Текст книги "Поваренок Марида (СИ)"

Автор книги: Инга Леровая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Поваренок Марида

Глава 1. Однажды муж позвонил и ничего не сказал

Глава 1. Однажды муж позвонил и ничего не сказал

Утром муж внезапно уехал в командировку. И Марида выдохнула с облегчением. Отлучки мужа давали короткие расслабляющие передышки от брака. Как будто каникулы. Нет, Марида не думала, что брак это плохо, просто она пока не привыкла делить с кем-то жизнь и постель. Муж ей, можно сказать, нравился, Чарли был не жадный, не скандальный, но Марида не могла с открытым сердцем признаться, что счастлива в браке.

Поженились они по приколу, без любви, всего три месяца назад. У Чарли имелся брат близнец. И Фрэнк начал ухлестывать за старшей двоюродной сестрой Мариды, и как-то само так сложилось, что сыграли одновременно две свадьбы. Ее подначили, а Марида не сумела отказаться. Она всегда проигрывала сестре. Марида и Чарли жили как приятели, с необязательным крайне редким сексом, к которому Марида особо и не стремилась.

Это сестренка у нее помешана на сексе, а Марида, если уж совсем честно, отрабатывала повинность. И радовалась, когда муж не трогал ее, не лез с супружеским долгом, давал время, чтобы привыкнуть. Марида очень рассчитывала, что влечение к мужу возникнет, бывают такие периоды у омег, когда альфа нужен и желанен, но период этот все никак не наступал. Хотя у знакомых омег ее возраста проблем не было. По идее ей необходимо захотеть альфу изо всех сил. И ее бы тогда захотели по-настоящему.

Марида даже на стандартном медосмотре, краснея и запинаясь, спросила у врача, почему ей альфу не хочется. Врач ответил странно, мол, Марида боится повзрослеть и что все может исправить горячий и страстный альфа. Сказать Чарли, что надо быть погорячее, Марида не решилась. Муж и так считал Мариду неинтересной, бракованной и фригидной. В последние пару раз пришлось использовать смазку, потому что ни в какую Марида не могла расслабиться и впустить в себя член мужа.

Да и со смазкой ничего хорошего не получилось. Было больно, неприятно и потом саднило. Кому рассказать, что омеге для секса нужна смазка, не поверят. Это же готовый анекдот. Марида расстраивалась, хотела как-то исправить дело и терпела. Ни разу не попеняла мужу, как ей плохо с ним в постели. Да и как о таком сказать? Лишь рассматривала тайком член мужа, когда тот спал.

Вроде не такой уж огромный, чтобы не поместиться внутри Мариды. Стандартного размера, как на картинках, может, чуть меньше, узел имеется. Но вот никак. И до узла у них за три месяца дело так и не дошло. Они с Чарли были практически одинакового роста, за последний год в колледже Марида вытянулась и пополнела. Стала стесняться своих размеров, поэтому не особо была озадачена недавним выпадом Чарли в ее адрес. Мол, Марида слишком пухлая, не спортивная, не сексуальная и не умеет одеваться.

На правду глупо обижаться, Марида и не обиделась, но все равно, кому приятно слышать, что муж о ней пренебрежительно думает. Не женился бы тогда, никто его не заставлял, Марида ведь не напрашивалась. Похоже, обида все ж была. От огорчения Марида даже не спросила, в какой город и насколько Чарли уехал. Тем более, что муж не обнял ее, прощаясь, не поцеловал. Ушел как чужой. Да и какая разница. Главное, каникулы. Свобода. Из аэропорта перед посадкой Чарли все же ей позвонил. Не извинился, нет – велел хорошо себя вести и сходить в зал на тренировку.

Марида повздыхала, потом успокоилась и стала собираться на пробежку в парк. К железу ее вообще не тянуло, а природу Марида любила. Как и раннюю осень. Когда еще нет холодов, а только красота и тишина. Настроение постепенно улучшалось. Марида медленно шла по кленовой аллее и мечтала. Собирала красивые резные листья в букет, представляя, что однажды осмелеет и примет участие в кулинарном конкурсе без сестры, не помощницей, а сама.

Скоро выпускной, нужно думать о будущем. Победа в конкурсе или хотя бы призовая тройка, ей помогла бы с распределением. Только вот как это устроить? Сказать сестре про свою мечту она не отважится. Сестра и так торчала на последнем курсе колледжа второй год, со своим потоком сдать основной экзамен не сумела. Родне пришлось задействовать все связи, чтобы ее не отчислили с позором. Помочь сестре – твоя святая обязанность! Марида прямо слышала эти строгие голоса родственников в своей голове. И привыкла подчиняться.

В парке в это время было пусто, тихо и солнечно. Лишь на детских площадках карапузы ковырялись в песке вместе с нянями и несколько подростков гоняли на великах и крутились на каруселях. Марида тоже покачалась бы на качелях, но не с подростками же. А на беговой трассе наматывал круги единственный бегун. Крупный альфа с красивым, но угрюмым лицом. На голову выше Мариды. Поначалу струсив, Марида резко одернула себя, никого бракованная омега не интересует, так что альфе она и не помешает, побегает с краешку.

Первым делом, конечно, заселфилась. На дорожке, с поднятой ногой. Несправедливо, если никто не узнает о ее спортивном подвиге. Отправила фотку мужу и сестре. Муж не ответил, да и как, он же в самолете, а с телефона сестры прилетело от робота “Занята”. Вот так всегда, и похвастаться толком некому. Марида лениво трусила по дорожке, думая о привычном и малоприятном: как так случилось, что она до сих пор зависит от мнения сестры. Отчитывается, чем занимается, все планы согласовывает.

В детстве сестра частенько колотила маленькую Мариду, крича: “Я повар, а ты мой поваренок! Слушайся меня!” Так и повелось. С двоюродной сестрой они погодки, но при этом очень похожи, окружающие в детстве считали их близнецами. Фигуры были одинаковые, рост одинаковый, это сейчас Марида подросла и растолстела, глаза, губы, вихор на макушке. В садик и школу родители и одевали их одинаково. Достало обеих по самые гланды.

Их похожестью сестра пользовалась вовсю. И экзамены за нее приходилось сдавать, хотя и училась Марида на год младше, и за проделки отвечать, и даже на свидания ходить к тем, кого сестра держала про запас. Сестра была спокойна, что Марида никого не отобьет. Чтобы отличаться от сестры Марида отрастила волосы, начала носить драные джинсы, толстовки и кожаные куртки. Хотя омегам не свойственно такое. А сестра-то модница, каких поискать. И за талией следила.

У сестры всегда все продумано заранее. Не то, что у Мариды, которая любила спонтанность. В родне их называли – наши поварята. Потому что семья поварская, с традициями. Несколько поколений родственников прекрасно готовили, занимали посты шеф-поваров в самых известных ресторанах, побеждали во всех кулинарных конкурсах. С самого рождения будущее поварят было предопределено. Этакое ослепительное будущее – влиться в ряды супер-поваров, обогатить династию новыми победами.

Марида старалась, обогащала. Пару кулинарных конкурсов они с сестрой уже выиграли. Готовились к третьему. Хотя сестренка на конкурсах отбывала повинность. Было у них смешное общее. Только в противофазе. Марида к сексу равнодушна, а стряпать обожала, сестра же, наоборот, секс обожала, пофиг ей была стряпня. Еще и поэтому на всех практиках она брала Мариду в свои помощницы. Чтобы самой не готовить. Может их имена в этом виноваты?

В который раз Марида прокрутила в голове семейную историю. Их мамы были родными сестрами-близнецами. Дамира и Дирама. Хорошие имена, хотя и мало различимые. Когда у Дамиры первая дочь родилась, ей никак не могли найти достойное имя, все спорили, и в результате придумали – перевернуть, прочитать задом наперед. Получилось – Римада. Нормальным это с уже натяжкой можно было считать, но всей родне понравилось.

До того понравилось, что, когда через год родилась дочь у Дирамы, ее автоматом назвали Марида. Как будто буквы кончились, в самом деле. Имя Мариде категорически не нравилось, но с годами притерпелась, конечно. Младшей сестре поначалу достается все: внимание и забота, но потом участь становится незавидной. Донашивать одежду, быть на подхвате, покрывать проделки, копить и таить претензии… Все это пришлось на своей шкуре пережить Мариде, а еще и муж достался от сестры. Что вообще идиотизм.

Где-то Римада подцепила Фрэнка, а там и Чарли подтянулся. Им с именами тоже родители подгадили (Charlie – комплекс мультивитаминов и минералов для собак). На том и сошлись. Казалось все таким забавным. И как-то незаметно Марида вляпалась всерьез и очнулась только в первую брачную ночь, которая стала кошмаром. Ее преданность сестре резко подорожала в цене. Что с этим делать, было непонятно. Все эти мысли Марида думала много раз, и думать их было скучно. Как и бежать.

Она неуклюже переставляла ноги по дорожке. Прошло, наверно, минут двадцать, но ей порядком это надоело. Марида чувствовала себя беспомощной, заложницей чужих правил, никакого разнообразия, никакой радости. Она любила, когда смешно, когда азарт. Такое случалось на кухне, она и про время забывала, но никак не на тренировке. Марида с вожделением поглядывала на лавочки, заботливо размещенные вдоль беговой трассы. Еще десять минут, и она отдохнет.

Мимо с приличной скоростью промчался первый бегун, обдав резковатым запахом гвоздики напополам с мускатным орехом. Вот кто тренировался по правде, не имитировал. Марида принюхалась, запахи приправ она отлично различала. И любила. Она же повар. Отличный повар, подающий большие надежды. Жаль, что Чарли пах не очень вкусно, какими-то экзотическими деревьями. Вот если бы пах чем-то из кухонного, тем же луком жареным, Мариде было бы легче привыкнуть.

Возможно, тогда у них отношения сложились бы. Марида прибавила шаг, бессознательно желая удержаться в шлейфе приятных ароматов. Неожиданно завибрировал телефон, и Марида удивилась, это был звонок от мужа. Странно. Муж должен быть в небе, какие звонки. И вообще, не баловал Чарли в поездках ее звонками. Марида нажала прием, поставила на громкую связь, продолжая бежать, и сначала никак не могла сообразить, в чем дело. Никто не стал с ней разговаривать.

Слышалось какое-то сопение, пыхтение, чмоканье, шлепки, тихие стоны. Возможно, что телефон сам набрал последний номер? У Мариды такое тоже случалось. Но все-таки, что за звуки? Рейс задержали? Чарли смотрит фильм? Марида не давала отбой, вслушивалась и до нее постепенно доходило – ее муж занимался с кем-то любовью. По-простому, трахался. С гораздо большим желанием и старательностью, чем с ней. Даже с энтузиазмом.

Марида могла бы поработать суфлером, так как от скуки их с Чарли постельной жизни, наизусть выучила все стадии действа “мой муж занимается любовью”. Знала, как муж дышал, что говорил, как кончал. Наивно, но героиней этого процесса Марида раньше видела только себя. Проклюнулась здравая мысль – не в самолете же это происходит, а значит, что, командировка обман? Но ужаснее всего было понимание, в которое не хотелось верить. Ее Чарли занимался любовью... с Римадой.

Погода испортилась, небо потемнело, набухло тучами, а Марида вдруг поняла, как это, вылететь из тела. Ее туловище само застыло столбом, а сознание витало где-то поблизости, наблюдая всю картинку в целом. Беговая дорожка, стоит какая-то недотепа с вытаращенными глазами, пялится в телефон, из которого доносятся звуки страсти. Марида отчетливо слышала характерные смешки и стоны сестры. Толчок в спину заставил очнуться. Марида медленно подняла глаза. Мускатный бегун стоял рядом и встревоженно смотрел на нее.

– С вами все в порядке? Не упадете в обморок? Нагрузки надо дозировать, – бегун встряхнул Мариду за плечи, сильно надавил на мочки ушей.

Нагрузки? Какие нагрузки? О чем он? Что ему надо? Марида, наверно, должна сделать вид, что все хорошо. И побежать дальше. Или не должна? Смешно, Марида ничего не чувствовала, абсолютно ничего, только сухой анализ происходящего сам собой производился в уме. Муж сказал, что в командировке, а сам резвился в постели сестры. А где же тогда Фрэнк? Он там, с ними? Или как раз он в командировке? Почему Мариде есть дело до Фрэнка?

А может, они с Римадой для прикола поменялись мужьями, просто кое-кто не в курсе? Мысленно задавая себе все эти ненужные вопросы, Марида не обратила внимания, что ее мягко довели до лавочки, усадили, проверили пульс, сунули под нос какую-то пахучую дрянь. Сознание неохотно возвращалось в тело. Кажется, Фрэнк тоже был там. Им было по кайфу, обсуждался второй раунд. Чарли кричал что-то про свой член. Римада что-то ему ответила веселое.

– Я немножко задумалась, извините, – Марида смущенно улыбнулась, продолжая держать в руке телефон, из которого доносилось что-то совсем уж пошлое. Внутри как плетью обожгло.

– Муж? – добровольный спаситель осторожно вытянул из ее руки телефон, прислушался и нажал отбой.

– Муж, да, – Мариде вдруг стало очень стыдно за себя, за то, что ее застукали за подслушиванием, а она вся такая несуразная, толстая, вспотевшая, и ей запросто предпочли сестру в постели. – Смешно. Наверно, надо на развод подать?

– Так сразу на развод? – незнакомец сел рядом, пах гвоздикой и пожимал плечами. – Может, случайность, все еще наладится?

– Случайность то, что я замуж за него вышла. Хотя нет, это не случайность была, а глупость, – что толку приукрашивать действительность, решила Марида.

– Давно вы женаты? – альфа продолжать внимательно смотреть на нее. – Хотя это не важно по большому счету. Все равно приятного мало.

– А вы, альфы, что делаете, когда ловите своих жен на изменах? – абсолютно невежливо выпалила Марида. Ее сознание, похоже, вернулось в тело другим, более наглым или отчаянным.

– Мы, альфы? – незнакомец усмехнулся. – Разве это зависит от особенностей физиологии?

– А от чего тогда зависит? – не унималась Марида. Она жалела, что у этой ее некрасивой истории есть свидетель.

– От качеств личности, возможно, – альфа поднялся. – Давайте, я вас провожу.

– Я помешала вам тренироваться, – Марида вздохнула и тоже поднялась. – Вы бегайте, я сама дойду, тут недалеко.

– Альфы бьют морду сопернику, но омеги разве дерутся? Из-за альф? – незнакомец все же пошел за Маридой.

– В принципе, омеги дерутся. Но как-то глупо драться с сестрой из-за неверного мужа.

– С сестрой?

– Ну да. Этот секс в телефоне, там были мой муж и моя сестра. Смешно, да?

– Нет, не смешно. Я не представляю, чтобы кто-то из моих братьев такое сделал. И сам никогда не сделаю такого. Хотя омеги у них, что надо. Классные девчонки.

– Это двоюродная сестра, она другая, она любит секс. И я даже знаю, что она мне скажет. Будет шутить, что просто перепутала братьев. Наши мужья близнецы.

– Что? Близнецы? – альфа опешил.

– Ну да. По идее мне бы надо переспать с Фрэнком, мужем сестры. Для равновесия. Отомстить. Так ведь?

– Циничная идея. Неужели ты на это пойдешь? – случайный провожатый перешел на “ты”, но Марида не заметила.

– Вряд ли. У меня нет иллюзий, что с Фрэнком секс будет лучше чем с Чарли. Вот если бы быть уверенной, что попадется горячий партнер, – задумчиво проговорила Марида и спохватилась, чего это она разоткровенничалась, да еще с незнакомым альфой.

– Я сделаю вид, что не слышал этого, – усмехнулся провожатый.

Они медленно шли по улице, свернули к реке, и Марида постепенно приходила в себя. Пропала скованность в теле, вернулись природное любопытство и смешливость. От реки дул прохладный ветерок, небо очистилось, и Марида подумала, что расстраиваться незачем. Рано или поздно, измена бы случилась. Она не винила Чарли. Марида ведь не могла удовлетворить его аппетиты в постели. Секс был обузой. А вот как выпутываться из сестринских обязательств? Простить измену циничной Римаде было гораздо труднее. Ожог в груди пока еще ныл.

– А ты женат? – Марида тоже незаметно перешла на “ты”.

– Был. Формально еще женат, но вместе мы не живем.

– Почему? Что случилось?

– Банальное. Измена, как у тебя.

– И что ты сделал? Подрался с соперником?

– Мне стыдно об этом говорить.

– Скажи, я не разболтаю.

– Я обоим врезал. И ушел. Ему всерьез, ей пощечину.

– Не вижу ничего стыдного.

– Бить омегу низко для альфы. Я не совладал с собой.

– Жаль, что я не смогу как ты, врезать, – Марида посмотрела на свои ладошки. Замесить тесто они могли. А вот ударить всерьез, да еще сестру, наверно, нет. – Каждый может выйти из себя. Ты ее очень любил?

– Просто психанул. Она обманом меня женила на себе, наврала, что ждет ребенка. Меньше всего я ожидал увидеть ее с другим.

– А разве беременность нельзя распознать? По запаху. Анализы.

– Да, можно. Я, дурак, не стал проверять. Она духами концентрированными пользовалась, вся съемная квартира пропахла.

– И я по дурости замуж подалась, за компанию. Всем казалось классным, что братья женятся на сестрах. Тусить было весело. Жить семейной жизнью не очень. Ну, или я не сумела.

Марида привыкла в любых ситуациях брать вину на себя. Всем хорошо, а она не сумела. Она просто неудачница. Спуск к реке был довольно пологим, но Марида все равно умудрилась запнуться и полетела бы кувырком, если бы провожатый не подхватил ее. Альфа легко сбежал вниз с Маридой на руках и опустил ее на песок у самой воды.

– Спасибо, я чуть не навернулась, – засмеялась Марида. – Вот смешно бы было.

– Твое любимое слово “смешно”, да?

– Я считаю, что лучше самой мило посмеяться над собой, чем ждать, пока зло посмеются другие.

– И часто ты смеешься над собой?

– Если ты обратил внимание, значит, часто.

Марида засеменила по берегу, раскинув руки, изображая летящий самолет. Альфа шел за ней и улыбался. У пристани стоял прогулочный теплоход. Гремела музыка. На дощатом помосте толпился народ. Шла посадка. Марида встрепенулась, было бы здорово покататься, все равно дома нечего делать, но тут же шагнула назад, у нее с собой и денег-то нет, на пробежку вышла.

– Эй, ребята, давайте сюда. Последний рейс идем. Через шлюз к зеленой стоянке и крепость древнюю посетим. Завтра утром вернемся, – матрос в тельняшке махал им рукой с борта теплохода. – Каюта люкс пропадает.

– Хочешь? – все еще незнакомый альфа заметил порыв Мариды и выжидательно смотрел на нее.

– Разве это удобно? – Марида смутилась, не хотела навязываться. – Мы даже не знакомы.

– Заодно и познакомимся, – альфа подтолкнул ее к пристани. – Смелей, топтыжка.

– Смешно, – сморщила нос Марида. – Почему топтыжка?

– Когда я тебя увидел, ты топталась на дорожке как медвежонок.

– Я не топталась, я бежала.

– Вот и покажи, как ты умеешь бегать. А то опоздаем.

Глава 2. Много страхов и мало любви

Глава 2. Много страхов и мало любви

Они успели. В каюте люкс на верхней палубе было светло и уютно. В гостиной стояли диванчик, стол и кресла. На стенах висели миленькие акварельки. И даже горшки с цветами имелись. Красная герань и денежное дерево. В полуоткрытое окно задувал ветерок, белые занавески порхали как крылья чаек. На столе обнаружились бутылка шампанского, два бокала, ваза с фруктами и коробка конфет. Марида никогда раньше по высшему разряду не путешествовала. Да и вообще не путешествовала, если уж честно.

Махровые халаты, тапки и фен в ванной комнате, бутылочки, щетки и расчески – все восхищало Мариду. В спальню, правда, она не решилась заглянуть. Да и зачем, она прекрасно выспится на диванчике, а спальню уступит альфе. Там наверняка кровать есть по его размеру. Пока она исследовала номер, ее попутчик открыл бутылку, разлил игристый напиток по бокалам, подал один Мариде.

– За знакомство!

– А давай не полное имя скажем, а последний слог, – Марида застеснялась своего имени.

– Можешь любое имя сказать, если шифруешься.

– Я не шифруюсь, просто так смешнее. Я Рида. А ты?

– Тогда я Тан. Пойдем смотреть, как отплываем?

– Ага.

Рида перебегала от борта к борту в полном восхищении. Ее радовал по-осеннему разноцветный лес по берегам реки. А еще сама река серо-синяя и широкая, приближающийся шлюз, яркое небо. Она хватала Тана за руку и тащила за собой смотреть, как темная вода бьется за бортом, пока теплоход медленно отходит от пристани, как волны накатывают на берег, пугая чью-то собачку, как матросы бросают привязанную швабру за борт, чтобы промыть, и швабра смешно волочится за кораблем.

Тан не протестовал, ходил хвостиком за топтыжкой Ридой и сам себе удивлялся. Обычно он быстро уставал от общения с незнакомыми людьми. Больше любил одиночество. Долго терпеть мог лишь Назара, брата-близнеца, тоже хмурого молчуна. Но Рида умудрялась не надоедать, а только веселить. Угрюмое лицо альфы постепенно разгладилось, глаза не отрываясь следили за непоседой Ридой. Как бы за борт не свалилась, с нее станется.

Верить в происходящее у Мариды получалось с трудом. Она и не верила. Поэтому и стала Ридой. На время. Чтобы не чувствовать никаких обязательств. Чтобы не мучиться стыдом, что поехала с первым встречным кататься по реке и жить в одном номере. Ей и так все время казалось, что кто-то вот-вот схватит за шиворот и вернет на беговую дорожку или сразу на съемную квартиру, где они жили с Чарли. И почему жили? Они там живут. Мариде придется туда вернуться. За вещами, за документами, а то и просто к мужу вернуться.

Про развод легко думать, а на деле получить его сложно. И посоветоваться Мариде не с кем. Не с сестрой же. Когда Римада объявила, что будет две свадьбы, только отец покачал осуждающе головой. Марида тогда поняла, что отец жалеет ее. Но даже отец не пошел против всей родни. Не запретил, не отговорил. Если Марида решится на развод, она останется одна против всех. И куда она денется? Об этом страшно даже подумать, не то что исполнить. А Риду все эти сложности не касались. Она могла быть любой, какой захочет. Смелой, кокетливой, болтливой.

На теплоходе было так здорово, что Марида решила пока отложить колючие мысли и сложные решения. Она – Рида, и точка. Хотя немного смущалась, конечно. От стеснения без умолку говорила и за обедом раскритиковала почти всю еду. Не так сварили, не так подали, не так испекли, это недожарили, то пересолили. Делала она это не обидно, Марида не умела обижать, а с добрым юмором, и Тан хохотал над ее гримасами и придирками в голос.

Потрясающе было никуда не спешить, не ждать подвоха и не бояться чужого неодобрения. Рида сейчас совершенно не была похожа на утреннюю, растерянную и несчастную омежку, которую Тан выводил из ступора. Но на мишку-топтыжку все равно смахивала. Уютного и смешливого. Тану очень хотелось ее потискать, пощекотать, зацеловать и купить лакомство. Он сдерживал свои порывы, чтобы не спугнуть то легкое и радостное чувство доверия, что возникло между ними.

Рида начисто позабыла про Чарли, свой несуразный брак, собственную бракованность и фригидность и даже Римаду. Ей нравилось веселить Тана. И ловить восхищенные взгляды. Потом она, правда, спохватилась. Слишком уж ее поведение выдавало поварскую профессию. А ведь она не хотела себя полностью раскрывать. С этим альфой они могут больше не увидеться, а могут и подружиться.

Рида хотела бы себе позволить несусветное – иногда встречаться тайком с этим великаном. Значит, лишние подробности им ни к чему, кто и откуда. Впервые у Мариды появилось что-то свое, только для нее. Чужой альфа, который не стал злорадствовать, узнав, что Мариду не уважают и изменяют. Поделился опытом измены, как будто они давно знакомы. Можно же пофантазировать про них. Встретились после долгой разлуки, поехали на речную прогулку. Смеются, отдыхают, хорошо проводят время.

Марида или Рида, сознание пока путалось, чувствовала себя свободно. За время короткого брака она успела подзабыть, что это такое, быть свободной. Приходилось постоянно контролировать свои слова и поступки. И даже если сейчас в ее поведении виновато шампанское, Марида не будет потом сожалеть. Вернее, она станет сожалеть, если ей не о чем будет вспомнить.

Договорившись, наконец, с собой, Рида решила, что она охотница. Альфа ее дичь. Осторожная, хитрая и безумно притягательная. Она ее выследила и почти заманила в ловушку. Как рыбку, подсекла и тянет из глубины. Нельзя, чтобы сорвалась. Второй раз так может и не повезти. Рида лихорадочно вспоминала просветительскую брошюрку для омег, которую перед свадьбой ей подсунула Римада. Там было что-то про облизывание губ и взгляды из-под ресниц.

Тан бы удивился схожести их мыслей. Потому что он тоже думал, как затащить это чудо в постель, не напугав и не упустив в самый неподходящий момент. После того как его семейная жизнь позорно закончилась, не успев толком начаться, у Тана не было никого. Слишком велико оказалось разочарование. Хотя на работе мелькало достаточно незамужних омег, готовых с ним уединиться в обеденный перерыв. А то и вместе провести выходные без всяких обязательств.

Тану не хотелось суеты и перебора вариантов, как будто он на рынке. Он по-хорошему завидовал брату, который встретил свою пару на прямо улице. Случайно. Мимолетный взгляд такой силы, что долгая разлука не сыграла никакой роли. Дождались друг друга. Тан жаждал подобного. И свое любопытство и очевидную яркую симпатию к новой знакомой хотел так и воспринимать – это то самое, на всю жизнь. Можно же помечтать. Топтыжка в самом деле увлекла его. Торопиться Тан не станет, наглеть не станет. Железная хватка в бархатной перчатке, вот так это будет.

Два охотника и одновременно две добычи приглядывались и принюхивались друг к другу. Древняя крепость невольно стала площадкой для обоюдных захватнических стратегий. Самая настоящая твердыня, не новодел, с крепостной стеной, кое-где осыпавшейся, со сторожевыми башнями и глубоким рвом, привлекала укромными уголками и мрачными подземельями. Тан не помогал Риде карабкаться на смотровую площадку по узкой лестнице, не держал за руку, как делали другие альфы вокруг, но стоило Риде запнуться или покачнуться, она тут же оказывался в надежных руках Тана. И объятия раз от раза становились крепче.

Рида интуитивно поняв игру, оступалась чаще, чем следовало. Могла бы запросто прослыть неуклюжей недотепой, только некому было ее уличать. Она искренне любопытничала, совала нос в каждый проем и каземат, задирала голову, разглядывая узоры на осыпавшихся потолках, высовывалась в узкие окна-бойницы, не отдавая себе отчета, что может дразнить и возбуждать своими повадками и фигурой, тонкой талией и круглым задом.

Тану все очень нравилось. Каждое прикосновение к Риде отзывалось сладкой щекоткой между лопатками. Раз щекотка, два щекотка, три… Сосуд опрокидывался и щекотка тонкой струйкой стекала по позвоночнику в копчик, заставляя бедра подаваться вперед, а яички поджиматься. Тан делал глубокий вдох, втягивая воздух над макушкой Риды, заставляя себя расслабиться. На большее он пока не шел, не желая торопить события. И вот уже новая порция щекотки скользила по позвоночнику вниз.

А Рида впервые изучала реакции своего тела. Будто невзначай прижималась локтем, плечом, ладошкой к Тану. Локоть не самое эрогенное место, как и плечо, да еще в плотной одежде, но практика опровергала теоретические предположения. Не было разницы каким местом касаться Тана, о том, что ниже пояса Рида не думала; локоть, плечо, бедро, ладонь, просто палец – все опаляло жаром, который мгновенно распространялся по телу.

Заметив, что другие участники их группы, по очереди прячутся в бывшей камере для пыток, Рида тоже захотела испытать острые чувства. Тяжелая дверь отсекла ее от света, звуков и запахов, и сердце в момент зашлось от страха. Ладошки похолодели, на лбу выступила испарина. Зачем она сюда залезла? Она умрет сейчас от этой жадной тьмы, которая словно пила ее радость. На подгибающихся ногах Рида сделала крохотный шажок к выходу, и в тот же миг дверь гулко лязгнула о стену. Тан кинулся к ней, прижал к себе.

– Топтыжка, не бойся, я с тобой, – Тан прикоснулся губами к влажному лбу Риды, быстро слизал испарину и вывел из пыточной на улицу. – Ты пришла в себя?

– Кажется, да, – голос Риды еще выдавал ее испуг. – Меня дедушка в детстве так вылизывал. От сглаза. Если я долго плакала.

– Пойдем к костру, – Тан посчитал пульс топтыжки и немного успокоился. Он не ожидал от себя, что сорвется с места, как только отголоски страха Риды долетят до него. – Там шашлыки и выпивка, тебе не помешает.

Из объятий Тан Риду уже не выпустил. Держал крепко за плечи, прижимая к себе. Да Рида и не вырывалась, хотя страх исчез. Она заметила, что Тан не проявляет сам инициативу, ждет знаков от Риды, но если получает малейшую подсказку, что можно, то с завоеванного плацдарма уже не уходит. И это значило, что весь вечер рука Тана будет на плече или талии Риды. Пока Рида не даст новый сигнал. Еще бы знать, каким должен быть следующий шаг, чтобы не выглядеть чрезмерно доступной.

У костра уже собирался народ, матрос с теплохода перебирал струны гитары, кто-то разливал коньяк, кто-то уже приплясывал. Тан выбрал местечко поудобнее, сел, привалившись спиной к толстой сосне, согнул ноги, устроил между ними Риду и прижал к себе спиной. Рида похлопала ресницами, настолько все получилось естественно, как будто много раз они сидели так вместе у костра.

Рида даже решилась поерзать, ища более удобное положение, но Тан пресек ее ерзанье, обхватив рукой за талию и впечатав попой себе в пах. Горячая волна прокатилась по телу и Рида замерла, не зная как быть дальше. Куда деть руки? Она согнула ноги как Тан и обняла их руками. Считать себя охотницей дальше было бессмысленно. Рыба клюнула и что? Как ее добыть? Похоже, что ее первой вытащили на берег.

Стремительно стемнело и похолодало. Все путешественники разместились вокруг костра, громко и невпопад выводя песню за песней. Вдруг выяснилось, что пластиковых стаканчиков на всех не хватает. Тану и Риде сунули один на двоих со словами “ребятки, вы из-за стакана точно не поссоритесь”. Рида схватила стаканчик как последнюю надежду на храбрость и сделала быстрый глоток. Сейчас она напьется и все страхи исчезнут. Она, возможно, сама поцелует Тана. Терять ей совершенно нечего.

Торопливость в глотании коньяка была излишней, без привычки Рида поперхнулась и закашлялась. Из глаз брызнули слезы. Горло обожгло, и на второй глоток она не решилась. Вот недотепа, и напиться не умею, привычно высмеяла себя Рида. Это давно происходило автоматически, высмеять себя.

– Топтыжка, куда ты спешишь, – Тан взял стаканчик из руки Риды и уткнул ее лицом себе в грудь. Рида длинно вдохнула гвоздично-мускатного аромата, задержала дыхание и нехотя выдохнула, кашель прошел. У этого Тана и грудь лечебная. Как же он вкусно пахнет. – Мы еще на брудершафт даже не выпили.

– Я и хотела, на брудершафт, – осмелела Рида, в темноте не было видно как отчаянно она покраснела. Хотя Тан, кажется, догадался.

– Ты уже пила с кем-то на брудершафт? – без толики интереса спросил Тан.

– Нет, – призналась Рида. Соврать очень хотелось, только ее разоблачили бы в миг. Неопытность Риды очевидна.