Текст книги "Доверенность на любовь"

Автор книги: Ирина Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Оксана пожала плечами и сжала в ладони маленькую чашечку с кофе, ощутив ее приятную теплоту.

– Я сама удивляюсь, как я могла прожить столько времени с этим ублюдком.

Оксане словно доставляло удовольствие называть своего мужа всякими нехорошими словами. В этом и впрямь было что-то сладостное. Ведь раньше она не могла себе такого позволить.

– Ты думаешь, он сейчас переживает? – спросила Валентина.

– Надеюсь.

– А я думаю, что нет. Скорее всего, побежал к своей любовнице и принялся выхваляться перед ней, какой он смелый, все тебе рассказал, и ты ушла из дому. Вот можешь мне верить, а можешь нет, сегодня он обязательно проведет ночь с ней, и к тому же в вашей постели, Валентина громко расхохоталась и закурила.

Дым от длинной черной сигареты тонкой струйкой потянулся во включенную вытяжку над плитой.

– А мне все равно, – ответила Оксана. – Пусть спит теперь хоть с самим чертом. Мне он безразличен.

– Ой ли, ой ли, – покачала головой Валентина Курлова, присматриваясь к своей подруге, – то-то у тебя нижняя губа задрожала, как я тебе сказала про Эллу. Все наши женские беды, – продолжала развивать свою мысль Валентина, – от того, что многие из нас считают обязательным, необходимым, просто неизбежным выходить замуж.

– Но ты же знаешь, я не такая.

– Нет-нет, можешь меня не уговаривать. Я же вижу, как ты боишься, переживаешь. Ты тоже относишься к женщинам, которые боятся остаться одни.

– Нет, я не из таких. Я умею зарабатывать себе на жизнь, к тому же неплохо. Меня никогда не привлекали готовка и стирка, меня силой не заставишь сидеть дома.

– Да, но ты изменяла своему мужу? – тут же поставила вопрос ребром Валентина.

Оксана набралась храбрости и твердо сказала:

– Да.

– Сколько?

– Два раза.

Это бесхитростное признание заставило Валентину Курлову громко расхохотаться.

– Сколько-сколько? – переспрашивала она.

– Два раза, – уже обидевшись, повторила Оксана. – И к тому же, учти, оба раза были бессознательными.

– Ты что, находилась без сознания?

– Да нет, в трезвом уме и твердой памяти…

– А твой козел, думаешь, сколько раз тебе изменял? Думаешь, он сам скажет это число? Да он уже давно со счета сбился. Я тебе обещаю – даже с этой Эллой у него были свои измены.

Оксана сидела задумавшись.

– Нет, я все-таки не боюсь остаться одна. Я сумею построить жизнь своими руками. И пожалуйста, не улыбайся, Валентина, мне еще не так много лет, чтобы я надеялась на пенсию.

– Я согласна, что ты какое-то время жила одна и могла обеспечить свою жизнь. Но те годы давно прошли. Теперь ты привыкла к большим деньгам и не сможешь отказывать себе в удовольствиях.

– Да ты знаешь, сколько я зарабатываю? – возмутилась Оксана Лозинская.

– Ну и сколько?

Лозинская осеклась. Сумма, которую она могла назвать, явно никакого большого впечатления на ее подругу не произвела бы.

– Этого не хватит, чтобы начать новую жизнь.

– Тогда я разменяю квартиру.

– А ты там прописана?

– Конечно.

– Ну, это немного меняет дело. Только не думай, чтобы Виктору захотелось с ней расставаться.

– Тогда пусть платит мне половину ее стоимости.

– Вот это уже более разумное решение. Потому что свободная женщина без квартиры – это что-то ужасное. И послушай, красотка, тебе когда-нибудь приходилось жить одной? Насколько я помню, до встречи с Виктором ты жила с родителями?

– С отцом, – уточнила Лозинская.

– Ах, да, такой милый старичок.

– Он и теперь достаточно милый, правда, с каждым 9 Мая в нем прибавляется веры в то, что мир может вернуться в старое русло, и его партийный билет вновь сделается ценностью. Представь себе, он хранит его до сих пор.

– Ну что ж, я тоже храню письма своих любовников, – захохотала Валентина, – и могу понять твоего отца.

Напоминание об отце выбило Оксану Лозинскую из колеи. Ей трудно было представить, как она сможет рассказать ему о том, что рассталась с мужем. Ее отец, Василий Петрович Раков, правда, терпеть не мог Виктора Лозинского, называл его жуликом и принципиально с ним не здоровался. Но вот в этом-то и крылась главная беда. Скажи ему Оксана о размолвке, отец тут же начнет укорять ее, напоминать, что предупреждал, говорил и все такое прочее. А ей при всей любви к родителям, не хотелось доставлять ему такого удовольствия.

– Так, – сказала Валентина, – нужно хорошо проанализировать ситуацию.

– Как ты считаешь, я в чем-то виновата?

– Естественно. Ведь это ты выбрала Виктора, вышла за него замуж. Без тебя ничего бы не произошло.

Оксана растерянно посмотрела на подругу и улыбнулась:

– Хорошо, давай попробуем узнать, в чем же я виновата.

– Твоя главная беда, – проговорила Валентина, с удовольствием запивая кофе каждое произнесенное слово, – ты ориентирована на одного мужчину.

– Может быть, – задумалась Оксана.

– Так вот, твоя ориентация позволяет видеть только одного мужчину одновременно, и ты все свои надежды и все свои чаяния связываешь только с ним. Ты согласна со мной?

Оксана после недолгого раздумья кивнула:

– Да. Мне как-то не приходилось одновременно любить двух, а то и трех.

– А вот и зря, – Валентина тряхнула головой.

Ее светлые волосы сделались после этого еще пышнее. Она запахнула на груди халат – так, словно сидела не наедине со своей подругой, а в мужской компании, и продолжила:

– Никогда нельзя зацикливаться на чем-нибудь одном. Все это касается и мужчин, и нарядов, и друзей.

– Но я уж такая, какая есть, – растерялась Оксана.

– Все когда-то начинаешь впервые, иначе до сих пор ты осталась бы девственницей. Нужно меняться со временем, – учила ее жить Валентина. – Вот посмотри, – она показала рукой в окно, – идет мужчина, вполне симпатичный и даже в меру умный. Во всяком случае, вкуса у него хватает. Он не станет надевать спортивные брюки с лампасами и не будет носить джинсы вместе с пиджаком.

– По-моему, он немного молод для меня, – заметила Оксана, уже включаясь в игру.

Она попыталась разглядеть того, о ком говорила Валентина.

По тротуару, под стеной соседнего дома шел молодой высокий парень в бежевом костюме из плащевки. На его шее лихо был закручен белый шарф, а черная рубашка отливала шелком на солнце.

– По-моему, он слишком экстравагантен и молод.

– Да ты посмотри как он идет! Ни на одну женщину не посмотрит. Значит, его можно застать врасплох.

– Только зачем? – вздохнула Оксана. – Наверное, и он козел.

– Если он козел, то это по твоей части, – улыбнулась Валентина Курлова. – Может, ты поживешь с ним годик или два, а потом за ненадобностью передашь мне?

– По-моему, своего Виктора я тебе не предлагала, – нахмурилась Оксана.

Валентина разобиделась:

– Я учу тебя жить, а ты не хочешь меня слушать. По-моему, так неприлично.

– Ты хочешь, чтобы я жила так, как живешь ты?

– А почему бы и нет? По-моему, если живешь и никому не мешаешь, а доставляешь одни удовольствия, то тебя не за что корить. Вернее, меня не за что корить, – улыбнулась Валентина, поняв свою ошибку.

Наконец-то Оксана решила возразить ей по-настоящему:

– По-моему, ты живешь не по правилам игры.

– А каковы же, по-твоему, правила?

– Только ты, Валентина, пожалуйста, не обижайся, ты же знаешь, как я тебя люблю. Но если сравнивать тебя с шахматистом, то ты ведешь сеанс одновременной игры со всеми, кого в состоянии вместить зал.

– Может быть, – согласилась Валентина и самое странное – ничуть не обиделась.

– В конце концов, на такое способен только великий гроссмейстер.

– А я не рвусь в чемпионы по шахматам.

Оксана робко улыбнулась.

– Да ну его, не будем ссориться из-за мужиков. Они этого не достойны. Ой, – спохватилась Оксана, – я должна была ехать на работу.

– Да ты совсем очумела! Сегодня же суббота. Или у вас работают даже по выходным?

Оксана совсем потеряла счет времени и взглянула на часы.

– Да, мы с тобой заболтались. Уже три часа дня.

– Ты хочешь сидеть дома? – поинтересовалась Валентина, поднимаясь из-за стола.

– Нет, я с удовольствием куда-нибудь поехала бы.

– Тогда я предлагаю тебе великолепное времяпрепровождение. Ты давно загорала?

– С прошлого отпуска.

– Никогда не понимала москвичей, которые загорают только выехав к морю. Наше солнце ничуть не хуже южного. Во всяком случае, оно одно на всех и загореть на берегу речки можно ничуть не хуже, чем у моря. Поехали со мной, – предложила Валентина.

– Куда?

– Я знаю одно великолепное место на берегу Клязьмы.

– Наверное, там ходят толпы мужчин.

– А вот тут ты ошибаешься. Я всегда занимаюсь чем-нибудь одним – или ловлю мужиков, или загораю. Если я решила сделать немного более темной свою кожу, то выберу такое место, где можно это осуществить без постороннего вмешательства.

Оксане еще не наскучило чувствовать себя вольной птицей, способной распоряжаться своим свободным временем как угодно. Она извлекла из чемодана купальник и флакон с кремом.

Машина у Валентины была не ахти какая – старая «лада». Но зато содержала ее одинокая женщина в идеальном порядке. Вернее, содержали ее в порядке два ее любовника, которых она обычно использовала в качестве шоферов. Но в теперешней ситуации Курлова сама села за руль.

– Девишник, так девишник, – определенно сказала она.

Оксане сразу же показалось страшно душно в машине, которая простояла целый день на солнцепеке. Но лишь только Валентина выехала за город, как в салоне посвежело. Пахло скошенной травой, полями, лесом.

Женщины выехали на Ярославское шоссе. Слева показались веселые луковки церквей семнадцатого века, трогательные и милые в своей безыскусности.

– Купаться я тебе не предлагаю, хоть и это неплохо.

Оксана чуть не вскрикнула, когда Валентина без всякого предупреждения пересекла разделительную полосу и съехала по крутому откосу на сельскую проселочную дорогу. За машиной потянулся густой шлейф пыли. Валентина попросила закрыть окна. Но все равно пыль уже скрипела на зубах, покрывала вспотевшее лицо.

– Наверное, придется все-таки искупаться, – вздохнула Валентина.

Они объехали разбитое на маленькие пятачки поле. Повсюду была натянута колючая проволока, вкопаны столбы. Кто-то из новых землевладельцев отличился, поставив на своем участке сторожевую вышку и обнеся его жестяной, непреодолимой высоты изгородью.

– Боже мой, неужели люди не понимают, – сказала Валентина, – что куда проще заработать деньги и купить все это на рынке, чем целыми днями возделывать один маленький пятачок земли.

– Некоторым проще так, – пожала плечами Оксана. – Ты знаешь, вот у меня никогда в жизни не было мечты построить дачу, потому что с самого детства дача у меня связана с огородом. Нет, я не говорю, что копаться в земле – это грех. Но кто для чего создан. Я, например, знаю, мои руки просто не способны что-нибудь вырастить.

Машина еще раз свернула. На этот раз Оксана уже догадалась ухватиться за приборную панель, и они оказались на пустынном берегу реки. И место для лежания отыскалось как по заказу. Среди кустов орешника, обступивших в этом месте берег Клязьмы, нашлась небольшая полянка, сплошь залитая солнцем. Здесь и устроились Валентина с Оксаной.

Надув ножным насосом матрасы, они растянулись на прикрытом со всех сторон месте.

– Какая гадость эти купальники! – проворчала Валентина, освобождаясь от одежды.

– Ты считаешь, тут можно загорать совсем без ничего? – поинтересовалась Оксана.

– А почему бы и нет?

– Все-таки может прийти кто-нибудь из огородников или местные ребята.

– А ты думаешь, они не станут цепляться к нам, если мы будем облачены в купальники? – резонно поинтересовалась Валентина.

Сперва Оксана Лозинская чувствовала себя неловко в присутствии подруги, но, увидев, как та преспокойно себя ведет, тоже нашла удовольствие в том, чтобы подставить солнцу обнаженное тело.

– Как хорошо быть одной! – наконец-то после недолгого молчания проговорила Оксана.

Валентина улыбнулась.

– Это тебе теперь так кажется. Посмотрим, что ты запоешь через неделю.

– Я могу жить точно так же, как и ты, вспоминая о мужчинах от случая к случаю.

– От какого случая к какому случаю? – поинтересовалась Валентина.

– Ну, скажем, так: когда мне этого захочется.

– Это не лучший ответ, – повернулась на бок Курлова.

На ее еще не попадавшем в этом сезоне под солнечные лучи теле проступили красные пятна.

– Представляешь, Оксана, какая прелесть – загореть всей, абсолютно равномерно – так, чтобы не было даже белой полосы.

– А по-моему, наоборот, – Оксана пожала плечами, – мужчин возбуждают белые полосы от купальника.

– Может быть, – задумалась Валентина, – это как бы одежда наоборот: прикрыто все, что и так доступно взгляду, а то, что нужно – обнажено.

– Так может, мы с тобой совершаем ошибку?

– Нет, Оксана. Согласись, приятно лежать под солнцем без всякой одежды.

– А еще, наверное, приятнее – знать, что кто-то на тебя в это время смотрит.

– Это уже извращение, – сказала наставительно Валентина.

– А разве извращенцам не бывает приятно?

Женщины засмеялись.

Текла, легко журча, река, покачивались в водном потоке водоросли. Гудели, стрекотали, щелкали насекомые, солнце согревало землю. Оксана лежала, прикрыв глаза, подставив всю себя солнечному свету, ветру.

«Свободна. Свободна», – думала она.

И ей показалось, что земля исчезает под нею, она парит в воздухе.

До нее словно бы издалека долетел голос Валентины:

– А ты не хотела бы по приезде в Москву позвонить своему мужу? Или без предупреждения заехать домой с таким видом, словно бы ничего и не случилось?

– Я уже думала об этом.

– И что же?

– Главное – не открывать дверь своим ключом и звонить как можно дольше.

– Интересно, почему? – поинтересовалась Валентина.

– Ну не хочу же я, в самом деле, застать Виктора вместе с Эллой в моей кровати. Пусть спрячет ее куда-нибудь подальше, в платяной шкаф, а потом посреди ночи, когда эта сучка уже начнет задыхаться от нафталина, я возьму лыжную палку и проткну ее сквозь свои наряды.

Валентина опасливо посмотрела на свою подружку.

– Ну-ну, не надо, не перебирай. Она тоже имеет право на существование.

– Да, но не в моей постели.

– Да плюнь ты на нее. Не все ли тебе равно, с кем еще сит Виктор?

ГЛАВА 4

Первая ночь, проведенная в чужой квартире, показалась Оксане Лозинской не лишенной очарования. Они посидели с Валентиной далеко за полночь на кухне, выпили бутылку сухого вина и даже немного поплакали. Затем хозяйка постелила своей гостье в большой комнате, а сама пошла спать в маленькую. Уснула Оксана на удивление легко, а проснулась довольно поздно.

В воскресенье женщины вновь ездили загорать за город. Правда, теперь ощущения уже не были столь острыми, сказывалась привычка.

Поэтому Оксана даже немного обрадовалась, что наступил понедельник и теперь нужно идти на службу. Если эти два дня она совсем не задумывалась о своем будущем, то теперь по дороге на работу она принялась рассуждать. Можно было вернуться к Виктору, да еще и при этом заставить его чувствовать себя виноватым. Можно было навсегда расстаться с ним и, чтобы проявить максимальное благородство, ничего с него не потребовать.

Но она прекрасно знала своего мужа Виктора Лозинского. Он не позволил бы ей уйти просто так. Первые дни он, возможно, будет наслаждаться свободой, делать всякие глупости. Но вскоре Элла Петракова наскучит ему, ведь нельзя же всерьез увлечься подобной женщиной. И он придет просить у нее прощения.

Оксана так размечталась, что чуть не проехала свою остановку. Идти до бюро оставалось не так уж много, и она замедлила шаг. Ей хотелось, прежде чем позвонить в дверь и встретиться взглядом с вахтером, окончательно решить, что же она будет делать дальше. Женщина понимала, такая мысль безумна и нереальна. Невозможно за пять минут решить все свои будущие проблемы. Но ей хотелось хотя бы в общих чертах представить себе жизнь одной.

«Да, Валентина права, – думала Оксана, – прежде всего нужно иметь собственную квартиру, жилье. И тогда самостоятельность не будет в тягость. В конце концов, Виктор многим мне обязан, и если он не захочет менять квартиру, то просто обязан выделить мне деньги на покупку новой. Может быть, он и не сумеет вынуть из дела такую крупную сумму денег, но это его проблемы. В крайнем случае, кое-что я смогу раздобыть сама. Где-нибудь одолжить, а потом по двести-триста долларов отдавать. Конечно, на это потребуется не один год, и мне придется поумерить свои аппетиты, но… Чего не сделаешь ради будущего».

Палец Оксаны лег на кнопку звонка. Дверь отворилась, и она прошла в бюро. Большинство сотрудников уже находились на своих местах.

За стеклянной перегородкой восседал директор Валерий Леонидович Дубровский. Оксане почему-то казалось, что он уделяет ей гораздо больше внимания, чем остальным сотрудникам. Но она не придавала этому большого значения. В конце концов, в бюро они работали с момента его создания, сделали почти одинаково много для его становления, хотя теперь явно имели разные права на прибыль. У Валерия Дубровского нашлись кое-какие деньги, чтобы вложить их в дело. А вот Оксана так и осталась просто дизайнером, выполняющим чужие заказы.

Оказавшись за своим рабочим столом, Оксана почувствовала себя совершенно уверенно. Она вынула папку с договорами и принялась листать запаянные в пластик документы. Она уже не работала по-настоящему почти неделю. Незаконченный проект так и остался на кульмане. Нужно было срочно приниматься за работу, но большого желания для этого не было.

Первые минут пятнадцать Оксана боролась с искушением позвонить мужу и поговорить с ним. Но потом она твердо решила, что сама никогда не сделает первого шага.

«Пусть сам звонит, сам приходит, если ему нужно. А не придет – так черт с ним!»

Но что-то подсказывало женщине, встреча обязательно состоится и состоится в ближайшее время.

На столе зазвенел телефон. Оксана, радуясь тому, что сможет на какое-то время отвлечься от невеселых мыслей, взяла трубку. Как оказалось, это звонила Валентина.

– Ну как, благополучно доехала? Не заблудилась?

– Ты еще издеваешься. Да я Москву знаю лучше твоего. Все-таки здесь родилась.

– Ну-ну, не укоряй меня, что я по происхождению провинциалка. Все-таки жизнь в столице быстро делает из простушки человека. Я просто вспомнила, что ты не взяла ключ от дома и хотела бы узнать, когда ты вернешься.

Оксана растерялась. Она и сама не знала, сколько времени займет у нее сегодня работа. Стоило бы поработать и вечером, когда другие сотрудники разойдутся. Но если в голове по-прежнему будет пустота, то лучше уж вернуться домой.

– Даже не знаю… – рассеянно пробормотала она в трубку.

– Тогда давай что-нибудь с тобой придумаем, встретимся где-нибудь в городе.

Оксана задумалась.

Она даже не услышала, как отворилась дверь, и в помещение бюро зашел ее муж Виктор Лозинский с огромным букетом цветов в руках. Такого он не покупал ей даже на свадьбу. Все-таки совесть замучила мужчину и после двух дней, проведенных с Эллой, он решил проведать Оксану. Его уже утомили бесконечные рассказы Эллы Петраковой о ее детстве, и мужчине захотелось спокойствия и определенности.

Следом за ним в бюро зашел один из сотрудников – из тех, кто работает на объектах. Сразу можно было понять, что это не дизайнер, не проектант, а именно исполнитель. Оцарапанные от непрестанной работы руки, но при всем при этом лицо интеллигентного человека, хотя и немного простоватое. Длинные волосы доходили до плеч, а плотный загар говорил о том, что работать ему приходится и на воздухе.

Оксана, если бы сейчас повернулась к нему, даже не вспомнила бы его имени. Таких работников в бюро было добрых два десятка, и они работали в основном по готовым проектам, выполненным дизайнерами, и в самом бюро появлялись чрезвычайно редко – лишь за тем, чтобы получить какие-нибудь указания от директора. Служащие относились к ним слегка свысока, не безосновательно считая себя белой костью, а их простыми исполнителями.

Плотник, которому с виду было лет около сорока, хотя кого-нибудь и могли ввести в обман длинные волосы и заставить сбросить лет эдак пяток, зашел за стеклянную перегородку и уселся напротив директора Валерия Леонидовича Дубровского. Тот уже готов был начать разговор, оставалось только повернуть планки жалюзи так, чтобы не видеть сотрудников, но в этот момент Валерий Леонидович заметил мужа Оксаны Виктора с огромным, прямо-таки чудовищным букетом цветов в руках. Он как раз вставлял между цветов карточку, подписанную фломастером.

– Подожди, Александр, – обратился он к плотнику, – по-моему, у нас назревает скандал.

Плотник, которого директор бюро назвал Александром, закинул ногу за ногу и тоже стал следить за мужчиной с букетом через стеклянную перегородку. Он явно никуда не спешил и вполне мог себе позволить на какое-то время расслабиться.

Виктор Лозинский подошел к Оксане. Та все еще не замечала его, продолжая говорить по телефону. Тогда он легонько прикоснулся рукой к ее плечу. Оксана вздрогнула и, не прерывая разговор, обернулась. Ее взгляд из приветливого тут же превратился в пронзительно-холодный.

– Ты? – прикрыв трубку рукой, спросила она.

– Да я вот… – замялся Виктор, протягивая ей букет цветов.

Оксана отняла руку от микрофона.

– Извини, Валентина, тут ко мне пришли.

– Уж не твой ли муж? – засмеялась Валентина Курлова.

– Можешь представить себе, именно он.

– Ну, тогда я перезвоню тебе позже. Расскажешь.

Смех еще слышался из трубки, когда Оксана клала ее на рычаги аппарата.

– Я вот… пришел… решил принести тебе цветы, – сбивчиво принялся объяснять Виктор Лозинский и неуклюже пытался всучить в руки Оксане цветы в шелестящей обертке.

Та брезгливо посмотрела на слишком роскошный, по ее мнению, букет и нетерпеливо отодвинула руку мужа.

– Не нужно было этого делать.

Виктор, поняв, что отдать цветы не удастся, принялся взглядом искать, куда бы их поставить. Его взгляд упал на большую двухлитровую бутыль из-под кока-колы. Пустая, она сиротливо стояла на подоконнике. Он выхватил из кармана перочинный нож, щелкнул лезвием и лихо отрезал верхнюю часть бутылки. Получилась довольно сносная ваза. Он наполнил эту пластиковую вазу водой, благо умывальник находился рядом, и воткнул в нее цветы. Затем перенес все грандиозное сооружение на стол своей жены, окончательно закрыв цветами монитор компьютера.

– Здравствуйте, – с издевкой произнесла Оксана.

Виктор, не сразу понявший, что его разыгрывают, ответил:

– Привет.

– Ну что ж, привет уже в который раз.

– Я принес цветы.

– Я это вижу.

Виктор от волнения поднес руку к лицу. И тут Оксана заметила, что его большой палец туго перевязан бинтом.

Она почти машинально спросила:

– Что у тебя с рукой?

На щеках Виктора выступила краска. Ведь он порезал руку, собирая осколки после того, как разбил фотографию Оксаны.

– Да вот, одна картина сорвалась со стены… Стекло разбилось, я порезался.

Оксана улыбнулась. Она прекрасно поняла, в чем дело.

– Надеюсь, ты уже успел вырезать новое стекло?

– Нет, только еще собираюсь.

– Ну вот тогда и приходи, после того, как вырежешь, – Оксана встала около своего письменного стола так, чтобы не дать возможности мужу сесть на стул для посетителей.

– Что ты делаешь сегодня вечером? – поинтересовался Виктор.

– Брось эти штучки. Для тебя я занята.

– Но, Оксана, мне в самом деле плохо без тебя. Я сперва думал, обойдется, а теперь понял: я не могу ни есть, ни спать, только и думаю о том, что обидел тебя. Ты уж прости…

– Если ты думаешь, что наша размолвка и мне прибавила аппетита, то ошибаешься. Но я знаю, чем дольше мы будем вместе, тем меньше мне будет хотеться спать, меньше будет хотеться есть. А я не хочу умереть с голоду.

– Вот я и предлагаю, – деланно обрадовался Виктор, – пойти сегодня вечером куда-нибудь посидеть, поесть, поговорить, в конце концов. Должны же мы объясниться.

– А что, разве между нами не произошло объяснения? – ухмыльнулась Оксана и принялась перебирать на столе бумаги, делая вид, что страшно занята.

И тогда Виктору пришлось прибегнуть к своему единственному и самому сильному козырю:

– Ну хорошо, а где ты собираешься жить?

– В своей квартире, – невозмутимо ответила Оксана, которая, конечно же, ожидала этого вопроса и в тайне надеялась, что задаст его Виктор именно сейчас, когда у нее на него есть ответ.

Брови Лозинского удивленно поползли вверх.

– Но ведь у нас есть только одна квартира – наша.

– Я уже обо всем подумала. И если хочешь, могу объяснить тебе.

– Но не станем же мы это делать на твоей службе! Давай встретимся, поговорим, объяснимся.

– Может быть, ты и прав. Но это ничего не изменит. Я лишь только посвящу тебя в свои планы.

– Но ты можешь хотя бы мне сказать, где ты будешь ночевать сегодня?

– Это не твое дело. Я же не спрашивала тебя, где ты ночевал после прилета из Варшавы.

– Я тебе все-таки сказал об этом.

– Может, и зря, – надула губы Оксана и со злостью хлопнула папкой с документами по столу.

Валерий Дубровский, наблюдавший до этого всю эту сцену через стеклянную перегородку, понял, что самое время вмешаться. Он вышел в общий зал и деланно-веселым голосом окликнул Оксану.

– Извини, но тут мне звонят по одному делу, и только ты можешь ответить.

– Пусть перезвонят мне попозже, – ледяным голосом ответила Лозинская.

Виктор сделал вид, что ужасно рад встрече с Валерием Леонидовичем Дубровским.

– О, простите, я сразу не заметил, что вы на своем месте. Вот, зашел проведать жену, – и он виновато покосился на огромный букет.

Валерий сделал вид, что не знает о его размолвке с Оксаной.

– Простите, но звонок в самом деле очень срочный.

– Я же сказала, пусть перезвонят мне попозже!

Валерий Дубровский понял, что его вмешательство сейчас не приведет ни к чему хорошему, и оставил разбираться Оксану с мужем наедине. Другие сотрудники бюро делали вид, что ужасно заняты работой, хотя все напряженно вслушивались в разговор между мужем и женой.

– В конце концов, я должен с тобой поговорить, – зашептал Виктор, чувствуя, что все внимание в бюро приковано к нему.

– Это что, приказ? В конце концов, мы с тобой расстались, и ты не имеешь права командовать мной, – Оксана присела на корточки и принялась доставать с книжной полки одну папку за другой – так, чтобы ее муж понял, что она не хочет разговаривать больше.

– Ну так как же? – настаивал он.

– Хорошо. Если ты так хочешь, я тебе скажу: можешь оставить себе всю аппаратуру, а мне нужно забрать часть мебели, посуду, которую, кстати, купила я сама на свои деньги, и ни одна из этих тарелок не занесена в твой дурацкий список.

– Я люблю тебя, – жалобно сказал Виктор, усаживаясь на корточки рядом с Оксаной.

Та отодвинулась чуть в сторону.

– Я уже не раз это от тебя слышала.

– Но я обещаю тебе.

– Это не обещание, это угроза. Я уже сыта твоей любовью по уши.

– Ну что ж, Оксана, как хочешь. Только учти, мы с тобой еще не закончили, – крепко схватив ее за руку, с угрозой в голосе произнес Виктор.

– По-моему, все и так ясно, – прошипела Оксана Лозинская, вырывая свои руки.

Поняв, что дальше вести разговор в такой ситуации неприлично, Лозинский резко встал, схватил свой портфель и быстро покинул бюро, на прощание молча кивнув директору.

Тот только улыбнулся в ответ.

Наконец-то и другие сотрудники бюро смогли перевести дыхание.

Но прежде, чем кто-нибудь другой успел обратиться к Лозинской, к ней подоспел Валерий Дубровский. Он присел на стул для посетителей.

– Ну как, Оксана, надеюсь, ты в порядке?

Та улыбнулась.

– Как видишь, я спокойно пережила это. И по-моему, мой муж волнуется больше, чем я.

– Мне не хотелось бы давать тебе советы, Оксана, но, по-моему, Виктор все-таки любит тебя.

– Это тебе так кажется.

– Но я же сам видел.

– И он так думает. А я считаю немного иначе. Если любишь, то не позволяешь себе обижать любимого человека.

– Но ты же раньше считала, что счастлива.

– То было раньше, – с грустью в голосе произнесла Оксана, – а теперь, после того, что произошло, я не смогу спокойно смотреть на него. Каждый день буду вспоминать о его предательстве и подозревать в новом.

– А сама, разве ты чиста перед ним?

– Это другой разговор, – развела руками Оксана.

– Но такие цветы… Не каждый мужчина решится на такой шикарный подарок, – пробовал уговорить свою сотрудницу директор бюро.

Оксану это больно задело. Она резко встала, выдернула цветы из вазы, затем, подумав, вновь поставила их в воду, от чего брызги полетели на бумагу.

– Пойми меня правильно, Валерий, я не могу видеть эти цветы! Ты отдай их, пожалуйста, кому-нибудь из тех женщин, кто ждет от тебя подарка.

Директор растерянно принял в свои руки тяжелую от налитой воды и огромного букета вазу.

– У меня есть одна на примете, – улыбнулся он и лукаво подмигнул Оксане, – но, по-моему, у нее аллергия на цветы.

– Ну что ж, у меня тоже аллергия на цветы, особенно, если они подарены моим мужем.

– Хорошо, Оксана, я подыщу им место, найду женщину, достойную их. Но все-таки подумай, стоит ли тебе вот так сразу расставаться с мужем?

– Ты говоришь так, словно ты мой отец.

– Насколько я понимаю – это не комплимент, – слегка обиделся Валерий и, взяв цветы, вернулся к себе за перегородку.

Тут он дал волю своим чувствам. Зло поставил вазу на стол. От резкого удара из зеленых листьев вывалилась плотная картонная карточка, исписанная фломастером. Валерий даже не заметил этого.

А вот длинноволосый плотник, резко нагнувшись, поднял ее и пробежал по ней глазами.

«Я не дам тебе просто так оставить меня».

Внизу не стояло ни имени, ни даты. Просто размашистая подпись.

Некоторое время повертев карточку в руках, Александр обратился к директору:

– Простите, Валерий Леонидович, но тут вот вылетела карточка…

Пока Дубровский читал слова, написанные Виктором, Александр отогнул одну из планок жалюзи и внимательно посмотрел на Оксану. Та сидела за столом, подперев голову руками, и готова была расплакаться.

– Да, женщины ведут себя иногда немного странно, – заметил Александр.

Дубровский повертел карточку в руках.

– И мужчины тоже.

– А что, собственно говоря, произошло? Это ее муж?

– Да. И насколько я понимаю, они недавно поссорились. Так вот, муж хочет вернуть свою жену обратно. Обычное дело. Вот, подарил цветы… Но к сожалению, они не принесли никому радости, кроме, наверное, продавщицы.

– Ей принесли радость деньги, – улыбнулся Александр.

– Красивые цветы, – склонив голову на бок проговорил Дубровский и коснулся рукой лепестков махровой розы.

– Странно, что они ей не понравились, вздохнул Александр, поднимаясь со стула.

– Да нет, ей цветы понравились. Ей не понравился мужчина, который ей их подарил.

– А-а, – протянул плотник и взялся за ручку двери.

Он даже не стал напоминать директору о цели своего визита. Да спроси тот у него о ней, Александр вряд ли бы ему ответил. Все его внимание было теперь приковано к Оксане. Он видел, как вздрагивают от плача плечи женщины, как она нервно теребит край чистого листа бумаги, и даже разглядел две крупные слезинки, упавшие на глянцевую поверхность листа.