Текст книги "Доверенность на любовь"

Автор книги: Ирина Кривенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Виктор наклонился и что-то зашептал своей спутнице на ухо.

Оксана инстинктивно полуприкрыла лицо ладонью так, чтобы ее не могли узнать, глядя из микроавтобуса, и сквозь разведенные пальцы продолжала следить за мужем.

У его ног стоял большой чемодан с привязанной к ручке этикеткой польской авиакомпании «LOT». Красный свет светофора сменился на желтый, затем на зеленый. Микроавтобус, резко набрав скорость, умчался впереди трамвая.

Оксана тяжело вздохнула:

– Так значит, это правда, – прошептала она, глядя вслед удаляющейся машине, которая явно следовала по направлению к офису торговой компании «Эльдорадо».

Оставшаяся дорога показалась Оксане Лозинской ужасно длинной, солнце неимоверно жарким, а воздух душным. Она вышла за остановку до нужной ей и прошлась пешком в тени деревьев.

Бюро по проектированию коттеджей и интерьеров «Семь холмов», в котором она работала, располагалось в цокольном этаже панельной пятиэтажки, неизвестно каким образом оказавшейся во дворах старой застройки. Унылые, выбеленные известкой стены, залитые битумом швы, растрескавшееся бетонное крыльцо. Но блестящая, ярко начищенная медная вывеска над крыльцом резко контрастировала с общей картиной и как бы говорила об умении работников бюро делать отличные вещи.

Оксана рассеянно позвонила в дверь, ей открыл вахтер и пропустил в сумрачный прохладный коридор. Она добралась до своего стола и устало опустилась в кресло. Бюро размещалось в двух квартирах Все перегородки были снесены, оставлены лишь капитальные стены.

Кабинет директора от остального пространства отделяла стеклянная перегородка и дюралевые полоски жалюзи. Когда он один находился в своем кабинете, то жалюзи обычно были подняты. Но стоило появиться посетителю, как планки поворачивались.

Валерий Леонидович приветственно махнул рукой, завидев Оксану. Та вяло махнула ему в ответ.

Женщина понимала, никакая работа у нее сегодня не пойдет.

Она развернула монитор компьютера так, чтобы шеф не мог видеть того, что на нем изображено, и выбрала из всех заложенных в память игр самый примитивный «Тетрис». Одна за другой падали на расчерченные квадратики фигурки, все быстрее и – быстрее – так, словно где-то за экраном отваливались куски какой-то постройки. А Оксане нужно было собрать их в единое целое, вновь из рассыпавшегося мира создать цельный монолит. Но стоило собрать сплошную полоску, как она тут же исчезала, стройка становилась ниже. И тогда женщина схитрила: она загадала, что все образуется, если ей удастся собрать пять полосок подряд, и в каждой из них не будет хватать только одной клеточки.

Но как она ни старалась, таких полосок набиралось не более четырех. Затем следовал провал. Нагромождение геометрических фигур подбиралось все выше и выше к верху экрана. Фигурки падали уже так стремительно, что Оксана не успевала нажимать кнопки.

Так и не дождавшись конца игры, Оксана Лозинская с отвращением выключила компьютер и оттолкнула от себя штатив с монитором. Темный экран отразил ее подурневшее от волнения лицо.

Женщина дрожащей рукой потянулась за трубкой телефона и набрала номер офиса мужа. К аппарату долго никто не подходил, затем раздался незнакомый ей голос:

– Алло! Компания «Эльдорадо» вас слушает.

Стараясь говорить как можно менее официально, Оксана произнесла:

– Позовите, пожалуйста, Виктора Александровича Лозинского.

Абонент на другом конце провода закашлялся.

– Вы что-то сказали? – поинтересовалась Оксана.

– Я говорю, он должен прилететь из Варшавы завтра утром.

– Но мне говорили, что, возможно, он прилетит и сегодня, – уже плохо скрывая свое раздражение, сказала Оксана.

Отвечавший явно заколебался и наконец спросил:

– А кто интересуется?

– Мы договаривались на сегодняшнее число, – уклончиво ответила Оксана.

– Звоните завтра, – человек на другом конце провода явно не желал впутываться в чужие проблемы.

Но нервы Оксаны были напряжены до предела, и она знала, ее обманывают. Ей даже показалось, что ее муж Виктор стоял где-то рядом с телефоном и знаками показывал говорившему, что следует отвечать.

«Да, конечно же, это так, – скривив губы в горькой улыбке, подумала женщина. – Ведь телефон, по которому я звоню, стоит у него на столе. Раз никто долго не подходил, значит он сам не хотел брать трубку. А когда нашел, кому взять, стал давать говорившему советы. Ну ничего, я ему еще устрою!» – злость разгоралась в душе женщины.

Она с ненавистью посмотрела на свою последнюю работу – большой лист ватмана, приколотый к кульману, с графическим изображением интерьера одной из московских квартир. Хозяин квартиры хотел сделать из самой вульгарной хрущевки, купленной за полцены, чуть ли не королевские покои. И вот теперь Лозинской приходилось выдумывать, что еще можно сделать на сорока квадратных метрах да так, чтобы там еще осталось пространство для того, чтобы жить.

Директор бюро Валерий Леонидович Дубровский вышел из-за своей стеклянной перегородки и направился к Оксане.

– По-моему, ты сегодня не в духе, – рассмеялся он.

Оксана обернулась. В ее глазах блестели слезы.

– Ну что ты, я не думал, что дела обстоят так серьезно… Тебя кто-то обидел?

– Я обидела сама себя, – усмехнулась Оксана и промокнула глаза носовым платком.

На белом батисте остались черные следы туши.

– Снова попался какой-нибудь идиот-клиент, которому хочется иметь дома золотой унитаз?

– Да нет, на этот раз я сама мечтаю о чем-то вроде золотого унитаза, – Оксана заставила себя улыбнуться.

– Да, работая в сумасшедшем доме и сам скоро становишься сумасшедшим.

По всему было видно, что Валерию Дубровскому нечем было по-настоящему заняться.

– Пошли попьем кофе, – предложил он.

– Я даже не знаю… – замялась Оксана.

– Я угощаю. Заодно выпьем по пятьдесят граммов коньяка.

Предложение казалось соблазнительным. Оксана знала, что сегодня не сможет провести ни одной линии и, для приличия вздохнув, забросила сумочку на плечо.

– А ты отлично сегодня выглядишь, – похвалил ее Валерий, – помолодела лет на пять.

Они вышли на улицу и уже знакомой, сто раз хоженой дорогой, дворами, направились к маленькому кафе, оборудованному в подвале небольшого дома. Вся прелесть этого заведения заключалась в том, что о нем мало кто знал. Там всегда можно было найти свободные столики, а стены украшали вполне пристойные картины. Студенты художественного училища вывешивали их здесь для продажи.

Валерий Дубровский относился к той редкой породе мужчин, с которыми любая женщина чувствует себя в безопасности. Он не отличатся ни высоким ростом, ни крепостью сложения, зато его взгляд всегда светился добротой и пониманием. Он вовремя умел пошутить, вовремя приободрить, и Оксана была уверена, что даже, очутись они волей случая в одной постели, тот никогда не позволит себе притронуться к ней, если только она сама об этом его не попросит.

Белые чашечки наполнились горячим напитком. Валерий взял их в руки и сам отнес на угловой столик. Они устроились у окна, верх которого лишь немного возвышался над тротуаром. То и дело на фоне неба возникали чьи-то ноги, любопытные собаки заглядывали в окно. Изредка вдоль стекла пролетал непогашенный окурок и падал в заполненные водой строительные носилки на дне оконной ямы.

– У тебя нет такого чувства, что мы сидим на дне помойки? – спросила Оксана, пригубив кофе.

– Это ты о стране вообще или об этом кафе?

– Страна вообще меня не интересует уже целых три года. Я поняла, что ничего от меня в этой жизни не зависит и принялась устраивать свою.

– И как, устроила? – улыбнулся Валерий Дубровский, поправив свои короткие жидкие волосы.

Его немного полное добродушное лицо расплылось в улыбке. По всему было видно, ему хотелось доставить удовольствие женщине.

Оксана сделала над собой усилие и приподняла кончики губ, изобразив нечто подобное улыбке.

– Жизнь можно устраивать до бесконечности Всегда чего-нибудь не хватает. Вот ты, Валерий, скажи мне, почему ты до сих пор не женишься?

Тот сразу помрачнел и невнятно пробормотал:

– Я уже был женат.

Оксана удивленно приподняла брови. Ей не было об этом известно.

– Вы развелись?

– Да, что-то в этом роде. Но я не хотел бы об этом говорить.

– Хорошо, не будем, – согласилась женщина.

– Ты не хочешь, Оксана, поделиться со мной тем, что у тебя случилось? Или это тоже не тема для разговора?

– Знаешь ли, Валерий, обычно я откровенна только с женщинами. И надеюсь, ты не обидишься на меня, если я посекретничаю с тобой.

– Ужасно люблю чужие секреты, хотя мне и не хотелось бы становиться женщиной.

– Но ты будешь самой лучшей из моих подруг, – рассмеялась Оксана и тут же напомнила своему начальнику: кто-то обещал мне еще и пятьдесят граммов коньяка.

Валерий хлопнул себя ладонью по лбу.

– Ну конечно же, я всегда забываю о таких вещах!

Вскоре он вернулся к столу, неся в руках два маленьких стеклянных цилиндрика, в которых поблескивала янтарем густая жидкость.

– Мои муж мне говорит неправду, – сказала Оксана.

Валерий, прищурившись, посмотрел на собеседницу.

– Это не так уж страшно.

– Ну хорошо, если ты такой непонятливый, я скажу более ясно: он трахается со своей секретаршей.

– Что? – не ожидая таких слов, переспросил Валерий.

И тут Оксана, уже совсем осмелев, громко, даже оглушительно, сказала на все кафе:

– Мой муж трахается с другой бабой.

Валерий замахал на нее руками.

– Да ты что?! Как можно такое говорить!

– Тебя беспокоят слова или сама суть?

– Да нет, но не может такого быть! Ты же… – Валерий явно хотел сказать Оксане какой-нибудь комплимент, но осекся – такая злость светилась во взгляде женщины.

– Нет, не беспокойся, – наконец-то смягчилась она, – моя злость распространяется только на мужа. Других мужчин я не виню. Я скорее начну ненавидеть женщин, ведь это они пытаются уводить чужих мужей.

– Ты страшный человек, – сказал Валерий.

– А я никогда и не притворялась, что другая, – парировала Оксана.

– Пообещай мне… – директор бюро посмотрел прямо в глаза своей сотруднице.

– Что пообещать?

– Ты не будешь делать глупостей. Ведь, как я понимаю, никаких прямых доказательств у тебя нет?

– Куда уж прямее, – засмеялась нервным смехом Оксана, – я сама видела их вместе.

– Ладно. Я не хочу тебя слушать, и ты, пожалуйста, ничего не предпринимай.

– Я не могу тебе этого обещать, – Оксана почувствовала себя обиженной и преданной: даже такой человек, как Валерий, считает ее способной на глупости.

Да какого черта она что-то будет объяснять мужу, выпытывать у него! Пусть делает что хочет, и она станет делать то же самое. Может, не лучший выход, но спокойствия на душе прибавится.

Оксана быстро допила кофе, коньяк и поднялась из-за стола. Валерий засуетился, он даже не успел отодвинуть ее стул.

– Не нужно. Останься еще здесь, я хочу побыть одна.

– Можешь не приходить сегодня больше на работу. От тебя, как я понимаю, толку мало.

– Спасибо, – не оборачиваясь, бросила Оксана Лозинская и направилась к выходу.

Она добралась домой только поздно вечером. По дороге она заходила в кафе, сидела в одиночестве, пила вино и кофе, без устали курила. В конце концов, ее стал мучить кашель и она, скомкав неоконченную пачку сигарет, швырнула ее в урну.

«Вот еще, буду я портить себе здоровье из-за какой-то глупости!»

Но, подходя к дому на Кабельном переулке, Оксана Лозинская с надеждой посмотрела вверх: не горят ли окна ее квартиры? Несмотря на то, что она сама видела своего мужа Виктора с Эллой, она надеялась, что он вернется сегодня же домой. Но чудес, как известно, не бывает. Окна оказались темными и безжизненными.

Поднявшись на свой этаж, Оксана не спеша открыла дверь и шагнула в душную темноту квартиры. Ощущение одиночества казалось пронзительным и вселяло в душу одну только безысходность.

– Нужно сегодня напиться, – сказала она себе, открывая холодильник.

Но открывать новую бутылку вина не стала. Усталость после раздражения утомила ее разом. Хотелось спать.

Наскоро умывшись, она легла в неубранную со вчерашнего дня постель. Вновь горели окна напротив. Но теперь вместо молодого человека и девушки Оксана увидела двух стариков. Те сидели на кухне и ели какую-то гадость типа каши прямо из алюминиевой кастрюльки, поставленной на столе. Мужчина с благообразными седыми усами то и дело просыпал крупинки на пластик стола и, собирая их пальцами, отправлял в рот.

– Какая мерзость! – вздохнула Лозинская. – И такие люди могут воображать, что их кто-то любит.

Пожилая женщина с трудом оперлась на спинку стула и потащилась к плите. На ее широких бедрах висел складками помятый халат, а еле угадывающуюся талию стягивали грязные тесемки кухонного передника.

«Но и они когда-то были молодыми, когда-то думали, что ни за что не сделаются старыми. А теперь она преспокойно смотрит, как ее муж, а когда-то, возможно, и любовник, собирает крошки гречневой каши пальцами со стола и отправляет их себе в рот. Боже мой, до чего же быстро деградируют люди!»

Оксане доставляло мазохистское наслаждение уверять себя в том, что и она скоро состарится, но при этом состарится ее муж, которого она теперь ненавидела так, как только можно ненавидеть человека, с которым собираешься жить и дальше. Оксана, чтобы не смотреть в окно, перевернулась на живот и, подложив под подбородок руки, посмотрела в самый темный угол комнаты – туда, где переливаясь позолотой, качался маятник больших напольных часов. Бой в них Оксана отключила сразу же, как только появилась в этом доме. Сделать это было очень просто – не заводить пружину и все. И теперь часы оживали звуками лишь изредка.

То ли качнулась половица, то ли застывшая пружина распрямила один из своих завитков, но послышался тягучий и леденящий душу удар. Один-единственный, прозвучавший невпопад в тишине.

Оксана вздрогнула. Ей вспомнилось, как еще давно в детстве она любила воображать себе, каким будет ее будущий дом. Она доставала тетрадь для рисования, устраивалась за столом и цветными карандашами рисовала не сам дом, а именно планы. Выводила стены, перегородки, двери, окна, расставляла мебель. И в ее доме никогда не находилось места двум самым необходимым вещам – часам и туалету. Ванная – да. Она была огромная, всегда с большим окном. Основное место на таких планах занимали спальни и гостиная. Множество маленьких диванчиков для гостей, целая стена, отведенная для музыки, огромное пространство для танцев. И спальня, всегда выходившая окнами в сад, с огромной кроватью под балдахином. Теперь кровать у Оксаны была тоже большая, правда, без балдахина. Но его вполне можно было вообразить себе, полуприкрыв глаза.

Будучи честной сама перед собой, Оксана произнесла в темноту:

– Конечно, без мужа я не имела бы и этого. Но кто ему дал право изменять? Кто ему дал право врать мне? И пусть я зарабатываю меньше, все равно смогу себя прокормить.

Оксана и сама не заметила, как заснула.

Ее разбудил яркий солнечный луч, упавший на лицо. Открыв глаза, она тут же вспомнила вчерашнее, вспомнила смеющуюся Эллу, счастливого Виктора. И на душе снова сделалось гнусно и мерзко.

Когда во входной двери послышался скрежет поворачиваемого ключа, Оксана медленно вышла в коридор. В руках она держала чайник с кипятком. О, как ей хотелось выплеснуть весь этот кипяток прямо на мужа, когда он появится в прихожей! У нее даже занемели пальцы, сжимавшие черную пластмассовую ручку чайника.

Дверь отворилась, и на пороге возник с большим чемоданом, к ручке которого была прикреплена картонка авиакомпании, Виктор. Он улыбался ослепительной улыбкой. Глаза его выражали восхищение Оксаной.

Первые обидные слова застряли в горле у женщины. Но ее мрачное лицо тут же заставило Виктора поинтересоваться:

– Что-нибудь случилось? Тебя кто-то обидел?

– Да, – жалобно произнесла женщина.

– Кто? Ты только покажи его, я с ним расправлюсь.

Виктор обнял свою жену и только тогда закрыл дверь.

– Так кто тебя обидел? – не унимался он.

– Никто, – всхлипнула Оксана, уткнувшись лицом в его плечо.

Ей хотелось расцарапать ему шею, повыдирать волосы, но она так ничего и не предприняла.

– А почему ты с чайником в руках, да еще с горячим?

– Услышала, как ты входишь, и забыла поставить.

– А я-то уж думал, ты собираешься меня облить кипятком, – засмеялся Виктор и, схватив чемодан, потащил его в спальню. – Ты только посмотри, что я тебе привез.

– Сейчас, – негромко ответила Оксана и, прежде чем зайти в спальню, зашла в ванную, где смыла холодной водой с глаз слезы.

Прошло еще два дня. Оксана напряженно ждала, не выдаст ли себя чем-нибудь муж: какой-нибудь неосторожной фразой, не назовет ли во сне имя Эллы, не прозвучит ли дома подозрительный телефонный звонок. Но все шло как обычно. Ничего предосудительного Виктор не совершал, оставался нежным и любящим мужем.

И тогда страшное сомнение закралось в сердце Оксаны.

«Наверное, он всегда изменял мне и уже так свыкся с этим, что его не мучат даже угрызения совести. Ладно, – загадала она вновь, – если до завтрашнего утра он сам не признается мне во всем, то я напомню ему…, – но она тут же спохватилась, – нет, нужно еще одно условие. Если за вечер трижды позвонит телефон, то все будет хорошо. А если нет, то все, может быть, станет плохо».

Телефон за вечер прозвонил один-единственный раз, и то кто-то ошибся номером.

ГЛАВА 3

Утром следующего дня Оксана встала первой. Она хотела уйти на работу раньше, чем проснется муж.

Но только она поставила чайник на плиту, как Виктор вышел из спальни. Оксана промолчала на его «Доброе утро» и принялась готовить кофе.

И тут зазвонил телефон. Виктор выбежал из ванной и хотел первым поднять трубку, но его опередила Оксана.

– Алло!

В трубке слышалось лишь спокойное и, как ей показалось, надменное дыхание.

– Я вас поняла, – с милой улыбкой ответа Оксана и положила трубку.

Виктор растерянно улыбнулся. Глаза его забегали.

– Кто это был?

– Тебе не обязательно знать.

– Но мне должны были звонить по делу.

– То-то я смотрю, ты так быстро бросился к телефону.

– Я всегда, когда речь идет о деле, не терплю проволочек, – почему-то принялся оправдываться Виктор.

– Но это звонили не по делу и не тебе, а мне.

– Так кто это был? – все допытывался Виктор.

И тут у Оксаны сдали нервы.

– Это звонила одна моя подруга.

– Кто?

– Ты ее не знаешь.

– И что она тебе сказала?

– Так вот. Она видела тебя три дня тому назад в Москве вместе с твоим референтом Эллой Петраковой.

– Этого не может быть! Тогда я еще был в Варшаве.

– А вот этого я не знаю, – сузив глаза, прошипела Оксана и сжала кулаки. – Если мне говорят, то я верю людям. Ей нет никакого смысла мне врать.

– Так кто же это, черт возьми? – Виктор схватил Оксану за руки.

Она тут же укусила его за плечо и вырвалась.

– Не прикасайся ко мне!

– Да я был в Варшаве!

– Нет, она отчетливо разглядела вас. Вы сидели в микроавтобусе и целовались, – добавила Оксана. – А еще она мне рассказала о множестве интересных вещей.

– У тебя нет подруг, которых я не знаю.

– Есть-есть, – засмеялась Оксана сатанинским смехом, – и мне даже кое-что рассказали о твоих похождениях в Польше.

– Да почему ты веришь. Оксана, ей, а не мне? – Виктор уже разозлился не на шутку.

– Потому что я знаю тебя, и ты никогда мне не скажешь правду сам.

– Что? Что тебе рассказали? – по глазам Виктора Оксана поняла, что тот боится, и она в самом деле могла узнать много интересного о его командировке.

– С тобой это уже не первый раз, – напомнила Лозинская.

– Ну да, было однажды… ты же сама знаешь. Еще до того, как мы с тобой поженились. Но я же любил тебя.

– Любил? – переспросила Оксана.

– Я люблю тебя и сейчас. Но тогда я хотел проститься со своей холостой жизнью, и та женщина ничего для меня не значила.

– Да, может быть, – усмехнулась Оксана. – А Элла? Ты, между прочим, во сне называл ее имя, – соврала она.

Женщина забежала в спальню и схватила чемодан Виктора.

– Ты можешь хотя бы распаковать чемодан?!

– Раньше это ты иногда за меня делала.

– А теперь я боюсь туда заглядывать. Я боюсь открыть крышку и увидеть случайно туда попавшее женское белье! – закричала Оксана и, расстегнув чемодан, высыпала все его содержимое на кровать.

Ничего предосудительного внутри не оказалось.

– Да успокойся ты! – закричал на нее Виктор схватил за руки и прижал к стене. – Ты можешь немного помолчать?

Оксана кивнула.

– Говори, я тебя слушаю. Если только тебе есть что сказать в свое оправдание.

– Прежде всего, хочу, чтобы ты успокоилась и подумала, а не обвиняла меня во всех смертных грехах.

Оксана кивнула.

– Мы можем поговорить с тобой спокойно?

– Конечно, – отвечала женщина, хоть и чувствовала, что готова вот-вот сорваться на крик.

Виктор какое-то время гладил ее руку, затем попытался обнять.

– Не нужно, – попросила Оксана, – ты хотел говорить. Я слушаю.

– Да ничего не было, Оксана. Нас просто хотят поссорить.

Женщина уже готова была сказать, что все придумала про свою мифическую подружку, про ее рассказ о Викторе, но вдруг словно черт толкнул ее под руку.

– А как же фотографии? – спросила она.

И тут страх, до того неприкрытый, что не мог остаться незамеченным, промелькнул во взгляде Виктора. Он судорожно дернулся.

– Какие фотографии?

– Ты лучше меня знаешь, Виктор, – продолжала свою игру Оксана.

– Не понимаю, о чем ты?

– Ну как же, фотографии есть. Может, мне их тебе показать?

Конечно же, Оксане не стоило так настойчиво подталкивать своего мужа сознаться в измене. В конце концов, чего только не случается в жизни?! Но она уже вошла в свою роль и готова была его изобличать сколько угодно. К тому же, тут не нужно было ссылаться на саму себя, было достаточно и упоминания о мифической подруге, посвященной во все тайны его жизни.

– Ну хорошо, – успокоительно проговорил Виктор Лозинский.

– Ничего хорошего, – отвечала Оксана, готовая вот-вот расплакаться.

– Давай, давай посмотрим твои фотографии. Что там может быть? – голос мужчины задрожал.

– Сейчас посмотрим… – проговорила Оксана.

Она пошла в гостиную и схватила с полки шкафа сумочку.

– Сейчас, сейчас я тебе покажу!

Из ее трясущихся рук начали падать на пол маникюрный набор, пустая пачка сигарет, за ней связка ключей.

Виктор бросился их поднимать.

– Ну что же, давай, давай свои фотографии!

Оксана поняла, что еще мгновение – и она сдастся. Тогда она выкрикнула:

– Да я не могла на них смотреть! Я их сожгла! Эту мерзость… Вас там была целая куча и ты вместе с этой Эллой! Одна фамилия чего стоит – Петракова. Если бы ты это проделывал с ней еще наедине, я бы поняла, но при всех!? Она сидела в одном белье, а ты…

Виктор отвел взгляд и тяжело вздохнул.

– Да у нас там была целая куча народу. Они ввалились в номер и притащили с собой море выпивки. Что ты приказала бы мне делать, если от них зависел успех сделки?

– Ах, так?! – злобно выдохнула Оксана. – Ты говоришь, у нас в комнате? Я только и слышу – «у нас», «с нами», «у нас была целая куча народа», «у нас в комнате»… Почему-то обо мне ты никогда не говоришь так. Ты всегда стараешься отделиться от меня и говоришь «я», «она». А тут о каком-то референте только «мы».

Виктор понял, что сморозил глупость, но остановиться уже не мог. Он с ужасом в глазах смотрел на то, как Оксана одну за другой бросает в чемодан свои вещи.

– Но Оксана, пойми, это все касалось дела. Я никогда бы себе не позволил ничего, если бы не знал, что это пойдет на пользу работе.

– Ах, да, так значит, разврат идет на пользу работе? А дома у тебя даже не хватает времени, чтобы сказать мне пару ласковых слов.

– Оксана, фотография – это одно, но если бы ты слышала о чем мы говорили, ты бы поняла – это сугубо деловой разговор. А то, что Элла напилась и выделывала всякие глупости – тут не моя вина. В конце концов, когда она трезвая, то не позволяет себе ничего дурного.

– Ах, так мне еще нужна была и магнитофонная запись вашего разговора? Да на кой черт она мне сдалась? И так по вашим рожам не трудно было догадаться, что говорили вы не о деле.

Оксана бросила в чемодан несколько пакетов с бельем и косметикой.

– Погоди, не горячись, – еще пытался образумить свою жену Виктор Лозинский.

Оксана набросила на плечи куртку и, взяв чемодан, вышла в прихожую. Она уже понимала, победа над мужем близка. Сейчас он бросится утешать ее, заверять в любви, просить прощения. А она, еще немного поломавшись, даст себя уговорить и поцелует его. В конце концов, мало ли что могло случиться в синем микроавтобусе, мало ли какая глупость могла прийти в голову Виктору. Она была готова его простить, но только при одном условии: если он не станет унижать ее своими извинениями, если он даст ей понять, что с Эллой у него не было ничего серьезного.

Оксана сделала вид, что никак не может найти свой бумажник.

Виктор поднял его с ковра в гостиной и подал жене.

– Оксана, остановись, не нужно так.

Та гордо выпрямилась и снисходительно посмотрела на мужа.

– Теперь ты понимаешь, что вместе мы быть не можем.

Лозинский устало опустился на узкий диванчик, стоявший возле столика с телефоном.

– Оксана, я не хочу тебе врать…

Эти слова больно ударили по сердцу женщины.

«Так значит я не ошиблась! И не только в автобусе, не только после приезда в Москву, но и там…»

Но муж не дал ей додумать:

– Я чувствовал себя страшно одиноко, я так устал от дел… А тут еще пришлось вести ее в номер. Она была пьяна. Короче, я не выдержал. Но прошу тебя простить меня и обещаю – такое больше не повторится. Я люблю тебя, – Виктор сидел, глядя себе под ноги, нервно сжимая и разжимая кулаки.

– Ах так, теперь ты говоришь мне, что-то было? И к тому же вполне определенно. А начинал – это все дела…

– И как ты такое могла про меня подумать?

– Ты мерзкий тип, Виктор. И если думаешь, меня тронули твои слова – ошибаешься. Ты каждый день устаешь, каждый день у тебя дела. И если Элла Петракова может тебя развлечь, то пожалуйста, не буду вам мешать.

– Куда ты пошла?! – Лозинский вскочил и схватил жену за руку.

Но та зло вырвалась и оттолкнула его от себя.

– Ты мне противен! Я не собираюсь сидеть и слушать твое жалобное поскуливание насчет одиночества и усталости.

– Прости меня, больше этого не будет.

– Сколько раз мне уже приходилось слышать эти слова!

Оксана еще раз смерила взглядом вконец потерявшего гордость Виктора и, чтобы досадить ему еще больше, бросила:

– А между прочим, не было никакого звонка, не было никаких фотографий, – и не дожидаясь пока Виктор ей что-нибудь ответит, Оксана хлопнула дверью.

Она стремглав сбежала с лестницы и, боясь, что муж ее нагонит, махнула первой попавшейся машине. За рулем оказался молодой солдат. Он рад был услужить привлекательной женщине.

Виктор видел через окно, как Оксана садилась в машину, и зло прошептал:

– Какой же я дурак! Почему я ей все рассказал?

Затем он подошел к ночному столику у изголовья кровати и, заглянув в него, обнаружил две пустые бутылки из-под вина. Бокал оказался только один. Он взглянул на фотопортрет Оксаны, висевший у большого настенного зеркала. Его жена смотрела с фотографии на своего мужа веселым смеющимся взглядом. Но теперь улыбка показалась Виктору издевательски-презрительной.

Схватив одну из бутылок за горлышко, он запустил ее в стену. Брызнуло стекло, посыпались осколки. Металлическая рамка разъехалась и из нее мягко спланировал на усыпанный стеклом пол черно-белый фотоснимок.

– Вот так, – сам себе сказал Виктор, – кончается все хорошее. Любовь переходит в ненависть, дружба – во вражду. Скольких людей я успел уже потерять? А с годами находить новых друзей становится все труднее и труднее. Но ничего, – вздохнул он, – если этому было суждено случиться – значит, оно случилось. И я ничего не могу предпринять. Днем раньше, днем позже…

Он подошел к телефонному аппарату, поднял трубку и набрал номер.

– Элла? – немного грустным голосом проговорил он.

– Почему ты такой нерадостный? – услышал он знакомый голос.

– Потому что я выполнил твою просьбу.

– Какую?

– Я обо всем рассказал Оксане.

Элла явно онемела от изумления. Она-то и не думала, что Виктор на такое осмелится.

– Ты рассказал ей все?

– Я сказал, что люблю тебя.

– А она?

– Она ушла из дому.

– Надолго?

– Я думаю, навсегда.

– Подожди, я сейчас к тебе приеду, – заторопилась Элла, – вот только отпущу посетителя и сразу же буду. Ни куда не уходи, ничего не предпринимай без меня.

– Я за этим и позвонил тебе.

Конечно, Оксана погорячилась, сказав Виктору, что ей есть куда ехать. Единственным адресом, по которому она могла отправиться, был адрес ее подруги Валентины Курловой, принципиально незамужней женщины, на два года старше самой Оксаны.

Та ничуть не удивилась, увидев подругу с чемоданом в руках на пороге своей квартиры в Теплом Стане.

Оксана впопыхах даже забыла ей предварительно позвонить.

– Я не буду спрашивать, Оксана, не собралась ли ты в отпуск, – рассмеялась Валентина Курлова, приглашая подругу зайти в дом.

– Да, – вздохнула та, – я ушла от Виктора.

– Это, разумеется, не лучшее решение, но ты права: если бы ты это сделала немного раньше, я бы тебя даже похвалила.

– Мне очень неудобно, Валентина, но не могла бы я пожить у тебя какое-то время.

– Была бы тебе благодарна, Оксана. Я и так страшно скучаю из-за одиночества. Тут такая даль, что никто из знакомых не добирается. Я или сама хожу в гости, или сижу одна.

Оксане сразу же сделалось стыдно за то, что она так редко навещала Валентину с того времени, как вышла замуж…

Чемодан занял место в большом стенном шкафу в прихожей, и обе женщины отправились на кухню, чтобы немного посплетничать.

Квартира у Валентины была по московским меркам вполне приличная – двухкомнатная. Большая гостиная и маленькая спальня, в которой едва помещалась огромная кровать и небольшой гардероб, Больше всего Валентина Курлова любила в своей квартире кухню. Вот она-то была обставлена со вкусом и с размахом. Столько технических приспособлений, всяческих миксеров, кофемолок, кухонных машин, освежителей воздуха нельзя было бы найти в отделе сложной бытовой техники в одном отдельно взятом магазине.

Узнав о причинах ухода Оксаны от мужа, Валентина засмеялась.

– А твой Виктор – козел. Настоящий козел.

– Вот и я удивляюсь, – развела руками Оксана. – Как я раньше этого не разглядела?

– Тебе никогда не везло. Вспомни, еще в институте… Ты завела роман с этим… как сто… – Валентина щелкнула пальцами, пытаясь припомнить имя бывшего поклонника своей подруги.

– А, черт с ним, я уже и сама не помню, – смеялась Оксана нервным смехом, уже поверив в то, что окончательно рассталась с Виктором.

– Да, на козлов тебе везло, – Валентина разливала кофе по чашкам, – тебе бы стоило, дорогая, прежде, чем выбирать себе мужчину, советоваться со мной.

– Тогда бы я никогда не вышла замуж.

– А так? Неужели тебе от этого стало легче? Ну что ты хорошего видела от своего Виктора? Только потеряла три года жизни.