Текст книги "В погоне за лунной альфой (СИ)"

Автор книги: Инесс Эшборн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Глава 15

Глава 15

Тэхён вернулся в лагерь через три недели. За его спиной стояли тринадцать человек – оборотни, люди, маг и женщина с мёртвыми глазами, которая умела стрелять так, что пуля ложилась в цель раньше, чем звук выстрела достигал ушей. Дед Кан вышел встречать их с хмурым лицом, но в жёлтых глазах старика теплилась надежда – осторожная, придавленная годами потерь, но живая.

– Ты привёл армию, – сказал дед Кан, окидывая взглядом пёструю компанию.

– Я привёл тех, кто ненавидит клан Пэк сильнее, чем боится смерти, – ответил Тэхён. – Этого достаточно.

– Этого никогда не достаточно, щенок. Но лучше, чем ничего.

Лагерь ожил. Мина распределяла новоприбывших по освободившимся домикам, Пак Чхан сразу ушёл в лес – проверять границы, маг сел у костра и уставился в огонь невидящими глазами. Ли Сук, женщина из Инчхона, молча принялась чистить винтовку, сидя на камне у входа в лагерь. Она ни с кем не разговаривала, но её присутствие чувствовалось – плотное, тяжёлое, как кобура под мышкой.

Тэхён зашёл в домик. Всё осталось как прежде – одеяло на матрасе, баночки с травами. Запах Сольми выветрился почти полностью, но если закрыть глаза и вдохнуть глубоко – можно было уловить что-то неуловимое, хрупкое, умирающее.

Он сел на её сторону кровати – там, где она спала, свернувшись калачиком, положив голову ему на плечо. Схватил подушку, прижал к лицу. Вдохнул. Ничего. Только пыль и сырость.

– Я найду тебя, – прошептал он в пустоту. – Клянусь.

– Клятвы – это воздух, – раздался голос с порога.

Тэхён поднял голову. В дверях стоял маг – молодой парень с зелёными глазами, которого звали Юн. Он был самым странным из всех, кого Тэхён привёл в лагерь. Никто не знал, сколько ему лет, откуда он родом и как получил свою силу. Он просто появился, посмотрел на Тэхёна своими зелёными глазами и сказал: «Ты ищешь меня. Я здесь».

– Что тебе нужно? – спросил Тэхён, опуская подушку.

– Поговорить, – Юн вошёл в домик, сел на табурет. Движения у него были плавными, почти женскими, но в них чувствовалась сила – не физическая, другая. Глубокая, древняя, пугающая. – Ты собрал отряд. Ты готов идти на штурм. Но ты не знаешь, что тебя ждёт в крепости Чон Пэка.

– Ты обещал это выяснить.

– Выясню, – Юн кивнул. – Но сначала ты должен кое-что понять. Клан Пэк – не просто стая оборотней. Это машина. Машина, которую Чон Пэк строил больше тридцати лет. У него есть маги, информаторы, артефакты, которые глушат любую магию в радиусе километра. Если мы просто ворвёмся – нас перебьют.

– Что ты предлагаешь?

– Отвлечение, – Юн подался вперёд, и в его глазах загорелись зелёные искры. – Мы ударим с трёх сторон. Пак Чхан с группой пойдёт с юга – там слабая защита, но много мин. Ли Сук займёт позицию на востоке – она будет снимать охрану с дальней дистанции. Ты с основным отрядом пойдёшь с севера, через старый лес. Там почти нет дорог, но Чон Пэк не ждёт нападения оттуда – слишком сложный рельеф.

– А ты?

– Я пойду с тобой. – Юн улыбнулся – криво, одними уголками губ. – Моя магия понадобится там, где цепи и серебро.

Тэхён молчал, обдумывая слова мага. Слишком гладко. Слишком продуманно. Слишком… готово.

– Ты знал, что я приду за тобой, – сказал он. – Ты ждал меня. Зачем?

Юн посмотрел на него долгим, нечитаемым взглядом.

– Потому что ты – ключ, Тэхён. Не Сольми, не лунный камень. Ты. Когда-то ты сделаешь выбор, который изменит мир волков навсегда. Я хочу быть рядом, когда это случится.

– Какой выбор?

– Увидишь, – Юн встал. – А сейчас – дай мне вещь Сольми. Ту, которой она касалась чаще всего. Я попробую почувствовать её.

Тэхён протянул скалку матери Сольми. Юн взял её, закрыл глаза. На его лице появилось выражение боли – или экстаза, Тэхён не понял.

– Она жива, – сказал маг через минуту. – Слаба, но жива. Камень горит ярче, чем месяц назад. Она не сдаётся.

– Ты чувствуешь где она точно?

– В Канвондо. В крепости на горе Пукхан. Там старый бункер, перестроенный под крепость. Вход с юга, но мы пойдём с севера – через штольни.

– Штольни?

– Там были старые шахты, – Юн открыл глаза. В них больше не было зелени – только чёрные, выжженные зрачки. – О них мало кто знает.

– Почему ты не рассказал раньше?

– Потому что раньше не был уверен, что ты готов, – Юн протянул скалку обратно. – Теперь готов. Но помни о цене, Тэхён. Ты должен будешь заплатить каждому из нас. И мне – в первую очередь.

– Я помню, – ответил Тэхён, хотя внутри у него всё сжалось.

– Хорошо, – Юн кивнул и вышел из домика.

Тэхён остался один. Посмотрел на скалку в своих руках, на пустую сторону спального места. Провёл пальцами по гладкому дереву скалки, чувствуя невидимые следы её рук.

– Скоро, – сказал он. – Скоро я приду за тобой, Сольми. Держись.

Этой же ночью Тэхён не спал. Вышел из домика, пошёл к костру – там сидела Ли Сук, всё так же чистившая винтовку. Огонь освещал её лицо, и Тэхён впервые заметил, какая она не молодая – лет сорок пять, не больше. Просто жизнь состарила её раньше времени.

– Не спится? – спросила она, не поднимая головы.

– Завтра выступаем. Плохо спится перед боем.

– Я никогда не сплю перед боем, – Ли Сук отложила ветошь, проверила затвор. – И никогда не ем. Боюсь, что последняя еда будет невкусной.

Тэхён сел напротив неё.

– Почему ты согласилась помочь? Ты человек. Ты могла просто уехать, спрятаться, начать новую жизнь.

– Новая жизнь? – Ли Сук подняла голову. В её глазах горела такая ненависть, что Тэхён на секунду отшатнулся. – У меня нет новой жизни. У меня есть только месть. Клан Пэк забрал у меня всё – мужа, сына, дом. Я каждый день просыпаюсь и думаю, что лучше бы они убили меня тоже. Но они не убили. Потому что им наплевать. Для них я – никто. Пустое место.

– Ты не пустое место.

– Знаю, – она усмехнулась, провела пальцем по стволу винтовки. – Поэтому я сама сделаю из себя оружие. И направлю его туда, где сидит Чон Пэк.

– Если мы убьём Чон Пэка – что ты будешь делать дальше?

Ли Сук замолчала. Долго смотрела на огонь, на танцующие языки пламени, на звёзды, которые кое-где пробивались сквозь дым.

– Не знаю, – призналась она наконец. – Наверное, уеду в деревню. Буду выращивать овощи. Никогда не любила овощи, но, может быть, полюблю.

– Ты заслуживаешь большего, чем овощи, – сказал Тэхён.

– Я заслуживаю тишины, – ответила Ли Сук. – Тишины и покоя. И чтобы имя моего сына не забылось.

Они помолчали. Где-то в лесу ухнула сова. Костер потрескивал, выбрасывая вверх искры, которые гасли, не долетев до звёзд.

– Ты веришь в судьбу? – спросила Ли Сук.

– Нет, – ответил Тэхён. – Я верю в то, что могу изменить.

– Это хорошо, – она кивнула. – Я тоже. Судьба – это оправдание для слабых. А мы с тобой не слабые. Мы просто устали.

Тэхён встал, потянулся. Кости хрустнули – почти месяц скитаний давал о себе знать.

– Отдыхай, – сказал он. – Завтра будет долгий день.

– Ты тоже, – Ли Сук вновь взялась за винтовку. – Я ещё посижу. Мне так спокойнее.

Тэхён ушёл в домик, но не лёг. Стоял у окна, смотрел на лагерь – на костры, на палатки, на фигуры волков, которые не спали в эту ночь. Все они ждали. Ждали битвы. Ждали крови. Ждали его приказа.

Он взял кинжал Сольми – тот самый, с рукоятью из старого клыка. Провёл пальцем по лезвию. Острое. Отец Сольми говорил: «Хороший нож – тот, который помнит руку хозяина. Даже когда хозяина уже нет».

– Я помню тебя, – сказал Тэхён ножу. – И я верну тебя дочери. Клянусь.

Он вышел из домика и увидев мага, направился к нему. Тот сидел у своего костра – отдельно от всех, потому что никто не хотел находиться рядом с ним долго. Юн смотрел в огонь, и в его глазах отражалось пламя – или само пламя отражалось в его глазах, Тэхён не мог понять.

– Завтра мы выступаем на рассвете, – сказал Тэхён, садясь рядом.

– Я знаю, – ответил Юн.

– Есть что-то, о чём ты мне не рассказал?

Юн повернул голову. Его зелёные глаза в свете костра казались чёрными – бездонными, как старые колодцы.

– Есть, – сказал он тихо. – Чон Пэк знает, что ты идёшь. У него есть информатор в твоём лагере.

Тэхён похолодел.

– Кто?

– Я не знаю. Он хорошо прячется. Но я чувствую чужой запах – иногда, когда ветер дует с юга. Кто-то передаёт врагу наши планы.

– Почему ты не сказал раньше?

– Потому что ты должен был убедиться сам. – Юн отвернулся к огню. – Твоя пара, Сольми – она сильная. Но она не одна. Рядом с ней в камере сидит ещё один пленник. Я не знаю, кто он. Но он тоже ждёт.

– Ждёт чего?

– Ждёт, когда ты придёшь.

Тэхён сжал кулаки. Информатор в лагере. Чужой пленник рядом с Сольми. Слишком много неизвестных, слишком много опасностей.

– Мы всё равно идём, – сказал он. – Даже если Чон Пэк знает. Даже если это ловушка.

– Я знал, что ты так скажешь, – Юн улыбнулся – той своей кривой, пугающей улыбкой. – Поэтому я с тобой. Потому что ты делаешь правильные вещи неправильными способами. Это редкость.

– Ты странный, – сказал Тэхён.

– Я знаю.

Тэхён встал, хлопнул мага по плечу – тот даже не вздрогнул – и пошёл обратно в домик. Нужно было хотя бы пару часов поспать перед тем, что ждало их впереди.

Но сон не шёл. Он лежал на матрасе, смотрел в потолок и слушал, как дышит лагерь. Где-то рядом спал его враг – человек или волк, который каждую ночь передавал Чон Пэку их планы. Это знание жгло изнутри, мешало расслабиться, заставляло перебирать в уме лица всех, кому он доверился.

Пак Чхан? Нет, слишком старый, слишком принципиальный. Ли Сук? Нет, она ненавидит Чон Пэка сильнее, чем кто-либо. Мина? Нет, она скорее умрёт, чем предаст. Дед Кан? Старик слишком много потерял, чтобы рисковать остатками стаи.

Кто?

Тэхён закрыл глаза и приказал себе спать. Завтра ему понадобятся все силы.

Где-то далеко, в горах Канвондо, в бетонной камере без окон, Сольми тоже не спала. Она смотрела в потолок и думала о Тэхёне. О его руках, которые держали её во время превращения. О его губах, которые впервые поцеловали её у ручья. О его клятве, которую он дал её умирающему отцу.

– Иди ко мне, – прошептала она в темноту. – Я жду.

И где-то там, за сотни километров, Тэхён вздрогнул во сне. Ему показалось, или он услышал её голос?

Он улыбнулся – впервые за долгое время – и провалился в глубокий, без сновидений, сон.

Дорога на север, к горе Пукхан, к крепости, к Сольми.

И ничто – ни предательство, ни страх, ни сама смерть – не могло остановить его теперь.

Глава 16

Глава 16

Сольми проснулась от того, что в камере было темно.

Впервые за всё время её заключения – а она потеряла счёт дням, но знала, что прошло уже почти месяц – свет погас. Жёлтая лампа под потолком, которая горела всегда, равнодушно и утомительно, теперь молчала. Тьма была плотной, вязкой, почти осязаемой. Сольми моргнула несколько раз, пытаясь привыкнуть, но волчьи глаза отказывались видеть в этом мраке – серебряные цепи на шее давили не только на магию, но и на зрение.

– Ты тоже проснулась, – раздался голос из темноты.

Сольми вздрогнула. Она знала, что в камере никого нет – она была здесь одна с самого первого дня. Охрана заходила только чтобы принести еду или воду, и никогда не оставалась дольше нескольких секунд.

– Кто здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Тот, кто сидит в соседней камере уже три года, – ответил голос. Мужской, низкий, с хрипотцой. – Стены здесь тонкие. Я слышал, как ты плакала в первую ночь. И как медитировала потом. Ты сильная, девочка. Редкая.

– Я не вижу тебя.

– Я не умею проходить сквозь стены, – голос усмехнулся. – Но свет погас – видимо, проблемы с генератором. Это единственное время, когда мы можем говорить. Охрана не слышит нас. Пока все заняты восстановлением электричества и не работают камеры.

Сольми подползла к стене – той, откуда доносился голос. Прижалась ухом к холодному бетону.

– Кто ты? – повторила она.

– Меня зовут Кан Донсу, – сказал мужчина. – Я был советником твоего отца.

У Сольми перехватило дыхание. Она вспомнила это имя. Отец говорил о нём – редко, с болью, но говорил. Кан Донсу был его правой рукой, самым доверенным волком, тем, кто знал все секреты клана. А потом он исчез. За несколько месяцев до нападения клана Пэк. Отец искал его, но не нашёл. И умер, так и не узнав, что случилось с его другом.

– Ты предал моего отца, – сказала Сольми. Не вопрос – утверждение.

– Нет, – голос Донсу стал твёрже. – Чон Пэк похитил меня. За месяц до того, как напасть на клан. Он хотел узнать, где спрятан лунный камень. Я молчал три года. Три года пыток, голода, одиночества. Я не сказал ни слова.

– Почему ты не сломался?

– Потому что твой отец спас мне жизнь, – сказал Донсу. – Такие долги не отдают предательством.

Сольми закрыла глаза. Ей хотелось плакать – от облегчения, от того, что не все, кого она считала потерянными, оказались врагами. Но слёзы не шли. Только сухость в горле и ком, который не проглатывался.

– Чон Пэк помнит, что ты ещё здесь? – спросила она.

– Помнит, – голос Донсу стал тише. – Он оставил меня в живых как трофей. Как напоминание о том, что клан Хан мёртв. Иногда он приводит сюда гостей и показывает меня. Смотрите, говорит, вот что бывает с теми, кто служил Хан Минхёку. Я для него – живое доказательство его власти.

– Сколько вас здесь?

– Пленников? Я знаю о пятерых. Мы в разных камерах, не можем видеть друг друга, но слышим. Иногда, когда охрана меняется, можно перекрикнуться. Ты единственная, кто продержался так долго без криков. Остальные ломались быстро.

– Что с ними случилось?

Донсу замолчал. В темноте повисла тяжёлая, гнетущая тишина.

– Их больше нет, – сказал он наконец. – Чон Пэк пытал их, пока они не теряли рассудок. А потом… потом он их убивал. Не сразу. Сначала выпускал на арену, в подвале крепости. Устраивал бои. Слабый против слабого. Победитель получал неделю отдыха. Проигравший – смерть.

– Боже, – прошептала Сольми.

– Богов нет, девочка, – голос Донсу был горьким. – Есть только власть и те, кто за ней охотится.

Они замолчали. Сольми сидела, прижавшись к холодной стене, и думала о том, что её отец три года искал этого человека. Искал, надеялся, что друг жив. И умер, не зная правды.

– Ты знаешь, что пришёл Тэхён? – спросила она.

– Кан Тэхён? – Донсу удивился. – Сын того самого Кан Тэ… мальчик, которого твой отец спас от жертвоприношения?

– Да. Он мой… – Сольми запнулась, подбирая слова. – Он моя истинная пара.

В тишине раздался звук – глухой, приглушённый. Сольми поняла, что Донсу ударил кулаком в стену.

– Чон Пэк не должен узнать, – сказал он резко. – Если он узнает, что у тебя есть пара, он использует это. Заставит тебя отдать камень под угрозой его жизни.

– Он уже знает, – ответила Сольми. – Он сказал, что Тэхён собирает армию. Что он идёт сюда.

– Идиот, – выдохнул Донсу. – Прости, девочка, но твой волк – идиот. Штурмовать крепость Чон Пэка с горсткой оборотней – это самоубийство.

– Он не один, – возразила Сольми. – Он нашёл союзников. Врагов Чон Пэка. Тех, кому есть за что мстить.

– Месть не даёт силы, – Донсу вздохнул. – Месть затуманивает разум. Чон Пэк ждёт их. Он готовит засаду. Я знаю методы Чон Пэка – он знает о каждом шаге Тэхёна.

Сольми сжала кулаки. Когти не выходили – цепи давили, – но она чувствовала, как внутри, под рёбрами, камень пульсирует. Быстро, тревожно, как сердце загнанного зверя.

Сольми немного колебалась стоит ли говорить Донсу, но всё же решилась.

– У меня есть секрет, – сказала она. – Есть место, о котором никто не знает. Хижина в горах, где отец спрятал что-то важное.

– Хижина? – Донсу заинтересовался.

– Да, это был наш секрет, – Сольми вспомнила улыбку отца, его заговорщицкий шёпот: «Никому ни слова, Сольми.». – Только я знаю, где она. Только я знаю, как туда попасть.

– И что там?

– Ключ, – сказала Сольми. – Я не знаю, что он открывает. Но отец сказал, что когда я вырасту и стану достаточно сильной – я должна вернуться туда и забрать это. Он готовил меня к этому дню.

– Ты думаешь, ключ поможет победить Чон Пэка?

– Я не знаю, – честно ответила Сольми. – Но выбора у меня нет. Тэхён идёт сюда. Если я не найду способ выбраться – мы все погибнем.

В темноте снова стало тихо. Сольми слышала, как Донсу дышит – тяжело, прерывисто, как человек, который давно потерял надежду и только сейчас начал находить её заново.

– У меня есть информация, – сказал он наконец. – Три года я слушал охрану, запоминал разговоры, составлял карту крепости в голове. Я знаю, где выходы, где слабые места, где камеры, где арсенал. Если Тэхён проберётся внутрь – я помогу.

– Как ты поможешь, если ты в другой камере?

– Когда начнётся штурм, охрана бросится к оружию, – голос Донсу стал деловитым, почти спокойным. – Освободив пленников твой волк получит новых союзников.

– Ты уверен?

– Я уверен, что Чон Пэк должен умереть, – ответил Донсу. – Я уверен, что твой отец заслуживает мести. И я уверен, что лунный камень не должен попасть в руки этого монстра. Всё остальное – детали.

Сольми прижалась лбом к стене. Ей вдруг стало не так страшно. Не потому что она обрела силу – нет, цепи всё ещё давили, серебро всё ещё жгло. А потому что она узнала: она не одна. Даже здесь, в подземельях Чон Пэка, среди бетона и тьмы, есть тот, кто помнит её отца. Кто готов умереть за то, во что верил клан Хан.

– Донсу-щи, – сказала она тихо. – Спасибо. Спасибо, что не сломался.

– Не благодари, девочка, – ответил он. – Мы ещё не победили. И, возможно, не победим. Но мы попробуем. Это главное.

Свет зажёгся внезапно – яркий, жёлтый, ударил по глазам. Сольми зажмурилась, отползла от стены, сделала вид, что спала. За дверью послышались шаги – охрана проверяла, всё ли в порядке.

– Всё тихо, – сказал один голос.

– Генератор починили, – ответил второй. – До утра хватит.

Шаги удалились. Сольми открыла глаза, посмотрела на стену, за которой сидел Кан Донсу. Человек, которого она считала погибшим, а возможно и предателем. Человек, который ждал три года.

Сольми легла на бетонный пол, свернулась калачиком и закрыла глаза. Впервые за долгое время она заснула без медитаций – просто провалилась в темноту, убаюканная мыслью о том, что где-то рядом, за тонкой стеной, её союзник ждёт так же, как она.

Ей приснилась хижина в горах. Ключ в руке отца. И Тэхён, который шёл к ней через лес, раздвигая ветки, не останавливаясь ни перед чем.

Она улыбнулась во сне.

Чон Пэк мог отнять у неё свободу, но не мог отнять надежду.

А надежда, как она теперь знала, была сильнее любой магии.

Глава 17

Глава 17

Отряд Тэхёна выступил затемно. Двадцать три бойца – тринадцать, которых он привёл из скитаний, и ещё десять добровольцев из молодых волков лагеря, которые отказались оставаться в стороне. Дед Кан не пошёл – старые кости не выдержали бы долгой дороги через горы, но он отдал Тэхёну свой амулет – тот самый, с чёрным камнем, который скрывал присутствие.

– Верни нам её, – сказал старик, сжимая плечо Тэхёна. – Верни, слышишь? Она нам нужна. Она наша надежда

– Верну, – ответил Тэхён. – Клянусь.

Они шли на север, в обход городов, через леса и перевалы. Маг Юн вёл группу – он знал тропы, которые не были отмечены ни на одной карте, и чуял ловушки клана Пэк за несколько километров. Пак Чхан замыкал колонну, прикрывая тыл. Ли Сук шла в середине, неся на спине винтовку в чехле и три подсумка с патронами. Она почти не разговаривала, но когда кто-то из бойцов начинал падать духом, бросала короткое:

– Не ной! Идём дальше.

К рассвету четвёртого дня они достигли подножия горы Пукхан.

Место было мрачным. Старые, почерневшие от времени скалы нависали над ущельем, где даже в полдень царил сумрак. Сосны росли криво, прижимаясь к земле – ветры здесь дули такие, что выпрямиться не удавалось ни дереву, ни человеку. В воздухе пахло сыростью, старым камнем и чем-то ещё – металлом, гарью, кровью. Клан Пэк чувствовался здесь повсюду.

– Вход в штольни – там, – Юн указал на расщелину между двумя валунами, заросшую колючим кустарником. – Чон Пэк не знает о них. Во всяком случае, не охраняет.

– Откуда ты знаешь? – спросил Пак Чхан, вглядываясь в темноту расщелины.

– Я был здесь раньше, – ответил Юн. – Давно. Когда эти горы принадлежали клану Хан.

Тэхён посмотрел на мага. Тот выглядел спокойным – слишком спокойным для человека, который собирался лезть в старые шахты, где могло случиться что угодно. Но спрашивать больше не стал. Времени не было.

– Входим, – скомандовал Тэхён. – Пак Чхан, ты отвлеки внимание с первой группой с севера. Ли Сук, ты прикрываешь выход с востока – если что пойдёт не так, отходишь к лагерю. Чон Пэк не простит посягательства на свою территорию и уничтожит даже тех, кто просто был курсе этого плана.

– Я не отойду, – сказала Ли Сук. Её голос был твёрдым, как скала. – Я пришла убивать Чон Пэка. Я уйду только с его кровью на руках.

Тэхён не стал спорить. Он знал этот взгляд – такой же был у него самого, когда он впервые вошёл в кафе «Первая луна» и увидел Сольми.

Они двинулись в расщелину.

Штольни оказались узкими – приходилось идти по одному, согнувшись в три погибели. Стены были влажными, покрытыми какими-то древними письменами, которые Тэхён не мог разобрать. Юн шёл первым, светя себе маленьким шариком магического света – тот парил над его ладонью, разгоняя тьму на несколько шагов вперёд.

– Здесь кто-то был, – сказал молодой оборотень из клана, проведя пальцем по свежей царапине на стене. – Недавно. Может быть, неделю назад.

– Ищейки? – спросил Тэхён. – Может проверяли шахты, но не нашли нашего присутствия. Чон Пэк явно готовится ко встрече с нами. На нашей стороне только то, что он не знает когда и где мы появимся.

– Или знает и готовят ловушку.

– Тогда мы умрём с оружием в руках, – сказал один из молодых волков. – Лучше, чем с голоду в лагере.

Они шли ещё около часа. Туннель постепенно расширялся, потолок поднимался, и вскоре они смогли выпрямиться в полный рост. Впереди показался свет – не магический, а настоящий, жёлтый, электрический.

– Выход, – прошептал Юн.

Он погасил свой шар, и группа замерла на границе света и тьмы. Тэхён выглянул из-за угла.

Они оказались в подвале крепости. Там же они встретились с группой Пак Чхана, которые зашли через северный вход. Серые бетонные стены, бетонный пол, трубы под потолком, с которых капала вода. И двери – железные, тяжёлые, с маленькими окошками, закрытыми решётками.

Камеры.

– Как-то мы слишком без проблем вошли со всех сторон. – буркнул себе под нос Пак Чхан.

Тэхён почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Сольми, – прошептал он.

– Тише, – Юн положил руку ему на плечо. – Сначала разберёмся с охраной.

Ищейки клана Пэк сидели в небольшой комнатке в конце коридора – их было четверо. Карточный стол, бутылки с дешёвым виски, запах табака и перегара. Они не ждали нападения – эта часть крепости считалась надёжной. Враги никогда не проникали сюда.

Потому что никто не знал о штольнях.

Пак Чхан убрал первого беззвучно – рука на шею, резкое движение, и тело сползло на пол, даже не ударившись. Второй успел вскрикнуть, но маг Юн оглушил его своей магией. Третий и четвёртый бросились к оружию, но Тэхён был быстрее. Он выпустил когти – впервые за долгое время – и полоснул по горлу одного, одновременно ломая шею другому.

Четыре тела на бетонном полу. Ни одного лишнего звука.

– Ключи, – сказал Тэхён, обыскивая карманы убитых.

Связка с десятком одинаковых железных ключей нашлась у того, кто сидел во главе стола.

Тэхён выбежал в коридор. Первая дверь – пусто. Вторая – пусто. Третья – он заглянул в окошко и увидел человека – старого, измождённого, с длинными седыми волосами и глазами, которые светились в темноте жёлтым огнём.

– Кто ты? – спросил Тэхён.

– Кан Донсу, – ответил пленник. – Ты, должно быть, Кан Тэхён. Сольми говорила о тебе.

– Где она?

– Следующая камера. Только поторопись – смена охраны через пятнадцать минут.

Тэхён бросился дальше, перебирая ключи. Чёртова дверь не открывалась. Тэхён судорожно перебирал ключи пытаясь подобрать нужный. На шестом ключе замок щёлкнул, дверь со скрипом отворилась.

Сольми сидела на бетонном полу, прижавшись к стене. Цепи на шее, цепь на запястьях, бледное лицо, впалые щёки, круги под глазами. Но она смотрела на него – смотрела своими янтарными глазами, в которых горел тот самый огонь, который он полюбил.

– Ты пришёл, – сказала она. Голос был хриплым, слабым – но живым.

– Я же обещал, – ответил Тэхён.

Он опустился на колени рядом с ней, дрожащими руками начал подбирать ключи к замкам на цепях. Третий ключ подошёл к наручникам – цепи с глухим звоном упали на пол. Пятый – к ошейнику. Серебро отвалилось, и Сольми выдохнула – так, будто держала этот выдох внутри себя все дни плена.

– Идём, – сказал Тэхён, поднимая её на руки. Она была лёгкой – слишком лёгкой, почти невесомой, как перо. – Я вынесу тебя отсюда.

– Сначала – Донсу, – сказала Сольми, цепляясь за его плечи. – И другие пленники. Мы не можем их бросить.

Тэхён кивнул. Он знал, что она скажет это. Знал и был готов.

– Пак Чхан! – крикнул он в коридор. – Открывай все камеры. Забираем всех.

Они вышли из камеры – Тэхён с Сольми на руках, за ними остальные бойцы, которые уже освобождали пленников из соседних помещений. Кан Донсу шёл сам, опираясь на плечо Пак Чхана – ноги плохо слушались после трёх лет в тесной клетке.

– Чон Пэк на верхних этажах, – сказал Донсу, морщась от боли. – У него сегодня встреча с советниками. Охраны на первом уровне мало – они не ждут атаки изнутри.

– Выход? – спросил Тэхён.

– Штольни, через которые вы пришли, – Юн кивнул в сторону туннеля. – Это единственный путь, который не простреливается.

Они двинулись обратно. Сольми прижималась к Тэхёну, вдыхала его запах – кедр, дождь, сталь – и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Она не плакала в плену ни разу. Сейчас плакала – от облегчения, от боли, от счастья.

– Тише, – шептал Тэхён, целуя её в макушку. – Тише, я здесь. Я тебя забрал.

– Я знала, что ты придёшь, – прошептала она. – Знала.

– Малышка, – ответил он с улыбкой, которая стоила всех его клятв. – Конечно, пришёл.

Они вошли в штольни, и темнота сомкнулась за ними. Позади, в крепости, уже слышались крики – смена охраны обнаружила тела. Но Тэхён не оборачивался. Он нёс Сольми вперёд, в темноту, к свету, к свободе – туда, где их ждали звёзды и новый рассвет.

Он не знал, что Чон Пэк смотрел на них с верхнего этажа через камеры наблюдения.

– Бегите, маленькие волки, – прошептал он, глядя на экран. – Бегите. Это только начало.

Он нажал кнопку на пульте, и вход в штольни с грохотом заблокировала стальная плита.

Ловушка захлопнулась.