Текст книги "Всё прекрасно. Всё чудесно (СИ)"

Автор книги: Ирина Бондарук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

** февраля 1999 года.

– Да послушай же ты наконец! – кричит он. Он впервые кричал на Грейнджер, но она действительно начинала действовать на нервы. Она боязно замолчала, хотя в глазах то и дело прыгали чертята. Она была готова разорвать и Малфой понимал, что это было за дело. Но его злило настроение Грейнджер. Ему только-только удалось вырваться из Хогвартса, чтобы увидеть её, а она встречает криками.

– Слушаю, – как можно спокойнее говорит она, скрестив руки на груди. Затем – опускает их, вздергивает подбородок и опускается на край кровати.

– Я был вместе с Паркинсон, потому, что мне нужен был совет, – устало бормочет он. Малфой чувствовал себя так, словно был маленьким мальчиком, который разбил дорогущую вазу.

– А со мной было сложно? – выдыхает она. Грейнджер выглядела так, словно её ударили в грудь и она не могла дышать из-за этого. Он чувствовал вину. Бесконечную. Особенно, когда мать написала ему, что Грейнджер в слезах собирает свои вещи и бормочет, что он выбрал другую. Сколько ему сил понадобилось, чтобы убедить МакГонагалл, что он обязан поехать в Мэнор. А сколько он услышал в свою сторону – не счесть.

– Я не могу обсуждать с тобой то, что касается тебя же, – он подходит к ней и опускается рядом. Она тяжело дышит. Что ты успела придумать? Разве недостаточно того, что я приезжаю к тебе каждые выходные, как и обещал.

– М-м, – потянула она и отвернулась. – Наверное, обсуждали то, насколько сильно меня разнесло и как бы всё так обставить, чтобы ты смог с ней потрахаться, чтобы я не узнала?

И он засмеялся. Звонко. И так сильно, что Грейнджер даже опешила. Господи, ты настолько умна, что бываешь такой глупой.

– Как ты думаешь, – начал он, наконец отсмеявшись. – С Забини я могу обсудить то, что я могу тебе подарить на День Влюбленных? Ты представляешь, что он может предложить?

Она молчит, поджав губы. Злиться. Хоть мысленно и переваривает информацию. Малфой прекрасно понимает Грейнджер. Ведь она каждый день здесь и не знает, что происходит в Хогвартсе. И только Джинни может подкинуть дров в огонь её ревности и злости.

– И что? – упрямо продолжает она.

– Ну, я сомневаюсь, что тебе понравится пушистые тапочки. На этом его варианты кончились. Послушай, – он подсаживается к ней ближе. Аккуратно прикасается к руке, понимая, что она может отмахнуться. А он ведь скучал. И даже очень сильно. – Я ведь тебе уже говорил, что Малфои не любят изменять.

– Знаешь, при учёте сколько слухов ходило по Хогвартсу, что ты не останавливаешься на каждой юбке, неважно, какой это факультет…

– Ты была первая, – отведя взгляд, шепчет он. Возможно – в надежде, что она не услышит. В таком признаваться было сложно. Ведь это может показать его со стороны слабаком.

– Что? – спустя несколько минут молчания переспрашивает Грейнджер.

– Я не буду это повторять. Ты всё прекрасно слышала.

Вокруг повисла тишина.

– Что? – чёрт, Грейнджер, у тебя что, пластинку заело? Так поменяй. Ты уже слышала то, что я тебе сказал. Малфой злился. Сжимал в кулаки покрывало кровати и старался не смотреть на неё. Ему было стыдно, с одной стороны. Знаете, как сложно держать в секрете то, что ты за все шесть лет ни разу не целовался, ни разу не обнял девушку, ни разу не переспал с кем-то. А вокруг тебя ходят такие слухи, что волосы дыбом встают.

Она опускает ладонь на его. Малфой старается не смотреть на Грейнджер. Ты вынудила меня признаться, а теперь стараешься загладить вину? Интересно, как?

– Мне приятно это слышать, – кто бы сомневался. – И мне жаль, что ты не стал для меня первым. Прости меня.

Она тянется к нему другой рукой и обнимает его. Он всё ещё ощущает злость, но вместе с тем – спокойствие. Два противоречивых чувства так удобно помещаются в нём. Он привык к такому. Но рядом с Грейнджер ему хотелось определиться. И остановится на одном чувстве.

Комментарий к Глава 33.

Чуть задержала главу, так как думала, как лучше всего ускорять всё происходящее)

Совсем скоро будет много чего интересного)

А пока – наслаждайтесь этой главой)

========== Глава 34. ==========

Он вбежал в Мэнор слишком быстро. Боялся, что может не успеть. Сердце бешено билось где-то в районе пяток. Он так боялся. Как только МакГонагалл ему сообщила, он тут же трансгрессировал в Мэнор. Но слегка ошибся и оказался в километре от поместья. Всё же переживания давали о себе знать.

Как быстро пришла весна? Он даже не заметил. Все дни смешались для него в один. У него не получалось приехать в Мэнор слишком долгое время. Тем не менее, ночи всё ещё были холодны.

Каждый его шаг отдавался в его голове. Он чувствовал, как его руки становятся мокрыми, а дыхание – громче и сбивчивее. И только мушки перед глазами из-за быстрого бега и страха не давали ему остановиться. Не сейчас. Мэнор горел огнями в окнах. Казалось бы, что в такую глубокую ночь все не спят. Это и понятно. Такое-то происшествие.

В поместье было тихо. Казалось, что ничего и не произошло. Но МакГонагалл не стала бы будить его и давать в руки письмо Нарциссы. Нет, конечно, нет. И мать не стала бы его беспокоить по мелочам. Всего два слова, что заставили его сломя голову мчаться в Мэнор.

Страх поглощал его всецело. Он даже забыл об экзаменах, которые будут через месяц. Ему было плевать, что сегодня всего лишь среда, а завтра – подготовка к сдаче Зельеварения. Главное сейчас было состояние Грейнджер.

Он остановился у двери, к которой подходил за эти несколько месяцев уже достаточно часто. Раньше он мог пропадать в любой из других комнат, ведь в своей находится было слишком удушающе.

Малфой протянул руку и толкнул дверь. Со скрипом та отворилась. Внутри комнаты было тихо и даже спокойно. Неужели всё? Нет. Этого не может быть.

Он проходит внутрь. Грейнджер лежит на кровати. Такая спокойная. И вымученная. Она здесь. Ничего не произошло. Все ведь в порядке, Грейнджер? Всё чудесно? Драко подходит чуть ближе, чтобы убедится, что с девушкой всё в порядке. Она дышит ровно и медленно. Было непривычно это слышать. Раньше она дышала часто и быстро. Ведь дышала за двоих.

– Я дала ей Успокаивающее зелье, – слышит он голос матери за спиной. Быстро оборачивается и видит… Её. Нарцисса широко улыбается и держит в руках этот маленький комочек, завернутый в белую пелёнку. Господи, какая она крохотная.

Он подходит ближе. Ему казалось, что он даже не выдыхал, пока стоял и смотрел на Нарциссу. И только рядом с ней он остановился и вновь задышал.

– Хочешь подержать? – спрашивает мать и Малфой с надеждой смотрит на неё. Конечно, хочу. Это ведь она. Моя маленькая принцесса. Роуз.

Он стягивает с себя мантию, пиджак, бросает вещи на пол и протягивает руки в сторону малышки, которая была укутана непонятно зачем. От этого она казалась ещё меньше. Чувствует её тепло через ткань.

– Головку придерживай, – шепчет Нарцисса, аккуратно перекладывая крошку на руки сыну.

Малфой не мог поверить своим глазам. Она. Его маленькая Роуз. Какая же ты красивая. Ты себе просто не представляешь. Сильно ли изменилась моя жизнь после твоего рождения? Без сомнений. Ведь тебя тоже придется защищать от всяких там Уизли и других, как и твою маму.

Прижимая к груди малышку, он слегка убирает край ткани, что скрывает её милое и маленькое личико. Девочка слегка вытягивает головку, хмурится, но продолжает спать. Ты делаешь это прямо, как твоя мама. Ты так на неё похожа. Но ты ведь вырастешь и будешь папиной дочкой, правильно?

Он даже не заметил, как только раз смахнул со щеки слезу. И как долго он уже улыбался. Он не может устать. Рядом с ней – не может. Это же его дочь. Его маленькая принцесса Роуз.

***

Гермиона проснулась рано утром. Рядом с ней была Нарцисса. Девушка всё ещё чувствовала усталость. Роды были тяжелыми и мать Малфоя понимала это. Но Роуз хотела есть. И какая-то каша ей сейчас была запрещена.

Однако, пускай состояние Грейнджер сейчас было не самым лучшим, рядом с ней была её малышка. Все эти месяцы она сходила с ума, ведь Драко так и не сумел приехать. Интересно, а Нарцисса писала ему? Скорее всего. МакГонагалл должна была его отпустить.

Девушка устало приподнялась, зажмурившись и едва не застонав от боли. Всё тело продолжало гореть, как после лихорадки. Каждое движение отдавалась по мышцам жгучей болью.

– А где она? – тихо спросила Гермиона, взглянув на Нарциссу. Та лишь слегка улыбнулась и кивнула в сторону окна. Девушка обернулась.

Драко… Ты приехал. Наконец-то ты рядом. Юноша стоял возле подоконника и рассматривал его дочь. Их маленькую доченьку. И от сердца отлегло. Он смог. Пускай и опоздал, может быть, ему от этого и легче. Главное, что сейчас он улыбался и с такой любовью смотрел на этот маленький комочек.

Малфой повернул голову в её сторону. Она впервые видела, как он плачет. И улыбается. Встряхивает головой, словно хочет отмахнуться от чувств, но на его лице больше не было масок. Они с треском сломались и, казалось, исчезли навсегда. И ей нравился такой Малфой. Не грех было его даже назвать Драко. Ведь наконец-то он настоящий.

Он медленно подходит к ней. Опускается на колени перед кроватью. И всё. Он не может оторваться от Роуз. Я тоже не могла, Малфой, веришь? Я не думала, что настолько люблю её. Я столько раз просила прощения за то, на что была готова в прошлом. Но, уверена, она меня не поняла. И я надеюсь, что она никогда не узнает, что было.

Грейнджер присаживается и опирается на подушку, чтобы было легче взять в руки малышку. Драко ещё раз смотрит на девушку и всё же как-то нехотя протягивает кроху матери. Гермиона аккуратно забирает Роуз, придерживая головку, как учила её Нарцисса и прикладывает к груди. На удивление, ей казалось, что девочка будет часто плакать. Но ведь она тоже не попала в маленькую и тёмную коморочку в Мэноре. Не все ожидания сбываются.

Кормить крошку было сложно. Было больно и неприятно. Грудь саднило, а Роуз то и дело тянула её до боли. Господи, что будет со мной, когда у тебя появятся зубы? Но тем не менее, она чувствовала облегчение. Ведь от этого грудь слегка уменьшалась в размерах и меньше болела.

Больше всего Грейнджер была спокойна за Малфоя, который так и сидел рядом с ней, опустив ладонь на её бедро. Он был рядом. Это было самым важным. Ведь поддержка важна для каждого человека.

Гермиона не могла передать всего спектра своих чувств. Она с облегчением вздохнула, когда поняла, что всё кончилось. Что Роуз родилась и всецело чувствовала себя, как обычный новорождённый. Она чувствовала страх, когда малышка закричала впервые. Сердце сжалось от этого крика, хотя она прекрасно понимала, что девочка должна была задышать. И этот плач был её протестом. Недовольством. Ведь по-другому они не умеют.

Она со спокойствием смотрела на Драко, который казался ей до ужаса счастливым. Она никогда его таким не видела. Ей казалось, что он увидел восьмое чудо света, хотя это был обыкновенный ребенок. Их ребенок. Нет, Роуз определённо чудо.

Она даже не могла передать словами, как сильно она скучала по Драко. По его серым глазам. Светлым волосам. Улыбке. Ей не хватало его всего. Но сейчас он был рядом. И всё, что было в прошлом, давно позади. Ведь теперь у них была их малышка. Их маленькая девочка, которая так была похожа на Грейнджер. Пускай. Она вырастет и станет похожей на папу.

Главное, чтобы с ней ничего не случилось. И всё будет прекрасно. Всё будет чудесно.

Комментарий к Глава 34.

Тот неловкий момент, когда ты поздно вечером звонишь маме и спрашиваешь, как правильно кормить грудью, хотя у тебя самой нет детей… Автор готов на всё, чтобы хоть как-то передать эмоции)

Не смогла удержаться, чтобы не опубликовать эту главу)

Не теряйтесь, ведь конец ещё не скоро)

Приятного прочтения))

========== Глава 35. ==========

Нарцисса гуляла с Роуз в саду, пока Гермиона пыталась привести себя в порядок. Ребенок забирал так много времени, что Грейнджер терялась в днях. Нет, ей не хотелось выглядеть привлекательно или ещё как-то. Она просто хотела выглядеть собой, но разве это возможно, когда ты следишь за ребенком в течение 24 часов семь дней в неделю? Определённо, нет.

Роуз не давала спать по ночам, не давала уснуть на пару минут и днём. В один прекрасный момент она даже начала Гермиону доставать. Девушка была готова завыть от боли и разочарования. Она представляла себе всё совершенно по-другому. Но разве что-то она могла уже изменить? Нет.

Ей было хорошо, когда Драко был рядом. Он мог ненадолго забрать Роуз. Господи, они так мило выглядели, что на их фоне я превращалась в блеклую и уставшую моль. Так, Грейнджер, пока у тебя есть время, приведи себя в порядок. Как-никак приближаются летние каникулы у Драко и теперь ты должна выглядеть всегда прекрасно. Правильно? Рядом с ним же невозможно выглядеть ужасно. Иначе каждый человек рядом проходящий будет смотреть на вас с ужасом и не понимать, как такой красавец выбрал такое… Чудовище.

Она поднялась с кровати и поправила платье. Нарцисса предоставила ей одежду, так как точного размера она не знала, а выехать из Мэнора она не могла из-за Роуз.

Подошла к зеркалу. Придирчиво посмотрела на свои кудрявые волосы, которые так быстро выросли. Поправила слегка растекшуюся тушь. И стерла излишки красной помады с уголка губ. Такой же красной, как любовь.

В отражении зеркала она увидела Сыча. Её удивило, что Рон решил написать ей спустя столько месяцев молчания. Она оглянулась. Сова присела на спинку стула и в ожидании начала чистить перья. Грейнджер шагнула в её сторону и, схватив со стола печенье, протянула существу. Сыч довольно взмахнул крыльями и принялся уплетать угощение, пока Гермиона отвязала пергамент.

Присела на край кровати и принялась читать.

“ Дорогая Гермиона,

Я перед тобой слишком сильно виноват. Я желаю тебе только счастье, ведь я вижу, как сейчас выглядит Малфой. Мне очень больно представлять тебя рядом с ним, но я понимаю, что время уже не вернуть. И прежде, чем проститься с тобой, я хотел бы рассказать тебе очень важную вещь.

Я не могу держать это в себе. Когда Малфой прибыл в Нору и едва было не убил меня, я понял, что он ничего не знает. Поэтому, надеюсь, что Нарцисса ему всё рассказала и это знаешь и ты. Может быть, для тебя это не будет новостью, но мне будет легче написать об этом и забыть. Я подливал тебе Амортенцию. В тот день, в Хогвартсе. И в лакричные палочки я тоже обработал. По просьбе Нарциссы.

Я достаточно сказал. Мне стало немного легче. Надеюсь, что ты будешь счастлива.

Искренне твой,

Рон”.

Ей показалось, что кто-то очень сильно ударил её в голову. Взгляд словно парализовало. Она видела только предпоследние строки. Сердце пропустило удар, замерло и продолжило свое движение в ускоренном темпе. По телу пролетели едва заметные мурашки. Господи, она ведь сейчас с Роуз.

Грейнджер вскочила на ноги слишком быстро. Так же мгновенно вылетела из комнаты и, спотыкаясь, спустилась вниз по лестнице. Толкнула дверь. Все её действия сопровождались шумом в ушах и биением сердца. Никаких мыслей. Только злость. И страх.

Она прибежала к Нарциссе слишком быстро. Грейнджер не знала, как странно она выглядела, но женщина смотрела на неё с растерянностью и ужасом в глазах.

– Уберите свои руки от моей дочери, – отчеканила Гермиона, выхватив малышку из рук миссис Малфой. Прижала как можно ближе к груди и слегка прикачала, пока девочка не проснулась. Не переживай, солнышко, мама рядом. Тебя никто не тронет. Пока мама рядом, никто не сделает тебе больно.

– Гермиона, – начала было Нарцисса, опираясь на скамью и вставая на ноги. Ветер мазнул щеку Грейнджер, когда она сделала шаг назад. Подальше от Нарциссы. Больше никогда. Они не притронутся к ней. Как и Малфой.

Ты была такой дурой, Грейнджер. Даже его родители были против того, чтобы Роуз родилась. А ты довольная видела, как они вешали лапшу тебя на уши. Радостно впитывала всю ту фальш, в которой они, казалось бы, соревновались.

– Не приближайтесь, миссис Малфой, – холодно произнесла Грейнджер и развернулась быстрее, чем женщина успела шагнуть за ней. Она могла бы разбудить дочь своими словами или интонацией, но, когда ты хочешь защитить свою кровь, ты должен идти на необдуманные поступки.

Она быстро закрыла дверь комнаты Малфоя и наложила на неё несколько запирающих заклинаний. Ей хотелось кричать. От злости. От разочарования. От обиды. От слишком затянувшейся лжи. Но это было бы опрометчиво с её стороны – кричать, когда на руках спящий ребенок.

Дрожащими руками она опустила малышку в кроватку и осмотрелась. В комнате лично её вещей было слишком мало. Но она твёрдо решила, что не останется здесь. Как только Драко придёт, она узнает у него всё, что хочет и уйдет. Она не будет в силах больше смотреть на него с такой собачьей любовью и преданностью в глазах, что была раньше. Больше не попадётся на его уловки типа бесконечной любви.

***

Когда он явился в комнату, Грейнджер была уже собрана. Рядом с её ногой стоял чемодан с её малыми пожитками, на руках была Роуз. Она нервно поправляла лёгкое весеннее пальто, когда услышала хлопок. Он выглядел довольно таки спокойно и улыбался. Но тут же эта улыбка погасла, когда он увидел Гермиону во всеоружии. Хах, как мило, значит, Нарцисса ничего ему не сказала.

– Что происходит? – он сделал шаг в её сторону, но Грейнджер, поправив малышку на руках, освободила ладонь и остановила его. Малфой послушно замер. Его взгляд не останавливался ни на чём. Цеплял край чемодана, её внешний вид, Роуз и множество различных мелочей.

– Малфой, я всё знаю. О Нарциссе, – холодно произносит она, старательно вздёрнув подбородок вверх. Ей было сложно говорить всё это. – И я хочу знать правду. И это я должна спрашивать, что происходит.

– Что ты знаешь? – немного спокойнее спрашивает он, пряча ладони в карманах брюк. Нет, Грейнджер, ты определённо ошиблась. Он никогда не снимает своих масок, чтобы скрыть свою трусость. Его глаза не казались ей больше глубже, чем океан, и красивее, чем весь мир. Её трясло. Она не могла поверить, что прошла через столько разных проблем, родила ребёнка раньше срока из-за нервов, а теперь оказывается, что всё шло по плану.

– Я знаю, что Нарцисса просила Уизли подливать мне Амортенцию в сок и еду, – она старалась говорить как можно ровнее. Она боялась его и в то же время была способна разорвать его. И только Роуз удерживала её.

– Ты про это… – как-то облегчённо произнёс он и коснулся пальцами шеи, слегка наклонив голову вбок. – Это не мое предложение. Она сама решила сделать это, после того, как…

Он замолчал. А Грейнджер – напряглась. Что ещё я не знаю? О чём ты ещё молчишь, подлый урод и трус? Что ещё я не имела права знать, но узнала и узнаю? Ну же, продолжай.

– Что? О чём вы ещё мне лгали? – взорвалась она. Сердце бешено стучало в груди. Она осторожно поправила Роуз на своих руках и постаралась успокоиться. Да, ребенок на руках действенный способ, чтобы успокоить себя.

Он молчал. Казалось, что прошла целая вечность перед тем, как он решил продолжить говорить.

– Отец украл моё пророчество. Они всё знали о твоей беременности. До того, как узнал я, – его голос дрогнул. Только сейчас она с решительностью посмотрела на Малфоя. Юноша стоял подле окна и старался не смотреть на неё. Значит, знали. Из пророчества. Ясно.

– И что же там было, раз они не потребовали избавиться от Роуз? – её голос срывался. Она говорила то тихо, то громко. Она была на грани. Была готова положить малышку и броситься на Малфоя. Самостоятельно направить на него палочку и своими губами произнести непростительное. Её заметно трясло. Она не могла просто стоять и не двигаться.

– И явиться Она, что Предателя возлюбит. И соединятся они, чтобы

породить того, кто изменит мир. И звёзды погаснут на небе, а на Земле

воцарит хаос, что не видали люди. И не найдется того, кто сможет остановить его, – произнёс он и замолчал. Каждый из них погрузился в свои мысли.

Значит, вот как. Вот, почему Люциус не хотел, чтобы Гермиона избавилась от ребенка. Вот, почему Драко был так обходителен. Единственное, что не давало ей покоя – почему Нарцисса требовала от Уизли совершить то, что он уже совершил.

– Я хотел тебе сказать, клянусь, – громко произнёс Малфой, разворачиваясь в сторону Грейнджер. Он закрыл лицо руками. Казалось, он тоже на пределе. Ещё чуть-чуть и сорвется. И только единственный человек, который находился в этой комнате, не давал им такой возможности.

Она сделала шаг назад. Поудобнее взяла Роуз в своих руках. Последний раз взглянула на Малфоя и отвернулась в сторону двери. Хватит. Я достаточно услышала от тебя, Малфой. От твоей семейки только одни проблемы. Как ты раньше это не поняла? Если хочешь сделать мир мрачнее – обратись к Малфоям. Если хочешь превратить свою жизнь в дерьмо – позови Малфоев. Если хочешь, чтобы тебе растоптали сердце – обратись к Драко Малфою.

– Я не собираюсь оставаться больше в этом доме, – выдохнула она, коснувшись пальцами холодного металла ручки двери. – Если вздумаешь искать меня – я не побоюсь использовать палочку.

Дверь с таким знакомым звуком скрипнула и отворилась. Она не хотела, чтобы он прикасался к ней. Чтобы говорил с ней. Это всё, Малфой. Конец. Доигрался, мальчик.

Комментарий к Глава 35.

Спасибо огромное SofiaOne, которая спасла меня от потери мысли и идеи)

Приятного прочтения, мои дорогие)

========== Глава 36. ==========

Он рухнул на колени в тот момент, когда дверь за ней закрылась. Нет. Всё так быстро обрушилось. Все эти и так хрупкие стены придерживались в нем благодаря ей. Только благодаря Грейнджер.

Чёрт, а что я ещё мог сделать, а? Расскажи мне, Гермиона. Смог бы я тебе сказать обо всём раньше? Определенно, нет. Ты бы не стала меня слушать. Ты бы не стала терпеть меня и Люциуса. Отвернулась и ушла бы в закат.

Он не стал её останавливать. Может быть, сыграла его трусость. А может – понимание того, что она запретит ему приближаться.

Малфой смотрел на чертову дверь, которая закрылась за ней. И только сейчас ощутил, как всё тепло, что было в комнате, ушло за ней, оставляя лишь холодные и давящие тёмные стены.

Он просто смотрел и не мог понять, почему она так просто закрыла за собой дверь? Почему ей так легко далось это действие? Неужели всё то, что было между ними – ложь? Фальш? Мираж? Сон? Он не знал. Не знал ответов на эти вопросы.

Он не отрывался от этой чертовой двери и не мог остановиться. Он продолжал надеяться, что она сейчас откроется и Грейнджер войдет вместе с его принцессой на руках. Расплачется, а он улыбнется ей. Обнимет и они простят друг другу всё.

Но она ушла. И больше не откроет эту дверь. Разве он оставит всё так просто? Впервые он согласится. Не скажет своё упёртое “Нет”. Впервые он её отпустит. Это была его вина. Он молчал. Он не сказал ей сразу же после того, как узнал. Возможно, она осталась бы рядом с ним. И всё бы наладилось. Ведь так? Если да, то, Малфой, ты настоящий идиот.

Он устало прислонился к стене и опустил ладонь на волосы. Это было слишком некомфортно оставаться одному в этой комнате. Он столько раз давал себе клятву, что не останется в ней один, и прятался в других комнатах. Но эти стены настигли его.

Нет, Грейнджер, не только я здесь один обманщик. Ты покинула меня, наплевав на все свои обещания. На все свои слова. На всю свою любовь. В меня летели все камни преткновения. Я всегда был таким плохим и эгоистичным мальчишкой. И свято верил, что ты способна на любовь. Нет. Ты не способна. Ты можешь только привязать меня на цепь и дергать за поводок каждый раз, когда тебе выгодно. Ну, и кто из нас ещё лжец, а, Грейнджер?

Но ведь ему так хотелось услышать её голос. Ещё раз. Пусть думает о чём угодно. Пусть верит в свои убеждения. Пусть наивно полагает, что он отпустит её. Нет. Он говорил ей, что Малфои – однолюбы. И если я выбрал тебя, Грейнджер, не надейся, что ты уйдешь от меня далеко.

Нарцисса явно не рассказывала тебе, почему она выбрала именно эти кольца. И ты не знаешь, что я могу следить за тобой, как и ты – за мной. И пусть ты порвала всё между нами, у меня есть маленькая и тоненькая ниточка. К тебе. Нет, я не буду сейчас же следовать за тобой. Просто однажды не удивляйся, если увидишь меня рядом с местом, где будешь обитать, или около магазина, подле которого ты будешь гулять с Роуз.

Он грустно улыбнулся пустоте, что вновь заполнила его комнату. Он скучал по своим девочкам. И пускай прошло так мало времени, ему действительно их не хватает. Он уже так быстро привык к плачу малышки. К поцелуям Грейнджер. К хорошему быстро привыкаешь.

В комнату влетела испуганная Нарцисса, но, не увидев в ней Грейнджер, подлетела к сыну.

– Драко, где она? – дрожащим голосом спросила она. Малфой лишь устало прижался затылком к стене и выдохнул. Глаза болели от слишком долгого наблюдения за дверью, которая открылась, но за ней не было Грейнджер. Ты продолжаешь надеяться, что она вернётся? Чёрта с два!

– Ушла, – спокойно и холодно отвечает Малфой. Его тон совершенно не пугает его. Скрывать свои чувства легче, чем разбрасываться ими направо и налево. Как и делал всё время Малфой. Так было привычнее, пускай и трудно.

– Как? – Нарцисса опускается рядом с ним. Она смотрит на сына, словно никогда не видела его. Словно это был не он. Ты права, мама, жизнь любит ставить тебе подножки. Только сейчас она столкнула меня с краю пропасти. И для того, чтобы как-то держаться на плаву, я должен скрыть то, что чувствую.

– Она узнала о том, о чем ты просила Уизли. А я рассказал ей о пророчестве, – как-то слишком легко и быстро признался он матери. Он не думал, как с Грейнджер. С ней было сложнее. Каждый шаг и ты можешь взорваться.

– Драко, но ведь Люциус узнает и… – начала было Нарцисса, но Малфой махнул рукой, останавливая её.

– Пускай. Она сделала выбор.

Женщина бросила на него злобный взгляд и резко поспешила встать на ноги, поправляя платье.

– Не доходит до тебя, что он её убьет?

***

Она устало опустилась на всё ещё пожухлую траву, несмотря на то, что вокруг уже была весна. В руках ворочалась проснувшаяся Роуз. Она никогда не трансгрессировала с детьми. Она боялась, что могла навредить ей. Но малышка всего лишь расплакалась, давая понять, что её просто разбудили.

Чёртов Малфой со своей семейкой! Грейнджер устало смахнула слезы со щек, и прижала девочку к груди. Милая. Мне так тебя жаль. Прости, что твоя мамочка, как последняя трусиха, сбежала оттуда. Там ведь была бабушка, которая тебя любит. Там был папа, который души в тебе не чает. Но ведь ты ещё слишком маленькая, чтобы понять простой истины – не все люди добрые. Не все люди такие, какими кажутся. Вот и твой папа оказался не таким, каким пытался быть.

Расстегнула пальто и приложила дочь к груди. Да, жить без помощи Нарциссы будет сложно. Но она справится. Она не вернётся в тот дом, где её предали. Больше никогда.

Осмотрелась вокруг. Ночь на дворе скрывала несколько домов, словно туманом. Горели фонари. Где-то вдалеке завыла сирена полицейской машины. Она дома. Она не в магическом мире, хотя не знала, примут ли её те, кто уже раз отверг.

Когда сытая Роуз отпустила Грейнджер и преспокойно уснула в её руках, девушка поправила свитер, пальто и поднялась на ноги. Перед ней был тот самый дом. В окне она видела, как женщина с грустной улыбкой ставит на стол миску с рисом, а мужчина, хватая её за запястье, ласково гладит по ладони. Я так по вам скучала.

Она шагнула вперед без колебаний. Она решила навсегда забыть о магическом мире. Спуститься с небес и зажить жизнью обычной девушки. Конечно, она вернётся в вечернюю обычную школу на второй год и не сможет быть самой лучшей, ведь, считай, она пропустила столько лет в Хогвартсе. Ничего. Она наверстает. Пойдет работать официанткой и поступит в колледж. И никаких больше Малфоев. Никогда. И только лишь с Джинни и Гарри она будет общаться. И весь мир вздохнёт с облегчением, ведь он так сильно хотел избавиться от зазнайки-грязнокровки. Прямо как Малфой в своё время. Грейнджер, забудь его. Забудь его фамилию.

Остановилась возле светлой двери. Неуверенно провела пальцами по дереву, сжала кулак и робко постучалась. Она боялась оказаться отвергнутой.

Дверь открылась быстрее, чем Грейнджер успела поправить чемодан за своей спиной. На пороге стояла она. Мама. Мамочка, как же я по тебе скучала.

Она смотрела на неё и словно не верила, что перед её глазами была её маленькая дочь Гермиона. С уже её ребенком.

Грейнджер даже не ожидала, что мама так быстро приблизится к ней и опустит руки на плечи. С тёплой улыбкой коснётся губами щеки. И со словами “Мы так сильно скучали”, впустит в дом.

Она с улыбкой наблюдала, как папа нянчится со своей внучкой и восторженно комментирует её глаза. Он считает их прекрасными. Но ведь, папа, ты даже не знаешь, что серые они не потому, что она пошла по твоим стопам. А потому, что у её отца самые красивые серые глаза в мире. И такие же непослушные светлые волосы. Но папа глубоко убеждён, что они могут потемнеть. Я так хочу в это верить, папочка. Очень хочу. Чтобы в будущем не вспоминать того, кого до сих пор так сильно люблю и того, кого так сильно ненавидела до появления Роуз.

Родители отправили Грейнджер спать. На все протесты, что ребенок должен быть рядом с матерью, они отмахнулись, заявив, что они тоже бабушка и дедушка и хотят побыть с ней некоторое время. Но пообещали, что если Роуз захочет есть, они разбудят её.

Гермиона устало осмотрела свою бывшую комнату. Она казалась ей такой старой и не её. Словно она не была здесь никогда. Всё же семь лет жизни в Хогвартсе дают о себе знать. Она привыкла к тем большим стенам, нескольким кроватям и Джинни. Она так скучала по своим друзьям. Они ведь столько прошли вместе, рука об руку. А сейчас она просто решила сделать шаг назад. Отойти на второй план, чтобы остаться незаметной. Люциус наверняка будет искать её. Конечно, ведь пророчество гласит, что с помощью Роуз он поработит весь мир.

Она опустилась на край кровати и отметила про себя, что в Мэноре постель была намного мягче. Господи, когда она стала вновь мыслить как капризный ребёнок? Когда она научится быть взрослой? Она должна забыть всё, что связано с Мэнором и семейкой Малфоев. Конец. Всё. Он сделал свой выбор и она тоже.

Комментарий к Глава 36.

Просто приятного прочтения))

Больше сказать нечего)

========== Глава 37. ==========

– Чёрт, Малфой, что с тобой происходит? – шикнул на юношу Забини, когда вышел из кабинета Зельеварения. Драко сидел как раз под дверью класса, склонив голову. Он никогда ещё так не лажал. М-да, если бы Грейнджер узнала об этом, она бы рвала и метала всё вокруг него.

– Как ты умудрился испортить Бодроперцовое зелье? Там, чёрт возьми, два ингредиента! – возмутился Забини, распинаясь перед Малфоем, который и так осознавал свою ошибку. Он не виноват, что после ухода Грейнджер всё пошло по наклонной. Благо хоть Слизнорт оказался нормальным и отпустил его с “Удовлетворительно”. Это ещё повезло, что он не заставил Драко применить настойку на себе. Юноша был уверен, что загремит в Больничное крыло в ту же секунду, когда вещество коснётся его кожи.