Текст книги "Доверенность на любовь"

Автор книги: Ирина Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)

Наконец, Оксана попросила:

– Пойди посмотри, кто пришел.

Александр с готовностью собаки, которой кинули палку и скомандовали «Принеси!», бросился к двери, но вернулся оттуда мрачнее тучи. Следом за ним шел Валерий Дубровский, его и Лозинской шеф.

– Ну-ка, – деланно весело воскликнул Дубровский, – посмотрим, где пропадает одна из лучших моих сотрудниц.

Линев сделал вид, что ужасно занят разметкой карнизной планки, положил ее на грубосколоченный из досок стол и принялся царапать ее сломанным карандашом.

– Да, дела идут у тебя не очень-то быстро, – посетовал Дубровский, оглядывая еще не доведенные до идеальной гладкости стены.

– Но зато все делается основательно, – нашлась что ответить Оксана.

Дубровский скептично усмехнулся.

– Мне кажется, – он кивнул на Александра, – ты слишком многое ему позволяешь.

– Это еще почему? – хотела возмутиться Лозинская, но ее голос прозвучал довольно неуверенно.

– Мне кажется, он начинает тобой командовать. И, наверное, когда заходит разговор, в какой цвет покрасить ту или иную стенку, то всегда тебе приходится ему уступать.

Мы еще не начинали красить стены, – с вызовом ответила Оксана и осеклась.

Это «мы» прозвучало как признание в ошибке.

– Да ладно, будет тебе рассказывать, Оксана. Я прекрасно знаю Линева, и могу себе представить, что такого нерешительного заказчика, как ты, он свернет в бараний рог и заставит плясать под свою дудку.

Александр становился мрачнее и мрачнее. Он уже просто измочалил конец карандаша, а затем, тихо выругавшись, отшвырнул его в угол.

– Что, разве я говорю неправду? – скривился в улыбке Дубровский.

Александр нехотя кивнул, но даже взгляда не бросил в сторону своего шефа.

– По-моему, ты не в духе, Валерий, – как можно более мягко сказала Оксана и, подойдя к Дубровскому, взяла его под локоть. – Мне не хотелось, чтобы мы с тобой спорили в присутствии Александра. Он хороший мастер, и я во многом ему доверяю. Если у тебя есть какие-то претензии к нему или, что еще лучше, советы, я готова тебя выслушать, но только на улице.

– Ладно, ладно, – Дубровский, очевидно, растерялся.

Он преспокойно мог проявлять решительность в присутствии Линева, но понимал, оставшись наедине с Оксаной, вся его уверенность в себе сразу же улетучится. Он ничего не мог поделать с собой и наедине с женщинами терялся всегда.

Оксана ловко использовала это свойство его характера. Так и не выпуская его руки из своей, Лозинская потащила его к выходу.

– Давай пройдемся, – предложила она, щурясь от яркого солнца и злорадно усмехаясь в душе, представляя себе, как она отыграется сейчас на Валерии за то, что тот выследил ее.

Вскоре они дошли до конца Колокольникова переулка и оказались у небольшого открытого кафе с шестью столиками под парусиновыми зонтиками.

– Ты недовольна, что я пришел? – спросил напрямую Дубровский, беря в руки стакан с застоявшимся кофе «Гляссе», потому что ничего лучшего в кафе не нашлось, если не считать баночной «Колы», которую Лозинская не решилась заказать из-за ее дороговизны.

– Как тебе сказать, Валерий, я всегда рада тебя видеть, но не люблю, когда за мной ходят по пятам.

– Мне кажется, этот человек взял тебя в оборот, – недвусмысленно намекнул Валерий Леонидович на отношения Линева с Лозинской.

– А вот и нет, – рассмеялась та. – Если ты имеешь в виду сплетни, которые о нас ходят, то все в прошлом. А теперь он продолжает работать за полцены, замаливая свои грехи.

– Мне хотелось бы верить в твои слова, но стоит заглянуть тебе в глаза, как сразу же вновь возвращается беспокойство.

– А ты не смотри. Женские глаза – всегда обман, – сощурилась Оксана и зажала в губах соломинку.

– Я все больше и больше, Оксана, беспокоюсь за тебя. Раньше, до этой квартиры, до знакомства с Александром, ты вела себя как нормальный человек. А теперь я чувствую, что-то сдвинулось в твоей душе.

– Конечно. Чувство собственника, – криво улыбнулась Лозинская, – оно кого хочешь изменит. Ты тоже раньше был другим, и только теперь, в разговоре со мной остаешься прежним.

Это последнее замечание естественно польстило самолюбию Валерия, и сердце его оттаяло.

– Я хотел сделать как лучше – прийти и защитить тебя.

– Я уже достаточно взрослая, Валерий, и в опеке не нуждаюсь.

– Не знаю. По-моему, ты, Оксана, еще чего-то не поняла.

– Чего же?

– Иногда со стороны бывает виднее. И мне кажется, Линев злоупотребляет твоим доверием.

– Это я злоупотребляю его самонадеянностью.

– Ну что ж, в конце концов я все равно должен был сюда зайти раньше или позже, – развел руками Валерий, – ты же собиралась пригласить меня к себе.

– Да. Раньше или позже, – усмехнулась Оксана и посмотрела на часы. – Тебе не кажется, что обеденный перерыв уже кончился и в бюро сотрудники позволяют себе черт-те что, воспользовавшись твоим отсутствием?

– Ничего, Оксана, я доволен тем, что сумел присмотреть за одной из них, – парировал Дубровский, поднимаясь со стула и помогая подняться Лозинской.

Они прошлись по безжизненному Колокольникову переулку и остановились у подъезда дома. Наверху то и дело завывала электродрель.

Оксана протянула руку для прощания. Валерий Дубровский неуклюже ее поцеловал.

– Я в самом деле волнуюсь за тебя.

– Спасибо. Но не стоило.

Оксана поднялась по лестнице. Скорее всего, будь она одна, то не стала бы заходить в квартиру. Но дать понять своему шефу, что она прислушивается к его советам было выше сил женщины.

Но тут Оксану ожидал еще один малоприятный сюрприз. Дверь была открыта нараспашку, и она тут же, с площадки увидела, что возле окна сидит ее муж Виктор. Если бы она не помедлила несколько секунд, тот, возможно, ее не увидел бы. Но Лозинская, растерявшись, осталась стоять на месте.

Виктор вскинул голову.

– А, Оксана! Я так и знал, что ты вернешься.

В этот момент резко включилась электродрель, сверло прямо провалилось в рыхлый кирпич, и патрон выбил глубокую лунку в штукатурке.

– Выключи эту дрянь, – попросила Оксана, обращаясь к Линеву.

Тот покорно отложил свою дрель в сторону, всем своим видом показывая, что разговор между бывшими мужем и женой его абсолютно не интересует, отправился к окну и стал возле него, заложив руки за спину.

– Зачем ты пришел? – спросила Лозинская.

«Сегодня в самом деле, был какой-то день неожиданных визитов, – подумала женщина. – Хотя почему был? Визиты могут еще продолжиться», – подумала она.

– Должен же я посмотреть, что ты устроила здесь за мои деньги?

– Не только за твои, – напомнила ему Оксана, – но и за мои тоже.

Виктор сидел и явно не собирался уходить. Оксана взглянула на Линева. Но тому, как тот нервно то напрягал, то расслаблял плечи, можно было понять: только что между ними состоялся не очень-то приятный разговор. Скорее всего, сплетни дошли и до Лозинского.

– А как себя чувствует Элла Петракова? – безобидно поинтересовалась Оксана.

Но Виктора уже трудно было пронять.

– Отлично, – ответил он, – правда, видимся мы не так уж часто, как тебе бы хотелось.

«Уж лучше бы гремела электродрель, – подумала Оксана, глядя на молчащий на доске стола инструмент. – Я не могу слышать его голос, не могу смотреть ему в глаза. Он явно пришел поиздеваться надо мной!»

Собрав всю свою волю в кулак, Оксана произнесла как можно более спокойно:

– Уходи отсюда. Если хочешь, мы встретимся с тобой где-нибудь в другом месте. Там и поговорим.

Виктор прекрасно знал свою жену. Он понимал, что если с ней сейчас не согласиться, последует взрыв гнева. В ход пойдут и кулаки, и длинные ногти, а возможно, и что-нибудь тяжелое, если подвернется под руку. А тут подобных предметов хватало – обломков штукатурки, кусков кирпича. Взгляд Виктора остановился на молотке.

– Ну что ж, я вполне удовлетворен осмотром и разговором, который у меня состоялся с Александром Линевым, – ехидно усмехнулся Виктор Лозинский и, опустив руки в карманы куртки, весело сбежал по лестнице.

Оксана выругалась не очень-то цензурно, что делала крайне редко, и ногой захлопнула дверь.

Александр Линев продолжал стоять у окна все также, то напрягая, то расслабляя плечи.

Оксана привалилась к дверному косяку и ощутила у себя под ладонью приятную теплоту неокрашенного дерева.

– О чем вы говорили?

– Да так, о всякой всячине, – не оборачиваясь, ответил Александр.

– Наверное, он говорил, что я слишком умная для тебя, слишком образованная, слишком утонченная.

С каждым новым словом Оксана ощущала такое же удовольствие, как и человек, ковыряющийся иголкой в незажившей ране.

Александр промолчал.

– Так говорил он или нет?! – выкрикнула женщина.

– Да, говорил. И я понял – это правда. Ты не для меня.

Вот это был конечно же запрещенный удар. Оксана могла бы смириться с чем угодно, но только не с тем, что ее любовник, пусть и бывший, соглашался с мужем.

– И ты ему поверил? Ты позволил ему издеваться надо мной в моем присутствии?

– Он говорил о тебе только хорошее, – хитро улыбнувшись, ответил Александр.

Его глаза сверкнули, и он сделал шаг навстречу Оксане.

– И ты позволил ему? – уже более мягко произнесла женщина.

Она даже не стала сопротивляться, когда Линев обнял ее и привлек к себе.

– Да неужели мы позволим ему делать с нами такое? – прошептал Линев на самое ухо Оксане, и она ощутила его горячее дыхание.

Какое-то время она стояла неподвижно, словно раздумывая, что ей теперь делать. Но руки Александра уже лежали у нее на плечах, губы мягко коснулись мочки уха. Она уже была готова растаять как зажженная свеча.

– Не стоит, Александр, – прошептала она.

– Мы не позволим ему становиться между нами, – продолжал шептать Линев, чувствуя податливость женщины.

Собрав в себе остаток решимости, Оксана уперлась ему руками в грудь и оттолкнула.

– Не прикасайся ко мне! – выкрикнула она. – Ты не сумеешь вновь обмануть меня.

Александр пожал плечами.

– Я хотел сделать как лучше.

– Лучше будет, если ты уберешься отсюда.

Линев, ничего не отвечая, надел свежую рубашку, накинул куртку и вышел из квартиры.

– Я никому не позволю прикасаться к себе! – твердо сказала Оксана. – И пусть потом буду считать себя дурой, но так лучше.

Лишь один день Лозинской удалось спокойно поработать. У ее нового заказчика скоро прошла эйфория после покупки новой квартиры, и он более трезво взглянул на вещи. Теперь его не удовлетворяло многое: ни первоначальный эскиз, предложенный Оксаной, ни стоимость ремонта. Он, объявившись вечером, сказал, что желал бы видеть еще несколько вариантов переустройства своего будущего жилища. Оксане ничего не оставалось, как согласиться.

И на следующее утро она направилась в бюро, чтобы сидя за кульманом, красочно изобразить будущее благополучие провинциального бизнесмена. Она даже успела сделать кое-какие карандашные наброски и провести несколько линий рипитографом, как в бюро объявилась женщина, которую Оксана меньше всего ждала.

Робко, явно сгорая от стыда, к ее столу подходила Элла Петракова, любовница Виктора. Оксана даже онемела от удивления: «Это же надо, набралась наглости, чтобы заявиться ко мне!» – подумала Лозинская, напуская на себя чрезвычайно счастливый вид.

Но ей тут же пришлось несколько смягчиться. Глаза Эллы покраснели от слез, губы подрагивали. Она никак не решалась начать разговор.

– Ну что же ты стоишь? – чеканя каждое слово, обратилась к ней Оксана. – Садись, уж если пришла. Ты не против, если я буду называть тебя на «ты»? Все-таки мы довольно близки, – она сухо рассмеялась.

Элла присела на край предложенного ей стула и тесно свела колени. Сверху поставила сумочку, вцепилась пальцами в ремешок так, как будто кто-то собирался ее у нее отнять.

– Я думаю, ты пришла не поздравить меня с прошедшим днем рождения, – предположила Лозинская.

– Виктор пропал, – дрогнувшим голосом сообщила Элла, и слезы покатились у нее из глаз.

То, что женщина плачет не притворно, Оксана определила с первого взгляда. Петракова и не думала о том, красива она сейчас или нет. Она пробормотала слова извинения и принялась вытирать слезы маленьким кружевным платочком, на котором уже чернели следы туши для ресниц.

«Вот так да! – сказала сама себе Лозинская. – Этого еще не хватало!»

– А ну-ка, рассказывай все по порядку.

– Я не знаю… это произошло вчера, – сбивчиво принялась объяснять Элла. – Ему кто-то позвонил и назначил встречу. Виктор выглядел странно после телефонного разговора. Ничего не стал мне объяснять, сунул в карман электрошокер, который подарил мне неделей раньше, затем пошел и не вернулся.

– Кто ему звонил? – настаивала Оксана.

– Не знаю. По-моему, это был мужчина. С женщиной он бы говорил по-другому.

– О чем они говорили?

– Да я, в общем-то, и не слушала. Виктор сказал мне, чтобы закрыла дверь и сидела на кухне.

– И почему-то вдруг, подруга, ты пришла ко мне? По-моему, я не обязана пасти своего бывшего мужа. Эту почетную обязанность я передала тебе.

– Я думала, он у вас, – пробормотала Элла, явно чувствуя себя последней дурой.

Но Оксана оставалась для нее и последней надеждой, способной рассеять все ее сомнения. Женщина готова была услышать все, что угодно. Пусть Виктор вернулся к своей бывшей жене, пусть он ушел к другой женщине, но только бы услышать хоть что-то определенное.

Мстительные чувства медленно пробуждались в душе у Оксаны. Она полуприкрыла глаза и подумала: «Сколько раз я мечтала увидеть эту мерзавку побежденной и растоптанной! И вот теперь она сидит передо мною, глупая и смешная. Видите ли, Виктор не пришел домой! А сколько раз мне приходилось ждать его возвращения? Сколько раз он обманывал меня? В то время, как я волновалась, он развлекался с тобой».

– Так вы ничего не знаете? – решилась прервать затянувшееся молчание Петракова.

– Вот мой тебе совет, – внятно принялась объяснять Оксана. – Сиди дома и жди. Он обязательно вернется.

– А вдруг что-то случилось?

– Самое страшное, что могло случиться – он ушел к другой женщине. Но вскоре появится. Он не в том возрасте, чтобы менять себе любовниц с космической скоростью.

Элла еще раз шмыгнула носом и, попросив прощения, засеменила к выходу. Лозинская поняла, работа дальше не пойдет, не то настроение. В ней смешивались два странных чувства: с одной стороны, жалость к этой женщине, так бездарно вмешавшейся в ее жизнь, а с другой стороны – злорадство. Наконец-то и она поняла, что такое быть покинутой.

Лозинская повернулась и посмотрела сквозь стеклянную перегородку на работавшего за столом Валерия Дубровского. Тот явно хотел остаться от всех этих разборок в стороне, всем своим видом показывал: не трогай меня, и я тебя трогать не буду.

Оксана тяжело вздохнула и заставила себя вернуться к проекту. Все-таки времени у нее оставалось в обрез, а терять еще один заказ ей не хотелось.

И тут зазвонил телефон на ее столе.

«Да уймутся они когда-нибудь! Оставят меня в покое?!» – беззвучно прокляла посетителей, абонентов и заказчиков Лозинская, но трубку подняла.

– Алло!

С другого конца провода до нее долетел нерешительный голос Валентины Курловой.

– Привет, Оксана, – устало произнесла ее неверная подруга.

– Ах, у меня прямо-таки сегодня день посещения для обманутых любовниц! – почти выкрикнула Оксана.

– Подожди, не сердись. Я еще немного потерпела бы и не звонила бы тебе, если бы для этого не было причин.

– Прости, какие могут быть причины? – продолжала сердиться Оксана.

– Мы должны с тобой встретиться и поговорить.

– Я, конечно, готова простить тебя, но не так скоро.

– Дело не во мне. По-моему, тебе стоило бы поостеречься.

– Единственное, что мне угрожает, Валентина, так это сойти с ума от нежелательных разговоров.

Лозинская уже готова была бросить трубку, как Валентина остановила ее.

– Я знаю тебя не первый год, и ты меня тоже. Пойми, если бы не было серьезной причины, я бы не хотела с тобой встретиться.

– Так ты и встретиться со мной желаешь? И не стыдно тебе будет посмотреть мне в глаза?

– Дело довольно серьезное, – предупредила Валентина, – и мне не хотелось бы, чтобы ты пострадала из-за моей мстительности.

Холод тронул сердце Оксаны, и она немного образумилась.

– Ты можешь, в конце концов, толком мне объяснить, что происходит?

– Я звоню не из дому. Здесь чужие люди, и мне не хотелось бы говорить при них кое-какие вещи.

– Хорошо, я согласна, – наконец-то покорилась судьбе Лозинская, – и мы с тобой встретимся вечером.

– Только пожалуйста, без Александра, – тут же отозвалась Валентина.

– Могла бы меня и не предупреждать. Я не позволю ему поссорить нас, и видеть его не желаю.

Какое-то время и Оксана, и Валентина молчали. Наконец, Лозинской удалось унять свою гордыню:

– Приходи ко мне после шести вечера. Я буду одна, тогда и поговорим.

– Ты не против, если я прихвачу бутылку сухого вина в знак нашего примирения?

– До примирения еще не очень близко, но все равно неси. Пусть это будет первым шагом.

– Хорошо, я приду к тебе, и мы обязательно поговорим, – в трубке послышались короткие гудки.

Только сейчас Оксана заметила, что рипитограф выпал у нее из пальцев и лежит под батареей парового отопления.

«Ну вот, окончательно испортили мне работу. Да у меня уже руки начинают дрожать, не сумею провести ни одной ровной линии!»

Оксана пообещала себе, что непременно начнет работу с завтрашнего дня и начала собираться.

Оксана зашла к себе в Колокольников переулок пораньше, в полпятого, чтобы предупредить Александра о приходе Валентины. Все-таки ему нужно какое-то время, чтобы закончить начатую сегодня работу.

Линев не стал спорить и даже не предпринял никакой попытки, чтобы объясниться с Лозинской. Он мрачно попрощался и покинул квартиру, даже не сказав, во сколько придет завтра.

Оксана осталась одна. Она уселась у самой стены под окном у пачки связанной проволокой досок. Женщина то и дело поглядывала на часы, но стрелки, казалось, приросли к циферблату. И только через минут пятнадцать Лозинская придумала способ, как ей все-таки заметить движение времени. Она задержала свой взгляд на секундной стрелке и принялась провожать ее оборот за оборотом. Минута, еще одна, третья, четвертая… Минуты она сплюсовывала в уме, пока, наконец, не насчитала их целых шестьдесят.

Но Валентина Курлова явно опаздывала.

Оксана не стала делать из этого трагедии. В конце концов ее подруга никогда особой пунктуальностью не отличалась. Но странным было другое: Курлова сама попросила о встрече и явно хотела сообщить ей что-то не терпящее отлагательства. А вот теперь заставляет ждать.

И вновь она стала следить за секундной стрелкой. Та совершала оборот за оборотом, и только это одно напоминало Оксане о движении времени. Так прошел еще один час, затем второй. Часы показали восемь. Валентина опаздывала уже до неприличия.

«Да что они все, издеваются надо мной? – подумала Лозинская, выпрямляя затекшие нога. – А почему я, собственно, должна ждать сидя? Можно и прилечь. Я у себя дома».

Оксана поднялась, прогнулась, затем несколько раз резко коснулась кончиками пальцев пола, ощутив шероховатость плохо оструганных досок. Не раздеваясь, она легла поверх покрывала и стала смотреть в потолок. Темный, в потеках, он напоминал ей географическую карту. Реки заменяли недавно зашпаклеванные Александром Линевым трещины. Вскоре в очертаниях пятен сырости, трещин, Оксана стала уже угадывать знакомые силуэты. Ей чудились лица друзей, знакомые архитектурные пейзажи…

Она так увлеклась этим занятием, что на какое-то время даже забыла о том, что должна прийти Валентина Курлова. Лозинская спохватилась только тогда, когда услышала за дверью неторопливые шаги. Она уже успела подняться и заправить рубашку в джинсы, как в дверь постучали.

– Сейчас открою! – крикнула она. – Это ты, Валентина?

Последние слова слились со скрежетом замка. Оксана смолкла на полуслове. Перед ней стоял Александр Линев в застегнутой до подбородка куртке. На плечах его поблескивали дождевые капли, мокрые волосы прилипли к лицу.

– Я же просила тебя, чтобы ты не приходил, – не очень уверенно произнесла Оксана.

Линев мягко отстранил рукой ее в сторону и зашел в квартиру.

– А где Валентина?

– Ты хотел ее видеть?

– Мне неприятно вспоминать все, что произошло между нами, и я не хотел бы поссорить вас.

– Можешь радоваться, она не пришла.

– Странно, – пожал плечами Александр и осмотрелся в плохо освещенном помещении.

– Ты что-то забыл?

Он ничего не ответил, прошелся из комнаты на кухню, заглянул в кладовку.

– Я спрашиваю тебя, ты что-то забыл?

– Я хотел помирить вас, – наконец-то ответил Александр Линев, подсаживаясь к стоявшему у окна столу.

– Мы бы прекрасно справились с этим и без тебя, – съязвила Оксана.

– Ну, тогда у меня есть другой повод тебя порадовать. – Линев не спеша расстегнул свою сумку и вытащил из нее лапку с документами. – Я бы мог попросить тебя станцевать, но учитывая наши теперешние отношения, могу попросить тебя всего лишь об улыбке.

Оксана, заинтригованная заговорщическим тоном мужчины, подсела к столу и хотела уже было заглянуть в документы, но Александр остановил ее.

– Предоставь уж мне такую радость познакомить тебя с их содержанием. Дело в том, что сегодня я наконец-то смог приватизировать для тебя мансарду. Теперь она твоя.

– Не может быть! – вырвалось у Оксаны. У нее на душе и впрямь сделалось легко.

– Да-да! Это мне стоило больших усилий, но все-таки сумел это сделать.

Лозинская, устыдившись своей внезапной радости, сделалась строже.

– Я тебя не просила об этом.

– Должен же я был хоть как-то загладить свою вину перед тобой, – возразил Линев.

Оксана готова была расцеловать Александра. У нее словно гора с плеч свалилась.

«Теперь это все мое! – подумала женщина, глядя в темный провал открытого потолочного люка. – Теперь и навсегда! Я владелица огромной квартиры в самом центре Москвы. Одна, без всяких мужей и любовников».

– Ты согласна, что это событие стоит отметить? – спросил Александр и, не дожидаясь согласия, вытащил из сумки бутылку сухого вина и два завернутых в плотную белую бумагу бокала.

– А я-то уже рассердилась на тебя, – засмеялась Оксана, – ты, наверное, и впрямь лучше, чем мне казалось.

Александр разлил вино и подал бокал женщине. Та торжественно закатила глаза и театральным голосом произнесла:

– Что ж, выпьем с тобой за свершившееся чудо.

Тонко зазвенели бокалы, качнулось в них вино. Не открывая глаз, Оксана выпила, ощутив на губах немного горьковатый вяжущий привкус.

Когда Лозинская открыла глаза, то увидела перед собой немного расплывшееся в вечернем сумраке улыбающееся лицо Александра, а затем и полный бокал в его руках.

– Теперь ты понимаешь, что не зря дала мне генеральную доверенность? – произнес мужчина.

– Ты в самом деле прелесть, – ответила Оксана. – И тут же спросила: а почему ты не пьешь?

– Я любуюсь тобой, – ответил Линев и почему-то, повернувшись в сторону, окинул взглядом уже приобретшую более-менее человеческий вид квартиру.

Лозинская почувствовала, как у нее кружится голова и виновато улыбнулась:

– По-моему, я уже пьяная.

Она внезапно почувствовала слабость и удивилась, что не может сохранять равновесие даже сидя на стуле.

– Как глупо, – пробормотала она.

Стул под ней качнулся, и она съехала на пол.

– Нет, ты не пьяная, – нагнулся над ней Александр и потрепал по волосам.

– Помоги мне подняться, – заплетающимся языком проговорила Лозинская, но ответа уже не успела услышать. Свет внезапно погас в ее глазах, и она перестала ощущать собственное тело.

Александр Линев опустился возле нее на корточки и несколько раз несильно ударил ладонью по щекам. Оксана лишь слабо вздрогнула. Тогда он подтащил женщину к постели, вынул из своей сумки загодя подготовленные веревки, даже уже отрезанные по размеру, связал ей ноги, руки, затем завернул в одеяло и, перебросив через плечо, вышел на лестницу. Он шел легко, почти не чувствуя тяжести своей ноши.

Перед тем, как выйти на тротуар, он выглянул в приоткрытую дверь: нигде ни души. Те же строительные заборы, заколоченные окна. Его «фольксваген» стоял совсем близко от подъезда. Пошарив в кармане, Александр извлек связку ключей, отыскал нужный и почти бегом направился к машине.

Когда Линев разворачивал свой автомобиль в узком переулке, Оксана неподвижно лежала на заднем сиденье. И только потому, что грудная клетка изредка приподнималась, можно было заключить, что она до сих пор жива.

Когда Оксана очнулась, то не сразу сообразила, где находится. Вокруг нее тянулись ряды стеллажей, заставленных всевозможными жестяными банками, обрезками фанеры, древесины. Страшно болела голова, кровь пульсировала в висках.

Лозинская тихо застонала и попробовала пошевелить ногой. Та еле слушалась ее.

– Оксана! – раздалось совсем рядом.

Лозинская вздрогнула и повернула голову на знакомый голос. Метрах в двух от нее, прямо на бетонном полу под стеной сидела Валентина Курлова. Ее ноги стягивала толстая веревка, руки, заведенные за спину, тоже были связаны. И только в тот момент, когда Оксана увидела Валентину, она вспомнила все, что с ней случилось.

– Это Линев? – спросила Лозинская.

Язык все еще плохо ворочался во рту.

– Да, это он, мерзавец!

– Но почему? – спросила Оксана.

Да, теперь она прекрасно узнавала помещение, где находилась вместе со своей подругой. Это была мастерская, переоборудованная из бомбоубежища, принадлежавшая Александру. Она уже была здесь.

– А как ты здесь очутилась? – спохватилась Оксана.

И Валентина подробно ей описала то, как она шла к ней в гости по Колокольникову переулку и вдруг увидела в одной из подворотен Александра. Тот негромко окликнул ее, а когда женщина приблизилась, схватил ее и зажал рот тряпкой, смоченной не то в хлороформе, не то в эфире. Очнулась она уже здесь связанной. Через несколько часов Александр принес сюда и Оксану. Она пыталась ее разбудить, докричаться, но так и не сумела. Выбившись из сил, она стала ждать.

Лозинская выслушала свою подругу очень внимательно, но так и не сумела понять, почему Александр это сделал.

– По-моему, он просто сумасшедший, – сказала Лозинская.

– Вполне может быть, – согласилась Валентина, – но нам от этого не легче.

– Постой, постой, – задумалась Оксана, – ты же хотела сказать мне что-то очень важное, за этим ко мне и шла.

– Какая же я дура! – воскликнула Валентина. – Помнишь, ты мне рассказывала о книге, которую читал Александр?

Оксана склонила голову к плечу и потерла щеку о шершавый шов рубашки.

– «Москва и москвичи» Гиляровского.

– «Москва и москвичи» Гиляровского, дополненное издание, – подтвердила Валентина.

– Ах, да.

– Так вот, я отыскала эту книгу у одного своего знакомого. И представляешь себе, нашла в ней одну историю, связанную с твоим домом.

Оксана торопила Валентину:

– Что же там?

– Там описана история об одном молодом человеке-проходимце, который отыскивал молодых вдов, входил к ним в доверие, соблазнял их, а потом хитростью завладевал их имуществом и после этого убивал.

– А при чем здесь дом в Колокольниковом переулке?

– Его поймали, когда он убил женщину, жившую в этом доме.

Глаза Оксаны округлились от ужаса. И в это же мгновение послышался скрежет вращаемого маховика в двери мастерской. Женщины с замиранием следили за тем, как поворачиваются вынесенные наружу механизмы, отодвигаются толстые стальные ригели. Дверь медленно отворилась, и в мастерскую вошел Александр. Он катил за собой тяжелый баллон красного цвета с блестящим латунным вентилем наверху.

Оксана и Валентина переглянулись, и Лозинская успела подумать:

«Как жаль, что мы не договорились с Валентиной как себя вести!»

Теперь обеим женщинам приходилось молчать. Линев лишь мельком взглянул на своих пленниц, чтобы убедиться, что они на месте. Затем он подкатил баллон к металлическому шкафу с прорезями в боковых стенках для вентиляции. В таких обычно на заводах рабочие вешают одежду. Открыв дверцу, он подхватил баллон. По тому, как напряглись его мышцы, как вздулись жилы, стало ясно – баллон полон.

Затем Александр Линев подвинул ногой грубо сколоченный рабочий табурет в пятнах масляной краски, уселся на него и закинул ногу за ногу. Он достал сигарету, повертел ее в пальцах, а затем предложил Оксане.

– Может, закуришь? – его голос звучал непривычно резко.

Женщина от растерянности даже не нашлась, что сказать.

Тогда Линев подошел к ней, вставил сигарету в зубы и щелкнул зажигалкой. Оксана жадно затянулась, но затем выплюнула сигарету прямо в лицо Линеву, а затем и плюнула по-настоящему.

Тот только улыбнулся и вытер лицо тыльной стороной руки. Аккуратно затоптал окурок и вернулся на свое место.

– Не хочешь, и не надо. Второй раз предлагать не буду.

Валентины Курловой для него вроде бы и не существовало.

– Мерзавец, развяжи меня сейчас же! – закричала Валентина и дернулась. Она забыла, что не может встать.

– А почему это я должен тебя развязывать? – поинтересовался Александр, выпуская дым через нос.

– Ты не имеешь права! – в голосе Оксаны было уже меньше решительности.

Александр устало вздохнул и качнулся на табурете. Две ножки оторвались от пола.

– Надеюсь, ты не думаешь, что это из-за любви? – рассмеялся Линев.

Оксана, поняв, что развязывать ее никто не собирается, упрямо молчала.

– Честно говоря, мне тебя немного жаль. Точно так же, как жаль и Валентину. Только не думай, что я хоть когда-то любил тебя. Мне противно было лежать с тобой в одной постели, видеть твое тело, слышать твои проникновенные слова. И твои, кстати, тоже, – подмигнул он Валентине. – Вы обе мне противны. И дело не в том, что вы не красивы или глупы, просто я с самого начала знал, что с вами сделаю. И согласитесь, нельзя сегодня наслаждаться тем, о чем ты знаешь – оно уже мертво.

– Зачем ты нас связал? – напрямую спросила Оксана.

– Чтобы вы не могли выйти отсюда и не мешали мне жить, – Александр вскинул руки, прогнулся и сладко зевнул.

– Так ты развяжешь меня или нет?

– И не подумаю. Мне уже надоели твои просьбы, и самое лучшее было бы покончить с тобой сейчас. Но учитывая все-таки былую дружбу и все, что ты для меня сделала, я одолжу тебе немного времени и все объясню. Тогда, надеюсь, ты не станешь больше задавать мне этот идиотский вопрос. Все, что мне нужно было от тебя, Оксана – это генеральная доверенность. Я преспокойно продам по ней квартиру и получу неплохие деньги.

Оксана ощутила, как по спине у нее побежали холодные мурашки. Но она еще продолжала на что-то надеяться. Заметив испуг в глазах женщины, Александр бросил ей:

– Кстати, твоего мужа убил я. Не нужно было ему совать нос не в свое дело.

Самое странное, но от этого известия Оксана не почувствовала страха. Она уже как бы была готова к известию о том, что Виктор исчез.

А Линев продолжал:

– Все очень просто, если имеешь дело с доверчивой глупышкой. Ты сама своими стараниями оформила себе приговор. В какой-то момент мне даже захотелось, чтобы ты кое о чем стала догадываться и не согласилась бы дать мне в руки доверенность. Тогда я окончил бы ремонт, получил заработанное и отправился бы искать кого-нибудь менее смышленного. Но ты оказалась менее догадливой.