Текст книги "Феодал. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)

Глава 8
Забота

Межмировая колония «Зелёный-66», учебный центр экспедиционного корпуса, в этот же день.

Передо мной стоял офицер с идеальной выправкой и такими же усами. Нафабренные, густые, они чуть подкручивались к кончикам. Их обладатель – пятидесятилетний вояка, выбившийся с самых низов, из горнила сотен битв был полной противоположностью интеллигентному Юре Абросимову.

Новый ротмистр знал, что такое дисциплина, устав и старая добрая махорка, от которой впору в обморок падать. От него этот запах исходил метра на два как защитное облако, кадеты легко могли вычислить скорое приближение нового преподавателя ксеноэтики и успеть убраться восвояси.

У него не хватало двух фаланг безымянного пальца на правой руке, а также верхней трети левого уха. Плоское азиатское лицо было обветрено всеми ветрами Межмирья, а узкие щёлочки глаз терпеливо осматривали молодого собеседника.

Олзос Баирович Цыденов

Отвага (85/100)

Лидерство (89/100)

Разведчик (А), Наездник на виверне (А), Боевой маг (А), Мечник (B)

Учитель ©, Повар (D)

Преданность к «В. Д. Черноярскому» (0/100)

Преданность к «К. С. Друцкому» (92/100)

Трудолюбие (90/100)

Счастье (71/100)

Боевой дух (93/100)

Общественный статус: «Солдатская кость» – старый вояка, пробившийся наверх без роду и племени, одной лишь смелостью и упорством.

Достигнут предельный уровень развития.

Скрытые таланты – «Солдатская каша» (способность приготовить питательную еду из любых, даже самых скудных и непригодных ингредиентов)

Магией он владел ветряной, как и заведено у степняков. Остальное в «Предрасположенности» совпадало с «карточкой».

– Не положено, – отрицательно покачал он головой. – Красный ранг ярлыка вы получите не ранее пяти лет выслуги. Таковы правила.

Опачки, а что это у нас тут? Бурят был непоколебим на любые мои попытки договориться или смягчить требования. В чём-то он прав – как раз для таких вот как я, и придумывали ограничения, чтобы сдуру не убились. Переходы от ранга к рангу могли сопровождаться колоссальной разницей, неподготовленный отряд рисковал погибнуть от одной только неинформированности. Чтобы снизить смертность витязей, комиссия выставляла ограничения.

Так как получатель ярлыка именно я, считай, первопроходец в роду, то и подпадал в полном объëме на эти формуляры. Я узнавал заранее – по личной рекомендации Великого посадника или высокопоставленного разведчика, вроде ротмистра, ярлык выдавали и без срока ожидания, но…

«Но это ещё один укол в мою сторону».

Император ограничивал возможность зарабатывать. Раз так, сам напросился, в ход пойдёт отборнейшая грязь. Меня разбирала одновременно злость и предвкушение мести. Разум при этом оставался холодным, доказывать что-то Олзосу – потеря времени. Он лишь исполнитель, а не самостоятельная фигура. Ему сбросили сверху указание не пускать Черноярского дальше оранжевого ранга, вот он и выполняет, боится потерять важный пост. Звание ротмистра редко давали безродным – ему улыбнулась большая удача, что Абросимов ушёл.

– Я вас услышал, – ответил я. – Что-то ещё?

– Моя задача, Владимир Денисович, держать вас в узде и беречь. Вы ценный актив для нашей родины. Не обижайтесь, будете печенюшку?

– Что? – переспросил я, глядя, как он берёт своей немытой лапищей угощение из широкой стеклянной чаши со сладостями.

Юра из рабочего места не позволял себе устраивать столовую, а у этого тут и там мешочки, корзиночки, наполненные тëмной бурдой стеклянные бутылки, специи всех видов… Из шкафа убраны книги на пол, а внутри на полках сушится какая-то растительная, порезанная на длинные куски дрянь.

– Печенюшку, ммм? – повторил он и протянул руку. – Попробуйте, у вас они тут вкусные. Тесто как-то по-особому заготавливается…

– Простите, но мне пора. Приятного аппетита, – пожелал я ему и вышел из кабинета.

Когда мы на струге сплавились до таленбургской пристани, я вместе с Нобу заглянул на тренировочный полигон, там две дружины обменивались опытом. Заметив нас, они подошли поздороваться. Щукин с ходу уловил настроение своего феодала.

– Похоже, дела не очень?

Остальные тоже собрались вокруг на короткий инструктаж.

– Сколько у нас сейчас боевых глипт? – спросил я водника, тот, как и Драйзер, всегда был в курсе любых мелочей, касающихся армии.

– Размножили до трёх сотен. Уже могут ходить, бить, бегать, но до идеального слаживания рановато, а что?

Все ожидали, что я скажу дальше.

– Сегодня ты разобьёшь всех гридней на десять отрядов. Возьми самых смышлёных из гарнизона, которые подают большие надежды. Приставь к ним старичков из первого или второго отряда как главных, получится что-то около 3–4 человек на группу. К ним добавь по тридцать глипт авангарда и грузчиков. Потренируем ваши командирские качества.

– А куда, где работать будем? – вперёд вылез голый по пояс Маркел.

– Вот тут самое интересное. Прокофий Степанович, подбери оранжевый мир, относительно безопасный для наших молодчиков, чтоб зверюги не социальные и без сюрпризов. Уточни у Чечевичкина – он лучше знает.

– Всего один? – переспросил Щукин.

– Да, я хочу, чтобы вы пришли туда и перебили всю дичь в окру́ге. Заставьте местных витязей плакать и стонать, чтобы на стену лезли от безденежья. А лучше, чтоб они обивали пороги администрации мэра – сорвите им все планы. Сидите там неделю, оставьте выжженную землю в двух днях хода от колонии. Если какая угроза или кто вякать будет – объединяйтесь. Как только сделаете это, переходите в другой аналогичный мир и повторяйте.

– Мы поднасрать кому-то хотим? – уточнил Маркел.

– Не поднасрать, а привлечь внимание. Нас считают неспособными постоять за себя – продемонстрируйте им, что это не так. А я пока прикажу готовить ещё триста боевых глипт – будет вам достойная подмога.

Распоряжение необычное, но Щукин с Драйзером мигом скооперировались и давай всех тасовать, чтобы отряды смогли выполнить боевую задачу.

Ейчиков остался в мире-развилке договариваться насчёт продажи оставшейся клубники, а я после всего случившегося коротко перекусил и свинтил в подземный храм проведать, как там наша Пелагеюшка, созрела ли для серьёзного разговора.

«Не созрела», – сказал я сам себе, когда Чечевичкин бессильно развёл руками.

Иллюзорница заперлась в комнате и навзрыд ревела, отказываясь от еды и любых разговоров.

«Да уж, как по-взрослому».

– Слушай, мы же можем сами открыть врата в красные и чёрные миры? – спросил я у Александра, когда прохаживались вдоль светящихся серебром врат.

– Да, в этом нет никакой проблемы, – ответил храмовник и добавил. – Кроме безопасности.

Пока что мы не могли похвастаться тем уровнем защиты, которым обладали государственные храмы. Если сюда случайно ворвутся скопища монстров, то мы потеряем мирно трудящихся людей, скот и вообще всю подземную деревню. Теоретически их остановят виверны, но в том и беда – они своими огромными телами только усилят разрушения.

«Не дай бог, обвал спровоцируют».

Нам составил компанию Юра Абросимов. Разведчики отлично справлялись с задачей обеспечить жиром пищевую промышленность для глипт. Они отыскали морских уродцев в синем водном мирке.

Неповоротливые зверюги чем-то напоминали моржей: такие же тупые и упитанные, любили вылезать на редкие островки и греть свои телеса на солнышке. Весили центнера три-четыре, без острых зубов и когтей – виверны впивались в них мощными лапами и поднимали в воздух, чтобы через врата доставить на подземную базу.

Кстати, наших летающих хищников не приходилось даже седлать для подобных заданий!

Абросимов разработал новую тактику. Благодаря изменившемуся способу приручения и ведунскому договору, летающие магзвери охотней выполняли команды двуногих и глубже пускали к себе в сознание. Теперь мини-эскадрилья из десятка «холостых» виверн – эталон воздушного флота Черноярских. Разведчик ими руководил, наблюдая сверху, и иногда сам присоединялся.

Это позволило улучшить эффективность охоты и выгуливать застоявшихся в ангарах самок. Получалось, что всего двадцать человек контролировало всё поголовье из двух сотен рыл. Ментальная нагрузка больше не давила на них, а значит, усилилась многозадачность.

Освободившиеся ресурсы в виде семидесяти разведчиков в это время выполняли другие задачи: занимались собирательством, сооружали укрытия под будущие колонии, помогали Кваскову со строительством завода, меняли барахло на стяжень у пароголовых, присматривали за подземным храмом и ангарами, а также охотились в других мирах вместе с глиптами.

– Помнишь наш поход в «Красный-34»?

– Змееголовые и некромант, как же такое забыть? – хмыкнул Юра.

– Проведи инструктаж и полную подготовку всего состава. Раз нам запрещают красные миры, мы сами туда наведаемся.

Это, кстати, такой завуалированный намёк, мол, давай, в черномирье сразу прыгай, коли зарабатывать хочешь, заодно и нам поможешь. Туда ярлык, значит, не надо. Смешно…

Губу раскатали. Осыпать щедротами императора не входило в мои планы, особенно после того гнилого инцидента с ликвидацией феода. Ничего сверх оговорённого Константин не получит!

Встреча состоялась – «карточка» Его Величества уже лежит в моей коллекции. Она важный ключ к пониманию кто враг, а кто друг. Просеять окружение императора, выявить слабые места, сдружиться с недовольными или помочь им – такова общая стратегия, дальше начинаются частности.

Поездки в Москву теперь для меня как отличная возможность собрать сведения о вельможах. Благо обильное количество балов и увеселительных мероприятий позволяли это провернуть без подозрений. После свадьбы обязательно с Мариной выйдем в столичный свет, а на обратном пути прихватим ещë талантливых беспризорников и умалишëнных.

– Я могу Гио взять? – спросил Абросимов.

– Да, без проблем.

Джанашия от коммерческого производства артефактов временно освобождён, а помощников в строительстве у него сейчас предостаточно. Он также закончил работы по второму входу в храм в моë отсутствие. На операцию с поджиганием пятой точки ротмистра я попросил Гио не дёргать – пусть помогает с городом и обучает детей.

Весь цимес с «Красным-34» в том, что у нас заканчивалась золотистая эндотея. Для заклинания «Предел» – это ключевой ресурс. Полный рецепт в соотношении 1:1:1 предусматривал измельчëный хронолит, скорлупу яйца виверны и золотистую эндотею.

Хронолит мы добывали в избытке, покоряя новые миры. Со скорлупой тоже закрыли вопрос раз и навсегда: у Сейдха этого добра навалом, самочки плодятся только так, плюс с нашей фермы поступления не за горами. Оставался последний и самый проблемный ингредиент – золотистая эндотея. Его добыча предполагала геноцид монстров из красных и чëрных миров. Одной маленькой группой ковырять бесполезно.

Наша цель: пополнить дефицит редкого ресурса, а также раздобыть его обычный аналог, простую эндотею. Из неё, на секундочку, изготавливают перчатки-линзы, а это как бы ещё один товар, который можно… Ну вы понимаете.

Пещера осталась позади, и остаток дня я провёл у себя в комнате за чтением «Трактата о безумии» за авторством одного французского доктора. Я хотел побольше узнать о природе душевных болезней для лучшего понимания процесса излечения.

Попутно прикинул наши предстоящие доходы за июнь. Даже с учётом отсутствия денег с кожевенной мастерской (занята сейчас обработкой межмировых шкур) и всех проблем с торговлей, сумма набегала немалая. Контракт с Валентином Кержапольским на пищевые брикеты, продажа стяженя французам, а также ежемесячная поставка теперь уже 100 глипт давала нам мощный экономический фундамент.

Раньше я в среднем набирал полмиллиона рублей в месяц без учёта вкусных спецзаказов от РГО. Сейчас эта цифра возросла до 2.8 миллиона! Если выгорит с брикетами, император наверняка захочет и дальше сотрудничать. Многое будет зависеть от смекалки Валентина, сумеет ли прогнуть «Безвольного» на постоянные подряды.

Также в эту цифру не входил оброк и прочие махинации с сельским хозяйством. Это именно тот стабильный заработок, на который можно положиться во что бы то ни стало. Жирненько, я бы сказал «по-графски».

На следующий день к обеду в терем заявился Дмитрий Ейчиков с шестью сундуками денег.

– Французы в деле! Пятьдесят два миллиона, получите-распишитесь, – вытирая лоб платком, объявил он.

– В следующий раз будешь в «Сером-5» передай, что стяжень к концу месяца поставим.

Далее мы раскидали, что куда пойдёт. Пригласили до кучи ещё и Марича. Вот какие траты набежали:

– 5 миллионов на 100 перчаток-линз для кадетов;

– 120 тыс. на 100 комплектов из 4-ёх учебников;

– 250 тыс. на полное обустройство кадетского корпуса, вместе с оборудованием;

– 300 тыс. на жалованье таленбуржцам, включая пенсии и поощрительные выплаты за результаты раньше срока;

– 3 миллиона на открытие собственной купеческой гильдии (удовольствие не из дешёвых, да);

– 200 тыс. на налоги графу (приблизительная цифра), Остроградский получал свою долю только с моих официальных доходов, стяжень и пищевые брикеты тут мимо, обойдётся;

– 300 тыс. закладывалось под строительство (подходил черёд специализированных дорогих зданий: кирпичный завод, плавильня, новая межмировая кузница и много чего ещё);

– 1.5 миллиона на поголовье скота, которое я поручил купить Анастасу и Кузьме, двум скотникам;

Итого: 10 670 000 рублей.

Это только на мирные цели! Про военный бюджет и затраты на колонии в Межмирье и вовсе молчу. Честным путём я бы собирал всё это года полтора, при условии невмешательства императора, а так все три.

Никогда не думал, что сортировать деньги так утомительно. Нам ещё повезло – тысячными купюрами отгрузили, иначе Ейчиков шестью сундуками не отделался бы. Малую часть оставили в казначействе для текущих расчётов – всё остальное отправили в подземный храм от греха подальше.

– Куда Марина пропала? – спросил я Склодского, когда девушка не объявилась ближе к вечеру, да и записки никакой не отослала.

Один из членов семьи лекаря непрестанно присматривал за Троекурской, когда та покидала Таленбург. Охрану она демонстративно отказывалась брать, но не оставлять же совсем без защиты? Когда работал опытный убийца с кучей артефактов, мне как-то спокойнее, да и она в лицо его никогда не видела, чтобы что-то заподозрить.

– Покинула Ростов сегодня утром. Судя по последнему письму от ворона, она сейчас в Яблоневом Логе, деревенька в полднях пути на север от Ростова.

«Что она там, чёрт возьми, делает?»

– Привезти её? – спросил Леонид, обмахиваясь запиской.

– Собирайся, хочу сам её отыскать. Нобу тоже позови.

Повод для беспокойства был – мы договаривались в случае чего связаться. От неё ни письма, ни предупреждения. Странно. В то же время двоюродный брат Склодского стабильно присылал донесения о её местоположении. Значит, не похищение. Что же тогда?

Мечника с антилекарем хватит против большинства угроз – зря поднимать панику не стоит. Мы добрались за час до Ростова на скоростных глиптах по хорошей дороге. Это, кстати, ещё одна причина, по которой я улучшал качество сообщения между городами – скорость доставки товаров и людей.

Далее в храме мы пересели на двух виверн. Там, где для передвижения сушей требовалось полдня, они справились за пару часов. В сгущающихся сумерках и под удивлённые крики потревоженных местных, мы приземлились близ владений старосты. Он вместе с кутавшейся в платок женой степенно вышел встречать гостей.

– Как же, знаю, у нас она, проходите, люди добрые, – смягчился он, когда смекнул, что перед ним аристократ.

Здесь были владения рода Остроградских, но народ везде старался не ссориться со знатными, ибо в таких делах обидчик мог договориться с хозяином, и тогда твоя дерзость даст кровавые всходы.

Пройдя аккуратный двор, где чувствовалась рука рачительного хозяина, я зашёл в дом и увидел её. Марина сидела ко мне спиной, испуганно оглянулась и вернулась в старое положение, как будто пыталась спрятаться, съëжится.

– Мы поговорим, отец, дай нам минутку, – попросил я старосту, тот кивнул и забрал жену под локоть.

Дверь захлопнулась, остались только звуки мерно тикающих настенных часов.

– Здравствуй, родная, что случилось?

Я положил ей сзади руки на плечи и ощутил, как она вцепилась мокрой ладонью в мою, другой нервно теребила штанину. Она громко шмыгнула носом.

– Я так не могу.

– Что не можешь?

– Врать тебе, – она собралась с духом и вытерлась поданным ей платком.

Я присел сбоку, и какое-то время мы помолчали. Не знаю, что на неё нашло? В последние дни с плачущими женщинами явно перебор.

– Где-то месяц назад я случайно подслушала разговор твоей мачехи и кузины, – начала она. – То, что я там услышала, тебе не понравится.

Я погладил её по щеке и ответил.

– Расскажи, а там посмотрим.

– Они обсуждали тебя и твою мать.

– Ну не тяни, – попросил я её, начиная тяготиться этой трагичностью в поведении и взглядах Троекурской.

Девушка облизнула губы и выдала как есть.

– Агриппина Геннадьевна утверждала, что именно ты убил свою мать случайным всплеском силы ведуна.

– И? – спросил я после короткой паузы. – Что дальше?

– Всё. Это всё, я подумала, что тебе будет больно это узнать и что ты… Что я не имею права…

– Постой, так ты убежала из-за этого?

– Я не хотела… Тебе разве всё равно? – удивилась она моей реакции.

Я вздохнул и побарабанил пальцами по столу.

– Нет, мне не всё равно, как умерла мама. Я думал, что её убили, но твои слова окончательно отметают эту версию.

– То есть как? – непонимающе спросила она.

– Марин, она носитель ведунской крови и явно что-то умела, раз смогла охмурить моего отца и попасть к барону в родовое гнездо. Я думаю, он воспользовался ей, хотел бросить, но просчитался. Тогда было опасное время для беременной одиночки – повсюду рыскали магзвери и некроманты. У неё не оставалось другого выбора.

– Как это соотносится с моими словами?

– Напрямую. У ведунов повышенная защита от ментальных атак – даже при всём желании, будучи ребёнком, я никак не мог ей навредить. Её убило нечто другое, – я задумчиво потёр подбородок, кое-что вспоминая.

– Я… Я не знала про защиту, но зачем тогда твоей мачехе врать?

– Она не врала, она искренне уверена в своих словах. Со стороны случившееся, скорее всего, так и выглядело.

– У тебя есть предположения, что там действительно произошло? – Марина пересела мне на колени.

– У меня нет, но знаю, у кого они есть.

– Боже, я такая дура, прости, прости… Столько себе накрутила и напридумывала… – она выдохнула и вцепилась в меня, как маленькая девочка.

Я погладил её по спине и встал, неся на руках. Выйдя из дома старосты, кивнул Склодскому, что всё в порядке, и под пересуды местных донёс Марину до виверны.

– Летим домой.

* * *

Наутро Троекурская снова порхала, даже усердней, чем раньше. Меня больше тронуло, что кто-то беспокоится о том, что я почувствую или что мне может быть плохо – странное никогда не знакомое тёплое ощущение заботы. Это воодушевляло и дарило сил.

«Приятно, но баронские обязанности сами себя не исполнят».

Пока Марина суетилась с приготовлениями к свадьбе, я на две недели пропал с головой в жизни Таленбурга. Новые лица, заработавший кадетский корпус, скот частично пригнали, контроль за работой подземного храма, отправка зерна, удобрений и помощи в деревни феода, редкие визиты в Ростов для лечения императорских виверн, кислая рожа ротмистра Олзоса при каждой нашей случайной встрече, тренировка ведунских навыков и личные занятия с Нобу, чтобы не потерять хватку – всё это и многое другое доставляло мне радость, а ночью её добавляла любимая женщина.

Для открытия врат в «Красный-34» всё было готово. Оранжевым мирам дали чутка продохнуть от нашей наглости. Я созвал сильнейших гридней: первый и второй отряд в полном составе, девяносто разведчиков, две сотни виверн, шесть сотен боевых глипт и даже мелкий Иней в роли летающей аптечки – считай армия!

Гио с Александром разместили врата в сторонней пещере. В случае чего выходы из неё обвалит дежуривший Никита Рогач или кто-то из людей-помощников.

– Наконец-то нормальная драка, – хрустя шеей, выпалил Маркел.

Рядом с ним ожидало десять оруженосцев, готовых защитить или подать боезапас для пятнадцатирукого командира.

– Открывай врата, – приказал я Чечевичкину и храмовник осторожно положил на плиту последний хронолитовый символ, запуская обряд.

Перед нами разъехался в стороны высокий серебристый прямоугольник портала. Призывно мерцая, он стабилизировался, и Александр подтвердил готовность.

– Вперёд!

Глава 9
Ценная находка

2 недели назад, Таленбург, подземный храм.

Оставшись в одиночестве, Пелагея попыталась снять артефакторый ошейник. Делала она это не от большого ума, а потому что не привыкла сидеть сложа руки, хотя отлично понимала: разработанная её коллегами конструкция предусматривала тысячу способов, как не допустить повреждения механизма или целостности смертоубийственного ремешка. При малейшей угрозе сигнал сразу же поступит владельцу контролера.

– Вот же скотина! – она со злостью пнула лежавший на полу ларь, из глаз пошли слёзы от боли и обиды.

«Как так?»

Услышанная история от заносчивого смазливого слуги барона выбила её из колеи. С одной стороны, она сразу прониклась к рассказчику презрением и ненавистью, но с другой – его дрянные уста излагали правду от и до. Это вызывало двоякое желание придушить и узнать побольше, что там было дальше.

Она ничего не помнила из последних трёх лет, будто ножницами вырезали отрывок из жизни и склеили заново. Сначала Пелагея подумала, что её выкрали, а ведун подкорректировал память. Дескать, таким образом хочет заставить поверить в свои сказочки. Натравить на императора, чтобы она двигалась на чувстве мести к обидчикам.

«Примитив».

Но с другой стороны, зачем Черноярскому с такой мощной силой вообще возиться с ней? Почему бы не подкинуть ложные воспоминания?

«Или внушить напрямую».

Однако ей дали возможность само́й всё осознать. Девушка физически чувствовала, как её мозг заново начинает работать после долгого перерыва, потреблять больше энергии. Она вымоталась и сломленная свалилась в простецкую кровать на подбитый конским волосом тюфяк. Сон вытеснил собой всё.

Пелагея Кох проснулась с чётким осознанием, что её родители мертвы. Эта новость вначале прозвучала как нечто далёкое, чувства после заклинания ведуна притупились. Постосознание накатило лавиной и размазало так жёстко, что еë заставили съесть какое-то успокоительное в виде шарика из прополиса.

Пелагея осталась одна, никому не нужная и запертая в вонючей подземной дыре, полной мятежников и страшных виверн. Всегда их боялась и обходила за километр, а тут под боком целое гнездо!

«Бр-р-р!»

В таком унылом состоянии она пробыла где-то с неделю. К ней заходил служитель храма, оставлял еду, пытался иногда заговорить, но получал либо полное молчание, либо горку отборных ругательств, после которой трагикомически скисал. Весь красный до ушей, он, спотыкаясь и ударяясь об углы, забирал поднос и спешно убрался прочь.

Прихвостень баронский, думал втереться в доверие и выслужиться перед хозяином. Как пёсик вокруг него вертится со своими наивными щенячьими глазками, аж смотреть тошно, убожество бесхребетное.

Больше всего Пелагея не любила мягкотелых медлительных людей, которые всё что-то там мялись, бубнили или стеснялись взять своё. Она всегда брала, что захотела – пробивала стены, через которые другие годами пытались перелезть. Ей всё давалось легко, и она никогда не понимала, почему остальные так долго плетутся.

Пока кто-то тратил на изучение темы по десять лет, тыкаясь, как слепой котёнок, она за год или два умудрялась нащупать направление и открыть что-то новое, но потом ей становилось скучно, и она покидала одно научное болото, чтобы плюхнуться в другое.

Вся эта эйфория продолжалась лет до двадцати пяти, когда она осознала, что достигла пика своих возможностей.

Остановка прогрессии в магии была первым тревожным звоночком. Каждая из четырëх стихий стала вдруг неподъëмной, вязкой, отказывающей повиноваться и выстраиваться в более сложные заклинания. Магическая энергия не поддавалась контролю и плохо напитывала фигуры, не то что всю конструкцию заклинания!

Она тогда не придавала этому значения, всё-таки больше теоретик, чем практик. Того уровня овладения когнитивным модельным рядом ей хватало с головой. Пусть заклинания получались слабые, но зато их было много – параллельное создание компенсировало разницу в мощи.

«Чуть ниже среднего» – так она себя характеризовала. Но если с практикой всё понятно, то вот остановка в теоретической части её пугала.

Всю жизнь получалось так, что она бежала-бежала и в какой-то момент остановилась. Гипотезы не выстраивались в стройные ряды, а научные открытия не спешили падать ей в ноги. Как будто она потеряла свой дар видеть цепочки закономерностей, связывать разрозненные научные звенья и с присущей ей размахом выдвигать смелые решения.

Было много областей, где Пелагея ещë могла блистать, но это совсем не то, чего она жаждала. Усугублял ситуацию недостаток сведений – она подобралась к рубежам человеческих знаний, прочла всë, что смогла отыскать по еë темам.

Дальше с наскока никак, только тяжёлый кропотливый исследовательский труд, от которого скулы сводило. Глотать лабораторную пыль и чувствовать себя маленьким винтиком в общем механизме науки ей претило.

Это сравнимо с муравьём, что самоотверженно несëт домой раздобытый кусочек знаний. Все складывают их в общую кучу, а потом собирают как мозаику. Вот её никогда не интересовал сбор, только анализ того, что притащили эти жалкие насекомые. В некоторых областях оставалось лишь терпеливо ждать, когда разведчики или РГО раздобудут из экспедиций нечто особенное, подпадающее под еë компетенции.

«Какой же высокомерной дурой я была», – горько усмехнулась Пелагея, лëжа разглядывая потолок своей позолоченной клетки.

К счастью, когда накатили первые сомнения в себе, она определилась с делом всей жизни. Стихийная эпигенетика. Её так захватила эта область, что она жертвовала сном, питанием, собственными деньгами – всем, что отнимало у неё драгоценное время на исследования.

Это было как первая любовь. Ты пропитан предметом своего обожания, дышишь им, существуешь ради него – ничто вокруг не в состоянии развеять твоë безумство, и каждый раз ты спешишь измученный жаждой, алкаешь из священного источника и не можешь напиться. Тебе всë и мало…

Возможно, поэтому Пелагея Кох взяла себя в руки на седьмой день и крадучись, как вор, вышла из комнаты.

– По нужде? – просипел из полумрака притаившийся надзиратель.

Разведчики, чёрт бы их побрал, она никак не могла привыкнуть к их бесшумности и умению застать врасплох. Это давало пинка по морали, потому что шансы на побег с её неуклюжими телесами стремились к нулю.

– Отвянь, дурак, – буркнула Пелагея и вышла из дома.

Даже если она каким-то чудом наведёт морок, то либо заблудится в лабиринтах подземелья и помрёт с голоду, либо её убьют монстры Межмирья.

Да, она рассматривала версию сигануть в первый попавшийся портал и там добиться помощи у имперцев. У ошейников имелась уязвимость – ограниченная дальность сигнала. Если её разорвать на тысячи километров или хотя бы на сотни, то есть шанс избавиться от страшного устройства.

– Не в этих моделях, так было три года назад. Сейчас при критичном разрыве расстояния душить начнёт автоматически, – пояснил ей Александр, когда она отыскала его возле одной из телепортационных плит.

– Но это же варварство! А если всё произойдёт случайно? – поинтересовалась она, почёсывая голову.

«Не помешало бы помыться».

– Скажи это родственникам погибших от магзверей, – хмыкнул храмовник. – Как себя чувствуешь?

– Как будто три года была дурочкой и лучше бы дальше ей оставалась.

– Не всё так плохо, вот увидишь – тебе понравится здесь. Идём, кое-что покажу.

Заняться было нечем, не разговаривать же с надзирателем-придурком? А так хоть кто-то из знакомого и понятного ей мира. Они удалились от просторной площадки с вратами в сторону теплиц. Там внутри её встретил резкий запах как от скошенной травы, и тянущиеся ряды свежих саженцев.

– Ты это всё сам придумал? – спросила она, оглядывая артефакторные лампы и разветвлённую систему полива с кучей краников.

– Ага, нравится? – просиял Чечевичкин.

– Неплохо, – сдержанно похвалила она, что-то подобное Пелагея уже видела у фитомантов в РГО.

– Смотри, – храмовник присел возле широкого рассадника с землёй и показал на ничем не примечательную травинку, внутри также были воткнуты зелëные флажки с натянутой на них ниткой. – Это он столько прошёл уже за сегодня, представляешь?

– Ты отмечаешь маршрут Амбулатрикса?

– Ого, в фитомантии соображаешь?

– Немного. Какой толк возится с этой мелочёвкой и тратить столько сил? Ну ходит он себе и ходит. Больше ничего полезного не умеет.

Александр встал и растёр землю в пальцах.

– Ты не права, они удивительные растения. Передвижение не единственное, что им доступно.

– Ну да, ещë могут пить твою воду и поглощать искусственный свет, – вздохнула Пелагея, заметив в разных углах теплицы ещё два десятка сородичей шагающей травинки.

– Амбулатриксы умеют выстраивать огромные разветвлённые сети, и при должном умении можно научиться пользоваться ими.

– Принимать и отправлять аудиальные сигналы? – уточнила она, поморщившись от прикосновения к липкой жижице на стволе другого, уже хищного растения. – Невозможно, это как пытаться разговаривать с животными или магзверьми. Ты можешь только приручить их, используя дрессировку. Пресловутый кнут и пряник, – она демонстративно указала пальцем на свой ошейник. – Но залезть к ним в голову или тем более понять логику этих тварей – за гранью человеческого понимания. Так что смирись и не трать время на ерунду. Амбулатрикс не пустит тебя в свою сеть. Чего ты так улыбаешься, я что-то смешное сказала?

– Такие люди уже есть.

Александр вкратце ей поведал про записи о секретной технике слежки одного почившего фитоманта, а так же…

– Вы издеваетесь⁈ – громко возмутилась она. – То есть, ты хочешь сказать, у вас был человек с умением понимать магзверей? Человек, который… который… – она задохнулась от негодования. – Он же ходячая революция! Какого чёрта? Почему вы ещё не ищете его? На цепь! Его надо поймать и посадить на цепь. Пусть строчит словари, гадит под себя, там же ест, но работает с утра до ночи. Боже, да вы такие кретины…

Она не могла поверить услышанному, это какой-то сюрреализм.

– У вас столько виверн, отправьте следом… Придумайте что-нибудь. Он обязал служить человечеству лет до сто двадцати – сто пятидесяти. Нужно выдаивать из него все соки, собирать…

– Как и с тебя? – уточнил Александр.

– В смысле с меня? – не поняла Пелагея. – При чём тут вообще я? Ваш Новиков – это феномен! А таких, как я, ещё тысячи уродятся.