Текст книги "Сердце бандита. Его пленница (СИ)"
Автор книги: Инна Матвеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Глава 10. Света
Вот уж не думала, что буду специально напоминать себе все те слова, что услышала от Вани. Но делаю именно это в мыслях, потому что иначе... Иначе...
Очень сложно оставаться безучастной и не реагировать на то, как плавно, неспешно, то нежно, то с напором губы моего похитителя посасывают кожу, как язык щекочет её, как горячо между нами... Это Семён. Чёт возьми, это тот самый мудак, который сначала похитил, а потом бросил мне в лицо гнусную правду о Ване! Которую наверняка знал и раньше, внутренне насмехаясь надо мной, когда давала понять, что готова ради своего парня на всё. Постоянно о нём спрашивала... Думала даже больше, чем о своём благополучии.
Почему Семён так настойчив? Спортивный интерес? Почему меня вообще это заботит? Я по-дурацки внимаю его рукам и губам, уже прикладывая немыслимые усилия, чтобы бездействовать самой – от каждого его прикосновения по телу растекается жар.
Чувствую себя пойманной в ловушку ощущений, от которых не отделаться никак. Дышать всё сложнее: я почти задыхаюсь от смеси возмущения, негодования, обиды и... И...
Надеюсь, это лишь любопытство. Но в глубине души понимаю, что не оно. Почему-то когда меня касался Ваня, между ног не было так горячо. И не было такого, чтобы с каждым новым его действием, я всё глубже погружалась в это состояние. С ним мне не хотелось самой вжиматься в стояк, который я ощущаю через нашу одежду...
Семён. Это долбанный Семён. Мой похититель. Даже враг.
Мои руки по-прежнему обвивают ему шею, как он их и поставил. Но вряд ли Семён догадывается, как мне непросто ими не шевелить, когда, опаляя меня горячим дыханием, продолжает осыпать мне шею и плечи очень чувствительными поцелуями-засосами разной интенсивности. А потом вдруг прикусывает сильнее, отчего я от неожиданности всё-таки шевелюсь: выгибаюсь и судорожно громко выдыхаю. Чувствую усмешку, а потом и касание горячего языка на месте укуса.
Мысли путаются. Мне унизительно, что Семён добился хоть чего-то от меня – ведь, судя по его реакции, только того и хотел, заметил, конечно. Но с другой стороны... Мне по-дурацки приятно, что он с такой жадностью откликается даже на такие незначительные мои действия.
Семён неожиданно отстраняется, продолжая держать меня в руках.Заглядывает мне в глаза... И от этого вдруг слишком уж неловко. Особенно из-за того, что мои руки по-прежнему обвивают ему шею. Да, их поставил он, но под этим тёмным взглядом почему-то ощущение, что я сама.
– Знала бы ты, как на меня смотришь сейчас, – хрипло проговаривает Семён.
Сердце пропускает удар. Очень надеюсь, что это дурацкие домыслы самодовольного ублюдка, а не то, что я и в самом деле как-то не так на него смотрю. Не так для меня – а ему, судя по блеску в глазах, это нравится.
– Как на насильника-похитителя? – огрызаюсь, хотя обещала себе не проявлять никаких эмоций.
Только не при нём... И не с ним.
Долбанные три минуты... Когда вы уже закончитесь?
Полыхнув взглядом на мои слова, Семён снова клонится ко мне. Оттягивает мне волосы, освобождая себе больше пространства, демонстративно вдыхает мой запах, ставит очередной, гораздо более долгий и пошлый засос. Уверена, тот надолго останется... А ещё Семён не просто вжимается в меня, но и двигает бёдрами так, словно у нас уже... Уже...
Чёрт. Я должна чувствовать себя использованной, и так оно есть, но...
Долбанное «но». Контролировать дыхание всё сложнее. Губы надо уже гораздо сильнее кусать, чтобы не издавали лишних звуков. Ну а дрожь тела мне вообще неподвластна.
Когда таймер всё-таки даёт о себе знать противным писком, я уже почти успеваю смириться с происходящим. И... принять его?
Зато теперь, из-за этого звука, ощущение, будто я сейчас возвращаюсь из другой реальности. Внутри бушует такая мешанина разрывных эмоций, что я даже не вполне понимаю, о чём они. Только убираю ослабевшие руки от Семёна, медленно переводя дыхание. А он смотрит мне в глаза тяжёлым и изучающим взглядом.
Из-за которого внутри что-то дрожит. И это вдруг пугает.
– Ты закончил, убери руки, – стараюсь говорить ровно, как можно более безразлично, будто всё это время просто терпела.
Он должен так думать. Я почти ни в чём себя не сдала... Даже про насильника сказала.
И наконец в его глазах мелькает что-то, выдающее недовольство.
Вот только руки всё ещё на мне. Пытаюсь убрать их сама, вцепившись ногтями. Странно, но сейчас я даже не боюсь Семёна – человека, ограбившего банк; похитившего меня, угрожавшего своему другу.
Он всё-таки отпускает, и я сразу отхожу на подкосившихся ногах. Поправляю одежду, будто стряхивая с себя следы его прикосновений. Ну и пусть на самом деле я от них теперь долго не избавлюсь... Они будут меня преследовать. Я просто знаю это, и всё тут.
Но Семён должен видеть и понимать другое.
И, кажется я добиваюсь именно этого. Он действительно думает, что меня совсем не проняло. Судя по тому, как напряжённо молчит, сжимая челюсть.
Непроизвольно веду взгляд вниз... Этот подонок всё ещё возбуждён.
Резко разворачиваюсь, просто уходя к себе – вернее, в то место, которое теперь типа моё пристанище. Своей комнатой не назову, я здесь пленница. Пленница, которую только что облапал её похититель. И которой изменил тот самый человек, из-за которого добровольно позволила себя пленить.
Несмотря на эти факты, иду как можно твёрже, с прямой спиной, как будто это не у меня бешено стучит сердце.
Вот только дойти до нужной комнаты не успеваю. Неожиданно Семён обгоняет меня. Становится прямо передо мной, загораживая выход.
Вовремя торможу, вот только сразу прийти в себя не получается. Его взгляд – наглый, изучающий – скользит по моему лицу так, будто пытается проникнуть в самую глубину.
– Давай-ка напрямую, – его голос хриплый и насмешливый. – Ваня для тебя всегда был слишком простой. А вот ты далеко не такая. В тебе чувствуется характер. Сила. Хрен пойми откуда она в такой молодой девчонке, но пиздец как цепляет.
Сглатываю, почему-то от этих внезапных признаний и характеристик теряясь почти так же, как от недавних действий Семёна со мной. Действий, о которых сейчас определённо лучше не думать.
Ведь он смотрит на меня. Безотрывно.
– Я не хочу с тобой обсуждать Ваню, – наконец умудряюсь выдавить я.
Семён издаёт смешок, будто я говорю что-то забавное, а не резкое и отрезвляющее. А у меня в голове мелькает дурацкая мысль снова посмотреть вниз, ему на ширинку. Какая к чёрту разница, стоит ли у него до сих пор?
И так же абсолютно неважно, почему Семён с такой бешеной жаждой набрасывался на мои губы своими совсем недавно.
– Я тоже не горю желанием обсуждать его. Я говорю о тебе. Вспомнить хотя бы, как мы познакомились. Что ты делала в мужском туалете?
Я даже не сразу понимаю, о чём он вообще. К счастью, в тот момент я с этим ублюдком не знакомилась – так, лишь пересеклась. И сейчас эти его домыслы о том, что я могу быть ближе к нему, чем к Ване – на это ведь намекает? – так и хочется стереть куда более банальным объяснением.
Поэтому – и только поэтому! – я всё-таки его дам.
– Я шла в женский. А потом услышала вас... Тебя и твою банду. Забежала в первую же попавшуюся дверь, чтобы укрыться. В панике мне было не до того, чтобы смотреть на таблички. Я думала лишь о спасении своей жизни, – говорю как можно более холодно и враждебно. – Странно, что ты так и не допёр до этого самого подходящего по ситуации объяснения.
Поцокав языком, Семён качает головой. А смотрит на меня при этом так, будто совсем не разочарован моим ответом. Более того, в его глазах мелькает подозрительно довольный блеск.
– Слишком быстро сориентировалась для обычной девчонки в таком случае. А ещё странно, что как раз сейчас ты ни разу не думаешь о спасении своей жизни. Ты уже не в первый раз разговариваешь со мной так, будто не боишься. Или настолько доверяешь? – с вызовом.
Напрягаюсь всем телом. Долбанный Семён почти загнал меня в ловушку... Я настолько взвинчена сейчас, что даже и не задумывалась, как и с кем говорю.
А ведь этот мой тон и проскользнувшие грубые словечки – подтверждение одного из выводов Семёна. О том, что я либо не так проста и поэтому не боюсь; либо и вправду доверяю этому ублюдку.
И вот даже непонятно, какой из этих вариантов безопаснее. Потому что оба как бы связывают меня с ним. В первом случае я получаюсь из той же породы – всё более яркий блеск в его глазах говорит об этом; а во втором... Во втором...
К чёрту второй. К чёрту их оба.
– Можешь думать, что хочешь, – наконец выдавливаю.
– Что хочу? – насмешливо-вкрадчиво интересуется Семён. – Совсем-совсем, что хочу?
Сердце колотится так, что наверняка этот ублюдок слышит стук. И почему я настолько остро реагирую? Мне действительно должно быть всё равно.
– Я хочу думать, что ты меня хочешь, – в отличие от меня, ничуть не теряется Семён. – И что того, что ты испытала со мной, ты никогда не испытывала с Ваней. Тебя это пугает, потому что ты толком не знаешь, какой я. Но понимаешь, что не мягкий и пушистый, каким считала Ванюшу. А хуже всего для тебя то, что тебя тянет ко мне ещё и поэтому. Тебе тоже хочется наплевать на правила. Ты давно не была собой, а только со мной ты это сможешь.
Он ловит мой взгляд и не отпускает, а я пренебрежительно фыркаю.
– Вот уж точно, хочешь так думать, – презрительно подчёркиваю слово, которое отрезает меня от этих фантазий. – Мне отвратителен твой образ жизни. Что бы ни было в твоём детстве, это не оправдывает бандитский путь.
Горло сжимается. Ну вот, я всё-таки спорю с Семёном, хотя хотела казаться максимально равнодушной. Но ему удалось меня спровоцировать... И явно доволен этим. Этот его блеск в глазах хуже любого удара.
Я даже о Ване почти не думаю, настолько возмущает меня уверенность Семёна. А ещё не сразу понимаю, что не возражала против его слов о том, что хочу его. Ну, надеюсь, он понимает, что лишь потому, что остальные взбесили даже больше!
– Мне нравится, когда ты так смело со мной говоришь, – ухмыляется Семён. – Ну вот видишь. Ты какая есть. А не тот запуганный оленёнок, каким ты чуть не стала с Ваней. За несколько дней со мной ты раскрылась совсем иначе.
– Несколько дней в плену, – подчёркиваю я. – Вообще-то ты меня похитил. И уже хотя бы поэтому мы будем всегда противоборствующими сторонами.
С вызовом смотрю ему в глаза, сопротивляясь всем его словам. Не только внешне, но и внутренне. Гоню их от себя. Семён не может видеть меня настоящую. Только не он.
И уж тем более, не имеет право приравнивать нас. Мне бы и в голову не пришло ни грабить банк, ни связываться с сомнительными личностями, ни иметь навороченный дом где-то на отшибе города. Не говоря уж о том, чтобы похищать кого-либо или угрожать собственному другу.
– Я с тобой никогда не боролся и не буду, – чуть снижает голос он. – Более того, я скоро выпущу тебя отсюда. Твоё пленение закончится. Но не обещаю, что ты так от меня избавишься. Я не исчезну из твоей жизни.
Так себе обещание...
Но дав его, Семён всё-таки уходит, тем самым словно поставив точку под своим утверждением.
Вот его уже не видно на горизонте, но его присутствие всё ещё улавливается кожей – тяжёлое, обжигающее. Даже не знаю, почему. Ноги снова предательски подкашиваются.
И помимо циничных слов Вани о его развлечениях, в которых не видит ничего такого; я вдруг вспоминаю и другие. Те, что о Семёне были... Мой парень – вернее, очевидно, бывший – обращался к другу так, будто до этого у них уже был разговор об изменах. И в этом разговоре Семён поддерживал меня. Занимал мою сторону. Он и при мне дал это понять, сказав, как Ване повезло со мной...
Прислоняюсь к стене, почему-то не способная идти дальше, в комнату, которая считается моей. Вместо этого вспоминаю, как мой похититель жадно смотрел на меня, как нетерпеливо целовал, касался... Словно пожирал меня всю. И остановиться просто не мог.
Он что... Всерьёз на меня запал? Это не какая-нибудь странная игра?
С Ваней всё было просто. Он был... обычным. Добрым. Предсказуемым. Мы познакомились в универе после физры, которая была совмещённая со старшими курсами на улице. Принёс мне забытую на одном из турников толстовку, улыбнулся застенчиво, когда понял, что выдал себя тем, что знал, чья она. Смотрел на меня во время занятий. А мне так тепло стало от этой его робости, что я в тот момент чётко поняла, что с ним будет хорошо и безопасно. Это было в первую неделю сентября. Я только поступила в универ... И нуждалась в чём-то таком, пусть на тот момент и не понимала этого в полной мере.
Сейчас я понимаю, что идеализировала Ваню. Он казался слишком уж хорошим, тем, кому хотелось соответствовать. Часто рассуждал так правильно, справедливо, с добром ко всему; что я восхищалась им. И работала над собой...
За всем этим, видимо, не видела его настоящего. Потому что... не принимала себя такой, как есть. Меня с детства родители часто ругали за непослушание. Папа, когда уходил от мамы, тоже дал понять; что она не так меня воспитала. Слишком резкой, слишком ненасытной. Той, которая вела себя так, будто ей позволено всё. Долгое время оно так и было... Причём даже после слов родителей.
В школе меня несколько раз выгоняли из класса за споры с учителями. Мне тогда казалось, что я отстаивала свои права, но, по сути, просто не умела подчиняться кому-либо и когда мне навязывали что-то своё. Не могла молчать – даже там, где стоило.
А в пятнадцать я сбежала из дома, причём пыталась автостопом добраться до другого города. И даже сделала это, лишь в совсем глуши, куда меня занесло; осознав всё и вернувшись домой.
А сколько раз я подделывала специально распечатанную ксерокопию паспорта, исправляя себе возраст? Чтобы меня пускали во взрослые клубы или продавали алкоголь. И ведь не сказать, чтобы я получала о этого удовольствие. Мне просто не нравились запреты. Хотелось их нарушать.
Меня вечно несло в какие-то приключения. Да я даже подругу подбила развести препода на интим-переписку! Правда, они в итоге сошлись, но это скорее счастливая случайность, чем закономерность. По сути, Аню могли бы и отчислить за такое. Но моя авантюрная сторона личности далеко не всегда соображает о последствиях.
И я ненавижу это в себе. Поэтому так отчаянно цеплялась за Ваню.Он был тихой гаванью. Личным примером. С ним я стала гораздо более нормальной, такой же обычной и думающей о последствиях; каким видела его.
Но когда он целовал меня... я не чувствовала ничего. Ни дрожи, ни этого безумного пульса в висках. Только тепло. Только безопасность. Совсем не как это было с Семёном.
Я не должна об этом думать и ни за что бы не стала – никогда бы не позволила моему похитителю ничего такого и уж тем более не признала бы свою реакцию на его действия. Но Ваня мне изменял, так что сейчас я должна хотя бы мысленно принять тот факт, что не только ему недоставало страсти между нами. Её просто не было. Не с моей стороны...
Может, поэтому я так дотошно и проверяла его на измены. Подсознательно знала с самого начала, что это скорее дружба, чем что бы то ни было ещё...
А сейчас я и дружить с Ваней не смогу.
А Семён...
Давлю на виски, пытаясь стереть из памяти его прикосновения. Всего три долбанных минуты – а тело до сих пор горит.
Он похититель и бандит. И какой бы я ни была, ни разу не прав о том, что мы близки! Между нами просто пропасть. Настолько огромная, что даже с Ваней я куда больше похожа, хоть и признала уже, что мы слишком разные.
И нет, я не буду думать о том, что Семён мне сказал по поводу того, что даже отпустив, не исчезнет из моей жизни. Что бы там ни придумал себе, я не позволю этому случиться. Сопротивляться буду по-максимум.
В конце концов, я никогда не умела сдаваться.
Глава 11. Света
Просыпаюсь довольно поздно – ближе к одиннадцати дня. Учитывая, что я вчера рано легла, это как-то даже слишком.
Впрочем, я выспалась. И это хорошо. Слишком уж много переживаний было вчера – грозили перерасти в бессонную ночь, но мой организм выбрал другой вариант.
Идеальный ещё и тем, что обычно Семён сваливает по каким-то своим делам в восемь с чем-то утра. Меня в это время автоматом вырывает из сна, и я прислушиваюсь к звукам в доме; ожидая, когда останусь одна.
Но сегодня этого не случилось. Похоже, мой организм решил, что хватит реагировать на этого человека. Что ж, разумно, учитывая вчерашнее...
Быстро умываюсь и иду на кухню. Голод даёт о себе знать – я долго не ела ещё из-за такого продолжительного сна. Вот только...
Я честно размышляла, что бы выбрать поесть из тех вариантов, которые оставались в холодильнике; а передо мной прямо-таки многообразие выбора! И выпечка, и сладкое, и фрукты, и творожные десерты, и даже разные пудинги, брускетты, тарталетки...
А за столом сидит Семён, попивая, судя по запаху, ароматный кофе. Заметив меня, он как-то задумчиво ухмыляется. И почему-то довольно быстро отводит взгляд. Словно ему... Не по себе?
– Почему ты здесь? – начинаю, наверное, с самого безобидного вопроса.
Наверное... Но не уверена. Стоило только его произнести, как воспоминания о вчерашнем накатывают мощной волной. О его словах, глазах, губах, руках...
– Отменил на сегодня дела, – к счастью, в его ответе ничего такого нет.. Вроде бы.
Если не считать того, каким прожигающим взглядом он сопровождался. На этот раз Семён смотрит безотрывно. Прямо-таки внимательно.
И теперь моя очередь вести взглядом. Снова обращаю его на стол, а потом вдруг замечаю, что на нём ещё и букет цветов что-то делает. Разных, нежных по виду. Красивых. Не все даже знаю, как называются. Но запах приятный...
Вот только какого чёрта?
– Ты... что, блин, творишь? – срывается у меня.
Семён ставит чашку на стол, хмыкнув.
– Что-то мне подсказывает, что мои мотивы очевидны. По крайней мере, тебе.
– Очевидны? – задыхаюсь от возмущения. – Может, тебе стоит вспомнить, что ты меня похитил?!
– Как я уже сказал, скоро отпущу, – он спокойно ловит мой взгляд. Такое ощущение, что с каждой секундой лишь сильнее уверенности набирается, в то время как я прямо-таки пылаю. – А учитывая, что у меня осталось мало дней, чтобы хоть немного сгладить о себе впечатление и добиться того; чтобы ты потом от меня не убегала, решил не упускать время впустую.
Мотаю головой. Желудок настойчивее требует, чтобы я села за стол и наслаждалась хоть чем-то из этого многообразия, но гордость берёт своё.
– Тебе не хватит и всей жизни, чтобы хоть немного сгладить о себе впечатление, – чеканю как можно более твёрдо.
Семён поднимается из-за стола, на что я непроизвольно отступаю.
– Как знать... Вчера я кое-что понял.
Утомлённо вздыхаю и закатываю глаза. Нет, я не буду спрашивать, что он там понял. В любом, блин, случае ошибся!
Но, увы, Семён не теряется от моей реакции. Спокойно заключает:
– Я понял, что ты мне нужна, – приближается на шаг, а меня неожиданно мурашит от этого его уверенного голоса. – А ещё понял, что ты теперь свободная девушка. Значит, я могу и буду действовать.
Офигеваю я, конечно, с него. Почему Семён думает, что у него могут быть хоть какие-то шансы после всего, что сделал? Только потому, что вбил себе в башку, что мы одной породы?
Ну вот. Я снова закипаю.
– Вообще-то... – я много чего хотела выпалить, но по-дурацки осекаюсь, когда Семён протягивает ко мне руку, скользнув пальцами мне по запястью. – Вообще-то мы с Ваней ещё не говорили. Он думает, что мы по-прежнему в отношениях, – всё-таки заключаю, чуть тише.
И не совсем то, что собиралась. Я должна была сказать, что у Семёна нет никаких шансов и что он должен засунуть себе подобные мысли нахрен куда подальше. Но в итоге я почему-то озвучиваю так себе аргумент. Самый неубедительный.
– Только не говори мне, что тебя это беспокоит, – усмехается Семён. – Вчера была ваша точка. И неважно, как скоро он об этом узнает. Я готов даже признать перед ним, что сам тебе открыл эту правду. Мне всё равно, поссоримся мы с ним или нет.
Пфф, кто бы сомневался. Я уже давно поняла, какой в кавычках хороший из Семёна друг. И сомневаюсь, что только в дружбе он так себя ведёт.
Впрочем, о нём в других сферах жизни вообще лучше не думать, не то что примерять на себя.
– А что ты похитил меня, готов признать перед ним? – не знаю, какого чёрта я вообще проявляю эмоции, когда должна быть максимально холодной с ним.
Ну вот не получается у меня этого. Нет, и всё тут.
– Готов, но позже. После того, как решу кое-какую проблемку. После этого мне уже будет всё равно, сдашь ты меня кому-либо или нет, – мне кажется, или Семён намеренно говорит так таинственно, будто интригуя?
Но нет, я не буду спрашивать его, почему всё так. Мне нет дела. Не должно быть. Как бы странно ни звучали его слова.
– Тебе лучше сесть за стол и позавтракать, – Семён скользит задумчивым взглядом мне по лицу. – Я не знал, что тебе нравится на завтрак, вот и заказал всякого.
Да уж, я вижу... И боюсь даже представить, на какие деньги это всё куплено. Точнее, на чём они заработаны. И этот навороченный дом...
А ещё – что Семён собирается делать со всем тем, что я не осилю? Рано или поздно испортится ведь. Я не из богатой семьи, и выбрасывать продукты для меня кощунство. Для него же явно норма. Не парится ни о чём...
И, наверное, именно эти мысли всё-таки заставляют меня сесть за стол. Не хочу, чтобы всё напрасно пропадало. Да и кушать хочется.
Чуь помедлив, Семён садится рядом. Ну, то есть, напротив, но всё равно такое ощущение, что между нами нет этого немаленького заполненного стола. Я даже начинаю вдруг беспокоиться о том, чтобы не слишком вытягивать ноги. Вдруг всё-таки пересекусь ими с ним...
Не смотрю на него. Ем. Всего понемногу. По-детски хочется попробовать прям всё. Столько вкусного...
– По поводу цветов та же тема, – снова заговаривает Семён. – Думал, что тебе нужно что-то особенное, запарился с выбором, в итоге взял микс. В информации о тебе, которую я изучал, нет самого важного. Твоих вкусовых предпочтений.
Сильнее впиваюсь зубами в несчастную тарталетку. Как же раздражает эта его уверенность... Последние фразы Семён говорит откровенно флиртующим тоном. Как будто имеет хоть какое-то право на это!
– А что есть в этой информации обо мне? – сухо спрашиваю, не понимая даже, зачем.
Тему перевести? В чём-то упрекнуть Семёна? Пфф, будто в последнем есть какой-то смысл. Каждый день этот бандит делает что-то, что напрочь вышибает почву из-под ног и точно не вписывается в рамки морали. Если начать его упрекать, то остановиться будет невозможно.
Да и, в конце концов, я знала, что Семён собирался проверять мою информацию о родственниках, чтобы придумать причину, по которой я для всех исчезну.
– Общие факты, – мне кажется, или ему всё-таки не по себе говорить о том, что изучал меня так? – Незначительные. Изучать тебя вживую куда интереснее.
– А меня не надо изучать, – всё-таки осмеливаюсь посмотреть Семёну прямо в глаза и даже почти не отреагировать на то, с каким выражением он на меня смотрит. Будто... очарован. – Я тебе сразу, как есть, всё скажу. А именно, что это ненормально: подкатывать к девушке друга, которую, к тому же, похитил.
Намеренно говорю о себе так, будто я ещё с Ваней. Причём не столько чтобы обозначить Семёну, что ему настолько ничего не светит – но чтобы разозлить. Пусть думает, что я страдаю по его типа другу. Да пусть что угодно вообще решит, главное, чтобы забыл думать обо мне в этом направлении.
– Это не информация о тебе, – посмеивается увы, ничуть не теряющий уверенности Семён. – К тому же, это неправда. Ты больше не девушка Вани и, повторюсь, тут уже неважно, когда вы обозначите это между собой. А знаешь, что ещё об этом я тебе скажу?
Понятия не имею, и мне должно быть наплевать. Вот только, увы, нет... Наверное, потому что речь всё-таки о Ване – и если Семён хочет мне рассказать, что мой парень изменял мне вообще с первого дня наших отношений я бы, пожалуй, предпочла знать.
Унизительно? Хмм, а разе если это будет знать этот бандюган, а я нет, будет проще? Нет, ещё хуже, ещё более постыдно – пусть даже перед ним.
– Что? – выпаливаю резко и зло, потому что на этот раз Семён как издевательски ждёт моей реакции, а не продолжает сам.
– Ты не была его девушкой. Ты не была вовлечена в него по-настоящему, лишь цеплялась за удобный тебе образ. И именно поэтому ты не так уж и страдаешь сейчас. Точнее... – он вздыхает, пристально глядя на меня. – Конечно, тебе больно. Но это скорее обида, чем разбитое сердце.
Я даже жевать перестаю, настолько офигеваю от этих его спокойных рассуждений. Нормально вообще?
Нет, я даже не буду пропускать их через себя.
– С каких это пор ты стал экспертом по моим чувствам? – сглотнув, насмешливо интересуюсь.
Семён внезапно довольно обаятельно улыбается, а не усмехается. У меня аж сердце пропускает удар от того, каким же сейчас нормальным парнем он кажется. Даже, блин, привлекательным. Ну, если объективно.
– С тех пор, как потрогал тебя вчера, – дерзко заявляет мне в лицо с таким блеском в глазах, что я разом чувствую себя той самой девственицей, которой по факту являюсь.
Вот только с Ваней я так не смущалась. Даже когда предпринимал попытки довести нас до постели. А тут одно напоминание Семёна, сказанное мне в глаза...
Боже, надеюсь, я хотя бы не краснею. И даже заговариваю как можно более холодно:
– Давай-ка кое-что проясним. То, что я вчера узнала про Ваню, непростительно. Я ни за что не останусь в таких отношениях, как бы ни была привязана к нему, – Семён кивает, но я тут же с нажимом продолжаю: – Но если бы передо мной встал категоричный выбор, отказаться от которого бы я не смогла: он или ты, я бы предпочла смириться с его изменами и лживостью, чем была с тобой. Ты мне омерзителен.
Его лицо искажается. В глазах вспыхивает что-то дикое, отчего мне становится не по себе. Разом вспоминаю, что я всё-таки его пленница на его территории.
А Семён встаёт с места. Приближается ко мне, останавливается перед моей частью стола, опираясь о неё так, чтобы наклониться ко мне. Сердце тут же шкалит по ударам. Даже пошевелиться не могу. Некоторое время мы просто смотрим друг на друга, и тишина между нами такая густая, что и не вздохнуть.
– С кем ещё ты бы смогла так говорить, Света? – для такого взгляда Семён спрашивает на удивление спокойно. – Подумай над этим.
Я бы рада подумать хоть над чем угодно, да только вот все мысли трусливо растерялись из-за его приближения. Остались только долбанные ощущения... Воспоминания по всему телу о вчерашнем.
– Только со мной ты проявляешь характер, – отвечает на свой же вопрос Семён с вызовом. – Только со мной ты настоящая.
Чуть подавшись ко мне и этим окончательно лишив дыхания, он резко отклоняется ладонями от стола, выпрямляясь. Немного постояв возле меня, направляется к двери.
– Приятного аппетита, – бросает перед тем, как выйти.
