Текст книги "Заметки городской ведьмы (СИ)"

Автор книги: Инга Фельтен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 13. Домик в деревне

Городская ведьма плюхнулась на свою полку в купе поезда и аккуратно устроила на коленях переноску с Черной Кошкой. Серый уселся рядом, не без труда затолкав в багажный отсек рюкзак и чемоданчик с ромашками.

Напротив уже расположилась дородная тетка с бутылкой лимонада и корзинкой всяческой снеди. Она неприязненно зыркнула на новых соседей и проворчала:

– Дверь не закрывайте, и так дышать нечем…

В купе в самом деле было жарковато, так что запирать его никто не собирался.

– Ладно, – ободряюще пробормотала ведьма и слегка приоткрыла переноску. – Сейчас поедем, и кондиционер включится.

– Ничего тут не включится. Сломался у них кондиционер. И окно не открыть. За что только деньги дерут…

Тетка обмахнулась газетой и отхлебнула лимонад.

Серый ехидно глянул на Ксению:

– А у тебя нет специального заклинания для кондиционера? Или на технику ведьминская сила не действует? – спросил он вполголоса.

– Да ну тебя. Нам и ехать-то всего два часа до твоей Муреновки…

– Мурыновки,– укоризненно поправил Серый. – И не два, а три с половиной.

– Ну все равно. Это не так уж много. И не так уж жарко.

– Мийяя-ааа-ууу! – раздалось вдруг из переноски.

Тетка, сидевшая напротив, аж подскочила от возмущения.

– У вас там что, кошка?!

– А то незаметно? – фыркнула Черная Кошка. – Мииийййяяяяяууууу!

– Это безобразие! Животные в вагоне!

– Видите ли, это вагон для перевозки животных, – любезно сообщил Серый.

– Безобразие! Шерсть!

– Мааа-ууу-ааауу!

– Что ты орешь? – возмущенно прошипела ведьма. – Ты можешь вести себя, как нормальная кошка?

– Ты не поверишь, но нормальные кошки в подобных условиях ведут себя именно так. Миииийаааааау!

На пороге купе возникла вежливо-сдержанная проводница.

– С кошкой вон едут! А она, может, блохастая! Почем мне знать! – обрушила поток жалоб тетка с лимонадом, перебив стандартную ознакомительную речь.

– Я-а-а-а-а? Блохастая?!

– И запах этот кошачий!

– В этом вагоне разрешена перевозка животных, – заметила проводница, стараясь сохранять на лице вежливое выражение.

– И еще застежку открыли, а ну как сейчас выскочит!

Проводница покосилась на расстегнутую молнию переноски.

– По правилам тара с животным должна быть закрыта на протяжении всей поездки, – вздохнула она.

– А еще кондиционер должен работать, – вполголоса добавил Серый.

– Миииййааааау! – подтвердила Черная Кошка, высовывая голову в щель и глядя проводнице в глаза.

– Вот видите! Вылазиет! Вылазиет же!

– Да, действительно. Какая красавица! Какая кошечка! – заворковала проводница, не в силах сдержать улыбку.

– Мийяу.

– Кошечке жарко!

– Мийау!

– Да она… Да они… Да вы!

– Мииийаааау!

– Покажите ваши документы, – вдруг попросила проводница, снова принимая сдержанное выражение. Она сверилась с программой на своем служебном устройстве и кивнула. – Пойдемте со мной, пожалуйста. Багаж можете оставить.

Серый и ведьма настороженно переглянулись и вышли следом.

– Вот, вот! Нечего тут! – победно провозгласила тетка, наливая следующую порцию лимонада.

Проводница прошла мимо нескольких приоткрытых дверей и остановилась у запертого купе. Потянула ручку вбок: оно было совершенно свободным.

– Здесь займут места только после вашей станции. К тому же в этом купе кондиционер работает, – пояснила проводница. Она снова широко улыбалась. – Такая чудесная кошечка не должна мучиться от жары. Располагайтесь и зовите, если вам что-то понадобится. Приятной поездки.

– Нет, ну ничего себе! – воскликнула ведьма, как только дверь закрылась. – Видал? Кошечка не должна страдать от жары! Ах ты, усатая манипуляторша!

– А что я? Я люблю комфорт, – невозмутимо ответила Черная Кошка, изящно выбираясь из переноски. – Три с половиной часа в духоте и плохой компании – нет, спасибо.

Она вспрыгнула на верхнюю полку, улеглась на свернутом одеяле.

Городская ведьма укоризненно покачала головой, но тут же усмехнулась, поудобнее укладывая подушку: в самом деле, в тишине и с кондиционером ехать гораздо приятнее. И думать тоже.

Впрочем, о чем теперь тут думать? Все, что ей было доподлинно известно, она уже обдумала, а о прочем не стоило и гадать.

Разговаривать, правда, наедине тоже намного удобнее… Пожалуй, как раз сейчас самый подходящий момент, чтобы обсудить все подробности этой странной поездки. У них ведь даже не было никакого конкретного плана. Да и вообще: что это за Мурыновка? Что в ней происходит? А в окрестностях? Чем там занималась почтенная Агриппина Тимофеевна Лунева? Где вся остальная ее семья, если она вообще есть?

Ведьма украдкой взглянула на Серого. Он вроде бы читал что-то в смартфоне – впрочем, то и дело бросая рассеянные взгляды на мелькающие за окном деревья и не замечая погасшего экрана.

Что ж, молчится наедине тоже лучше, чем при чужих, подумала ведьма. И не стала ни о чем спрашивать.

* * *

Мурыновка выглядела совершено обыкновенно. Пыльные грунтовые дороги весело петляли между разноцветных заборов, из-за которых лаяли собаки и квохтали куры. По обочинам – кусты малины и заросли мышиного горошка. Некоторые дома выглядели поосновательнее и постарше, другие – летние дачи – поновее и поярче. В целом – деревня как деревня.

Серый уверенно шагал по улочкам, иногда бормотал под нос: «Не помню тут этого дома» или «Да ладно, все-таки перестроили свою развалюху!». Возле огромного – не обхватишь руками! – пня он остановился и вздохнул.

– Хорошая была ива. Мы с мальчишками по ней каждое лето лазали, – пояснил он.

Ведьма сочувственно кивнула, стараясь унять томившие ее опасения. Бог с ней, со старой ивой и соседскими развалюхами. Намного хуже будет дойти до бабкиного дома и обнаружить, скажем, обгорелые развалины. Или еще что-нибудь в том же духе. Она прежде никогда не задумывалась, о том, что делается с ведьминскими домами, когда хозяйки их покидают насовсем.

Городская ведьма (сейчас, волоча по выбоинам бодро подпрыгивающий чемодан с ромашками, она как никогда ощущала себя городской) уже хотела все-таки спросить, долго ли еще идти, но тут Серый наконец толкнул калитку в покосившемся заборе.

Калитка неуверенно скрипнула и отворилась, и ведьма последовала за Серым на утоптанную дорожку.

Здесь пахло разросшейся снытью, крапивой и зацветающей сиренью, и еще теплым деревом от мостков и забора.

Огород кое-как хранил следы порядка, который уже некому было поддерживать. Клубничные кустики расползались из своих прежде аккуратных рядков; старый крыжовник тянул во все стороны давно не стриженные колючие ветки.

Несколько перекопанных по осени грядок заросло мелкой ползучей травкой, а посередине из нее пробивался росток случайно уцелевшей картофелины.

Шелестела листьями старая яблоня. То ли уже отцвела, то ли так и не зацветала.

Неровная дорожка шла вглубь, между смородиновых кустов, мимо закрытой треснувшей теплицы и пестрого цветника. Она вела к небольшому старому дому, выкрашенному в голубой цвет и приветливо белеющему наличниками.

Серый подошел к крыльцу, потрогал вьющуюся по столбу жимолость. Поскреб ногтем облупившуюся краску на запертой двери. Ведьма заметила его плотно сжатые губы и сведенные брови. Кажется, бедный парень до последнего надеялся увидеть, что тут все по-прежнему, что на крыльцо сейчас выйдет бабушка со своим яблочным пирогом…

– А ключи у тебя есть? – спросила ведьма вполголоса.

– А? Нет, ключей нет. Бабуля всегда их тут оставляла, под порогом…

Серый нагнулся, привычно сунул руку под верхнюю ступень крылечка, немного пошарил там. Ведьма не особенно удивилась, увидев зажатую в пальцах маленькую связку ключей.

Серый выбрал нужный, с усилием провернул его в скважине. И наконец открыл чуть перекосившуюся дверь.

Это только в новый дом первой должна заходить кошка, мысленно усмехнулась ведьма, поправив ремень переноски. А в старый, да еще такой непонятный, первым пускай заходит хозяин…

Серый с недоумением бродил из комнаты в комнату. Ведьма с Кошкой на плече следовала за ним, как по музею: все было аккуратным, нарядным и абсолютно нежилым. Ни случайно кинутой на кресло кофты, ни сбитого пледа, ни стакана с водой или салфеточки для очков на тумбочке...

– Ого. Даже провода отовсюду вынуты и уложены, – заметила Кошка.

– И продуктов – ни крошки, – тихо отозвалась ведьма, бегло заглянув в кухонные шкафы. Шкафы были совершенно пусты, не говоря уж о выключенном холодильнике. Не нашлось даже початой пачки соли или завалявшегося чайного пакетика. – Отсюда уходили явно не случайно и не в последнюю минуту.

– Не случайно, ага, – деревянным голосом ответил Серый, услышав ее последнюю реплику. – Вот, на столе лежало...

Он протянул ей желтую пластиковую папку. В ней оказались документы на дом и земельный участок, владельцем которых значился Березкин С.А.

Серый недоверчиво провел пальцем по строчке с собственной подписью.

Ведьме показалось, будто дом легонько вздохнул, принимая нового хозяина.

* * *

Серый, не глядя, шмякнул на стол пакеты с едой. Ведьма прикусила губу, и даже Кошка смотрела сочувственно.

– Ничего, – буркнул новоиспеченный владелец дома в ответ на вопросительные взгляды. – Никто ничего не знает. Три соседки, Марья Егоровна из продуктового и ПалСтепаныч. Все меня узнали, все спрашивали, чего так долго не приезжал. А как заговариваю про бабушку – у всех делается совершенно одинаковое лицо. Как будто я их про теорему Пифагора спрашиваю: слова вроде знакомые, а толку никакого.

Ведьма чуть было не ответила, что в теореме Пифагора нет ничего сложного и она, например, ее прекрасно помнит, но вовремя прикусила язык и вместо этого спросила, кто такой ПалСтепаныч.

– А, это дед, который тут всю жизнь живет. У него дом почти на самой окраине, так он вечно по три-четыре овчарки держит...Он вообще чудной. Так со стороны вроде нормальный, но иногда вдруг все разом забывает или начинает молоть какую-то ерунду. Ну так ему и лет-то уже – за восемьдесят, вроде... Да и местечко у него так себе, если честно. Из окна, наверное, чуть ли не самые Гажьи сопки видно.

– Какие-какие сопки? – переспросила ведьма, от удивления даже перестав копаться в принесенных пакетах.

– Гажьи. Так наше болото называется. Считается дурным местом, ну и вообще... – Серый вздохнул, легонько отодвинул ведьму и сам достал из пакета соль и упаковку яиц.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – шепнула ведьма Черной Кошке, как только Серый отошел включить холодильник.

– Я думаю, что человек, который держит четырех овчарок в восемьдесят лет – это интересно, – усмехнулась Кошка, протекая под ведьминой рукой и заинтересованно обнюхивая пакет. – Но топография в самом деле прелестная, – задумчиво добавила она, глядя куда-то в стену.

Старенький ЗИЛ утробно заурчал в ответ.

* * *

Дальнейшие поиски тоже ничего не дали.

Председательница правления ворчливо заявила, что у нее тут не архив, и все сведения о предыдущих владельцах следует искать в соответствующих учреждениях.

Соседи тоже ничего внятного рассказать не смогли, хотя и радовались, что «Сереженька наконец-то приехал».

– Как? Как такое может быть, что меня они помнят, а бабушку – нет?! Я бы еще понял, если бы наоборот... – восклицал «Сереженька» и добавлял уже тише:

– Спасибо, что уговорила меня приехать. Я даже подумать не мог...

Ведьма смущенно отмалчивалась.

Она-то как раз прекрасно понимала, как такое может быть, но вот что с этим теперь делать? В доме, вопреки ее ожиданиям, не нашлось ни одной подсказки. Дом как дом, самый обычный. Даже без сушеных трав под потолком.

Черная Кошка, правда, время от времени сидела, молча уставившись в стену, чем жутко нервировала ведьму.

– Ну что ты там увидела? А?

– А? Что? Ты что-то сказала? – отвечала Кошка с растерянным видом.

Ведьма только разводила руками и сама подозрительно косилась на деревянные доски.

Она, конечно, тоже не сидела сиднем. Пока Серый метался по деревне в попытке что-то выяснить, городская ведьма решила разыскать местечко со столь поэтическим названием. Однако дело оказалось не из легких.

Во-первых, к Гажьим Сопкам не вела ни одна тропинка, ни один мосток через канаву, ни самая захудалая муравьиная дорожка.

– Да пес с ними, с дорожками. И без дорожек пройдем, не сахарные!

Не тут-то было. Ведьма дважды пробовала пойти напрямик от самого крайнего дома Мурыновки, но оба раза, изрядно промочив ноги и нацеплявшись веток, непонятным образом оказывалась у того же забора. Наплевав на здравый смысл и ворчание Кошки, она собралась было полезть туда и в третий раз, но не успела: из-за забора раздалось кряхтение, и на улицу, прихрамывая, вышел лохматый дед – верно, тот самый ПалСтепаныч. Во всяком случае, вместо палки он опирался на холку здоровенной собаки. Кошка на всякий случай презрительно сощурилась, но собака даже не повернулась в ее сторону: похоже, она была занята только тем, чтобы старику удобно было идти.

– Э… Здравствуйте, – вежливо сказала ведьма и переступила с ноги на ногу. В сапогах громко хлюпнула вода.

– Вечер добрый, – кивнул старик, подслеповато разглядывая незнакомое лицо. – Вечер добрый… Эк тебя намочило-то! А сапоги хорошие, да, эти хорошие! Не развалились, а? – вдруг весело добавил он. – Ну ты иди, иди, поздненько уже для прогулок-то. Да и я пойду…

И чудной старик, не дожидаясь ответа, снова скрылся за калиткой.

* * *

Ведьма, уставшая и взъерошенная, мокрая по пояс от торфяной жижи, плюхнулась на крыльцо – в последнее пятно заходящего солнца.

– Не бывает такого! – раздраженно заявила она и стянула сапоги. – Я, конечно, всего лишь городская ведьма и в деревенском ведовстве не сильна, но чтобы не найти проход к местному болоту?!

– Положим, к болоту-то ты прошла, – усмехнулась Черная Кошка и брезгливо потрясла лапкой: из перевернутых ведьминых сапог на траву стекала мутная вода. – Просто не сумела отыскать то, что в нем прячется.

– Согласись, что это странно. Учитывая, что мы обе примерно представляем, что именно там прячется, – вздохнула ведьма и потянулась погладить Кошку по спине, но та увернулась.

– Фу, я и так вся в тине. Не надо ее еще сильнее втирать мне в шерсть.

– Какая тина? Ты почти всю дорогу ехала у меня на плече!

– Пока ты не шлепнулась, как лягушка, опрокинув меня прямо в трясину!

– Ладно, идем домой. Холодно все-таки, да и дел полно…

К тому времени, как Серый вернулся после очередной – неудачной – попытки докопаться до истины, в доме уже топилась печка, ведьма (в чистой и сухой одежде) помешивала горячий ужин, Кошка (с чистой и сухой шерстью) уютно мурлыкала на спинке кресла. И только по сырым сапогам в углу можно было бы догадаться о недавнем походе.

Впрочем, Серому было не до того, чтобы разглядывать углы.

Глава 14. Порванная нить

Городская ведьма от души припечатала дверцу холодильника и добавила громкое ругательство.

– Ты бы все-таки полегче, – посоветовала Черная Кошка. – Этот монстр, конечно, неубиваемый, но так же и покалечить его можно, с твоими ласковыми руками и нежным голоском…

– Ты свои ценные советы прибереги для мышей, которыми будешь завтракать, —огрызнулась ведьма. – Потому что никакой другой еды у нас нет. А знаешь, почему? Потому что она! Вся! Испортилась! В холодильнике!!! Который всю ночь работал! Ни яиц! Ни молока для кофе! Ни вчерашнего ужина! А знаешь, почему все испортилось? Знаешь?! Потому что меньше надо было в стены пялиться, а больше делом заниматься!

Кошка преспокойно лежала в кресле, словно гневные ведьмины упреки ее совершенно не касались.

– В моем случае, как ты изволила выразиться, «пялиться в стены» порой и означает заниматься делом. Так что скажи спасибо, что отделалась стухшими яйцами и прокисшим молоком, а не гостями в комнате посреди ночи, например. Да и сама-то хороша! «Ведьма я или кто?». Ну или кто же?

– Я бы почувствовала! – буркнула ведьма все еще раздраженно, но воинственности в голосе поубавилось. – И что, в конце концов, не так со стенами?

– Все так, – Кошка лениво облизала переднюю лапку. – Особенно если не учить фамильяра делать его работу.

– Да ты издеваешься!

– На кого это ты орешь с утра? – поинтересовался Серый, возникая на пороге кухни.

– Я не ору, я разговариваю. С кошкой.

– Киса-киса! Красавица! Это она с тобой таким тоном разговаривает?

– Господи, опять он со своей кисой-кисой, – вздохнула Кошка и вышла во двор.

– А что случилось-то?

Ведьма показала содержимое холодильника, которое должно было стать завтраком, обедом и ужином, но теперь могло стать только наполнением компостной кучи.

– Вот черт, – поморщился Серый. – Только кошка-то здесь при чем? Хотя странно, конечно. Может, ночью свет выключали. Или в продуктовом накануне, и я уже испорченное купил… – неубедительно предположил он. – А впрочем, на фоне происходящего… – и он пожал плечами, словно заранее соглашаясь с любой чертовщиной.

Ведьма только фыркнула. У нее было отвратительное настроение. Слишком отвратительное, чтобы делать из этого тайну.

– Слушай, ты вроде не похожа на городскую фифочку, которая жить не может без утреннего ванильного латте со свежими сливками. Воде и чаю ничего ж не сделалось? Ну и славно. А у меня тут кое-чего припрятано…

Серый пошуршал в рюкзаке и с довольным видом выложил на стол два пакетика сухой лапши.

– Вот, голодная смерть нам не грозит.

– «Доширак»? – округлила глаза ведьма.

– Вообще-то «Роллтон», написано же.

Ведьма снова фыркнула. Потом улыбнулась. Наконец захохотала в полный голос. И с этим смехом охватившая ее прежде злость словно испарялась. Надо же было взбеситься из-за такой ерунды!

– А где кошка-то? – вдруг спохватился Серый. – Сейчас сбегаю, принесу ей хоть «Вискаса» какого-нибудь…

Ведьма представила себе, как отнеслась бы Черная Кошка к предложению позавтракать магазинным «Вискасом», и едва не пролила чай на скатерть.

В соседнем дворе раздался детский заискивающий голос:

– Кися-кися! Мам, тут кися, она голодная!

– Нечего тут кошек прикармливать, – сердито отозвалась хозяйка. – Голодные они тут все, как же, пусть мышей ловят… Ой, ну что зыришь, черная? А красивая кошка-то, Миш, скажи? Ну дай ей паштета, что ли, вон стоит в круглой баночке… На, иди, поешь, слышь? Мурчит, понравился видать…

Ведьма прислушалась и усмехнулась.

– Я думаю, сегодня она позавтракает лучше нас с тобой. И пообедает. Причем раз пять.

* * *

Сколько раз на самом деле Черная Кошка позавтракала, никто так и не узнал, но к началу нехитрого обеда она уже снова лежала в кресле и жмурилась на солнце.

Ведьма расставляла на столе тарелки и ложки ни о чем не спрашивала. Серый заговорил сам.

– Я съездил в администрацию.

– И как успехи? – фальшиво-бодро осведомилась ведьма, внимательно разглядывая тарелку с макаронами.

– Никак. Там нет никакой информации. Отправили в районный архив.

– И?

– И ничего. Я позвонил. Связь тут паршивая, вроде обед у них.

Ведьма сочувственно вздохнула и смахнула с доски хлебные крошки.

– Поедешь после обеда?

– Поеду. Что ж еще остается. А ты как? Ну, в смысле вообще…

«Вообще» у ведьмы сегодня было такое себе, но разозлить себя она больше не позволила.

– Познакомилась с вашим ПалСтепанычем, – сообщила ведьма первое, что пришло в голову. И тут же начала спешно придумывать объяснение, как это вообще вышло, если Серый вдруг спросит. Но Серый спросил совсем не то.

– Ксюх, а ты знала, что так будет? Ведь знала, да?

Пойманная врасплох, ведьма что-то невнятно промычала и тут же принялась торопливо резать сыр. Но Серый не отставал.

– Ты же не просто так это все затеяла. И позвонить, и приехать. И не спрашиваешь ни о чем, как будто заранее знаешь, что я ничего не найду.

– Славный мальчик, – заметила Кошка. – Наблюдательный.

– Нет, вовсе нет. Ничего я не знаю заранее. Просто подумала, что лучше не приставать с расспросами, – затараторила ведьма. – А где у вас тут терка? Может, сыр лучше потереть?

– Ксюш.

– Что?

– Я серьезно.

– Я тоже! Знаешь, в итальянских ресторанах даже подают отдельную мисочку с тертым сыром, правда, там пармезан, но какая разница… Так где, говоришь, терка?

– Справа от тебя стоит.

– Ах да…

Ведьма достала терку, преувеличенно внимательно натерла сыр в блюдце, поставила его на середину стола, отнесла терку в мойку, вернулась, посыпала затейливым узором сыр в свою тарелку.

В конце концов прятаться от взгляда васильковых глаз стало уже выше ее сил. И ведьма перешла в нападение.

– Ладно. Поспрашивать мне очень даже есть о чем. Ты ходил на эти ваши Гажьи сопки? Помнишь дорогу?

– Они-то здесь каким боком? Не ходил, и делать там нечего. Гиблое место, говорят. Зачем тебе?

– Да так, просто в голову пришло. Вдруг там ягод много…

– Не думай даже. Если хочешь, я тебе покажу тропинку там за речкой, по ней можно выйти в хороший ягодник. А в эту пакость не суйся, хорошо?

– Угу. Расскажи мне про свою бабушку.

– И про дедушку, – подсказала Кошка с кресла.

– И про дедушку, – послушно добавила ведьма.

– Про дедушку? – растерялся Серый. – Не знаю… Дедушку я плохо помню. Он умер, когда мне было лет десять, что ли… Но они с бабушкой хорошо жили, дружно.

Ведьма с Кошкой переглянулись.

– А про бабушку что тебе рассказать? Немножко строгая, но вообще добрая, веселая, пироги пекла, капусту квасила. Курятник вот еще держала. Песни пела… Травы сушила… Самая обычная бабушка.

– А твои родители? Бабушка – это ведь по маминой линии? – предположила ведьма.

– Ну да. Мама с папой давно переехали, сейчас в Болгарии живут. Ну, мама с бабушкой и раньше как-то не очень близко общались, – признался Серый, как будто впервые осознавая сказанное. – А теперь, выходит, и вовсе… Хотя я не знаю, может, они переписывались?

Повисла пауза, и некоторое время слышно было только позвякивание вилок.

После чая Серый, так ничего и не добившись от ведьмы, укоризненно глянул на нее и вздохнул.

– Ну, я поехал.

– Конечно! – обезоруживающе улыбнулась ведьма. – Я пока тут приберу и…

Ее любимое «и вообще» утонуло в молчаливом упреке.

– … и подумаю, что еще можно сделать, – добавила она смущенно.

Серый благодарно кивнул и скрылся за дверью, и только после этого в стену досадливо полетело скомканное кухонное полотенце.

– Теперь-то что не так? – поинтересовалась Кошка, даже не потрудившись повернуть голову.

– Все не так, – буркнула ведьма, неохотно подняла полотенце с пола и кинула в мойку. – Может, в самом деле не стоило соваться? Ну ведь была же какая-то причина поступать именно так? И все шло хорошо, пока я не вмешалась. Со своим неуемным стремлением все выяснить. А так жил бы человек спокойно…

Ведьма сполоснула полотенце и повесила на старую бельевую веревку за печкой. Поколебалась и добавила к нему тряпку для протирки стола.

– Ну, теперь самое время об этом подумать, – насмешливо согласилась Кошка. – Кстати, насчет «человека». Полнолуние-то уже через четыре дня.

– Опять ты за свое!

– Я просто намекаю, что следует быть поосторожнее. Возможно, и ему тоже. В полнолуние это всех касается.

– Кроме тех, кого не касается? – хихикнула ведьма.

– Возможно, – очень серьезно сказала Кошка и повернула наконец голову – возможно, это касается даже их.

Шшшух! Бельевая веревка порвалась пополам, роняя свежепостиранное мокрое полотенце и тряпку прямо на ведьмины сапоги, сохнущие в углу.

– Да етрыжкина ж поварешка! – выразила ведьма свое глубокомысленное мнение и закинула полотенце обратно в мойку.

Кошка смерила стену прищуренным взглядом.

– И сапоги ни черта не высохли, – добавила ведьма, пощупав голенище изнутри.

– И что ты планируешь делать?

– Газетку постелить и носок потолще надеть, вроде сойдет,– беспечно махнула рукой ведьма.

– Чудесно. А дальше? Ты же не рассчитываешь повторять одни и те же действия снова и снова и получить в итоге другой результат?

– Строго говоря, ходить даже одной и той же дорогой в попытке что-то найти нельзя считать одним и тем же действием. Потому что условия могут быть разными. Другое положение солнца, другое время суток…

– … а также температура и влажность…

– Случайно сказанные слова, встреченные по дороге люди, даже нечаянные ассоциации и совершенные под их влиянием малозаметные поступки могут оказаться ключом к искомому объекту, – продолжила ведьма, воздев палец к потолку.

Кошка насмешливо смотрела на нее.

– Ну ладно, ладно. Все это нам не поможет, – вздохнула ведьма и снова принялась ощупывать сапоги. – Потому что вряд ли дело в температуре, влажности или ПалСтепаныче у калитки, а проверять все остальные варианты в нашем случае…

– Контрпродуктивно, – кивнула Кошка.

– Угу. Поэтому воспользуемся способом попроще.

Ведьма огляделась по сторонам, побродила по комнатам и наконец облюбовала старое шерстяное покрывало, из которого выдрала толстую нитку.

Следующие полчаса она плела замысловатую косичку из травинок и стебельков, надерганных во дворе. В нее же пошла и нитка из пледа. Закончив, ведьма смотала свое творение в клубок, подложила в сапоги газет и радостно объявила Кошке, что все готово.

Кошка вспрыгнула ей на плечо, и они вдвоем направились к окраине, стараясь придерживаться узких безлюдных улочек и не встречаться с соседями.

Возле дома ПалСтепаныча, где болото в самом деле подходило ближе всего к деревне, ведьма бросила свой клубочек наземь, держа его только за основание косички.

– Через камни, через воды покажи мне все проходы! От порога до порога проводи меня немного!

Клубок медленно, словно нехотя, покачнулся на месте – разок, другой. На третий качнулся сильнее и откатился в сторону, потом еще раз, и еще, освобождая зеленую косичку плетеной травы. Ведьма неотрывно шла следом, не оглядываясь и не давая себе труда разобрать, появилась ли перед ней какая-то новая дорога. Только ощутила, что стихли все деревенские звуки, и тени как будто легли немного иначе.

Вот косичка размоталась до середины, так что показалась шерстяная нитка.

Вдруг Кошка вскочила у ведьмы на плече и метнулась вниз. И тут же клубок безжизненно замер, а косичка из травы перестала двигаться. И снова вокруг зашумела деревенская жизнь, и снова тени стали привычными.

А позади снова стоял забор ПалСтепаныча.

Ведьма нагнулась, подобрала клубок и ахнула: черная нитка оказалась разорвана ровно посередине.