Текст книги "Всё прекрасно. Всё чудесно (СИ)"

Автор книги: Ирина Бондарук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

– Хорошо, я запомню это. И ты тоже. Поговорим об этом позже. Нам нужно возвращаться в поместье, – произнёс мистер Малфой, взглянув на своего отпрыска. Тот держался стойко и холодно смотрел в глаза собственного отца. Складывалось впечатление, что они оба что-то знают, но старательно скрывают друг от друга. Господи, Гермиона, я надеюсь, с тобой всё в порядке?

Джинни шагнула в сторону Драко. Как и он – в её. Он не хотел стоять рядом с отцом. Она протянула ему палочку. Он лишь благодарно кивнул. Малфои не привыкли благодарить по-другому. Всё это время она чувствовала укоризненный взгляд брата. Ох, а с тобой мы ещё поговорим, Рональд.

Они трансгрессировали с хлопком и без всяких слов. Во дворе тут же стало как-то менее холодно. Словно только что перед ними была свора дементоров, но тут же исчезли. Радости от праздника уже не было.

– Гермиона беременна от Малфоя? – услышала она голос брата за спиной. – И ты молчала?

Джинни развернулась к Рону слишком быстро и толкнула его. В ней было столько злости, что она была сама готова убить своего брата. Своими руками. За подругу.

– Господи, какой же ты идиот! – выкрикнула она, продолжая толкать Рона в сторону дома. Как же он её раздражал! Руки Гарри схватили девушку за плечи, чтобы оттащить от его лучшего друга.

– Мы тоже не лучше, – прошептал он, в попытке успокоить девушку. Согласна. Но мы ведь не старались убить этого маленького ребенка!

– Я думал, что она вернётся ко мне, – как-то грустно произнёс брат. Она видела, как он поправляет рыжие пряди волос, что упали ему на лоб. Он чувствовал себя не лучше Гарри или Джинни. Они втроём поступили слишком плохо по отношению к Грейнджер. Господи, родная моя, прости меня, дуру, что я не додумалась рассказать Рону об этом. Сейчас с тобой было бы всё в порядке.

– Она не вернётся, Рональд. Её сердце всецело принадлежит другому.

***

Нарцисса проснулась от странного шума в гостиной. Она даже не заметила, как уснула после такой ночи в комнате с Гермионой. Но её так не хотелось оставлять одну после всего, что произошло.

Поправив выпавшую прядь волос за ухо, женщина поднялась и как можно тише выскользнула из комнаты.

– Ты вообще понимаешь, что с тобой было бы, идиот? – слышала она властный голос Люциуса. Он говорил с ней так только в одном случае. Когда находился в ярости от происходящего.

– Он мог убить её! – услышала она ответный крик сына. Нет-нет, он не прикоснётся к нему.

Она, казалось бы, спустилась в гостиную со скоростью света. Внутри слишком сильно билось сердце, а руки покрывались липким и холодным потом, из-за чего её ладонь скользила по поручням слишком опасно.

Она видела, как палочка Люциуса рассекает воздух, который показался ей слишком густым, и устремляется в Драко. Сын лежал на полу. Она видела, как быстро поднималась его грудь от беспокойного дыхания. В глазах всплыла картина из прошлого. В тот раз она не успела. И её мальчик прочувствовал Круцио на себе впервые.

Нарцисса даже не заметила, как выхватила палочку и заклинанием выбила древко из рук Люциуса. Встретилась с его глазами, полными злости. Как дёрнулась его губа в раздражении. Он ничего не сказал. Просто поднял палочку и удалился. Она не знала, куда он ушёл, но сейчас Драко был вне опасности и это самое главное.

Она спустилась по оставшимся ступенькам и присела рядом с сыном. Он выглядел достаточно подавленно и расстроенно.

– Как она? – это было первое, что он спросил.

– Спит. Мистер Уилсон сказал, что с Роуз всё в порядке. Завтра она будет чувствовать себя получше, – шепчет она, опуская ладони на ледяные плечи сына. Затем – обнимает его, словно в последний раз.

Ты так вырос, мой мальчик. Пускай и бежишь в огонь ради неё. И спасибо тебе, что ты не наделал глупостей. Забудь о мести. Ведь с твоей избранницей всё в порядке. Отпусти свою злость и постарайся взглянуть на всю реальность чистыми глазами.

***

Он не помнил, как дошёл до своей комнаты. Всё плыло то ли от холода, что наконец дошёл до его внутренностей. То ли от нервов. Ему даже не хотелось улыбаться. Хотя всё вроде закончилось нормально. Ведь так?

Дверь он отворил очень тихо. Грейнджер лежала на своём же месте, прижимая руку к животу. Она спокойно и часто дышала, как было и тогда, когда она засыпала рядом с ним. До того, что произошло.

Он прошёл в её сторону и опустился на колени. Устало опустил голову на её плечо, чувствуя тепло Грейнджер. И его словно отпустило. Боль заглушила радость от того, что с ней всё в порядке. С ними обеими.

Я готов брать руками раскалённый уголь и жрать землю горстями, лишь бы с тобой всё было хорошо. Я едва было не сошёл с ума. Ты веришь? Наверное. Боже, Грейнджер, мне кажется, я не жил до тебя. Ты представляешь себе? Я так давно не чувствовал столько разных эмоций. Все эти семь лет. Я не жил. Но ты подарила мне жизнь.

Он устало приподнялся на локтях, когда девушка перевернулась в его сторону. Он мог её разбудить. Нельзя. Она должна спать. А ему нужно согреться. Иначе она точно проснётся от холода. И не поймет. А он – не позволит ей больше чувствовать холод с его стороны. Довольно с неё.

Комментарий к Глава 30.

Прошу прощения за задержку)

Автор вдруг потерял мысль о том, что должно происходить. Но рекомендую вам не теряться) Автор поймал музу и вновь творит)

Приятного прочтения)

========== Глава 31. ==========

Нарцисса шла к кабинету Люциуса. Она не знала, что её ждёт там. Ведь вчера она посмела противоречить его поступкам. Но он мог применить на сыне всё, что ему вздумается. А она не могла позволить пытать Драко после того, что он переживал все эти шесть лет.

Она дрожала, но не от холода. Её тело покрывалось мурашками, когда она слышала каждый шорох в таком тихом поместье. Нарцисса позволила Гермионе и Драко отдохнуть чуть дольше обычного. Они пережили достаточный стресс сегодня ночью. И требовали крепкого и хорошего сна.

Перед ней возвышалась дверь в кабинет Люциуса. Рядом с ней она всегда чувствовала себя слишком маленькой. Словно была пятилетней девочкой перед высоким мужчиной, который был похож на шкаф. Она ощущала это каждый раз, когда подходила к супругу после очередной ссоры.

Он сидел около камина. Ноги были закинуты на пуф, стоящий чуть поодаль камина. Спина прямая. В руке сигара. Он сидел в кресле, словно был царём всего мира. Её раздражало такое поведение мужа. Но разве она могла что-то сказать ему? Нет, конечно, нет.

– Спасибо, что пришла, – услышала она усталый голос Люциуса. Его лица она не видела, но подозревала, что за очередной маской он прячет свои чувства. И они были отнюдь не положительные.

– О чём ты хотел поговорить? – спросила она, плотно закрывая дверь кабинета. Она хотя бы так пыталась унять свой страх внутри. Нарцисса не была знакома с кодексом Малфоев. Такой участи она была недостойна. Но она знала для себя только одно правило – нельзя назвать предателем того, кому ты никогда не доверял. И оно касалось именно Люциуса. Он не добился её доверия ни до свадьбы, ни спустя годы совместного проживания в браке.

– Он был готов убить Уизли на глазах Поттера и этой рыжей… Кажется, Джинни, – произнёс он, стряхнув пепел с сигары в рядом стоящую хрустальную пепельницу.

– Он поступал так, как считал нужным, – спокойно защитила сына Нарцисса.

– До тебя не доходит? Этот идиот едва не попал в Азкабан из-за ревности и злости, – произнёс супруг и повернулся в сторону женщины. Она медленно втянула в себя воздух через ноздри и замерла. Не вздумай подходить ко мне. Я не позволю. Если Драко был готов пойти на что угодно, чтобы остаться рядом с Гермионой, я тоже буду готова противостоять тебе.

– Я понимаю это, – произнесла Нарцисса, не разрывая зрительного контакта с мужем. Раньше она бы уже пыталась отвести взгляд от его злых глаз на любой предмет в этом кабинете, но не сейчас.

– А знаешь, что ещё примечательно? – спросил Люциус, откладывая в сторону сигару. Поднимаясь на ноги и шагнув в сторону супруги. – Этот идиот подливал Амортенцию в бокал Грейнджер, чтобы влюбить её в себя. А ты знаешь, что это значит, для самого ребенка?

Она знала. Прекрасно знала. Но упорно молчала. Он не узнает. Она расскажет об этом только своему сыну и больше никому. Никогда.

– Этот ребёнок теперь испорчен. Он пропитан ядом под названием любовь. Ты представляешь, что с ним будет, когда он родится? – злости Люциуса не было предела. Если бы Нарцисса не умела скрывать свои чувства и эмоции, он бы раскусил её сейчас, как орех.

Стук кулаком по столу привёл её в чувство. Она мотнула головой, словно пыталась отогнать от себя слишком положительные мысли.

– Оно могло бы убить Грейнджер, но потери были бы невелики. Важным был этот ребенок. Хвала небесам, что Драко даже не знает о пророчестве. Иначе он собственноручно подливал бы это зелье в каждый её напиток.

Она старалась не шевелиться. Любое неверное движение глаз, рук, лица и всё пропало. Она научилась обманывать людей. И обмануть Люциуса тоже не составит труда. Пора применять те навыки, которым обучал её супруг.

Нарцисса осторожно посмотрела на супруга. Он выглядел достаточно разъяренным, но при этом – не смотрел на неё в упор. И хорошо. Так даже легче. Легче соврать.

***

Драко проснулся от назойливых лучей солнца. На плечо что-то давило, но ему было плевать. Ведь это была Грейнджер. Она спала тихо и больше не казалась такой холодной, как ночью. Ему казалось, что он смотрит на неё вечность. Но эта вечность была приятной.

Она никогда не уходит. В особенности – из головы Малфоя. Она всегда рядом. Иногда – не даёт дышать, но всё же рядом. И ему некуда бежать. Ведь она рядом. Под его кожей. Всё было в прошлом. Рядом с ней он чувствовал себя защитником, а не трусом. Как же ему не хватало этого чувства.

– Я не сплю, – шепчет она, приоткрыв немного рот. Драко улыбнулся. Коснулся пальцами её щеки. Ещё этой ночью он мог её потерять. И Роуз. Но сейчас всё в порядке. Они рядом. И никуда от него не денутся. Он не позволит.

– Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Малфой, когда она открывает глаза. Господи, как же я их люблю. Пускай она открывает их каждую минуту. Каждый день. До конца.

Боже, я был таким неудачником, пока не встретил тебя. Каждому из нас нужно быть намного добрее, ведь все мы тени в этом мире. И только здесь нами повелевает не чистота крови или внешность. А любовь. Все мы подвластны этому чувству.

– Намного лучше, чем ночью, – потягиваясь и поднимая руки вверх, отвечает Грейнджер. Затем вновь подвигается к нему, но ложится уже на подушку. – Что произошло сегодня?

– Я едва не убил Уизли, – со смешком сказал Малфой и приподнялся на локтях.

– Что? – голос Грейнджер поменялся, чем ещё больше рассмешил юношу. Она волнуется за него?

– В лакричных палочках была Амортенция. А тебе она запрещена, – уже спокойнее произнёс Малфой. Он старался не смотреть на неё, словно боялся осуждающего взгляда с её стороны.

– Ты с ума сошёл? – она толкнула его в плечо, но на это он лишь рассмеялся. И посмотрел на её разъярённый взгляд. Господи, Грейнджер, почему ты так прекрасна, когда злишься?

– Я не смог. Поттер оттащил меня от Рона, когда я был готов произнести непростительное. А затем, когда я рассказал ему о том, что он наделал, появился отец. И мы вернулись в Мэнор.

– Он знает? – её голос был приглушённый. Она наверняка прижала ладони ко рту. Да, ты была уверена, что расскажешь ему самостоятельно. Прости, что я сделал это за тебя. Поверь, так было ещё эпичнее. Если простишь меня и позволишь рассказать, я это сделаю. Хочу ещё раз вспоминать этот момент.

– Да, а вот Гарри и Джинни не знали о том, что он добавляет Амортенцию тебе, – Малфой устало потёр пальцами переносицу. Нескольких часов сна ему было недостаточно. Но так приятно было чувствовать рядом пускай и злую, но, главное, живую Грейнджер.

Она молчала. Он понимал её реакцию. Понимал, что она, возможно, в замешательстве. Но разве он мог поступить иначе, когда дело касается её безопасности? Нет, конечно, нет. И он надеялся, что она поймёт его.

В дверь постучали и они оба вздрогнули. В их комнату решила зайти Нарцисса. Она наверняка слышала, что они проснулись и обсуждали прошлую ночь. Она выглядела довольно таки хорошо. Улыбалась, а на лице не было ничего, что могло бы показать, что она не спала остаток ночи.

– Доброе утро, – произнесла она и прикрыла дверь. Затем – подошла чуть ближе и сложила ладони возле груди. – Как вы себя чувствуете?

– Хорошо, спасибо, – чуть более радостнее произнесла Грейнджер. Малфой взглянул на неё. Она всё так же переживала. Глаза правду не скроют. Но тем не менее, она старалась улыбаться.

– У меня к вам предложение, – сказала Нарцисса и взяла на себя смелость подойти немного ближе и присесть на край кровати со стороны Драко. – Может после завтрака пойдём и продолжил восстанавливать сад?

Она улыбалась. Пускай она сейчас пытается выглядеть как можно дружелюбнее, Малфой знал, что она хочет с ним что-то обсудить. И это можно было сделать только в саду. Где нет назойливых эльфов и Люциуса.

– Что на этот раз? Герберы или пионы? – спросила Гермиона. Она уже успела откинуть одеяло и начала подниматься на ноги. Малфой взглядом коснулся простыни, где ещё этой ночью было слишком много крови. Но она была идеально белоснежной. Спасибо, мама, что убрала это с её глаз. Было бы хуже, если бы она продолжала спать на прошлой, а на утро – вспомнила бы всё.

– Я думаю, в этот раз можно начать с яблонь или можжевельника. Они требуют большего ухода, чем цветы, – мать просто светилась от радости. Может быть это была маска, а может – простое счастье из-за отличной будущей невестки. Малфой не знал. И не хотел строить догадки. Он был готов услышать всё, что скажет на этот раз Нарцисса.

– Хорошо, – радостно произнесла Грейнджер и подошла чуть ближе к матери Малфоя. Она выглядела так, словно ничего и не произошло. Это и радовало, и пугало одновременно. Главное, чтобы она не злилась на опрометчивый поступок Малфоя. Он по-другому не умеет. Если он выбрал девушку – он с ней будет до конца. Так поступали и деды, и прадеды его рода. Грейнджер, ты даже не знаешь, в чьи лапы ты попала. Но я обещаю, что для тебя они будут самыми нежными и пушистыми.

Комментарий к Глава 31.

Доброй ночи или утра) У всех разный временной промежуток)

Спешу обрадовать вас ещё одной главой. План полностью переделан, даже, уже представленны некоторые моменты и ситуации в будущем)

Так что в ближайшее время будет много глав)

Приятного прочтения)

========== Глава 32. ==========

Люциус окинул взглядом свой кабинет. Что изменилось со времён поражения Тёмного Лорда? Ничего. В этом помещении – ничего. Что случилось с ним? Много чего. Начиная от радостного пророчества, до ненавистной грязнокровки, которая заполучила любовь со стороны сына и супруги. Вся эта обстановка напрягала. В особенности – поступки Драко. Каким же нужно быть идиотом, чтобы, сломя голову, нестись к своему врагу в ужасном состоянии и едва ли не применить Непростительное? Проверить его палочку не составило Люциусу труда. Это больше всего злило мистера Малфоя.

В кабинете раздался хлопок в тот момент, когда мужчина властно осматривал сад в окне. Там были они трое. Наблюдали, как эта чёртова грязнокровка пытается восстановить сад. И самое ужасное – у неё это получается. Если бы не этот, настолько важный, ребёнок, он бы убил её без зазрения совести.

– Они знают? – спросил пришедший гость, пройдя чуть ближе к окну, но тут же скрылся в глубине кабинета. Его не должны были увидеть.

– Только Нарцисса, – выдохнул Люциус, касаясь холодных стенок бокала в руке. – Если бы знал и Драко, ситуация была бы совершенно другая. Спасибо, что выручил меня в Министерстве.

– С твоей стороны тоже было опрометчиво послушать Нарциссу и отправится за пределы Мэнора в тот момент, когда я только-только собирался уйти. Знаешь, – мужчина вдруг замолк. Люциус чувствовал напряжение гостя, но молчал, чтобы тот продолжил свою мысль. – Мне, конечно, не составляет труда обследовать её, но, понимая, что она – грязнокровка, становится противно даже палочку поднимать в её сторону, чтобы сделать что-то доброе для неё.

– Нарцисса не знает, что ты один из нас, – Люциус отворачивается от окна и смотрит на испарину на лбу гостя. – И пусть так и будет дальше. Пока она не родит. После этого Грейнджер нам не будет нужна. Ты знаешь, когда нужно будет проводить ритуал?

– В полную луну, – произносит мистер Уилсон, присаживаясь напротив Люциуса. Достает белый платок и вытирает остатки пота со лба мягкими движениями. – От рождения ребенка пройдёт буквально несколько недель.

– Отлично, – Люциус впервые улыбнулся по-настоящему в этом доме. Раньше он не мог позволить себе этой роскоши. Но разве можно удержаться, когда всё, что происходит вокруг – идёт по плану?

***

Они вновь стояли поодаль, пока Грейнджер колдовала под чётким присмотром Нарциссы возле можжевельника. Мать верила, что её руки способны восстановить всё, что успел разрушить Люциус. В том числе и душу Драко.

Малфой терпеливо ждал Нарциссу в сторонке. Ему казалось, что он даже слышит тиканье невидимых часов из-за долгого ожидания. И вот женщина наконец-то отрывается от руки Грейнджер, которой она показывала, как правильно использовать заклинание, и поворачивается к нему.

Улыбка тут же исчезает с её лица и она медленно приближается к нему. Поворачивается спиной к Мэнору и смотрит на Гермиону. Они вновь натягивают на лица улыбку, словно это была их традиция. Так и надо. Каждый из них понимал, насколько важна маскировка. Каждый из них знает, какого это переносить страдания тех, кого они так сильно любят. Они не могут позволить кому-то убрать улыбку с лица любимого человека.

– Я должна тебе кое-что рассказать, – шепчет она, наблюдая, как Гермиона продолжает настойчиво терзать палочку в попытке восстановить можжевельник.

– Я слушаю, мама, – вторит Драко её интонации и рассматривает волосы Грейнджер. В солнечных лучах они кажутся такими странными. Необычного шоколадного цвета. Они определённо стали гуще и длиннее.

– Прошу, дослушай меня до конца, не перебивай и не злись, – выдохнула Нарцисса и вновь сжала ладони в кулаки. Она так делала всегда, когда хотела признаться ему в чём-то неприятном. Также она делала и когда рассказала Драко о пророчестве. – Это я просила Уизли подливать Гермионе Амортенцию.

Он замер. Старательно продолжал улыбаться, пока внутри него стенки мира медленно разрушались. Это моя мать? Это та женщина, которая всегда твердила ему, что любовь должна быть искренней и поэтому нужно всегда говорить правду? Это та женщина, которая приняла Грейнджер беспрекословно? Нет, я не верю.

– Я сделала это ради ребенка, – продолжила она, слегка опустив голову. Она устала улыбаться. Это противоречило её нынешнему состоянию. Драко казалось, что эта женщина – не его мать. Она не могла так поступить с ним. Не после того, что произошло. Не после того, как он едва не сошёл с ума.

– Зачем? – переспрашивает он, хотя прекрасно слышал её слова.

– Амортенция дарит детям слишком много положительных эмоций, – продолжает она, но Малфой перебивает её.

– А мать может убить, верно?

– Но ведь этого не случилось!

– Ты сумасшедшая, – шепчет он, опуская голову. Больше не было сил слышать всё это. Он устал. Он устал, что вокруг него было слишком много тайн. И единственная, кто рассказывал ему все без нотки лжи, была Грейнджер. Он был готов броситься к ней сейчас, обнять крепко-крепко и попросить её уехать из Мэнора. Лишь бы уберечь её от того, что происходит.

Он видел смерти раньше. На войне. Он понимал, что мог бы спасти их. Мог бы спасти большую часть людей, что пали по прихоти Тёмного Лорда. Его не волновали их жизни. А Драко каждый раз в душе тихонько умирал. Если бы он только мог… Если бы он был способен сохранить ещё одну жизнь, он бы безоговорочно сделал это. Ради Грейнджер. Но будет ли это правильно? Рассказать всё, что происходило за её спиной уже более трёх месяцев? Нет. Она может счесть его сумасшедшим. Или скажет, что он изначально всё знал.

И он упорно решил продолжать хранить молчание. Ведь сможет ли Тёмный Лорд воскреснуть в теле обычной маленькой девочки? Уж сильно сомневаюсь. Поэтому пророчества могут лгать. Ведь у Грейнджер пророчества тоже лгали.

Он вновь старательно натянул улыбку и посмотрел на девушку. Она продолжала корпеть над можжевельником. У неё получилось восстановить несколько почек. Но не более.

Малфой шагнул в сторону Грейнджер. Он отчётливо чувствовал взгляд матери своим затылком и прекрасно понимал, что она хотела ему сказать, но не смогла. Не говори ей. Но он и не собирался. Не сейчас. Пускай она побудет рядом ещё немного. Он только-только научился жить.

С одной стороны он мог бы радоваться. Ведь положительные эмоции влияют на состояние ребенка. Может быть, мы рождаемся вовсе не невинными. За нами достаточное количество грехов. И нас отправляют туда, где нам дадут возможность исправится. Попробовать всё сделать по-другому. И мы живем с осознанием, что всё делаем правильно. И только после того, как мы умираем, мы узнаем, что сделали не так. Это так нелогично – умереть, чтобы принять свои ошибки, и воскреснуть, чтобы исправить то, чего даже не помнишь.

С другой стороны, он понимал, что Грейнджер могла умереть. Его девочка могла уйти и больше не вернуться. И, если бы так произошло, он не знал бы, что делал. Как представить себе жизнь без её копны волос и карих глаз? Сложно. Ведь каждое лето она уезжала домой, а он – в Мэнор. И эти три месяца казались пыткой. Интересно, а в прошлой жизни мы были вместе с Грейнджер? Она знала меня? Какие грехи были у неё, что ей пришлось полюбить предателя и врага?

Небеса, кажется, тоже сошли с ума. Свести такого прекрасного человека, как Грейнджер, с таким, как Малфой. Но она нашла в себе силы и взяла его под своё крыло. Он чувствовал себя брошенной игрушкой в её руках, которой она подарила нежность и любовь. А стоило ли? Он не знал.

***

Она могла бы задавать ему вопросы о том, что с ним и Нарциссой происходит. Но он не ответит ей правдой. Он будет скрывать до последнего, как она в своё время. Будет держать в тайне то, что грызёт его изнутри, внедряясь ему под кожу и кусая мышцы. Он не скажет даже под заклинанием.

Она верила, что всё наладится. Верила, что с этим ребёнком и Малфоем она может быть счастлива. Об этом говорили его поступки. Конечно, она всё ещё злилась на тот факт, что он был способен убить её друга. Рон тоже молодец. Это ведь могло меня убить. Господи, на что готовы люди ради любви?

Она хотела бы написать родителям. О своём состоянии сейчас, о том, что всё же оставила ребёнка, о том, что живёт рядом с тем, кто и был отцом этой крохи. Но стоило ли? Скорее всего, нет. Они могут не ответить. Это было так странно – обрести родителей летом, а потерять их спустя два месяца. Вновь. Может быть, они жалеют о том, что совершили. Она боялась, что когда-то также может отвернуться от своей дочери, которая даже, с одной стороны, и не хотела всего этого.

И она пообещала себе, что не станет бросать своего же ребёнка на произвол судьбы. Может быть, она станет лучшим родителем. А может – и худшим. Исход событий неизвестен. Но она будет рядом с любящими родителями и не будет чувствовать себя странно, когда получит письмо из Хогвартса. Она уже будет приучена к магии. Будет рассматривать, какие чудеса может творить обычная, на первый взгляд, палочка. Просто будет жить.

Она боялась отпускать Малфоя в Хогвартс. Её терзало чувство, что она перестала быть слишком привлекательной и он может найти себе девушку на стороне. Нет, даже, если это и произойдет, Джинни или Гарри скажут об этом. А если так и будет? Что она будет делать с ребёнком, если он посмеет изменить ей? Будет ли она терпеть этот факт и продолжать с ним жить? Нет, определённо, нет.

Она отправиться к Джинни и Гарри. Попросит денег в долг. Снимет квартиру отдельно в Лондоне. А когда самостоятельно поднимется на ноги – вернёт все те средства, что возьмёт в долг у Гарри. И пускай Малфой будет её искать. Она не сможет его простить. Господи, о чём ты думаешь, Грейнджер? Неужели ты не видишь, как он смотрит на тебя каждый день? Но взгляд всегда можно подделать. Можешь ли ты сомневаться в нём, Гермиона? Можешь. Хоть и не смеешь. А может стоило бы?

Комментарий к Глава 32.

За три минуты до окончания перерыва решила вас порадовать))

Приятного прочтения и да прольётся свет на многие вещи!))

========== Глава 33. ==========

– Пообещай мне, что приедешь на следующей неделе, – нервно бормочет она, поправляя в который раз ворот его тёплой мантии. Он слышит это уже в который раз. И улыбается. Ему приятно, что Грейнджер так сильно переживает за него.

– Обещаю, – отвечает он, хватая её за руки и продолжает, когда она только было открыла рот. – И буду писать каждый день. Сомневаюсь, что тебе будет интересно читать несколько строк, так как ничего нового не произойдет.

Она нахмурилась. Немного подумала, уставившись на его галстук. А затем – прильнула к нему в объятия. Я понимаю, Грейнджер. Всё понимаю. Ты останешься одна здесь на несколько месяцев. Просто доверься мне. Нарцисса будет рядом. Тебя никто не даст в обиду. Всё будет прекрасно. И чудесно. Обязательно будет. Я не могу тебе обещать, что буду приезжать на каждых выходных. Я постараюсь. Честно.

А пока – прислушайся. Услышь то, что говорит тебе моё сердце. Слышишь? Я вернусь. Обещаю тебе. А сейчас успокойся и продолжай свой временный путь. Пока я не вернусь. Я буду очень сильно скучать. Ты ведь и сама это знаешь.

Он наклоняется к её волосам. Опускает руки на плечи и прижимает её к себе. Чувство расставания тоже гложет его. Но он старательно подавляет его.

– Люблю, – шепчет он неожиданно для себя, выдыхая в её волосы это слово.

Они неловко отстраняются друг от друга. Грейнджер опускает руки себе на плечи, словно хочет оставить эти объятия в своей памяти. Он пытается занять руки и берет клетку с семейным филином. Они выглядят потерянно. Каждый из них хотел сделать что-то другое. Сказать что-то совершенно ненужное. Лишь бы остановить время.

Нарцисса зовёт его с улицы, сообщая, что карета прибыла. Он смотрит на неё, пропуская зов матери мимо ушей. Слишком сложно. Слишком тяжело. Но ему приходится. Ничего не сказав, он оборачивается к ней спиной, чтобы больше не видеть её печальных глаз и уходит.

Даже сидя в карете он словно чувствует её взгляд на себе. И только кольцо, что надела она, не даёт ему возможности остановить чёртов транспорт и кинуться в сторону Мэнора. Чтобы остаться с ней. Рассказать обо всем. Ведь она так нуждается в правде. Чтобы не потерять себя в этом огромном и тёмном поместье.

Чувство, что он обманывает её, не давало Драко покоя. Он смотрел на мать, которая сидела напротив и нервно дергала в руках перчатки. Она тоже волнуется. Ведь в Мэноре остался и Люциус. Но он недостаточно глуп, чтобы рассказать ей обо всём. Ведь это нарушит его планы. Как и убить её он не способен. Возможно, он слишком оптимистичен в своих мыслях. Возможно, и нет. Но он был уверен, что Люциус не тронет Грейнджер.

– Он её не тронет, – шепчет Нарцисса, словно читая его мысли. Она наконец поднимает на него взгляд. Слегка грустный, но с ноткой радости. Нарцисса откладывает в сторону перчатки и протягивает ладонь к его руке. Слегка сжимает предплечье, словно поддерживая, и слабо улыбается.

– Пообещай, что она не будет скучать, пока меня не будет.

– Это я могу тебе пообещать, но гарантировать, что так и будет, увы, не могу.

Он молчит. Старательно скрывает свой страх. Вспоминал, как иступлённо гладил её руки в ночи. Когда они просто лежали и смеялись, ведь она рассказывала столько интересного. Когда она просто улыбалась ему в темноте и он чувствовал эту улыбку. Когда она забегала к нему в душ, чтобы напугать, а он – брызгался на неё водой. Когда она принимала ванну и он приходил к ней, целовал волосы, и опускал руки на плечи. Что я без тебя после всего этого? После твоего взгляда мне не страшно видеть перед глазами непростительные.

После тебя мне не страшно умереть.

***

Она вернулась в комнату Драко. Он говорил ей, что теперь она тоже по праву принадлежит Грейнджер. Но эти тёмные стены не дарили ей уюта. Комфорта. Ничего, кроме страха. И только в объятиях Малфоя она чувствовала себя хорошо.

Она коснулась пальцами застеленной постели и вспомнила, как он каждый раз падал на неё и, улыбаясь, звал к себе. Вспомнила, как нежно гладил её волосы. Как шептал о какой-то ерунде, которая была понятна только им. И они смеялись. Она никогда не слышала его смеха. Ей казалось, что это был вовсе не Малфой. Но ей было приятно слышать его томный голос в темноте, когда он шептал её фамилию.

Перевела взгляд на подоконник. По вечерам они забирались туда с ногами, не боясь услышать осуждения от эльфов или Нарциссы. Она пила чай, он предпочитал просто смотреть на неё. Они обсуждали насущные проблемы, с которым столкнулся Малфой в Хогвартсе. И даже от этого было больше тепла, чем от всего Мэнора.

Слишком много воспоминаний. Эта комната пропитана ими. И Малфоем. Надеюсь, что он не выветрится из Мэнора так же стремительно, как и закончились Рождественские каникулы.

Она устало опускается на край кровати, пытаясь придумать, чем же можно себя занять. Это ожидание весны без тебя, Малфой, будет слишком сложным. В особенности, для меня. Я надеюсь, ты приедешь, когда Роуз родится? Ведь ты не упустишь такого шанса, я верю. И надеюсь.

***

Нарцисса постаралась побыстрее вернуться в Мэнор после того, как проводила сына на поезд. Он выглядел подавленным. Но что она могла ещё сделать? Из них хотя бы один должен был окончить школу.

В поместье было тихо. Лишь сильный ветер завывал за окном и гнул ветки восстановленного можжевельника. Она пугалась даже своих шагов, когда шла к Гермионе. Она понимала её состояние. И настроение Драко тоже.

Она выглядела подавленно. Слишком одиноко, сидя на подоконнике. Разум упрямо дорисовывал образ сына, который сидел напротив неё. Сейчас она смотрит в окно и молчит. Это необычно, ведь за несколько недель она привыкла к их смеху. Который она слышала от Драко только в детстве.

Нарцисса подходит к ней. Опускает руку на плечо и сталкивается с её грустным взглядом. Да, милая, я тоже буду скучать по нему. Но ведь он вернётся. Совсем скоро. Просто нужно потерпеть. Ты же сильная, Гермиона. Ты выдержишь.

– Пошли на кухню? – с легкой улыбкой спросила Нарцисса, поглаживая девушку по спине.

– Но там ведь эльфы.

– Ничего, подвинутся, когда хозяйки придут. Может даже помогут. Пошли, – заговорчески шепчет женщина, слегка наклоняя голову вбок. Улыбается, словно девочка. Гермионе нужно было отвлечься. Хотя бы на мгновение. А пока она будет рядом, Грейнджер не придется скучать. Скоро ведь придется изучать всё, что касается ребенка. Так что дел девушке прибавится.