Текст книги "Всё прекрасно. Всё чудесно (СИ)"

Автор книги: Ирина Бондарук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

– Эй, Малфой, ты где летаешь? – Забини пощелкал пальцами перед лицом друга и Драко поднял на него взор. Он явно был не в себе. А пошёл только второй день без Грейнджер. Ему казалось, что он больше не способен делить свои чувства и учебу так, чтобы они не смешивались. Но каждый раз дёргалась рука, когда он писал экзамен, оставляя кляксы чернил на пергаменте; неправильно нарезал корень мандрагоры, оставляя куски слишком толстыми и неравномерными. И всё это Грейнджер.

В Хогвартсе в каждом уголке он больше не видел “призраков” жертв войны. Его настигали воспоминания, связанные с Грейнджер. Если бы у него не было сердца, он бы делал всё на автомате. И получалось бы всё намного лучше. Эмоции скрыть не легче, чем вырвать чёртов орган из груди, чтобы больше её не вспоминать.

Его продолжала терзать бессонница, поэтому Слизнорт не слишком сильно удивился его сегодняшнему провалу. Лишь опустил мясистую ладонь на плечо и ободряюще кивнул. Но разве Драко есть сейчас дело до их сочувствия? Ни капли. Он старательно пытается забыть обо всём, что связанно с Грейнджер. Но на то он и использует слово “связанно”, так как последние ниточки всё же есть. И они ведут исключительно к ней.

Больше всего его раздражал тот факт, что каждый проходящий мимо студент смотрит на него то ли с жалостью, то ли с сочувствием. Хотя полностью всей ситуации они не знают.

Даже Поттер с Уизли-младшей подходили. Что-то пытались узнать, но Драко отвечал им только простыми “Да” или “Нет”. Он не хотел видеть многих, кто хоть как-то напоминает ему о Грейнджер.

Малфой дал себе обещание, что не вернётся в Мэнор до конца экзаменов. Он не видел в этом смысла, ведь там не ждёт его никто. Он даже не знал, есть ли смысл вообще возвращаться в поместье после окончания Хогвартса.

Он непрерывно старался перестать думать о Грейнджер. Пытался разозлить себя, подсовывая в голову картинки, где она трахается с Уизли, где обнимает не Малфоя, но, по итогу, только подогревал свою ревность. Другие мысли к нему совершенно не шли.

И только тёмными ночами он лежал на кровати с неопущенным балдахином и при свете луны касался пальцами кольца. Сражался с собой, чтобы не трансгрессировать к ней. Любым путём. Через МакГонагалл или ещё как-то. Но каждый раз упорно отгонял от себя все эти наваждения. Однажды он даже попытался снять кольцо с пальца, понимая, что уже ничего не вернуть, но… Не получилось. Ему легче было бы, если бы кто-то отрубил ему палец и кольцо само соскользнуло, но нет.

– Не знаю, – пробормотал Малфой и вновь опустил голову. Взгляд, как на зло, упал на то самое кольцо. Сколько он ещё продержится? Сколько ещё он сможет себя останавливать?

– Эй, – шепчет Забини, присаживаясь рядом с другом. Малфой безразлично кивнул головой. – Тебе нужно к ней.

Драко лишь махнул рукой, скривившись только от одной мысли. И что он сможет там сделать? Он придёт к её родителям. И что дальше? Она выставит его за дверь. А затем – найдёт другое место, где могла бы спрятаться.

Да, он знал, что она отправилась в родителям. Опрометчиво было бы с его стороны не проверить, куда она пошла. Он бы ещё больше успокоился, если бы она отправилась к Уизли. Там хоть палочкой умеют пользоваться. А у родителей волшебница только она. И вряд ли она могла бы справиться с Люциусом.

Малфой понимал, что не может отправиться к ней. Как бы сильно не хотел бы этого. Не может. Он был лжецом для неё, а она – для него.

– Нарцисса писала что-то тебе о Люциусе? – спросил Забини. Но Малфой лишь мотнул головой.

Когда он ещё был в Мэноре, они с матерью пришли к Люциусу и сообщили ему, что Грейнджер решила отправиться к родителям, чтобы показать внучку. Отец, сцепив зубы, принял ложь. Но попросил, чтобы Драко присматривал за ней и за Роуз. А также намекнул, чтобы она вернулась через пару недель. Но разве юноша мог повлиять на решение Грейнджер? Нет. Очевидный ответ.

Поэтому ему оставалось только ждать. Чего угодно и когда угодно. Он так ненавидит ждать. Но сейчас просто вынужден.

***

Она ещё раз поправила одеялко в кроватке Роуз и решила закрыть окно. Теперь, когда в её комнате появилась маленькая кроватка для дочери, Гермиона старалась исключить любую возможность её простывания.

Грейнджер старалась все свои мысли занимать Роуз и будущим поступлением в обычную школу. Ей предстояла кропотливая работа за изучением предметов, о которых она знала, но не учила. И в какой-то момент она даже пожалела, что приняла решение не возвращаться в Хогвартс. Там было столько всего родного. Подземелья, Большой Зал, куча еды, много друзей и Малфой. Нет. Она исключала каждый раз его в своих воспоминаниях. Каждый раз останавливала себя при одной только мысли о нём.

И только Роуз продолжала подбрасывать дрова в огнище. Один раз она даже оставила малышку на целый день на попечительство родителей. Оставила и ушла. Чтобы больше не встречаться с серыми глазами, которые так напоминали ей о Малфое.

В тот день она вышла на другую улицу. Видела совершенно других людей. Таких же, как и она, если бы не была волшебницей. Это единственное, что отличало их от Грейнджер. И в тот день она встретила какого-то молодого человека. Он был приветлив с ней, предлагал познакомиться и даже выпить чашечку кофе, но, когда она увидела его светлые волосы, торчащие из-под кепки, она развернулась и пошла в другом направлении. Хватило ей уже одного блондина, из-за которого вся жизнь полетела в тартарары.

Она мучилась кошмарами. Просыпалась от плача Роуз и даже не могла вспомнить, о чём были её ужасные сны. Затем – просила у матери снотворное, чтобы не видеть их и не будить малышку своими криками. Да, мама рассказала ей, как она кричала во сне. В самый первый день. А Грейнджер даже не помнила об этом. Не помнила, как мама прибежала к ней, разбудила и вновь приспала.

В последнее время она стала очень рассеянной. Может быть, сказался стресс, а может – она слишком часто вспоминала Малфоя. Ей было тяжело отгонять мысли о нём. Слишком многое было связано с его персоной.

Так как родители приняли твёрдое решение больше не отпускать от себя дочь и внучку, они повели Гермиону к врачу. Она должна была посещать мисс Куинси раз в неделю, чтобы она следила за состоянием Роуз. В тот день Грейнджер чувствовала себя очень паршиво. Специально не спала ночь, чтобы не будить дочь, усердно занимаясь изучением новых предметов. Ради этого несколько раз бегала на кухню, чтобы сделать по-тихому кофе.

Прямо как сегодня. Она твёрдо решила, что малышка должна спать. А здоровье Грейнджер подождёт.

С усердием захлопнув окно, девушка накинула на себя махровый халат и выскользнула из комнаты. В последнее время её донимал холод. В каждой комнате такого уютного родительского дома она ощущала только это.

Поправив ворот халата, Грейнджер вошла в кухню и удивилась, увидев за стойкой маму. Женщина устало улыбнулась ей и пригубила чашку. Гермиона узнала аромат какао с корицей. Ведь мама делала ей этот напиток всегда, когда она не могла уснуть.

– Не спится? – спросила Грейнджер, пройдя к шкафчику, чтобы найти баночку с кофе.

– Да, из-за тебя и не спиться, – громко вздохнув ответила женщина. Девушка обернулась в её сторону и прижала к груди холодную банку, которую только достала из шкафчика.

– Почему? Я вроде никому не мешаю, – пожав плечами, ответила Гермиона, и открыла крышку. Оттуда выскользнул приятный аромат кофе. Да, её вкусы наконец-то вернулись. И теперь её не воротило от многих запахов, как было при беременности.

– Почему он не приходит?

Один вопрос, но столько смысла. Что она могла ответить матери? Что он обманул её? Что даже если он и придёт, они выставят его за дверь, потому, что она так скажет?

– Потому, что я так попросила, – спокойно ответила Грейнджер, насыпая несколько ложек кофе в чашку. Её руки тряслись даже при одном упоминании о Малфое. Что будет дальше? Психоз, если он всё же решится явиться сюда?

– Роуз наверняка скучает по нему.

– Она ещё не умеет скучать, – холодно процедила Грейнджер, со стуком откладывая несчастный столовый прибор в мойку. Роуз ещё ничего не понимает, мама. А я знаю, кто он на самом деле. И почему не сунется сюда.

Злость закипала внутри неё, поэтому она остановилась возле мойки и сжала ладонями столешницу. Опустила голову, наблюдая, как с крана капает вода. Пыталась успокоится. Она понимала, что мама ничего не знает и вряд ли поймёт хоть что-то. Но и рассказывать ей всё Грейнджер не видела смысла. Сказка кончилась несчастливым концом.

– Она понимает больше, чем ты, – устало ответила женщина. Гермиона услышала, как её стул скрипнул по паркету, а затем – её удаляющиеся шаги. Родители никогда не заводили с ней эту тему. Приход Грейнджер с вещами был ясным для них ответом. Поэтому любые разговоры о Малфое были табу.

Закипевший чайник издал свист и девушка быстро выключила конфорку. Ей было непривычно не использовать магию, но ведь она давно всё решила для себя. Она постарается жить без магии. Без Хогвартса. Без волшебной палочки. Без Малфоя.

Комментарий к Глава 37.

Огромную благодарность выражаю прекрасной SofiaOne, которая не только поддержала морально, но и толкнула на написание продолжения)

Я во всеоружии) И готова совсем скоро закончить историю)

А пока – приятного прочтения:3

========== Глава 38. ==========

Нарцисса давно не видела Драко и не получала от него писем. Она чувствовала себя слишком виноватой во всем, что произошло в Мэноре, поэтому старалась писать ему ежедневно. Но отвечал ли он? Нет, конечно, нет. И она коротала свое время прогуливаясь по поместью, хоть и могильный холод пронзал её тело насквозь

Каждый раз оказываясь в саду, где она могла бы согрется, Нарцисса не могла находится в нём хотя бы пару минут. Те цветы и растения, что с таким трудом восстанавливала Грейнджер, наводили на неё тоску и заставляли её грызть себя изнутри. Ей казалось, что даже солнце светит не так, как было при этой маленькой девчушке с её внучкой на руках. Она ведь только-только вспомнила, какого это – обрести счастье.

Поэтому она решила больше не прятаться в своём поместье. Ей пришлось связаться с Минервой. Она объяснила ей свою проблему, не вдаваясь в подробности касательно пророчества и прочего. Просто попросила адрес родителей Грейнджер. Она решила, что будет легче поговорить с теми, кто воспитывал девочку в течение всех восемнадцати лет.

И вот, она здесь. Нарцисса никогда не бывала в маггловских кварталах. Но домик семейства Грейнджер казался ей очень даже милым. По сравнению с Мэнором, он был уютным. Хоть и маленьким. Ей пришлось трансгрессировать ночью, чтобы ни Люциус, ни магглы не увидели её. Внешний вид колдуньи был совершенно не таким, которым привыкли видеть магглы у других людей. Она осторожно поправила подол платья, в край которого забилось несколько сухих травинок.

Нарцисса чувствовала себя крайне неловко, ведь она сейчас заявится в дом чужих людей и будет требовать помощи в поисках их дочери. А если она писала им, что она осталась в Мэноре и всё у неё в порядке? Вдруг Нарцисса сейчас всё только усложнит и испортит? Но ведь она вправе знать, где Грейнджер и её внучка, верно? Всё правильно.

Она уже хотела было сделать шаг в сторону двери, как увидела в окне Гермиону. Девушка облокотилась на мойку и не смотрела в окно, что было на руку Нарциссы. Значит, она решила скрываться у родителей. Возможно, это было и правильно.

Но ведь Люциус найдёт её достаточно быстро. Даже, если Минерва не даст адрес ему, он обратиться в Министерство. А там ему быстренько помогут. Почему она была так уверена? Она видела, как Уилсон приезжал к Люциусу. И даже услышала их короткий разговор. Если бы Грейнджер узнала, что её обследовал один из приспешников Люциуса, она бы сбежала из Мэнора ещё раньше. Тем не менее, Уилсон убеждал супруга Нарциссы в том, что до какого-то там ритуала осталось две недели.

Женщина скрылась за деревом, что росло недалеко от лужайки дома. Она боялась, что как только Грейнджер заметит её, она может сбежать. Конечно, обзор был так себе, но Нарцисса могла её видеть ту, которая так много всего сделала. И ту, которая одним своим решением разрушила всё.

И вдруг в другом окне мелькает женщина. Нарцисса сразу поняла, что это была мать Грейнджер. Те же каштановые волосы и слегка вздёрнутый носик. Они были похожи с ней.

Нарцисса вновь вернула свой взгляд на Грейнджер, которая всё ещё стояла возле того же окна. Она была так печальна. И в один момент – скривилась, слегка покраснела и опустила голову. Девочка моя, как же так? Ты ведь понимаешь, что не справишься без него. А я даже не представляю, что с ним. Ты ведь всё ещё любишь его, правда? Так наплюй ты на свои предрассудки. Он же без тебя никто. Ты понимаешь это? Он ведь сломается. Если уже не сломался. Я даже не могу с ним связаться, чтобы рассказать тебе о его состоянии. Убедить, что ты должна вернуться.

Не стоит обращать внимание только на светлую сторону человека, если ты полюбил его. Нужно считаться и с той, которую он так старательно пытается спрятать.

Как ты там, мой мальчик? У тебя всё хорошо? Она так часто спрашивала это у него, но никогда не получала ответа. Он продолжал упорно молчать. А может и вовсе не читал её писем.

Родные мои, я ведь чувствую, как вы страдаете. И я не могу позволить вам своими же руками разрушить то, что вы так кропотливо пытались разрушить.

Она с хлопком покинула маггловскую аллею с такой же лёгкостью, как и появилась. И никто не заметил, что после неё кто-то тоже явился на порог дома семейства Грейнджер.

***

Малфой устало опустился на кровать. Бессонные ночи сказывались на его состоянии. Он даже уже хотел было отправиться к Помфри, чтобы как-то выманить у неё снотворное, но не решился. Посчитал, что сможет уснуть самостоятельно.

Ему казалось, что он всё глубже и глубже погружается в то, во что едва было не ввязал Грейнджер. В свою душу, самотерзания, унижения и ещё много прочего. И пускай за окном уже практически лето, он продолжает ждать весны. Без неё. Он пытается дождаться яркого сна с её участием, но, тем не менее, не может уснуть. Словно боиться, что даже во сне она отвергнет его. Каждый раз, когда он проходил около Гриффиндорцев, ему казалось, что лицо обдавало пронзительным холодом, словно они всё знали.

Но он слышал только лишь приветствие. С сентября многое поменялось. Все решили больше не конфликтовать и постараться наладить обычные школьные отношения, ведь каждый из них – взрослый человек. Но не изменился только один. Тот, чей профиль был всегда горд и властен. Тот, чьи светлые волосы скрывали холод серых, похожих на сталь, глаз. Тот, кто смог растопить и вновь заморозить собственное сердце. Уже своими руками. И только она могла спасти его. Но она предпочла закрыться. Уйти. Скрыться от его глаз. Нет! Я больше не могу. Я сдаюсь, Грейнджер. Я не смог. Я не сдержу своего слова. Прости.

Он вылетел из Хогвартса как можно быстрее. Остановился только на лужайке и постарался перевести дух. Лёгкие, казалось бы, горели от его быстрого бега. Но нет. Горело нечто другое. Отмахиваясь от назойливых мыслей и выхватывая из кармана древко палочки, он устремляет её ввысь, к небесам. Словно угрожая самому Богу. Словно предупреждая о том, что он сейчас сделает. И что тот, кто сидит на облачке, не сможет ему помешать. И та, кто пряла нити судьбы подле Господа Бога, тоже не способна.

Когда ноги коснулись твёрдой поверхности, Малфоя даже немного повело в сторону. Внутри комнаты было тихо и темно. И только её запах, сводящий с ума, заставил его вздрогнуть и вдохнуть полной грудью. Яблоки. Грейнджер.

Распахнув глаза, он попытался привыкнуть к темноте, чтобы различить хоть что-то. Вот письменный стол. Куча различных тетрадей, бумажек и книжек. Грейнджер вся в своём репертуаре. Рядом шкаф с небрежно повешенной на дверцу мебели одеждой. Маленькая кровать, где сладко спала Роуз, положив маленькие ручки рядом с головой. Она казалась такой беззащитной внутри этой деревянной кроватки с тонкими прутьями по бокам. Как маленькая птица в клетке.

Малфой несмело и тихо шагнул в сторону дочери. Он даже не боялся, что Грейнджер его увидит. Он ведь может сказать, что хотел увидеть Роуз и ничего более. А если закатит скандал – вернётся в школу. Но он мысленно продолжал молить о том, чтобы она не вошла сюда. Тёплая улыбка тут же озарила его лицо, когда он коснулся маленькой ладошки дочери. Солнышко, как ты? Как твоя мама? Вы справляетесь без меня? Надеюсь, ведь я без вас нет.

Сквозь сон малышка сжала его палец и ему даже показалось, что она улыбнулась в темноте. А он продолжал смотреть на то, как быстро девочка выросла. Прошло всего лишь пара дней. Она выглядела такой умиротворенной. И спокойной, в отличие от своей матери.

Он услышал шорох за своей спиной. Резко и практически бесшумно обернулся. На кровати, около которой он прибыл в дом, лежала Грейнджер. Даже в темноте он мог отследить все её действия. Она хваталась за край подушки. Сжимала постельное белье в кулаки. Что-то неразборчиво бормотала сквозь сон.

Малфой осторожно убрал ладонь от ручки дочери, мысленно пообещав себе, что ещё вернётся, чтобы поцеловать малышку на прощание, и приблизился к Грейнджер. Ему казалось, что она старательно от кого-то пыталась убежать во сне. Её волосы разметались по подушке и лицу, а губы слегка искривились. Ему показалось, что она вот-вот заплачет.

Он так отчаянно хотел разозлиться. Так хотел уйти отсюда, забрав Роуз, которая тоже являлась его дочерью. Но, увидев Грейнджер, осознал, что без неё всё будет таким же тёмным, как и было до её прихода. И только маленькая надежда, что она не проснётся и даст возможность ему прикоснуться к ней, вновь разожгла внутри него веру. Что всё наладится. Что всё будет прекрасно. И чудесно.

– Драко… – услышал он уже более отчётливо. Его имя с такой лёгкостью слетало с её губ, что он даже улыбнулся. Она продолжала думать о нём. Скорее всего, старалась гнать воспоминания о нём подальше от себя, но он возвращался. Возможно, только во сне, а может – и наяву.

Малфой приблизился к краю кровати. Опустился около изголовья, пытаясь услышать что-то ещё. Пытаясь понять, что она говорит и кому. Он даже не понял, в какой момент она закричала. Пронзительно, что даже кровь в жилах остановилась. И кричала она его имя.

Юноша тут же прикрыл девушке рот. Господи, она чуть было не разбудила Роуз. Он так не хотел показать своего присутствия. Но отчаянно желал не будить тех, кто жил вместе с Грейнджер в этих стенах. Малфой не убирал руки от лица девушки, пока она не попыталась вздохнуть через рот. Словно у неё отобрали воздух. И только тогда он сумел отстраниться. Отойти на несколько шагов назад, поспешно поднявшись на ноги.

– Прошу, – шепчет она сквозь сон, хватаясь ладонями за подушку. – Вернись.

И он не сумел отказать ей. В один шаг приблизился к её лицу. Поправил несколько прядок, что упали ей на щеку. Слабо улыбнулся, вновь ощущая бархатную кожу подушечками пальцев. Я так по тебе скучал, Грейнджер. Он опустил голову ей на плечо. Устало вздохнул. Что же ты с нами делаешь, девочка? Сначала ты сводишь нас с ума, а затем требуешь рассудительности. Это неправильно.

– Я и не уходил, – шепчет он ей в ответ на ушко. Вдыхает сильнее её запах, чтобы хотя бы на несколько секунд осознать, что она может быть рядом. Касается губами её щеки и поспешно отдаляется. Грейнджер ворочалась так, как и всегда, когда была готова вот-вот пробудится. Бросает последний раз взгляд на тех, кто так ему важен и с хлопком исчезает, оставляя в комнате лишь жгучий запах мяты и дерева.

Грейнджер просыпается быстро, словно кто-то окатил её ледяной водой. Тяжело дышит и осматривается. Вокруг всё тихо и даже Роуз не проснулась. Облегчённо вздыхает и чувствует до боли знакомый запах. Он мог идти только одного человека. Но он не мог узнать, где я. Я ведь просила Уизли отвечать на все вопросы о том, где я нахожусь, только однозначно – Нора. И всё. Ни место расположения. Ни приглашения на встречу. Ничего. Но Джинни ничего не писала ей о том, что Малфой приходил к ней и спрашивал о подобном. Подруга не сдала бы её с потрохами.

Она села на кровать и прижала к груди колени. Почему всё так сложно? Мне уже мерещится его присутствие. Ты сходишь с ума, Грейнджер. Тебе даже не хватило нескольких дней, чтобы забыть всё. Ты Рона забывала намного быстрее. Почему же ты такой, Малфой, запоминающийся? Как ты способен так быстро и ловко затащить в свою паутину и никогда не отпустить?

Комментарий к Глава 38.

Глава прибыла, дорогие мои))

Приятного прочтения))

========== Глава 39. ==========

Нарцисса сидела в гостиной, стараясь выглядеть как можно безупречно и беззаботно. Ей казалось, что она должна была выступать перед зрителями в цирке. Её задача – пройти по очень тонкому канату на высоте пары тысяч метров под потолком. Неверный шаг – и падение на смерть.

Но она сделала свой выбор и сейчас ей оставалось только ждать, когда зрители соберутся в Мэноре и увидят её выступления. Она знала, что сегодня в поместье придёт тот, с которого всё началось. Тот, кто был с ней с самого рождения Драко.

И он не заставил себя ждать. В камине, что был специально потушен по просьбе Люциуса, возникло изумрудное пламя и явился он. Ден Уилсон. Мужчина выглядел довольно спокойным. Он поправил край пиджака и встретился взглядом с Нарциссой. Женщина всем своим видом показывала, что всё прекрасно. Но чёртова дрожь в руках, казалось, хотела выдать её состояние.

– Миссис Малфой, – галантно произнёс мужчина и склонился перед ней в знак приветствия. Нарцисса лишь кивнула, выказывая, таким образом, уважение к гостю. – А где же наша очаровательная мамочка?

Нарцисса удержалась, чтобы не скривиться. Не твоего ума дела, – подумала она, выдавив самую обаятельную улыбку.

– Завтра уже должна прибыть в Мэнор.

– Это же замечательно, – воскликнул мужчина, улыбнувшись ей в ответ. – Тогда, с вашего позволения, я отправлюсь в Люциусу, чтобы обсудить некоторые дела, связанные с бывшими Пожирателями. Ведь некоторых так и не удалось найти даже самым опытным аврорам.

Кивнув головой в знак прощания, мужчина удалился из гостинной. Как только дверь за его спиной закрылась, Нарцисса поднялась с кресла. Осмотрела своё платье, прислушиваясь к шагам колдомедика, которые в тихом Мэноре отдавались слишком громко, и, выждав несколько минут, шагнула следом. Дрожь не унималась в её теле. Руки предательски покрывались потом, а губа слегка подрагивала от напряжения. Ты должна быть незаметной, – подумала она, ступая как можно тише. – Иначе весь план покатиться к чертям.

Дверь кабинета Люциуса была приоткрыта. Она даже смогла увидеть, как Уилсон устало присаживается напротив её супруга и наливает в свой бокал, что предоставил Малфой-старший, огневиски из графина. Пройдя чуть ближе, женщина остановилась возле стены и прислушалась к разговору.

– Итак, – начал Ден Уилсон, протягивая мясистую и, скорее всего, потную руку к своему саквояжу. Открывает защёлку и вытягивает несколько свитков пергамента на стол Люциуса. – Ты должен написать одну бумагу. Это не сложно. Таким образом, мы обезопасим себя. Ты не сможешь разглашать подробности и итоги будущего ритуала. Затем, его подпишу я, то есть, законный представитель Министерства.

Люциус внимательно посмотрел на посетителя и придвинулся чуть ближе, опершись руками о поверхность стола. Он выглядел довольно странно: злые и высказывающие властность глаза и тонкая улыбка, что говорила только об одном. Время пришло. И в этот момент решается будущие малышки Роуз.

Нарцисса, стараясь не моргать, наблюдала за происходящим. Следила за сутью разговора, словно боялась, что упустит самую мельчайшую деталь. Уилсон диктовал строки документа, а Люциус, как завороженный, воспроизводил всё на бумаге.

Женщина чувствовала, как у неё начинают затекать ноги от слишком долгого стояния в одной позе. Но пошевелиться Нарцисса себе не позволяла. Она настойчиво требовала от себя стоять, где стояла. Ведь ей так нужны были доказательства, что её супруг замышляет что-то очень страшное и тёмное.

Как только Люциус дописал документ, а Уилсон подписался в самом низу, супруг Нарциссы выхватил пергамент и тут же спрятал его в ящике своего стола. Вот и всё, – подумала про себя женщина и с облегчением выдохнула. – Пора.

Как можно тише на ватных и онемевших ногах она шагнула обратно. Теперь ей нужен был только камин. И она сможет всё наконец-то завершить, то, что начала именно она.

Плавно выскользнув из коридора, женщина остановилась в гостиной. В ней по прежнему было тихо и Нарциссе казалось, что шум создавало только её сердце.

Схватив горшочек с летучим порохом и достав оттуда горсть порошка, женщина шагнула в камин и произнесла:

– Министерство Магии.

***

Малфой устало опустился в кресло в гостиной Слизерина. В ту ночь он впервые уснул. Ему удалось поспать всего лишь несколько часов, но чувствовал он себя, на удивление, бодро. Словно выпил несколько чашек кофе и переборщил с дозировкой. Он был готов ко многому, но ведь экзаменов в тот день не было. Вот он и скучал в гостиной Слизерина и не знал, чем себя занять.

Драко был рад, что хотя бы недолго, но всё же провёл время с теми, кого, по сути, считал семьёй. Он бы хотел остаться, постараться извинится перед Грейнджер, но разве дало бы это какой-то результат? Он сомневался в этом.

Она просила его остаться. Те слова, что прошептала она во сне, казалось, согрели его, однако всего лишь на мгновение. Ведь он своими руками разрушил то, что строила так долго она. И холод слишком часто настигал его врасплох.

Малфой долго размышлял о своём поведении в тот день. Возможно, ему действительно стоило бы бежать за ней. Падать на колени и просить прощения. Молить её остаться. Но, по неведомой причине, он не решился. И только спустя время он осознал, какую ошибку допустил. Он дал ей уйти в пылу злости. Дал себе возможность отпустить её. И каков можно вывод сделать из сложившейся ситуации? Верно, самый худший.

Усталый взгляд юноши прошёлся по всей гостиной. Уже скоро его ожидает последний экзамен и он покинет этот замок. Навсегда. Отпустит эти стены, людей, которые обитают здесь уже столько лет, и отправиться туда, где больше не хотел бы оказаться. Ему было странно думать об этом. Ведь раньше он радовался любой поездке домой.

В какие-то года он также не хотел возвращаться в Мэнор. Но тому способствовал Тёмный Лорд. Сейчас его больше не существует, а итог остаётся тем же – возвращаться домой он не желал.

На его плечо опустилась рука. Он знал, что это Забини, поэтому даже не оглянулся в его сторону. Позволил себе только кивнуть в знак приветствия. Друг Малфоя опустился напротив него в кресло и взглянул на юношу.

– Ты так и не общался с матерью? – выдохнул он, сложив руки перед собой в замок. Малфой окинул взглядом друга и мотнул головой в разные стороны. Он не хотел. Слишком всё было сложно. По сути, если бы женщина не сказала бы ему о пророчестве, всё могло бы быть по-другому. Но винить мать тоже было сложно. Она хотела добра и ему, и Грейнджер, и Роуз. Ведь она их любит.

– А ты слышал, что произошло? – с лёгкой усмешкой спросил Забини. Малфой нахмурил брови. Что случилось? – подумал он. – Что-то с матерью? Почему ты продолжаешь молчать?

– Вижу твоё замешательство. Тебе нужно почитать это, – спокойно произносит Забини, подбрасывая в воздух скомканный выпуск “Пророка”. Что, – думает про себя Малфой, хватая на лету газету. – Неужели что-то произошло в Мэноре, а я об этом не узнал из-за своей гордости?

Медленно развернув “Пророк”, юноша взглянул на первую полосу и обомлел. Глаза быстро забегали по строкам, впитывая каждое слово, написанное Ритой Скиттер. А на лице, впервые за всё то время, что он не видел Грейнджер, расцвела улыбка.

***

– Миссис Малфой, – спросил темнокожий мужчина, поправляя на голове фиолетовую тюбетейку. – Вы уверены, что поступаете правильно?

Нарцисса была в замешательстве. Она пришла к самому Министру Магии, чтобы помешать собственному супругу совершить непростительное, а Кингсли Бруствер имеет право переспрашивать у неё, уверена ли она в своих поступках?

– Министр, прошу простить мою бестактность, но ведь я принесла доказательства, что могут подтвердить то, что я только что рассказала вам, – она вытащила из кармана палочку и коснулась кончиком своего виска. Кингсли тут же спохватился, поднялся на ноги и призвал к себе прозрачный пузырёк, чтобы воспоминание Нарциссы не угодило куда-то.

Женщина послушно приняла ёмкость и медленно начала отводить кончик палочки от своего виска. Когда серебристое и переливающееся воспоминание оказалось в пузырьке, Министр схватил ёмкость и присмотрелся, словно хотел увидеть то, что видела Нарцисса, прямо сейчас.

– Оставайтесь здесь, пока я посмотрю воспоминание.

Он обогнул её и шагнул на выход. Нарцисса знала, что все Омуты памяти были собраны со всего Лондона в Отделе тайн. Поэтому дала Кингсли время.

Женщина опустилась на стул, который стоял перед столом, за которым всегда восседал Министр. Она чувствовала смятение. Терялась в догадках, что предпримет Кингсли, когда увидит воспоминание. Но так надеялась, что из Министерства прибудут авроры и бросят вызов самому Люциусу.

Министр вернулся спустя полчаса. Слегка помятый, но Нарцисса понимала, что после Омута памяти не может быть по-другому. Кингсли выглядел слегка ошарашено, но и в то же время решительно шагнул в её сторону.

– Авроры прибудут с минуты на минуту. Мы отправимся в Мэнор, чтобы изучить тот документ, что он написал. Если там будет всё действительно так, как я услышал, вашего мужа отправят в Азкабан. Вы готовы к этому?

– Послушайте, – не выдержав, произнесла Нарцисса и подорвалась на ноги. – Я пришла к вам, чтобы наконец-то дать своему сыну спокойно вздохнуть. А вы спрашиваете у меня, готова ли я к тому, что Люциуса посадят в Азкабан? Да я готова любое золото, что есть при мне сейчас, выложить вам на стол, чтобы вы помешали ему сделать то, что он хочет совершить.

Кингсли Бруствер напрягся от такого порыва женщины, но, поправив тёмно-фиолетовую мантию, и одобрительно кивнул, прикрыв глаза. Нарциссе удалось впервые вздохнуть с облегчением. Она смогла. Дело осталось за малым.

Комментарий к Глава 39.

Так и быть, порадую вас))

Мамка порешала всё за Драко. Наслаждаемся упёртой и целенаправленной Нарциссой)

Приятного прочтения всем))

========== Глава 40. ==========

Перед тем, как вы прочтёте эту главу, я бы хотела сказать несколько слов, как автор. Это была самая тяжелая ночь, ведь я прощаюсь не только с этой историей, но и со своими читателями. Не знаю, будут ли появляться у меня ещё идеи, но, обещаю, что вряд ли остановлюсь на двух фанфиках.