Текст книги "Поваренок Марида (СИ)"

Автор книги: Инга Леровая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 19. Поверишь ты, поверят все

Глава 19. Поверишь ты, поверят все

Что происходит, Марида не понимала. Она искренне обрадовалась встрече с сестрой, думала, что теперь-то они повзрослели, поняли свои ошибки и начнут по-настоящему дружить. А вместо этого сестра требует невозможного.

– Мари, послушай меня внимательно и запомни, – Римада говорила медленно и серьезно. – Ты поехала прокатиться на машине, на дорогу выскочила лиса, ты ударила по тормозам и стукнулась животом о руль. Вышла посмотреть, не задавила ли ты лису, запнулась как обычно и упала на коленки. К счастью, успела подставить руки. Внезапно отошли воды. Ты сначала испугалась, но взяла себя в руки. Вернулась в машину, сняла брюки и дальше плохо помнишь. На курсах вам выдавали медицинские боксики, ты воспользовалась прищепками для пуповин оттуда. Омежка родилась первая, ты положила ее на сиденье рядом, удивилась, ведь обещали альфу. А потом родился альфенок. Тебе было очень больно, ты устала и уже не смогла сама перерезать вторую пуповину. Позвонить ты тоже не могла, телефон разрядился. Мимо ехала на мотоцикле подвыпившая омега и вызвала тебе скорую. Но не осталась, чтобы не попасться. Все понятно? Или повторить?

– Ты же не думаешь, что все поверят в эту странную историю? – Марида кривилась и стонала от боли, хотя боль была терпимой. Стонала просто от растерянности и страха.

– Поверишь ты, поверят все.

– Ты с ума сошла, Римми. Как ты такое придумала?

– Я Алекса. Я ничего не придумала, это случилось с тобой. Потому что всегда с тобой что-то невообразимое случается.

– Как мне назвать твою малышку?

– Если бы я растила ее, я назвала бы Маридой, но это плохая идея. Назови не как нас. Дай своим детям уникальные имена. И запомни, что малышка твоя.

– Ой-ё-ёй, – завопила Марида.

– Тише, Мари. Не кричи. Я знаю, что не так уж больно. Слушай меня. Я буду говорить, что тебе делать, а ты исполняй. Все будет хорошо, – Римада перебралась на кровать, села между ног Мариды. – Уже головку видно. Тужься, Мари.

Орать было стыдно, омежка на груди вздрагивала от криков, и Марида еле слышно застонала.

– Уже скоро, Мари, скоро.

– Зачем ты завела ребенка… Алекса? Если он тебе не нужен. Если ты готова с ним так легко расстаться.

– Чтобы жить. А ты? Разве не за этим?

– Нейтан очень хотел ребенка, я во вторую уже течку залетела. Сама не ожидала.

– Значит, Нейтан знал и спас тебя.

– Что знал? Что он мог знать? – Мариде опять стало больно и она почти не слушала, что отвечала ей сестра.

– Ничего. Тебе просто опять повезло, Мари. Как везло всю жизнь. А мне не повезло. Не надо было делать тот первый аборт.

Марида все-таки закричала и сразу стало легче. Римада засуетилась, тихонько что-то приговаривая, раздался писк и сестра положила на грудь Мариде испачканного кровью малыша.

– Они, что, такими рождаются? – Марида с удивлением уставилась на своего сына. – А ты где всему этому научилась?

– Жить захочешь, научишься, – Римада слегка надавила на живот Мариде, упаковала что-то в мешок. Освободила ноги. – Ты полежи полчасика, пока пуповинка пульсирует, а потом будем собираться.

Марида села на кровати, поменяла местами малышей. Альфенок все равно был крупнее омежки, хоть и родился позднее. Как так случилось, что она уже родила? Марида посмотрела в окно, на улице стемнело. Она и не заметила, как пролетело время. Часов десять, не меньше. Слезы побежали снова, смириться с тем, что сказала Римада, было трудно.

– Не разводи сырость, Мари, – Римада деловито собирала в большую сумку одежду Мариды, помогла ей встать, поставила еще укол. Завернула в простыню всех троих, повесила на руку пакет с чем-то кровавым. – Пойдешь в простыне, нет смысла одеваться. Я помогу.

– Я бы и так воспитала твою дочку, – Марида не хотела называть Римаду Алексой, предпочла обойтись без имени. Голова немного кружилась, но в целом, она чувствовала себя хорошо. Сестра точно разбиралась в уколах. – Без всего этого, без родов в лесу и вранья.

– Я не хочу, Мари, чтобы ты воспитывала омежку как мою дочь, как сироту, как племянницу. Она твоя дочь. Ты ее родила сегодня. Поклянись, что будешь ей родной мамой. А меня и не было никогда. Поклянись. Жизнью малышей. Сейчас, – Римада положила руки на плечи Мариде и смотрела прямо в глаза.

– Клянусь, – Марида старалась не зареветь, но не смогла сдержаться. Она прижимала малышей к себе и ревела в голос.

– Поклянись, что расскажешь, как все было, с моих слов. И ни одна живая душа не узнает подробностей.

– Клянусь, – от последнего укола Мариду повело, она уже плохо соображала, что ей надо делать.

Римада вывела ее на улицу, усадила в машину. Села за руль и они покинули территорию базы. В пригороде, не доезжая до первых городских домов, Римада остановилась, высадила Мариду, проехала немного и резко затормозила. Откинула спинки сидений, помогла Мариде устроиться на водительском месте, разместить правильно детей, которые почему-то не плакали, а вели себя как сообщники. Распотрошила медицинский боксик. Вывалила под ноги две плаценты, бросила туда же одежду.

Марида, закусив губу, наблюдала, как сестра тщательно все проверила и забрала простыню. Не забыла наждачкой потереть Мариде коленки и ладошки. Набрала со своего телефона скорую, сообщая о родах в машине, и тут же вынула симку. Разряженный телефон Мариды положила на пассажирское сиденье.

– Прощай, Мари. Я люблю тебя. Будь счастлива. Вдвойне, – Римада крепко обняла и поцеловала Мариду, чмокнула в щечки детей и растворилась в темноте.

Ночью скорая по такому вызову приехала моментально, а фамилия Торан заставила врачей действовать быстро и внимательно. Мариду с детишками заботливо достали из машины, привезли в центральную больницу, в подготовленную Нейтаном палату. Всех искупали, осмотрели и уложили спать, оставив подробные разговоры до утра. А, в общем, удовлетворились простой историей, придуманной Римадой. Лиса, тормоза, воды, роды. Поскольку физически Марида была в порядке. Даже в лучшем порядке, чем омеги, родившие днем в больнице.

Утром выяснилось, что срок беременности в медицинской карте был занижен. Нейтан не хотел, чтобы топтыжку врачи пугали скорыми родами, и убавил срок на несколько дней. Рассчитывал, что Марида спокойно устроится в палате и родит без проблем. Собирался вернуться, как только Марида начнет рожать. Он и предположить не мог, что Марида вздумает кататься на машине с огромным животом, что все случится так быстро.

Бросив туристов, Нейтан примчался, чувствуя себя безмерно виноватым. Сел у постели и любовался на спящую топтыжку. Проснувшись, Марида первым делом увидела Нейтана и радостно заулыбалась.

– А я уже родила, – похвасталась она.

– Я заметил, – голос Нейтана был немного нервным. – Даже подержал на руках плоды твоих усилий.

– Почему это моих? Там и твой вклад есть, – Марида оглядела палату. – А где малыши?

– Сейчас принесут, – Нейтан обнял Мариду, заглянул в глаза, нежно провел пальцем по припухшим от вчерашних слез векам, поцеловал. – Прости, карамелька, я опять оставил тебя в трудную минуту одну. Было страшно? Как ты одна справилась?

– Я плохо помню, – Марида пока не решила, как ей быть. Хорошо, что Нейтан не пристает с расспросами, лишь переживает. – Все как в тумане. Лиса мелькнула, я резко тормознула и началось.

– А зачем ты вообще поехала? Разве живот не тянуло?

– Я хотела с машинкой попрощаться, а большой живот и должно тянуть, – Марида не чувствовала себя виноватой, но перевела стрелки на безопасную тему. – А ты мне новую машину купил? Большую?

– Купил. Под окном стоит, – Нейтан удержал подскочившую Мариду в постели. – Куда ты, она не убежит. Не вставай.

– Чего я буду лежать, я хорошо себя чувствую. Дай посмотреть.

– Ладно, – Нейтан покачал головой, но взял Мариду на руки и подошел к окну. Машина была большая, темно-синяя, с вместительным багажником.

– Ого, давай прокатимся!

– Топтыжка, а дети?

– Так они с нами. У нас очень понимающие дети, Нейтан. Вчера они почти не плакали. Понимали, что не надо мамочку пугать, она и так не в себе, рыдает за всех.

– Я отвезу тебя к Луизе, она снимет стресс.

– Не надо, – Марида испугалась, что у Луизы, под чуткими руками, она заревет и все выболтает. Роды не были стрессом, а вот новости о Римаде… – Нет у меня никакого стресса. Ты говорил, что не могут омежка и альфа вместе родиться.

– Я проконсультировался, по городу пара случаев всего, ты третья, – Нейтан погладил свою уникальную жену по голове. – И знаешь, в обоих случаях омега первая родилась. Я хотел все перепроверить, да эти старатели, персонал местный, поторопились, весь твой материал уже отправили на утилизацию.

– А я рада, что так получилось, – Марида выдохнула с облегчением. Наверно, стоит рассказать Нейтану хотя бы часть правды. – Хочешь узнать мой секрет?

– Хочу, – за дверью неожиданно раздались крики, сопение, шум потасовки. Марида вздрогнула.

– Дирама, у нас все и всегда было поровну, – увещевала тетя. – Я думаю, что омежку ты должна отдать мне. Нянчи альфу.

– Ты совсем спятила, Дамира. Я не собираюсь делиться с тобой внуками. Пусть тебе твоя дочь рожает!

– Когда моя дочь родит, я тоже с тобой поделюсь. Мари наглая, захотела обойти всех. Она всегда Римаде завидовала.

– Не лезь к моим внукам!

Марида похолодела. А вдруг тетя Дамира начнет копать. Если станет известно, что омега дочь Римми… тетя зубами выгрызет внучку. А Римада так просила, умоляла не давать своим родителям нянчиться, клятву взяла. Марида в ужасе вцепилась в руку Нейтана.

– Не волнуйся, топтыжка, я не позволю, – Нейтан выскочил из палаты.

Крики тотчас стихли. Марида откинулась на подушки и зажала себе рот рукой. Даже Нейтану нельзя говорить. Знает один, есть тайна, знают хотя бы двое – нет тайны. Омежка ее дочь, они были вместе, когда родился альфенок. В голове прогремели слова Римады: “Не воспитывай ее как сироту!” Надо срочно позвонить Владе, поставить тетю Дамиру под надзор. Пусть вся родня осудит ее на веки вечные, Марида исполнит последнюю волю сестры.

– Теперь у нас с тобой руки всегда будут заняты, – Нейтан вошел, лучась счастьем, держа в каждой руке по свертку. – Надо же, омежка – копия ты. Я ужасно рад. А у альфы только глазки твои и вихор. Копия я.

– У омежки тоже мой фирменный вихор есть, – засмеялась Марида. – А носик твой, прямой. Давай имена придумывать.

– Насколько я понимаю в комбинаторике, еще не было Мирады и Рамида, – Нейтан пошутил, но Марида не распознала, не оценила юмора.

– Нейтан, я тебе сейчас голову откушу, – разбушевалась мамочка Марида. – Дети не игрушка и не орудие мести. И ты со своими предложениями… пойдешь сейчас… отсюда. Плевала я на традиции, комбинаторику, заглавную букву Н и прочее. У наших детей будут собственные уникальные имена. Разные, без ожиданий родни и намеков на нас. Понятно?

– Топтыжка, – изумленный Нейтан поднял руки вверх, он списал вспышку Мариды на послеродовой эмоциональный откат. – Я же пошутил. Как скажешь, так и будет. Не надо нервничать.

– Ты можешь придумать имя альфе. Есть идеи? – милостиво разрешила Марида. – Что-нибудь милое, озорное. А омежку я назову. Или лучше наоборот?

– Озорное? В детстве у меня была любимая книжка, там главного забияку звали Лорис, – Нейтан переводил взгляд с одного малыша на другого. – Он был смешливый и добрый. Но шалун.

– А положительный герой в книжке был? Как его звали? – Мариде имя Лорис понравилось. Очень подходит малышке.

– Дорум. Только он был ужасным занудой.

– Альфы все занудные, – выдала Марида.

– Что? Вот оно, влияние Тиффани. Раньше ты так не считала, – Нейтану опять пришлось списать наезд Мариды на послеродовые претензии. Альфы не испытывали боли от рождения детей и омеги всегда возмущались этому факту.

– Мне нравится так, альфенок Дорум Торан и омежка Лорис Торан, – Марида залюбовалась малышами. – Решили, да? Сообщаем всем?

– Может, наоборот? – рискнул предложить Нейтан, но тотчас смирился, поймав сердитый взгляд любимой топтыжки.

– Ну все, можно ехать домой!

– Топтыжка, подожди. Надо обследоваться.

– И ты еще говоришь, что альфы не занудные. Зачем мне обследоваться, я прекрасно себя чувствую. И больничную еду есть не хочу. И надо купить еще одну кроватку и коляску большую. И...

– Марида, успокойся, я прошу, – Нейтан понизил тон и надавил голосом на свою чересчур быструю омегу. Он стал говорить медленно, отделяя паузами слова. – Ты родила сама. Молодец. Не будем торопиться. Могут быть осложнения. Сегодня ты с малышами останешься здесь. Я буду с вами. Еды тебе наготовлено на неделю. Все отметились, начиная с Акмоль и заканчивая дедом. Кроватками и колясками заняты родители. Все?

– А одежда? Я не собираюсь одевать детей одинаково! Меня это в детстве достало.

– Я позвоню и донесу твои пожелания до родителей. Все?

– Нет. Ты командуешь!

– Я буду командовать, если дело касается твоего здоровья. Сейчас ты сдашь анализы, поешь и ляжешь спать.

– А дети? Их надо покормить. Лорис и Дорума, – Марида заулыбалась, чего она в самом деле спорит.

– Корми, потом я за ними послежу.

Все-таки Римада гений, рассуждала сама с собой Марида, возвращаясь из смотрового кабинета, где у нее взяли по приказу Нейтана кучу мыслимых и немыслимых анализов. Все предусмотрела ушлая сестренка. Марида, похоже, действительно поверила, что Лорис ее дочь, потому что в крови неведомо как появились нужные вещества. Может, уколы сработали?

Состав крови подтверждал, что у Мариды и должны были родиться омега и альфа. А группы крови детей однозначно указывали, что Марида и Нейтан их родители. Глубоких исследований крови, конечно, никто делать не стал. Пока врачи качали головами, пытаясь понять, почему омега не проявилась раньше, Марида мысленно посылала сестре здоровье и надеялась получить весточку от нее.

Сестра помогла ей родить, пусть и заставила, но Марида не держала на нее обиды. Сравнивая, она все равно выбрала бы медпункт на заброшенной турбазе, а не родовую палату в больнице. И если бы можно было переиграть, она ничего не стала бы менять. Кроме одного. Угрожающе ослепительной красоты сестры. Так ярко, великолепно цветет роза, перед тем как увянуть.

Римада захотела исчезнуть так, будто ее вообще не было. Марида понимала почему, понимала, сколько мужества нужно для такого решения. Она сама никогда бы не смогла так поступить. И в честь Римми, она тоже решила быть мужественной. Что бы не творила сестра, смерть спишет все ее грехи. А Марида отменит свои надзорные заявки, она больше никого не боялась. Оставит надзор только над родителями Римады. Совсем опустившегося, постоянно пьяного отца и озлобленную, истеричную тетю Дамиру она не хочет прощать.

Никто и представить не мог, насколько сильно Марида изменится с рождением детей. Омеги часто становились наседками, пестовали детишек как цыплят. Марида же превратилась в коршуна. Когда она гуляла в парке с коляской, зорко посматривая по сторонам, от нее шла такая энергия, что прохожие обходили ее стороной. Прежней топтыжкой она становилась только дома, в присутствии Нейтана, который не верил рассказам знакомых о новых повадках Мариды и продолжал относиться к ней по-прежнему. Баловал и звал карамелькой.

По утрам Мариде требовалось время, чтобы загрузить в себя всю информацию последних недель. У нее дети, пару месяцев назад она родила двойню. Только после этого Марида вставала, шла в детскую и еще полчаса смотрела на малышей. Как они таращат глазки, сосут кулачки и морщат лобики. Она искренне удивлялась, что эти детки ее и Нейтана. А вот тому, что готова любого порвать за них, не удивлялась.

Их с Нейтаном родители вели мини-войны, которые происходили почти каждый день. Кому гулять с малышами, кому кормить и следить за ними ночью. В квартире не хватало места для всех желающих потискать Лорис и Дорума. Поэтому дедушки решили вопрос просто – купили большой дом для Мариды и Нейтана, с садом и спортивной площадкой. Для всех, кто любил нянчиться.

Марида разводила руками. Она столько сил тратила на то, чтобы родня не приставала к ней, а рецептик-то был прост – завести детей. Конечно, Марида следила за тем, чтобы дети не подвергались придирчивому воспитанию. Наказывать детей не разрешалось никому, кроме Нейтана. Пусть на наказание детки еще не скоро наскребут, но Марида предпочла сразу установить правила.

А еще Марида запретила насаждать кулинарные традиции. После гостевания Недда и Назара пришлось запретить навязывание космических традиций. И медицинских. Марида считала, что у детей должен быть выбор. Хотя ей самой безумно хотелось узнать, передался ли деткам их семейный кулинарный талант.

Чтобы не мешать переезду, а всеми делами занималась мама, Марида отправилась в любимый парк, только не на беговую дорожку, а на детскую площадку с коляской. Настроение с вечера было смурным и плаксивым. Даже любимая осень не радовала. Иногда Мариде было стыдно, что маленькие дети спокойнее ее. Она даже просила у Нейтана каких-нибудь таблеток, чтобы не грустить. Нейтан вздыхал и предлагал потерпеть. Он все списывал на послеродовую депрессию.

На сердце было неспокойно и Марида старалась думать о хорошем. Про дедушку и Петру, они стали вместе жить, чему Марида была очень рада. Дедушка хвастался Петре, как помогал Мариде прятаться от Чарли, а Петра фыркала и упирала на то, что без нее Марида вообще бы развода не увидела. Про скорую свадьбу Акмоль, которая состоится, конечно же, на орбите. Про карьеру Нейтана, ему предложили высокий пост в министерстве здравоохранения.

Думала про новый дом с огромной кухней и столовой, комнатой для детей, похожей на магазин игрушек, кучей спален для гостей, кабинетом для Нейтана, комнатами для всего на свете и балкончиком для Мариды, с него она собиралась следить за детьми, играющими в саду. Марида глубоко ушла в свои мысли, на автомате качая коляску, и не заметила как на скамейку рядом с ней опустился незнакомец с портфелем.

– Добрый день, Мари, – альфа средних лет, худой, невысокий, в строгом черном костюме тронул Мариду за плечо.

– Здравствуйте, вы кто? – от неожиданности Марида подпрыгнула. И уже догадалась о беде, зажмурилась, надеясь, что этот человек исчезнет и не расскажет ей плохих новостей.

– Я поверенный Алексы Торан, – незнакомец привстал и поклонился. – У меня для вас есть документ.

Глава 20. Между мужем и сестрой

Глава 20. Между мужем и сестрой

Незнакомый альфа, знавший имя Мариды, выглядел приветливо, не излучал угрозы, но сам факт его появления всколыхнул все страхи Мариды. Ей даже захотелось стукнуть этого нахала. Прогнать с глаз.

– Я не знаю никакой Алексы Торан, – выпалила Марида и застонала. Это же Римада. Точно. В их последнюю встречу она представлялась Алексой. Настаивала, чтобы Марида звала ее по-новому. Только почему Торан?

– Я вижу, вы поняли, – поверенный скупо улыбнулся. Достал из портфеля лист бумаги, сложенный вчетверо и протянул Мариде. – Ознакомьтесь, пожалуйста.

– Здесь? – Марида предпочла бы прочитать письмо от Римады-Алексы одна.

– Я пересяду на соседнюю скамейку, – правильно понял ее поверенный и, действительно, пересел.

Марида смотрела на листок в своих руках, не решаясь развернуть. Римми не стала бы присылать письмо, если бы была жива. Она решила исчезнуть навсегда. Или стала бы? Марида вообще не надеялась, что Римада как-то себя проявит. Да и что им обсуждать. Ничего не переиграешь. Может она все-таки сожалеет? В письме не оказалось приветствий и подписи, оно выглядело как текст из какой-то книги. Разговор с собой.

"Проблемы нейтрализуются проблемами.

Тот, кого ты любишь, вдруг предпочитает тебе другую, твою же младшую сестру, и это сводит с ума. Это кажется огромной проблемой, невыносимой, нерешаемой. Но внезапно ты падаешь со скалы, ломаешь себе все, что можно, начиная с носа. Болит немилосердно, и первая проблема уже выглядит мелкой. Ее нет. Скорей бы зажило, а любовь к какому-то придурку такая ерунда. Он и не стоил слез.

Ты вынуждена заниматься всю жизнь нелюбимым делом. Это тюрьма, из которой невозможно убежать, потому что вход охраняется день и ночь. Это кажется огромной проблемой, невыносимой, нерешаемой. Но внезапно ты узнаешь, что твоя жизнь висит на волоске, что у тебя почти нет шансов выжить, и нелюбимое дело перестает быть каменной стеной, в миг превращаясь в жалкий мусор под ногами.

Как снять с себя хомут родовой системы, безжалостной и ядовитой. Как заново пробежать дистанцию, которую успела прожить? Прожить нелепо, в зависти и претензиях. Сменить имя – самое простое, и можно сделать это много раз. Можно даже взять фамилию сестры, надеясь отщипнуть маленький кусочек чужого везения, своровать капельку масла и крохотную икринку.

Мило, что детки сестер носят одну фамилию. И что они похожи. Банк спермы велик. Это выглядит залогом успеха. А главное очень просто осуществить. И не важно, что нет мужа и надежды. И совет родить ребенка не сработал и не дал здоровья. Важно, что есть родной человек, для которого все сработало. Есть даже два, нет три родных человека. Понимание, что у этих троих нет проблем, решает твою проблему.

Смерть тоже нейтрализует проблемы. Но вдруг есть проблема, которая больше смерти, которая победит ее. Вдруг?”

Марида читала письмо раз за разом, пытаясь понять, это прощальный привет или дневник. Слишком загадочное, чтобы быть от умирающей. Размышления и выводы. Римада писала это для себя? А потом решила поделиться с Маридой? Она нашла взглядом посланника от Римады, тот сразу же подошел. Протянул руку за письмом, но Марида была проворнее и спрятала лист за спину.

– Я не отдам!

– Извините, но я должен вернуть письмо, – поверенный вцепился в руку Мариды.

– Вернуть? Римми жива? – Марида перехватила письмо другой рукой и попыталась вырваться, но альфа вцепился как клещ и держал крепко.

– Это что еще такое? – Нейтан, выросший как из под земли, приподнял поверенного за шиворот и тот был вынужден отпустить Мариду.

– Держи его, Нейтан, – заорала Марида. – Он знает, где Римми.

Поверенный ужом выскользнул из пиджака и метнулся в сторону, но Марида успела подставить подножку и альфа упал.

– Вы не имеете права удерживать меня, – вопил он, но Марида уже звонила Тиффани и Владе. Если кто и способен вытрясти из поверенного всю правду, так это они.

Влада привезла с собой оформленное по всем правилам постановление на задержание на трое суток для выяснение обстоятельств и поверенный сдался. Он не мог сидеть взаперти столько времени, Римада-Алекса была на его попечении, и оставлять больную омегу одну альфа испугался. Признался поверенный и в том, что листок не был письмом Мариде, он взял его тайком. В наивной надежде, что Марида все равно откликнется и поможет. Заставит Римаду выздороветь.

Марида растерялась. Она бы заставила, если бы могла. Но с Римадой такие штуки не пройдут. Тиффани вызвалась сопроводить поверенного, чтобы узнать адрес. И понять всю ситуацию. Марида рвалась поехать с ними, но Нейтан не позволил. Настроение Мариды ему не понравилось.

– Топтыжка, мы идем домой. Детям нужен режим, тебе нужен отдых, а Тиффани одна легко справится, – Влада покатила коляску с малышами, а расстроенную Мариду Нейтан взял на руки. – Пойми, Римада тебя не ждет, ей вредны потрясения. Ты заявишься неожиданно, спровоцируешь ухудшение. Пусть этот поверенный сначала подготовит ее. Он ведь не сказал Римаде, что отправился к тебе.

– Откуда ты знаешь про потрясения? – Марида уткнулась в грудь Нейтану. Она устала нести тяжкую ношу одна. Привыкнуть считать омежку своей дочкой было легко, гораздо труднее скрывать беспокойство за сестру. Обманывать Нейтана у Мариды больше не было сил. Она отстранилась и лишилась необходимого контакта с альфой. – Вы все говорите загадками, я так не могу больше!

– Я все тебе расскажу, но и ты мне все расскажешь? Хорошо? – Нейтан поставил Мариду перед входом в их новый дом.

Что ответить, Марида не знала. Она запуталась, кому хранить верность. Сестре или мужу? Почему она должна выбирать между ними. Это невыносимо. Марида со вздохом шагнула за порог. Вся родня ждала их на новоселье. Стол был уже накрыт. Малышей сразу утащили дедушка и Петра, переодеть и тоже усадить или уложить рядом со всеми в столовой. Марида требовала, чтобы дети не чувствовали себя одинокими. Разговор пришлось отодвинуть.

Глубокая ночь всех гостей разогнала по комнатам, но Марида не легла. Она сидела у кроватки с малышами в детской, хотя в этом не было никакой необходимости. Дети спокойно спали. Они вообще отличались крепким ночным сном. Если вдруг заплачут, присмотрят дедушка и Петра, их комната находилась рядом. В спальне ждал Нейтан. Марида знала, что муж переживает, но не будет ее расспрашивать ни о чем, и все равно медлила. Пыталась собрать мысли в нужную пирамидку. Получалось отвратительно.

Противоречивые чувства раздирали ее на части. Ну, нашла она Римаду, а дальше? Марида уже не сможет отдать Лорис. Даже, если Римада выздоровеет. Даже, если Нейтан будет против чужого ребенка. Марида вздохнула. Почему она просто не отдала заметки Римми ее поверенному? Зачем она снова все усложнила и втравила в семейное дело подруг? Дверь бесшумно открылась и вошел Нейтан. Положил руки на поникшие плечи жены, помассировал. Наклонился, цапнул шутливо за ухо.

– Топтыжка, пойдем спать. А завтра ты продолжишь.

– Что я продолжу? – сердито зашептала Марида.

– Ругать себя. Хотя я тебе уже запрещал ругать мою жену.

– Ну, запрещал. И что теперь? Отшлепаешь меня?

– Запросто. Давно ты просилась на порку, – Нейтан потащил Мариду в спальню. – Детям такое лучше не видеть.

В спальне Марида моментально осталась без одежды. И, оказалось, что Нейтан не шутил. Он удобно сел на кровать, перекинул Мариду через колено и несколько раз звучно шлепнул ее по заднице. Не больно, но на грани. Марида дрыгала ногами, крутилась, только вырваться не удалось. Тяжелая рука лежала на пояснице и вариантов для маневров было немного.

– Ты что делаешь? – шипела Марида, хотя ее разбирал смех.

– Шлепаю непослушную жену.

– Ты врач, прогрессивный альфа, прекрати немедленно.

– Я сожалею.

– О чем?

– Что раньше этого не делал. Ты очень милая с этого ракурса.

– Нейтан, я тебя тоже отлуплю. Когда ты уснешь. Так и знай.

– Мне снять штаны? – наказание быстро превращалось в перепалку с эротическим уклоном. Нейтан уже не шлепал, а поглаживал и щекотал Мариду, целенаправленно возбуждая.

– Снимай, я тебе задам.

Нейтан переложил Мариду на кровать и нарочито медленно начал раздеваться, наблюдая как у жены загораются глаза. Настоящего заводного секса у них давненько не было. И Нейтан подумал, а не это ли причина того, что в голове жены полный хаос. Когда они регулярно занимались сексом, вредных мыслей в голове Мариды практически не появлялось. Она была довольна жизнью. Нейтан повернулся спиной, стащил футболку, нагнулся, снимая носки, поиграл крепкими ягодицами, стягивая брюки.

– Нейтан, – Марида подскочила на кровати. – Это я так должна делать.

– А ты сыграй мою роль. Ты же хотела меня отлупить.

Не долго думая, Марида сунула руки в трусы мужу, схватилась за торчащий член. Нейтан не двигался, лишь лукаво улыбался.

– Быстро ложись! А то я не знаю, что с тобой сделаю, – скомандовала Марида.

– Не знаешь? Может, мне пойти поискать более знающую?

– Что? – Марида толкнула Нейтана к кровати. Играть больше не хотелось. Хотелось, чтобы Нейтан любил ее, как только он умеет, так жарко, что у Мариды все кости плавились. Марида легла вперед Нейтана, прикрыла руками живот и слегка раздвинула согнутые в коленях ноги. – Возьмешь меня? Такую?

– Карамелька, перестань прятать мой любимый животик, – Нейтану не нравилось, что топтыжка очень нервная, даже снова стала походить на себя прошлогоднюю. В обожаемом запахе появились горькие нотки. Может она не уверена в любви Нейтана? Думает, что муж охладел после родов? Слишком много людей вокруг? Они почти не остаются одни.

Нейтан давно заметил, что к Мариде тянутся люди. Как будто топтыжка прозрачный и чистый родник. Каждому хочется напиться. А Марида совершенно не умеет защитить себя, желает всем угодить. И быстро выгорает. Получается, что Нейтан не справляется со своей ролью альфы, если его омега страдает, и по ночам всхлипывает, пытаясь что-то доказать сестре. Раньше Марида во сне не разговаривала. Делилась каждой мыслью. Любила сидеть у него на коленях. Откуда опять выпала сестра? Не было ее почти год, все шло хорошо.

– Нейтан, ты уснул стоя? – обиженный голос выдернул альфу из его мыслей.

– Кажется, я от тебя заразился размышлениями не ко времени, – хохотнул Нейтан и устроился между ног Мариды. Повел ладонями по бедрам вверх, ущипнул ласково за бочок. – Может шампанского? Вспомним молодость?

– А, давай, – Марида развеселилась. – Что мы, в самом деле, как монахи живем.

Нейтан метнулся на кухню и вернулся с полным бокалом. Устроился рядом с Маридой, подсунул руку под шею, поднес к губам бокал.

– Три глотка, карамелька.

– О, меня повысили, – засмеялась Марида. – На целый глоток шампанского.

– Ты выше всех, карамелька. Выше звезд для меня, – Нейтан глотнул после Мариды, а остатки вылил на ей живот. – Отсюда пить гораздо вкуснее.

– Ой-ё-ёй, – завопила Марида. – Холодное же.

– Не дергайся, а то прольешь, – Нейтан собирал губами напиток, а у Мариды не получалось не дергаться. Бедра сами подавались навстречу мужу. – Сейчас, карамелька, я возьму тебя. Такую. Много раз возьму.

Среди ночи Марида проснулась. После горячего секса она всегда моментально засыпала и сегодня тоже заснула, не помня себя. Нейтан без устали доводил ее снова и снова до сладкого пика. Руками, губами, членом, всем собой. Тело Мариды переполнилось удовольствием и отключилось. Но что-то ее разбудило.

– Тихо, тихо, – шептал Нейтан, убаюкивая ее.

– Что случилось?

– Ты стонала, топтыжка, как будто тебе больно. Где болит?

– Нигде, – Марида пожала плечами. – Прости, что помешала тебе спать. Опять буду тебе должна. Я вечная должница.

– Это я тебе должен, карамелька, – Нейтан прижал к себе Мариду. – Я не говорил, но моя жизнь была унылой, недоделанной какой-то, пока я тебя не встретил.

– И моя, – пискнула Марида.

– Ты хотела мне свой секрет рассказать. Сразу после родов, помнишь? Нам помешали, а потом ты, наверно, забыла. Дети, заботы, переезд. Этот придурок поверенный. Расстроил тебя.

– Нейтан, я видела Римаду, – как в омут головой кинулась Марида. – Перед самыми родами. Мы вместе родили. Почти. На старой базе. И я…

– Забрала ее ребенка?

– Ты догадался? Я обманула тебя. Прости. Если ты меня разлюбишь… я пойму, – Марида всхлипнула. Уткнулась в грудь Нейтану. Месяцы лживого молчания дались ей нелегко. А впереди ее ждали бы годы молчания и обмана, если бы не призналась. Она не смогла бы так жить.