Текст книги "Пыль дорог и стали звон (СИ)"

Автор книги: Илья Карпов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 23 страниц)

Глава 13

Утро следующего дня наёмник, маг и эльф всецело посвятили подготовке к заданию. И если Игнат ввиду молодости видел в этом приключение, то Таринор судорожно просчитывал в голове варианты событий. Что могло пойти не так? Здравый смысл подсказывал ему, что в деле драконоборца пойти не так могло решительно всё, поэтому для надёжности дракона было решено ещё и отравить. Хотя даже Драм, чей народ прославился знанием ядов, не знал такой отравы, что была бы способна убить дракона, он всё же предположил, что сумеет изготовить нечто, что может, по крайней мере, ослабить чудовище.

– В городе должен быть магазин ядов или что-то вроде того. – Предположил эльф.

– Драм, мы не под землёй. – Вздохнул Таринор, осматривая предоставленные Бьорном копья. – Здесь не принято держать магазинчики ядов…

– Что, впрочем, нисколько не мешает богатеям травить друг друга. – Присвистнул Игнат, оторвавшись от книги, которую читал сидя на полу и облокотившись на стену. – Особенно на юге. Акканта, Нераль – вот там уж любят мышьяка любимой тётушке в суп подсыпать. Но и местные не отстают. Кстати, раз уж мы об этом завели речь, здесь аптечная лавка есть на другом конце города. Я туда за припарками для старого Берта бегал в прошлом году. – С этими словами Игнат погрустнел.

– Я мог бы поискать там. Нужные мне ингредиенты называются здесь иначе, чем в нашем мире, но я узнаю их, если увижу. – Проговорил Драм.

– Отпустить тёмного эльфа одного на прогулку в одном из самых злачных городов Энгаты. Действительно, почему бы и нет… Никуда ты один не пойдёшь. Игнат, ты сможешь отправиться туда с Драмом?

– С удовольствием. – Юноша поднялся на ноги и с хрустом взмахнул руками. – У меня уже задница затекла сидеть здесь. А деньги?

Таринор достал из-за пазухи мешочек, развязал его, пересчитал монеты и со вздохом протянул Игнату.

– Не густо, – проговорил маг, взвесив в руке кошель.

– Должно хватить, – ответил наёмник, – Это последние деньги, которые можно свободно тратить. Остальное у меня. И эти тоже старайтесь не спустить полностью, купите только самое необходимое. Я на вас рассчитываю. И Драм, не свети лицом лишний раз, городу ни к чему знать, что тёмный эльф был в лавке, где можно купить яд.

– А мне ни к чему быть повешенным. – Прохладно отозвался эльф, накидывая на лицо капюшон.

Маг и тёмный эльф бодро зашагали по оживлённым улицам утреннего Дракенталя, выбирая самые, по словам Игната, безлюдные маршруты. Однако и эти места просто кишели людьми, поэтому Драм старался смотреть ровно в спину юноши, дабы не потерять его из виду. С позиции этельдиара город пах довольно странно и неприятно. Воздух в подземных городах тёмных эльфов имели лишь лёгкий плеснево-грибной запах, который к тому же, из-за почти неподвижного воздуха, можно было почуять лишь находясь в непосредственной близости с его источником, например, на кухне. Ведь помимо самих грибов, составлявших добрую половину рациона жителей подземелий, такой запах имело и мясо сквойлов, которое составляло вторую половину. Изредка можно было почувствовать аромат духов представителей знатных семей, и на общем фоне он всегда бил в нос, оповещая об их присутствии, а также давал понять, какой семье принадлежит его обладатель.

Но шумный дневной Дракенталь поражал эльфа буйством разнородных запахов: от невыносимого смрада ночных горшков, время от времени острым шилом впивавшимся в нос, до уютного аромата свежевыпеченного хлеба, достигавшего Драма, когда они проходили мимо булочной, и пробуждавшего в нём аппетит, хотя, позавтракав утром он обычно не чувствовал голода до самого вечера. «Видимо, это объясняет такое количество толстяков вокруг» – подумалось эльфу и он едва заметно улыбнулся. Увы, прочие «ароматы» не находили в душе подобного отклика. Запахи лошадиного навоза и подгнившего от времени дерева, рыбьих потрохов и курившихся где-то благовоний, прогорклого жира и крови из мясных лавок и дыма из кузниц – Драм достаточно бывал на поверхности, чтобы определить некоторые запахи, но недостаточно, чтобы определить все. Но самым пахучим элементом города оставались люди и эльф содрогался, когда прохожие один за другим проходили близко от него. Отвратительная вонь застарелого пота, которой, вероятно, жители города привыкли и не замечали, дополнялась тошнотворным запахом изо рта, который от мимо проходящего человека могло учуять лишь острое обоняние Драма. Время от времени добавлялись и другие резкие нотки, но определить их эльф не мог, да и не желал думать, откуда они брались.

– Ты, кажется, бледнее, чем прежде. – Драм чуть не врезался в Игната, резко обернувшегося на него и сбавившего шаг. – Дай угадаю, воняет?

– Невыносимо… – Процедил эльф сквозь зубы достаточно громко, чтобы юноша мог услышать его среди городского гомона.

– Сейчас выйдем с улицы, полегче станет. Меньше народу.

И действительно, спустя несколько минут им удалось вырваться из этого бесконечного зловонного человеческого потока. Дальше им встречались лишь единичные прохожие.

– Оно всегда так в это время дня. Кто спешит на работу, кто в храм, кто просто болтается без дела. Это если не считать попрошаек, ворюг… – Игнат осёкся и запустил руку за пазуху. – Да, кошелёк на месте. А запашок там и впрямь жуткий. Аптека вон там, – Он указал рукой туда, куда между серыми домами шла дорога. – Собственно, и улица эта аптечной называется.

Аптека оказалась старым, но очевидно ещё крепким каменным зданием. Будучи последним в ряду, оно подпирало собой стену со свисающей водосточной трубой. На деревянных частях аптеки виднелись подпалины былых пожаров, фундамент порос плющом и, казалось, крошился в некоторых местах, а закопчённые окна едва ли позволяли заглянуть внутрь. Поморщившись от канализационного запаха из сточной канавы вдоль стены, Игнат поспешил войти внутрь, скривившись от протяжного скрипа двери, сопровождаемым звуком звонкого колокольчика, прилаженного к ней.

Воздух внутри представлялся мешаниной разнообразных запахов, среди которых отчётливо выделялся спирт, а остальные Драм не мог определить с точностью. Лучи света, пробивавшийся через немногие чистые места окон, играли пылинками, видимо, поднятыми со своих мест потоком воздуха при открытии двери. Это показалось эльфу неудивительным, потому что даже при беглом взгляде он увидел, что пылью покрыто всё: бутыли и колбы в шкафах у стен, занавески у окон, прилавок в паре шагов от входа, за которым находился проход, задёрнутый опять-таки пыльной, но безошибочно зелёной, тканью.

– Как же тут всё запущено… – Проговорил Игнат, проводя пальцем по прилавку. – Я, конечно, не был здесь вот уже несколько месяцев, но чтобы вот так всё за… за…

Юноша осёкся на полуслове и поднёс руку к лицу, после чего громко и визгливо чихнул.

– Видать, старый аптекарь совсем забыл об уборке. Делаем дело и уходим, пока нос не отвалился… Есть кто живой? – Громко крикнул Игнат в пыльную пустоту аптеки.

Тот же час за зелёной занавеской послышались шаги, и взорам эльфа и юноши предстала девушка с волосами тёмно-русого цвета, собранными в пучок на затылке. На некогда светлом платье был фартук, немногим чище самого платья, а руки в перчатках держали подсвечник с нещадно коптящей сальной свечой.

– Чем могу помочь? – Голос её звучал чисто и звонко, Драму показалось даже, что в комнате стало светлее.

– А где этот, как его, Старый Ганн-Аптекарь? – Недоумевая спросил Игнат.

– Ох, я надеялась, мы успеем привести всё в порядок до прихода первых посетителей. – Девушка протёрла пятачок на пыльном покрывале стойки и поставила туда подсвечник. – Мы выкупили аптеку, а старый хозяин, насколько мне известно, не так давно покинул город.

– «Вы»? Ты не одна? – Игнат заглянул за плечо девушки.

– Мы с дядей, то есть, с дедушкой, впрочем, я его внучатая племянница, так что… – В голосе девушки Драму слышался незнакомый акцент. – В общем, мы с ним приехали из Эркена, что в Эркенмаре, нынче в тех местах неспокойно, как, впрочем, и во всей Империи, так что дядя решил перебраться сюда. Брат предлагал ему переехать в Аркенталь, но он отказался, заявив, что одного Эльдштерна в городе уже достаточно.

– Постой, ты говоришь о том самом Эльдштерне? – Игнат заметно оживился. – Знаменитом Альбрехте Эльдштерне?

– Да, видимо, о том самом. – Вздохнула девушка и добавила тихим голосом, почти перейдя на шёпот. – Видите ли, мой дядя, Карл Эльдштерн, не слишком любит громкую славу своего брата. Думаю, ему бы не понравилось даже то, что я упоминаю его имя в этих стенах. Их взгляды давно разошлись, ведь мой дядя алхимик, а его брат…

– Выдающийся болтун и блистательный шарлатан!

Недовольный и скрипучий, как колесо старой телеги, голос раздался из-за зелёной занавески. После послышалось приближение неспешных и осторожных шагов.

– Может быть, моё зрение уже не то, что прежде, Рия, но слышу я по-прежнему превосходно. И слышится мне, что ты нарушаешь мой запрет упоминать блистательное, как дешёвая позолота, имя моего братца, так уютно пригревшегося в Аркентале и даже имевшего наглость приглашать нас погреться в лучах его фальшивой славы. Тоже мне, снизошёл!

Отодвинувшаяся занавеска впустила серебряно-седого старика в кожаной жилетке на серую рубашку. Глаза его были полуприкрыты, так что он руками нащупал стойку и облокотился на неё локтем, направив мутный взгляд на Игната.

– Ничерта не видно в этой темноте. Ну, зачем пожаловали? – У старика обнаружился тот же акцент, что и у девушки. Он почесал коротко стриженую бороду и нахмурил тяжёлые брови. – В эту дыру, будь она неладна, не заходят случайно.

– Нам, знаете, яд потребен для… – Игнат попытался вспомнить самое большое животное, какое мог представить, чтобы не выдать истинных планов. – Медведя. Точнее, медведей. Расплодились нынче, с гор спускаются, эдак весь скот передушат. – Юноша постарался как можно достоверней изобразить деревенский говор. Старик в ответ на это молча развернулся к полке, заставленной, наверное, парой десятков бутылей, и, аккуратно, на ощупь, принялся один за другим ставить их на стол.

– Странные нынче люди в деревне. – Проговорил старик с лукавыми нотками в голосе. – Или это маги так обмельчали, что в деревнях селятся, а?

Игнат изменился в лице, переглянулся с Драмом, но не проронил ни слова.

– А второй, видимо, под землёю грибы выращивает? Подземная деревня, значит. Знаю я таких, что под землёй кроются… Но никогда б уж и не подумал, что ко мне за ядом заглянет этельдиар! Это ж как воду Водяному продавать.

– Вы нас, наверное, с кем-то перепутали. – Неожиданно для себя подал голос эльф, но тут же замолчал под неодобрительным взглядом Игната.

– Вас-то перепутаешь. – Усмехнулся старик, развернувшись к эльфу. – От тебя за милю разит грибом горчичным и землёй. А говор твой – лучше тебе молчать на здешних улицах. Они и к приезжим-то относятся как к грязи, а уж тебя и прирезать сочтут за честь.

– А я уже давно не маг. Так что здесь вы просчитались. – Попытавшись скрыть смущение, сказал Игнат.

– В таком случае, я – император Густав Эркенвальд. – Отрезал аптекарь. – Выговор деревенский у тебя фальшивый вышел, слышны академические нотки. У нас в Аркентале так маги разговаривают. От тебя серой за милю разит. А ещё дымом и, кажется, спиртом. Типичные запахи для огненного мага. К слову, яблоко, что у тебя в кармане, сгнило, так что можешь его выбрасывать. Только не здесь, не усложняй нам уборку. Итак, вот ингредиенты для яда, Рия смешает любой состав на ваше усмотрение. Мы ведь все здесь понимаем, что вам не для медведей это нужно. – Старик подмигнул, и Драму показалось, что он увидел усмешку в его глазах, несмотря на непроглядное бельмо, туманной пеленой покрывавшее один из них. – Я не стану задавать вопросов, моё дело продать. Но учтите, если надумаете травить королей – моё имя забудьте. – Старик рассмеялся негромким отрывистым смехом.

Драм, откупоривая бутыль за бутылём по запаху выбрал нужные ингредиенты, после чего Карл Эльдштерн отправил племянницу за зелёную занавеску, дав несколько общих указаний.

– Она дело знает, с юных лет мне помогает. – Пояснил аптекарь. – Способная девчонка, жаль мать с отцом этого не видели, эх…

– Что ж привело вас сюда из самой Империи? – Поинтересовался Игнат.

– Вернее будет сказать, что нас погнало оттуда. Чума, Чёрная Смерть, Королева Болезней! С юга эпидемию завезли, из Анмода, как говорят. Церковники тут же всполошились, мол, кара богов, не иначе. А я вам скажу, что это всё чушь собачья! Лечить надо, а не на богов пенять. А наши медицинские светила не нашли ничего лучше, кроме как сжигать заражённых. Причём вместе с домами. Вот мы оттуда и уехали, покуда сами на «лечение» не попали. Как родители её – сын мой с женой, эх… Истлели за несколько дней, быстрее даже, чем обычно от этой заразы мрут. Ну, их и сожгли, ни проститься, ни похоронить как следует – карантин. Знаешь, что скажу? Неправильно это. – Глаза старика сделались влажными. – Неправильно это, когда дети раньше родителей умирают. Впрочем, не ваше это уже дело, я и так много растрепал. – Проворчал аптекарь, утерев глаза рукавом. – Просто поговорить не с кем особенно. Как в Гвелладрине пересели, так дальше с эльфом ехали, а он по-нашему слова связать не мог. Или не хотел, эльфы они ж такие, до нас не снисходят… Однако ж, я удивляюсь, как тебя-то судьба сюда занесла, этельдиар?

– Семейные… неурядицы. – Драм, смутившись, с трудом подобрал нужное слово. – Назад пути нет.

– Небось, в Лунное пристанище теперь путь держишь?

– Можно сказать и так. – Уклончиво ответил эльф и постарался сменить тему. – Вам встречались этельдиар раньше?

– Да… – Карл почесал бороду. – Давно это было. Знал я одну, из ваших. Эх, до чего ж хороша была! Я тогда молодой был, алхимии ещё учился у самой Луизы Ле-Кюри, она тогда из Нераля к нам в Эркен приехала. Аркентальская академия её зазывала, но она женщина упёртая была, не хотела шумихи этой академической. У неё был алхимический магазин, я и устроился туда подмастерьем. Ну так вот. Однажды к нам заявляется одна молоденькая этельдиарская фройлен, тоненькая, как стебелёк, а глаза как два озера, большие, зелёные… Кхм. Она попросила, кажется, микстуру от кашля. В то время была община этельдиар близ Эркена, а её с братьями отправили в город пополнить припасы… В общем, общались мы, виделись. Я к ним, конечно, не ходил, не любят они чужих. Но она выбиралась в город под разными предлогами, так что виделись мы регулярно. Жаль, что недолго… Их, как водится, местные обвинили в чём-то, устроили там погром, всё пожгли, всех, кого могли перебили. С тех пор её я не видел. Не знаю даже, осталась ли она в живых. – Старик вновь утёр глаза рукавом, но вдруг улыбнулся. – Но что я помню до сих пор, помимо её внешности, это запах. И это не духи и не благовония, нет! Вы, тёмные эльфы, пахнете подземельем, это ничем не скрыть. К сожалению, поэтому вас легко выслеживают: любая собака учует след. Кажется, в Анмоде так ловят сбежавших рабов-этельдиар, путешественники рассказывали. Запах грибов, сырой земли, даже плесени. Но для меня это был самый чудесный аромат на свете…

Зелёная занавеска вновь впустила в комнату Рию с увесистой склянкой в руке.

– Дядя не утомил вас рассказами о своей молодости? – Улыбнулась девушка, ставя бутыль на стол. – Он поговорить любит, да только сложно избавить гостей от него.

– А тебе разве не пора избавить это место от пыли? Куда ни глянь, всюду грязь! Пусть я не вижу, но я чувствую её повсюду. Так нам никогда не привлечь таких хороших покупателей, как эти господа.

– И то верно. – Перебила девушка. – Тогда не будем делать их свидетелями семейных сцен и отпустим с миром.

Оплатив ингредиенты и попрощавшись, Игнат вышел за дверь. Драма же старик окликнул, когда тот уже приближался к двери.

– Я старый человек, этельдиар. По меркам алхимиков я уже живу на свете неприлично долго. Я понимаю, что шансов на это почти нет, но если она выжила, если ты когда-нибудь встретишь её, передай это. – Карл снял с шеи невзрачный, потёртый и, очевидно, старый круглый амулет в виде паука с поджатыми лапками, сжимающими прозрачный голубой камень. – Там ещё написано на обратной стороне, по-вашему. Прочти, больше не попрошу ни о чём. Я не знаю ни вашего языка, ни письменности, а спросить за все эти годы, стыдно сказать, не довелось ни у кого.

Драм протёр пальцем обратную сторону амулета, где на гладком металле действительно была выгравирована надпись тёмноэльфийской вязью.

– Tenn no… Трудно разобрать, буквы стёрлись. – Драм прищурился, стараясь различать больше на ощупь, чем на вид. – Tenn notim'enlae, кажется так. Наверное, юго-восточное наречие, у нас пишут иначе.

– И что же это означает? – В голосе старика слышалось нетерпение.

– «До последнего вздоха». – Проговорил Драм.

– Значит, пора мне с ним расстаться. – Карл Эльдштерн говорил тихим дрожащим голосом. – Ведь мой последний вздох не за горами. Говорят, для тёмного эльфа под светом луны все дороги ведут в Пристанище. Если ты когда-нибудь окажешься там, спроси о ней. Лара, так она называла себя. Кажется, Лара Ламенмар. Она могла выжить в той бойне, и тогда ей было бы некуда идти кроме как в Лунное Пристанище. Наверное, она сейчас всё так же прекрасна, как прежде…

– Если судьба заведёт меня туда, я найду её. – Пообещал эльф и тут же обнаружил себя в крепких объятьях.

– У тебя доброе сердце, этельдиар. – Прошептал старый алхимик, хлопая его по спине. – Пусть боги будут к тебе милостивы.

Драм спрятал ценный предмет во внутренний потайной карман и покинул аптеку.

– Что ты так долго? Обменивался со стариком любезностями? Или с его племянницей? – Усмехнувшись, Игнат ткнул эльфа локтем. – Впрочем, не важно. Дело мы сделали и, так как у нас остались лишние деньги, нам не помешает от них избавиться в одном прекрасном кабачке, который, вот совпадение, находится как раз по пути.

– Но Таринор ждёт нас…

– Не будь таким занудой. Таринор никуда не денется, мы на дело на ночь глядя всё равно не пойдём, а вот расслабиться не помешает. Вдруг, это наш последний поход в кабак. – Юноша скорчил притворно скорбную гримасу.

– Хорошо, но ненадолго. Нужно ещё решить, как лучше использовать этот состав. Ты ведь надёжно его спрятал?

– Надёжнее не придумаешь. – Игнат похлопал себя по груди. – Нам сюда.

С этими словами юноша свернул в какую-то грязную подворотню, и Драму ничего не осталось, как молча последовать за ним. Эльф не стал говорить алхимику, что Лара – это самое распространённое сокращение женского имени среди любых эльфов. Умолчал он и о том, что Ламенмар, что дословно означает «Потерянный дом», – второе имя, что принимали многие этельдиар, для которых не нашлось места в обществе тёмных эльфов. Изгнанники, предатели, беженцы… Шансы отыскать ту самую Лару представлялись эльфу исчезающе малыми. Но надежда всегда умирает последней.

Глава 14

После ухода Драма и Игната Таринор всеми силами старался занять своё время чем-нибудь полезным. Он уже успел приготовить копья, собрать нехитрые припасы, узнать у заглянувшего Бьорна, у кого в той стороне можно приобрести пару овец, и наточить меч, наверное, до бритвенной остроты, как вдруг осознал, что кроме как смиренно ожидать возвращения компаньонов, делать ему больше нечего. День клонился к закату. Однако на этот случай у наёмника была старая и полезная привычка – спать в любое свободное время. Растянувшись на лежаке в углу, наёмник быстро и незаметно для себя провалился в сон.

Обычно Таринор не видел снов или забывал их сразу же после пробуждения. Но в последние ночи его мучил один и тот же образ. Образ нелепого и жуткого чудовища. Поначалу наёмник не придавал этому внимания, принимая чудище за очередной кошмар. Но с каждым разом сновидение становилось всё более ярким и полным. И теперь он осознал, что видит этот сон не впервые. На этот раз Таринор во всей красе видел диковинного Зверя. Тело его принадлежало не то волку, не то медведю – разглядеть не удавалось, его будто скрывала дымная пелена. Но куда примечательнее было то, что чудище имело аж три головы на вытянутых шеях. Одна из них словно принадлежала дракону, изрыгала пламя и клонилась к земле, словно что-то вынюхивая. Та, что с другой стороны, выглядела ужасающей пародией на человеческую голову, но походила больше на вытянутый череп, обтянутый кожей. Она выдыхала из оскалившегося рта ледяной воздух и озиралась по сторонам. Наконец, средняя голова выглядела косматой звериной мордой, напоминавшей львиную, с золотыми рогами, обагрёнными кровью. Эта голова горделиво глядела вперёд, когда чудовище вышагивало по пожухшей траве распространяя вокруг дым и смрад. Вдруг перед Зверем пробежал олень, львиная рогатая морда устремилась за ним, а вместе с ней и вся ужасающая туша чудовища. Голова череп дыхнула, превратив землю за оленем в обледенелую пустошь. Когда животное скрылось, средняя голова тут же потеряла всякий интерес к погоне и повернулась к драконьей голове. В этот момент Таринор увидел, что рога её из золотых превратились в серебряные, но кровь с них никуда не пропала. Вдруг львиная и драконья морды вцепились друг другу в шеи. С головы-черепа в этот момент слезла кожа, а изо рта донёсся смрад. Она вскинулась вверх, будто набирая побольше воздуха, после чего выдохнула жёлтое облако в сторону Таринора. Наёмник с ужасом наблюдал, как жёлтоватый туман стелится в его сторону, заставляя траву чернеть и рассыпаться…

Вдруг всё это безобразие прекратилось и наёмник обнаружил себя сидящим на бочке в той же самой караульной комнате. Но самым странным было то, что он отчётливо видел самого себя мирно спавшего на лежаке. Таринор попробовал сильно ущипнуть себя за шею, чтобы проснуться, но почувствовал только боль. Выходит, не сплю, подумалось ему, но как же так? Я и сижу здесь, и одновременно лежу там. И гляжу на себя самого со стороны. Или всё же сплю?

– И да, и нет. – Раздался из-за спины неуловимо знакомый говорящий нараспев голос. Наёмник обернулся и увидел стоящего позади длинноносого мужчину в широкополой с изодранными краями шляпе.

– Прекращай разглядывать, ещё одну дырку проглядишь. Я хоть и бог, а другой шляпы у меня нет. И носа другого тоже нет, хотя он как раз мне нравится. Я вновь пришёл к тебе в минуты сна, чтобы прокомментировать твои действия…

– Странник Асмигар. – Вздохнул наёмник. – Чего же тебе нужно на этот раз?

– Ну, возможно, вновь указать верный путь. – Зевнул Асмигар. – А возможно, что ты и сам его без меня знаешь. Ты ведь сообразительный малый, Таринор! Ладно, так и быть, скажу тебе. Если ты одолеешь дракона… Да, именно «если». Ты не обречён на успех, потому как зависит это от множества вещей. Ветер не в ту сторону подует, и всё, поминай как звали. Так вот, если одолеешь дракона, отпускай эльфа, пусть своей дорогой идёт. Ему, кажется, в Пристанище надобно? В любом случае, тебе он больше не понадобится. И, по правде говоря, это всё, что я хотел рассказать. В этот раз разговор вы шел довольно коротким, не обессудь, дела. Дам тебе отдохнуть побольше. – С этими словами Асмигар медленно растворился в цветной дымке, оставив лишь висящую в воздухе шляпу, исчезнувшую с хлопком.

– Бах! Дверь, пшла прочь! Ик…

Входная дверь распахнулась, и в помещение ввалилось диковинное двухголовое существо. Во всяком случае, так на первый взгляд показалось заспанным глазам наёмника. Прояснившееся зрение дало ему понять, что диковинное создание на деле оказалось Драмом, который с выражением крайнего неудовольствия на лице волочил на плечах безобразно пьяного с запачканным лицом Игната, выписывающего в воздухе руками такие фортеля, каким позавидовали бы придворные фокусники Его Величества. Сгрузив мага на его койку в соседней комнате, эльф вернулся и устало опустился на бочку, тяжело дыша и опустив голову.

– Это ж где этот пёсий сын так нарезаться успел? – Таринор приподнялся на локтях.

– Я… С ним… Никуда… – Драм продышался и поднял взгляд. – Он предложил зайти в кабак. Если б я знал, не согласился… Там он, кажется, встретил неких старых знакомых, и они начали пить. – Последнее слово эльф произнёс почти шёпотом.

– Обычное дело, многие пьют при встрече. – Ответил наёмник.

– Это верно. Но я никогда не видел, чтобы пили так. В один момент мне даже подумалось, что это из-за его магической силы. Когда его друзья уже валялись под столами, он просил ещё… Я заранее сел подальше от него, чтобы не привлекать внимания. И именно это спасло меня, когда Игната после очередной кружки вывернуло прямо на один из столов. Да ещё как вывернуло, изо рта у него вдобавок ко всему вырывались языки пламени…

– Давай без подробностей, Драм. Я бы не хотел, чтобы мне это ещё и приснилось.

– В итоге его вышвырнули на улицу прямо в грязь. Я незаметно выскользнул из кабака и пытался помочь ему подняться, однако обнаружил, что сам идти он не может. Нам повезло, что по пути он не привлекал внимания, если не считать громких песен. Впрочем, не думаю, что это было для кого-то необычным: ему даже кто-то подпевал по дороге.

Из соседней комнаты донесся голос Игната, в котором угадывались строки похабной песни про короля Янеса Русворта и его двенадцать служанок, обыкновенно исполняющейся подвыпившими солдатами или великовозрастными лоботрясами в крестьянских тавернах. Оборвалось нескладное пение так же внезапно как началось, и юноша захрапел.

– Так. Если этот хмельной менестрель не проспится к утру, отправляемся без него. Бьорн присмотрит за ним. А сейчас нам лучше набраться сил, Драм. – С этими словами наёмник опустился было на лежак, как вдруг подскочил, будто ужаленный. – А яд? Не вздумай сказать, что он пропил все деньги или потерял склянку…

– Нет, я забрал у него заранее, конечно, ещё когда он мог связно разговаривать.

Ночь прошла под звуки сверчков и игнатовского пьяного бормотания в соседней комнате. Воздух с течением времени наполнялся запахом перегара и ближе к утру сонный наёмник даже поднимался открыть окно, чтобы остаток сна дышалось свободнее.

Дракенталь издавна управлялся Рейнарами. Светловолосые лорды и леди прочно держали долину в своих руках, а родовой замок передавался от отца к сыну на протяжении веков. Приход Империи лишь укрепил их власть, тогдашний лорд Ателар Рейнар без колебаний присягнул на верность имперским силам в обмен на помощь в затянувшейся неудачной войне со Скайнами, не менее древним родом, владевшим городом Атерун. Отбив Скайнов Рейнары восстановили замок и пограничные крепости, став верными вассалами Империи. Даже в Войне Кровавой Короны они до последнего колебались, прежде чем выступить на стороне содружества домов Энгаты под предводительством Одерингов. Однако именно Алистер Рейнар принял решение выступить против Империи, нанеся ей сокрушительный предательский удар. В решающей битве под Мейераном знамя золотого дракона на чёрном фоне, символ верности Империи, выступило на стороне Одеринга и имперцы были разбиты. После Рейнар сменил знамя на нынешнее, с красными языками пламени вокруг драконьего черепа, а замок Сердце Дракона был переименован в Пламенный Замок. Далеко не весь двор поддерживал подобные перемены, но никто не осмеливался озвучивать своё недовольство. Кроме одного единственного человека во всём замке, Дериана Рейнара, родного брата лорда дракентальского.

Будучи рождённым на пять лет позже, он сполна ощутил, что такое, быть младшим ребёнком в семье Рейнаров. Всё самое лучшее, что их отец, Ривен Рейнар, мог дать своим детям, доставалось Алистеру, юному наследнику рода, долины и прочих земель, принадлежащих Рейнарам. Дериану же отходило либо то, что пришлось старшему брату не по нраву, либо то, что было им уже использовано или сломано. Так, подаренный юному наследнику на десятилетие снежногривый ригенский конь показался Алистеру слишком своенравным, поэтому он потребовал, чтобы первым его оседлал его брат. Дрожащего от ужаса пятилетнего Дериана усадили в седло, а Алистер крепко шлёпнул коня по заду. Четвероногая бестия с диким ржанием сорвалась с места, унося впившегося в стремена мальчика. После нескольких секунд бешеного галопа, Дериан не удержался в седле и рухнул, сломав ногу. Придворные лекари сделали всё, что могли, но кость срослась неправильно и правая нога его навсегда стала немного короче левой. Так младший Рейнар приобрёл переваливающуюся хромающую походку, а также, будто этого было мало, кличку «Дери-хромоножка» от брата.

Несмотря на это, Алистер брата любил, но какой-то странной снисходительной любовью. Например, он мог запустить в него пойманной в коридорах замка кошкой, чтобы потом успокаивать его, исцарапанного и заплаканного. Или довести его издёвками и дразнилками до слёз, а после протянуть оставшееся с обеда пирожное. В играх с придворными детьми Дериан часто исполнял роль чудовища или дракона, которого сражали, вооружившись палками, «благородные рыцари», другие мальчишки во главе с Алистером. Право нанести последний и, без сомнения, самый болезненный удар, всегда оставалось за старшим братом. Порой он даже колотил тех, кто хоть пальцем тронет брата после него. Но время шло, детские игры уступили место упражнениям в фехтовании и верховой езде, а также обучению истории, географии и прочим наукам, которыми следовало овладеть молодым сыновьям лорда. Дериан делал успехи, схватывал знания на лету, Алистеру же это было не интересно. Он то и дело пропускал уроки, не получая ничего, кроме выговора от отца. В военных упражнениях младший брат, несмотря на хромоту, показывал не меньшие успехи, впечатляя даже своего учителя фехтования, немолодого имперского ветерана, который с неизменным акцентом всегда приговаривал «Йа, фот она, крофь Рейнароф! Настоящий лорд!». Алистер же пропускал эти слова мимо ушей, полагая, что ничего страшного не случится, если его брат хотя бы на время занятий почувствует себя настоящим лордом. К тому же, несмотря на успехи в фехтовании, Дериан никак не мог одолеть в поединке брата. Руки словно тяжелели, наливались свинцом, а движения становились неуклюжими.

На момент смерти Ривена Рейнара Алистеру было двадцать четыре. Он вырос в красивого статного мужчину, со всей готовностью принявшего бразды правления. Леди Летисия, супруга лорда Ривена, играла небольшую роль в воспитании сыновей, но вступление Алистера во власть восприняла с радостью. Рад был и пожилой эльф Келериан из Аккалантира, бывший у детей гувернёром и чья дочь, Лиристель, служила леди Летисии в качестве фрейлины.

С тех пор прошло немало лет, на момент, когда наёмник Таринор с напарниками прибыл в Дракенталь, лорду Алистеру исполнилось уже пятьдесят два года, но он выглядел значительно младше. В отличие от своего младшего брата, который вполне соответствовал своим сорока семи, а иным казалось, что ему и того больше. Морщины на его лице были глубокими, особенно на лбу, волосы назад он не зачёсывал, поскольку остригал их гораздо короче, чем у брата, чем походил скорее на солдата, чем на выходца из знатного рода. Сложен он был крепко, что было особенно заметно в контрасте с сильно похудевшим в последние годы Алистером. И если тому худоба придавала аристократическое изящество, то брат его выглядел коренастым и неуклюжим. У Дериана было двое детей, Марис и Мирана, от короткого брака с нежно любимой им Ингрид Ритц, дочерью имперского купца, друга семьи Рейнаров. Союз этот продлился всего около шести лет – несчастная девушка скончалась от родильной горячки после появления на свет младшего ребёнка – Мариса. Алистер же, женившись вскоре после принятия власти, был бездетным. Брак его с Риеной Одеринг, младшей сестрой короля Эдвальда Одеринга, продолжался семнадцать лет и отличался весьма прохладными отношениями между супругами. В конце-концов, леди Риена умерла от неизвестной болезни, а лорд Алистер так и остался бездетным. Все эти годы Дериан упражнял своё тело и ум, искусно овладев различными видами оружия и прочитав множество книг в замковой библиотеке. На званых обедах, случавшихся по праздникам, Алистер, чтобы потешить гостей, бывало, обозначал какое-нибудь историческое событие, после чего просил брата сказать, когда оно произошло. Дериан Рейнар никогда не ошибался, в точности вспоминая дату, детали, имена исторических личностей и массу прочих фактов, связанных с событием. Гости шутили, что с таким братом у лорда Алистера, должно быть, нет нужды в книгах, раз тот сумел проглотить их все. После обычно раздавался смех, а лицо Дериана приобретало смущённое выражение. Однако смущение было лишь маской, в душе он гордился своим умом, считая брата недалёким и изнеженным. За долгие годы он сумел изгнать из глубин разума страх и скованность, оставив их лишь в качестве ширмы для отвода ненужных глаз. Те придворные, с кем он тесно общался, стали его хорошими друзьями, отмечая его ум и проницательность, что, безусловно, ему льстило. Со временем он даже приобрёл некоторое влияние на лорда Алистера. К примеру, после смерти Келериана лорд не брал в придворные других эльфов. Он прислушался к брату, сокрушавшемуся о потере старого гувернёра. Вид других эльфов, по его словам, будет лишь бередить душевную рану, нанесённую уходом столь близкой к ним персоны. Но то вновь была лишь осторожная и целенаправленная ложь. На самом же деле Дериан ненавидел эльфов. Ему случалось бывать в Акаллантире, где он достаточно общался с представителями этого народа, чтобы утвердиться в своём отношении к нему. Укрепляли его убеждения и исторические книги, описывавшие, как часто в былые времена эльфы стремились посеять смуту среди государств людей, ослабить их, ввергнуть в хаос. Поэтому сам факт проживания эльфов в Пламенном замке вызывал у него отвращение. Тем не менее, дочь Келериана, Лиристель после смерти леди Летисии осталась в замке. Лорд Алистер настоял на этом, объясняя своё решение тем, что ему просто необходимо иметь возможность время от времени хоть с кем-то поговорить по-эльфийски. Он находил этот язык изысканным, приятным и уже давно овладел им в совершенстве. Дериану же, разумеется, это по нраву не пришлось, но возражать брату он не стал. Сам он эльфийским наречием не владел и владеть не желал, хотя и неплохо изучил несколько языков.