Текст книги "В погоне за лунной альфой (СИ)"

Автор книги: Инесс Эшборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Глава 18

Глава 18

Стальная плита опустилась с грохотом, от которого задрожали стены штольни. Тэхён обернулся – путь назад был отрезан. Тяжёлый металл перекрыл выход в крепость, оставив их в темноте подземелья, с единственной дорогой – вперёд, в неизвестность.

– Это западня, – сказал Пак Чхан. Его голос звучал спокойно, но в глазах застыла тревога. – Он знал, что мы придём. Он ждал нас здесь.

– Тогда почему не убил сразу? – спросил один из молодых волков. – Мог перестрелять нас, пока мы шли по туннелю.

– Потому что он хочет не нашей смерти, – ответил Юн, освещая путь магическим шаром. – Он хочет Сольми. Живую. С камнем внутри. А чтобы он мог ей управлять, ему нужен рычаг давления на неё.

Сольми всё ещё была на руках у Тэхёна. Она почти не весила – цепи сняли, но силы ещё не вернулись. Камень внутри неё пульсировал слабо, едва заметно, будто тоже устал от долгого плена.

– Поставь меня, – сказала она. – Я могу идти.

– Нет, – Тэхён сжал её крепче. – Ты пойдёшь, когда я скажу. А пока – молчи и экономь силы.

– Ты невыносим.

– Знаю.

Она хотела возразить, но передумала. Тепло его тела, его руки, его запах – всё это было таким родным, таким нужным, что спорить не хотелось. Она просто прижалась щекой к его плечу и закрыла глаза. Пусть несёт. Пусть решает. Она заслужила хотя бы несколько минут слабости.

– У нас есть другой выход? – спросил Тэхён у Юна.

Маг остановился, прикрыв глаза. Шар над его ладонью замерцал, меняя цвет с белого на голубоватый.

– Есть, – сказал он. – Примерно в трёхстах метрах отсюда ответвление, которое ведёт на северный склон. Но оно давно не использовалось – возможно, обвал.

– Выбирай: или обвал, или армия Чон Пэка за спиной.

– Обвал, – Юн открыл глаза. – Там хотя бы есть шанс.

Они двинулись дальше. Штольня сужалась, потолок опускался, воздух становился спёртым, тяжёлым. Где-то вдалеке слышался шум – то ли вода, то ли ветер, то ли сама гора дышала. Сольми открыла глаза, всмотрелась в темноту. Что-то в этом шуме было знакомым.

– Ручей, – сказала она вдруг. – Я слышу ручей.

– Откуда здесь ручей? – спросил Пак Чхан.

– Горы Канвондо полны подземных вод, – ответил Кан Донсу. Он шёл, опираясь на плечо Пак Чхана, но с каждым шагом двигался увереннее. – Три года назад, когда меня только привели сюда, я слышал этот звук. Думал, схожу с ума. Но нет. Под крепостью течёт река.

– Если мы найдём реку, она выведет нас наружу, – сказал Юн. – Вода всегда находит путь.

Они ускорили шаг. Шум становился громче, воздух – влажнее. Через десять минут туннель расширился, и они вышли к подземной реке.

Она была неширокой – метра три в ширину – но быстрой. Чёрная вода бурлила, разбиваясь о камни, и в свете магического шара казалась жидкой тьмой.

– Через неё не переплыть, – сказал один из бойцов. – Слишком быстрое течение. Унесёт.

– Не унесёт, – ответил Тэхён. – Мы оборотни. Мы сильнее воды.

Он осторожно опустил Сольми на землю. Та покачнулась, но устояла – ноги дрожали, но держали.

– Я пойду первым, – сказал Тэхён, снимая куртку. – Привяжемся верёвкой. Если течение собьёт – вытащите.

– Безрассудство, – покачал головой Кан Донсу.

– Это единственный шанс, – ответил Тэхён.

Он шагнул в воду. Холод ударил сразу – такой, что перехватило дыхание. Течение рвануло его ноги, попыталось сбить, утащить в темноту. Тэхён зарычал, выпустил когти – не для боя, а для того, чтобы вцепиться в валуны на дне. Он шёл, перебирая руками по дну, цепляясь за каждый выступ, каждую трещину. Вода доставала до груди, захлёстывала лицо, но он не останавливался.

На середине реки течение стало особенно сильным. Тэхён поскользнулся, его повело в сторону – верёвка натянулась, впилась в пояс. С берега закричали, но он не слышал. Он слышал только шум воды и собственное сердце, которое билось где-то в горле.

Он шагнул ещё раз. И ещё. И вдруг дно пошло вверх, вода опустилась до пояса, до колен.

– Здесь мелко! – крикнул он, оборачиваясь. – Можно без проблем в брод перебраться на эту сторону!

Один за другим бойцы переходили реку, держась за верёвку. Пак Чхан нёс на спине Кан Донсу – старик не доверял своим ногам в ледяной воде. Юн перешёл легко, будто шёл по суше – его магия обволакивала тело, не давая холоду проникнуть внутрь.

Последней переходила Сольми.

Она стояла на берегу, смотрела на чёрную воду и боялась. Не воды – своей слабости. Она знала, что если течение собьёт её, у неё не хватит сил бороться. Камень внутри мерцал, но не давал привычной силы – только тепло, которое едва согревало замёрзшие пальцы.

– Иди ко мне, – сказал Тэхён с другого берега. Голос его звучал твёрдо, но в глазах была тревога. – Я поймаю тебя. Обещаю.

Сольми шагнула в воду.

Холод ударил в виски, вышиб воздух из лёгких. Течение рвануло её ноги, понесло, закружило. Она закричала – не от боли, от неожиданности. Верёвка натянулась, но пальцы не слушались, разжимались. Она чувствовала, как уходит из рук спасение, как вода затягивает её в тёмную глубину.

– Тэхён!

Он бросился в воду навстречу. Перехватил её за талию, прижал к себе, не давая течению оторвать их друг от друга. Его руки были сильными, горячими – даже в ледяной воде.

– Я здесь, – сказал он, задыхаясь. – Я держу.

Она обхватила его шею, вцепилась так, что костяшки побелели. И позволила нести себя – через реку, к берегу, к спасению.

На другой стороне они упали на мокрые камни, тяжело дыша. Сольми не отпускала его. Лежала сверху, уткнувшись лицом в его шею, и чувствовала, как бьётся его сердце – громко, ровно, живительно.

– Ты сумасшедший, – прошептала она.

– Ты сделала меня таким, – ответил он, гладя её по мокрым волосам. – Но мы созданы друг для друга.

Кто-то закашлял рядом. Пак Чхан поднялся, отряхиваясь.

– Любовь, конечно, прекрасно, – сказал он ворчливо, – но нам нужно двигаться дальше. Чон Пэк не остановится. Он пошлёт ищеек по нашему следу.

– Он не пойдёт через реку, он даже не знает, что она тут протекает, – сказал Юн. – И у реки слишком быстрое течение, слишком холодная вода. Его приспешникам есть что терять. А Чон Пэк не любит рисковать.

– Тогда сколько у нас времени?

– До рассвета – точно, – маг посмотрел на потолок штольни, будто видел сквозь него небо и звёзды. – А потом он найдёт другой путь.

Тэхён встал, помогая подняться Сольми. Она всё ещё дрожала – от холода, от слабости, от пережитого ужаса. Он накинул ей на плечи свою куртку – более-менее сухую, потому что в самом начале перехода через реку он перебросил её на противоположный берег – и накинул ей на плечи.

– Не смей болеть. – сказал он.

– Не буду, – ответила она, кутаясь в его тепло.

Они пошли дальше. Туннель снова сузился, но теперь в нём было светлее – где-то впереди пробивался естественный свет, лунный или утренний, Сольми не различала. Она шла, опираясь на руку Тэхёна, и чувствовала, как камень внутри неё постепенно оживает.

Выход из штольни оказался узкой расщелиной в скале. Они вышли на северный склон горного хребта Тхэбэксан, туда, где лес подступал к самым камням. На выходе их встретила Ли Сук.

– Я совершенно случайно заметила движение по северной стороне, пока держала на прицеле выходы из крепости. – Сказала Ли Сук, подходя к ним. – Все живы?

– Мы живы, – сказал Пак Чхан, оглядываясь на чёрный зев расщелины. – Невероятно.

– Ещё не вечер, – ответил Тэхён. – До дома три дня пути. Чон Пэк будет искать нас. И он найдёт, если мы не будем осторожны.

– Я знаю одно место, – сказала Сольми. – Старая охотничья хижина в горах. Но я не знаю точный путь.

– Твой отец, – Кан Донск посмотрел на Сольми, – брал меня туда однажды. Если она ещё действительно стоит, то я примерно знаю как до неё дойти.

Сольми замерла. Хижина. Та самая, где отец прятал ключ.

– Веди, – сказала она.

Донсу кивнул и, опираясь на палку, которую вырезал Пак Чхан, зашагал вниз по склону. Остальные потянулись за ним.

Внизу, далеко в долине, мерцали огни – деревни, города, жизнь. А сверху, на вершине, скрытая облаками, оставалась крепость Чон Пэка.

Тэхён шёл последним, прикрывая отряд. Он чувствовал запах ищеек – далеко, но неумолимо приближающийся. У них было несколько часов, может быть, день. А потом погоня начнётся снова.

– Мы успеем, – сказал Юн, шагая рядом. – Ты должен в это верить.

– Я верю, но нам нужен план Б, как минимум. – ответил Тэхён.

– Тогда ради неё, придумай этот план, волк, – маг кивнул на Сольми, которая шла впереди, опираясь на плечо Пак Чхана. – Ты спас её. Она жива. И это главное.

Тэхён не ответил. Он смотрел на спину Сольми, на её мокрые волосы, на его куртку, которая болталась на её худых плечах. И чувствовал, как внутри разгорается огонь – не тот, который он привык чувствовать в бою, а другой. Тёплый, тихий, домашний.

Он не знал, чем закончится эта война. Не знал, выживут ли они все. Не знал, сможет ли он заплатить ту цену, которую назначили ему союзники.

Но он знал одно: пока она жива, у него есть ради чего дышать.

Лес принял их в свою темноту. Сосны шептали что-то древнее, ветер нёс запахи мха и свободы, и Сольми, которая не верила в чудеса, вдруг поняла: чудо случилось.

Её спасли.

Она была жива.

И ради этого стоило выдержать всё.

Глава 19

Глава 19

Лес встретил их холодом и тишиной. Горы Канвондо жили своей жизнью – древней, равнодушной к человеческим и волчьим войнам. Сосны тянулись к небу, цепляясь корнями за камни, и в их кронах ветер пел что-то тоскливое, бесконечное. Сольми шла, опираясь на руку Тэхёна, и с каждым шагом чувствовала, как силы возвращаются – медленно, по капле, но возвращаются.

Кан Донсу вёл отряд. Старый волк двигался уверенно, несмотря на три года в камере, – память тела оказалась сильнее пыток. Он оборачивался, всматривался в сумерки, принюхивался, и иногда его жёлтые глаза вспыхивали в темноте.

– Уже близко, – сказал он через час пути. – За следующим хребтом. Там ручей, а за ручьём – хижина. Если её не сожгли.

– Чон Пэк знает о ней? – спросил Пак Чхан.

– Не думаю, – Донсу покачал головой. – Твой отец, Сольми, был осторожен. Он не водил в те места никого, кроме меня. И тебя, конечно.

– Мама тоже знала о хижине, – тихо подтвердила Сольми. – Как-то раз мы были там всей семьёй. Это был наш семейный секрет.

Тэхён сжал её ладонь. Она не отняла.

Они перевалили через хребет, и перед ними открылась небольшая долина. Луна уже взошла, залив всё серебристым светом. Ручей блестел, как змеиная кожа, а за ним, прижавшись к скале, стояла хижина.

Старая, покосившаяся, с провалившейся крышей и выбитым окном – но стояла. Трава вокруг вымахала по пояс, дверь покосилась, но не сгнила. Сольми узнала её сразу. Сердце забилось чаще, и камень внутри отозвался – теплом, почти жаром.

– Здесь, – прошептала она, вырываясь вперёд.

– Осторожно, – Тэхён не отпустил её руку. – Мало ли, Чон Пэк мог установить ловушки.

– Не мог, – ответил Донсу. – Он не знает об этом месте. Никто не знает.

Хижина и вправду была настолько не приметна среди скал, словно была их продолжением. Если о расположении хижины не знать, то можно её даже не заметить.

Они вошли в хижину. Внутри было темно, холодно, пахло сыростью и гнилым деревом. Ондоль* отсырела, диван сгнил, стол покрылся мхом. Сольми прошла в центр комнаты, огляделась.

– Что ты ищешь? – спросил Тэхён.

– Ключ, – ответила она. – В детстве отец говорил, что как только я вырасту, смогу найти здесь сокровища. В самом тайном месте. Туда, куда никто не додумается заглянуть. И пока я была ребенком, я думала что речь идёт о золоте. Мы с отцом любили играть в пиратов. И только находясь в плену, погрузившись в медитацию, я вспомнила этот разговор с ним.

Она подняла голову. Люстра – кованая, старая, с одним уцелевшим плафоном – висела на крюке, вросшем в потолочную балку. Сольми помнила эту люстру. Она видела её в трансе, в медитации, сотни раз.

– Помоги мне, – сказала она Тэхёну. – Я не дотянусь.

Тэхён подхватил её за талию, приподнял. Сольми дотянулась до люстры, ощупала плафон. Он был холодным, шершавым – и вдруг под пальцами что-то щёлкнуло. Плафон открутился. Внутри, в углублении, лежал ключ.

Старый, бронзовый, с волчьей головой на конце. Такой же, как в её воспоминаниях.

– Это он, – прошептала Сольми, сжимая ключ в кулаке. – Папа… я нашла.

Тэхён опустил её на пол. Она стояла, дрожа, и смотрела на маленький бронзовый предмет в своей руке. Слёзы текли по щекам – но она не вытирала их. Нужно было дать вход эмоциям.

– Что он открывает? – спросил Пак Чхан.

– Не знаю, – ответила Сольми. – Но отец сказал, что однажды это спасёт меня. Или весь клан. Он не уточнил.

– Загадки твоего отца всегда были слишком сложными, – усмехнулся Кан Донсу. – Но он никогда не говорил просто так. Если он оставил тебе ключ – значит, он нужен.

Когда все начали разбредаться. Кто по углам хижины, ища удобное место для отдыха. Кто решил заступить в караул, чтобы контролировать территорию вокруг хижины. Кан Донсу отвёл Сольми в самую уединенную часть хижины.

– Слушай Сольми, – сказал Донсу. – У твоего отца был план. Не просто спрятать лунный камень – он хотел уничтожить Чон Пэка навсегда.

– Как? – спросила Сольми.

– Я предполагаю, что где-то в хижине, есть тайник. Не тот, где ты нашла ключ – другой. Нам нужно обыскать хорошо хижину, пока есть время. У твоего отца были документы. Доказательства. Чон Пэк не просто убивал – он заключал сделки с человеческими корпорациями. Продавал им оборотней. На опыты.

Сольми похолодела.

– Отец знал про такое и бездействовал?

– Он собирался обнародовать это. Но Чон Пэк узнал и ударил первым. – Донсу смотрел в пространство, как будто погружаясь в транс, вспоминая прошлое. – Твой отец не успел. Но ты можешь успеть. Нужно найти документы. И показать их старейшинам. Людям. Всем, кто захочет слушать. Правда – единственное оружие, против которого Чон Пэк бессилен.

– Давайте не будем терять время, – сказала Сольми и уже было собралась направить всё своё внимание на поиски тайника.

– Ещё… – Донсу сжал её руку, останавливая. – Ключ, который ты нашла – я уверен, что он не от тайника с документами. Он от артефакта. Твой отец владел древним оружием, которое может убить любого оборотня. Даже альфу. Я думаю, что он спрятал его где-то в горах.

– Где? Где он спрятал его?

– Я хотел бы тебе помочь, девочка, но твой отец не доверял все свои секреты. Он рассчитывал, что расскажет только тебе о них. – С грустью о прошлом сказал Кан Донсу. – Он верил в то, что ты станешь самой отважной альфой своей стаи.

Сольми решила, что вместо того, чтобы предаваться горю, лучше обследовать хижину. Она долго думала, где отец мог сделать тайник. Начала простукивать половицы. Прошла по всей хижине, но безуспешно. Переключилась на стены, в те места что казались ей особо подходящими для тайника. Но и там ничего.

В горах, особенно в местах, где росли вековые сосны темнота наступала рано. Им нужна была спокойная ночь, чтобы набраться сил. Они решили заночевать в хижине. Поделились на небольшие группы, чтобы дежурить сменяя друг друга за ночь. Ондоль в хижине не разжигали – боялись, что дым привлечёт ищеек. Жались друг к другу, согреваясь дыханием и телами. Сольми сидела между Тэхёном и стеной, укрытая его курткой, и слушала, как бьётся его сердце.

– Ты будешь спать? – спросил он шёпотом.

– Не могу, – ответила она. – Боюсь, что если усну – проснусь снова в камере.

– Не проснёшься. Я рядом.

– Ты не можешь быть рядом всегда.

– Могу, – он поцеловал её в макушку. – А вот ты, попробуй только уйти.

Она улыбнулась – впервые за долгое время. Закрыла глаза и начала проваливаться в темноту. Она увидела сон, где они с отцом после охоты остались на ночь в хижине. Сольми хотела помочь отцу и разжечь ондоль. Но до того, как Сольми поднесла розжиг к агуни*, отец окрикнул её —«Сольми, не торопись. Не всегда очевидные вещи выполняют те функции, для которых они предназначены.» – Хан Минхёк наклонился к отверстию в полу и достал оттуда железный ящик.

Сольми распахнула глаза и подскочила со своего места как будто и не спала несколько секунд назад.

– Сольми, что случилось? – Хриплым ото сна голосом спросил Тэхён, но также быстро вскочил на ноги, направляясь за Сольми.

– Я кое-что вспомнила из детства. Точнее, мне кажется вместо снов я погружаюсь в медитативное состояние и получаю ответы на некоторые вопросы, которые услужливо мне подбрасывает память в виде видений или снов.

Сольми опустилась на колени около агуни и стала ощупывать рукой стены внутри отверстия.

Спустя несколько минут Сольми нащупала железное кольцо в стене агуни.

– Тэхён, помоги мне, – с натугой в голосе произнесла Сольми. – У меня не хватит сил вытащить этот ящик. От времени он плотно зарос мхом и как будто сросся со стеной.

Тэхён опустился на колени и сразу же нащупал железное кольцо. Ящик действительно врос в стену и если не знать, что там действительно что-то есть, то это на вид обычное кольцо, не поддастся никакому движению.

Тэхёну пришлось приложить немалую силу, чтобы выдернуть металлический ящик из стены. Усугубляло ситуацию то, что все манипуляции приходилось совершать стоя на коленях, засунув одну руку в агуни.

Спустя десять минут, железный ящик оказался в их в руках.

Ящик не имел никаких замков. Они очистили его от пыли, мха и плесени. Открыли верхнюю крышку. Внутри лежала кожаная папка. Толстая, старая, перевязанная ремнём.

Сольми вытащила её. Открыла. Посветила фонариком, протянутым ей Тэхёном.

Внутри лежали документы. Десятки страниц – отчёты, фотографии, письма, банковские выписки. На фотографиях были волки – мёртвые, в клетках, на столах для вскрытий. Оборотни, которых продали людям. Те, кого Чон Пэк сдал за золото.

– Я убью его, – прошептала Сольми, сжимая папку. – Я убью его собственными руками.

*Ондоль – традиционная корейская система отопления «тёплый пол», отапливается за счёт дыма, идущего по каналам под полом.

*Агуни – печное отверстие (топка) в корейской системе отопления ондоль.

Глава 20

Глава 20

Утро пришло серым и холодным. Туман полз по долине, укрывая лес молочной пеленой. Сольми проснулась от того, что кто-то тряс её за плечо.

– Вставай, – голос Тэхёна был напряжённым. – Нужно уходить.

– Что случилось?

– Ищейки. Пятнадцать минут назад Ли Сук и Пак Чхан заметили движение в лесу с запада. Скорее всего, ищейки вышли на наш след. Может быть, через час будут здесь.

Отряд собрался за пять минут. Кан Донсу выглядел лучше, чем накануне – сон и немного еды сделали своё дело. Пак Чхан проверял оружие. Ли Сук молча сжимала винтовку. Юн стоял у окна, глядя в туман, и его зелёные глаза светились в полумраке.

– Выходим, – скомандовал Тэхён.

– Но как же ключ? А если то, что он открывает находится тут, а мы просто так уйдём? – спросила Сольми с надеждой, что у неё будет шанс провести быстрые поиски в хижине.

– Мы не можем оставаться в хижине дольше. – Сказал Тэхён. – Вернёмся сюда позже, что всё осмотреть всё тут лучше.

Они пошли на юг, к Пусану. Тэхён рассчитывал, что к вечеру они достигнут предгорий, а ещё через день – лагеря. Но туман играл против них – ищейки двигались быстрее в такой погоде, их чутьё обострялось.

– Нам нужно разделиться, – сказал Пак Чхан. – Так у них будет меньше шансов поймать всех.

– Нет, – ответил Тэхён. – Вместе мы сильнее. Разделившись – умрём поодиночке.

Они шли ещё около часа. Сольми шла молча, полностью погруженная в свои мысли. Она очень переживала, что в хижине осталось то, что открывает этот ключ, который она держала в руке.

Сольми поднесла его поближе к глазам, повернула. На бронзовой поверхности, в свете заходящего солнца, проступили линии – едва заметные, выгравированные с такой тонкостью, что увидеть их можно было только под определённым углом.

Это был не просто ключ. Он был частью карты.

Горы. Реки. Тропы.

– Тэхён! – от радости крикнула она. – Я знаю, куда нам надо идти!

– Веди, альфа! – сказал он.

Сольми от нетерпения бросилась вперёд, увлекая отряд за собой. Она бежала по лесу, не разбирая дороги, ориентируясь только по линиям на ключе – они светились в её сознании, как нити судьбы.

Она нашла то, что спрятал отец. Теперь осталось только выжить, чтобы воспользоваться этим.

Лес принял их в свои объятия – тёмные, холодные, колючие. Сольми бежала, не разбирая дороги, ориентируясь только по внутреннему чутью, которое вдруг проснулось в ней с неожиданной силой. Ключ в её руке нагрелся, почти обжигал ладонь, и каждый раз, когда она сомневалась в направлении, металл пульсировал – слабо, но настойчиво.

– Куда мы идём? – спросил Тэхён, догоняя её.

– Туда, где отец спрятал оружие, – ответила Сольми, не сбавляя шага. – Донсу сказал, оно может убить любого оборотня. Даже Чон Пэка.

– Ты веришь в это?

– Я верю отцу.

Они выскочили на старую лесную дорогу – заросшую, почти незаметную, но всё же дорогу. Сольми узнала её. Они были здесь, когда ей было десять. Отец вёл её в горы, показывал ловушки, рассказывал о том, какие травы можно есть, а какие – убивают. Она думала, это просто уроки выживания. Теперь понимала – он готовил её к войне.

Позади послышался вой.

– Это ищейки! – крикнул кто-то из молодых волков. – Они вышли на наш след.

– Ли Сук, есть патроны? – спросил Тэхён.

– Три обоймы. И одна граната.

– Держи оружие на готове. – Сказал Тэхён. – У нас очень мало времени, ищейки всё ближе.

Они свернули с дороги ускоряясь. Побежали вверх по склону, цепляясь за корни и камни.

Лес был на их стороне и работал против ищеек – густой, низкий, он не давал ищейкам разогнаться. Оборотни клана Пэк привыкли к открытой местности, к ровной земле под ногами. Здесь, в горах, они теряли преимущество.

Скалы выросли перед ними внезапно – серые, мшистые, с узкой расщелиной, похожей на вход в пещеру. Тэхён заглянул внутрь, принюхался.

– Глубоко, – сказал он. – Но есть выход с другой стороны. Чувствую ветер.

– Заходим, – решила Сольми.

Расщелина была узкой – приходилось пробираться боком, цепляясь за влажные стены. Где-то в глубине капала вода, и этот звук напоминал Сольми о подземной реке, которую они пересекали. Тогда выжили. Выживут и сейчас.

Они шли около часа – петляя, поднимаясь, опускаясь. Ключ в руке Сольми горел всё сильнее, и она понимала: они близко.

Расщелина расширилась, и они вышли в небольшой грот. Стены здесь были ровными – не природными, обработанными чьей-то рукой. Человеческой? Волчьей? Сольми не знала. Но в центре грота, на каменном постаменте, стоял сундук.

Старый, окованный железом, с замком в виде волчьей головы.

– Ключ, – прошептала Сольми, подходя к сундуку.

Она вставила ключ в замок. Тот щёлкнул, и крышка со скрипом приподнялась сама собой.

Внутри лежало оружие.

Не меч, не нож – небольшой амулет на кожаном шнурке. Серебряный, с вкраплениями чёрного камня, он напоминал глаз – волчий глаз, закрытый в последнем сне.

– Что это? – спросил Тэхён, подходя ближе.

– Артефакт, – ответил Юн. Маг подошёл к сундуку, протянул руку, но не коснулся – только повёл пальцами в воздухе. – Он заряжен силой, которой я не знаю. Древней. Может быть, доброй. Может быть, проклятой.

– Как он убивает? – спросила Ли Сук.

– Не знаю, – честно ответил Юн. – Но я знаю, что те, кто носил его раньше, никогда не снимали. Даже мёртвые.

Сольми взяла амулет в руки. Он был тёплым – живым. Камень в её груди отозвался дрожью, и на секунду ей показалось, что она слышит голос отца:

«Носи его, дочка. Не снимай. Даже если будет страшно».

Она надела шнурок на шею. Амулет упал на грудь, прямо туда, где билось сердце – и под ним бился камень. Две силы встретились, коснулись друг друга – и замерли, ожидая.

– Теперь мы можем убить Чон Пэка? – спросил один из молодых волков.

– Можем попробовать, – ответил Тэхён. – Только нужно разобраться как. Но сначала нужно выбраться из этого грота.

Он подошёл к выходу с другой стороны расщелины, выглянул наружу. Лес кончался – внизу, в долине, виднелись огни Пусана. Далеко. Очень далеко. Но идти можно.

– Ищейки не нашли этот ход? – спросила Ли Сук.

– Не нашли, – подтвердил Тэхён. – У нас есть время.

Они пошли вниз, к людям, к свету, к дому. Сольми шла, держась за руку Тэхёна, и чувствовала, как амулет на её груди пульсирует в такт камню. Две силы. Две части одного целого.

Она знала, что это ещё не конец. Чон Пэк жив. Ищейки не отступятся. Но теперь у них было оружие. Теперь был шанс.

И она была готова за него сражаться.