…

Не помогло: проснулся я около трех часов дня и обнаружил себя в больничной пижаме. Я зарылся поглубже под одеяло, хотя в палате было совсем не холодно. Черт побери! Лучше бы ребята помогли мне переодеться! За кого меня тут принимают, за младенца? Минут через пять под одеялом стало слишком жарко, и я выбрался на поверхность, ладно, страдать и смущаться поздно.

Еще одна кровать в палате была занята. На ней лежал человек, судя по всему, с переломами обеих ног. Как это его угораздило? Он не спал, но со мной не заговорил, не буду его тревожить: мало ли что.

Я едва успел вернуться из ванной, как дверь открылась и в палату вошла Мама Маракана, галантным кавалером, пропустившим ее вперед, оказался майор Торре. Мой сосед резко повернулся лицом к стенке.

Мама Маракана сначала подошла ко мне и провела медсканером вдоль моих многострадальных ребер.

– Больше никаких полетов, – изрекла она свой вердикт, – если будешь паинькой, то лежать придется только три дня.

– За три дня все кончится!

– Не навоевался еще?

– При чем тут «не навоевался»? Летать больше некому!

– Ну, у нас есть еще один летчик, – миролюбиво сказал Торре.

– Ага, гражданской авиации, – язвительно заметил я.

– Это правда, – вздохнул майор.

Потом он улыбнулся и подмигнул:

– Ты уже и так их хорошо потрепал. Понимаешь, что без тебя мы бы не продержались и часа?

Я кивнул:

– Тем более.

– Хочешь, чтобы я приказал твоим ребрам срастись?

Я покраснел, майор прав, веду себя, как капризный трехлетка:

– Ладно, буду паинькой.

– Вот и хорошо, – сказала Мама Маракана и подошла к моему соседу: – Как вы себя чувствуете, лейтенант?

Бессмысленный вопрос, но медики всегда его задают. Что они так определяют, для меня загадка.

– Я лейтенант Веррес, личный номер 623149-73752D. Все.

– Прекрати эту волынку, парень, – взорвался Торре, – не собираюсь я тебя допрашивать, и так больше тебя знаю! Нигде не сказано, что раненый не имеет права отвечать на вопросы врача! У нее целый госпиталь набит такими чертовыми придурками, некогда ей каждого уговаривать.

Лейтенант упрямо сжал губы.

– Не важно, – спокойно произнесла Мама Маракана, – разберусь.

Кроме сломанных ног, других серьезных повреждений у лейтенанта не оказалось, поэтому его быстро оставили в покое.

– А обедать мы будем? – спросил я как-то очень жалобно.

– Обед ты проспал. Сейчас принесут, – ответила Мама Маракана.

Почему ее так зовут?

Обед мне привезла Лариса.

– Ты будешь обедать, а я рассказывать новости, – весело предложила она.

Я кивнул.

– Я ничего не понимаю в сводках, но все наши живы, и боев в Палермо не было. Здесь по джунглям пока бродят десантники, но с утра вдоль периметра уже не стреляли.

– Корабль утоп?

– Нет, но экипаж уже сдался. – Глаза у Ларисы наполнились слезами. – Там столько обожженных!

– Это мы постарались…

Убитых наверняка тоже много, но Лариса их не видела.

– Энрик! Но ты же…

– Я и хотел, чтобы так было, – упрямо заявил я.

Девочка кивнула и опустила голову.

– Черт! – выругался я. – А какой у нас был выбор?!

«Юпитер, ты сердишься – значит, ты не прав», – напомнил внутренний голос.

– Никакого, – неуверенно шепнула Лариса, нежно провела рукой по моей щеке и торопливо вышла из палаты.

Но, кажется, она на меня не обиделась – в положении несчастного раненого страдальца есть свои преимущества.