Текст книги "Феодал. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Так, кстати, можно вдоволь тренировать молодых гридней и подрастающих магов. Ещë у меня интересы скоро будут завязаны на колониях и часто придётся посылать своих людей решать скользкие вопросы, договариваться о чём-то, в кабинеты к местным чиновникам заглядывать. Проходка стоит 400 рублей и времени для защиты своих интересов по итогу больше. Соответственно, чем выше ранг ярлыка, тем дешевле наращивать влияние.

Для следующего, красного, нам надо отпахать 120 экспедиций в оранжевых мирах, а потом для чёрного 240 в красных, лесенкой. Недолго осталось.

– Давай пока за брикеты поговорим, как предлагаешь нарастить производство?

Марич уже был в курсе авантюры благодаря межмировой почте, и предпринял подготовительные шаги в этом направлении. До конца дня я провозился с ним, а заодно потренировался на случайных прохожих, выкручивая им соображалку на 5%. Я заметил, что эффект спадал медленно, если опять же принудительно не понижать. В описании к «Градиенту» не рекомендовалось залезать за пределы 15%.

Хорошая новость заключалась в том, что я получил подходящее по «увесистости» заклинание, которое несло пользу как мне, так и поселению. Исподволь я мягко влиял на их успехи, а сам в это время тренировал дар ведуна.

* * *

Таленбург, глазами Троекурской.

Женскому счастью Марины не было предела. Она ловила на себе любопытные взгляды горожан после того, как Владимир поцеловал её. Скоро эта новость заползёт под каждый порог, но всё это пустяки, ведь через месяц она станет законной женой барона Черноярского, и тогда всё изменится. В том числе и отношение к ней.

Среди увидевших эту нежную сцену была и Алёна, двоюродная сестра Владимира. Завёрнутая в платок девушка поджала губы и холодно просверлила взглядом, напоминая о кое-чём важном. Эта досадная коллизия была ложкой дёгтя и приспустила с небес на землю.

«Говорить ему или не надо?» – вот что сейчас волновало Троекурскую больше всего.

Случайно подслушанная тайна о смерти матери могла вогнать Владимира в уныние. Кому как не Марине знать, что такое мучиться чувством вины? Она до сих пор не могла себе простить нелепую смерть отца: что спихнула его на сиделку, а та недоглядела – бедняжка вышел из дома и попал под дилижанс. Будь он жив, она бы упросила Черноярского вылечить его прогрессирующее слабоумие!

«Нет, говорить нельзя».

Но как же совесть, как же доверие? Он-то раскрылся весь, показал ей всё как есть, это подлость умалчивать о столь личном.

Марина корила себя за малодушие и за то, что боится разрушить всё, чего так сильно желала последние полгода. Эта любовь медленно тлела, прежде чем вспыхнуть испепеляющим пожарищем, вот тогда она поняла, как сильно влипла.

Чувства вымотали её, издёргали, хоть и внешне это не заметно. Сословная разница ставила крест на любых их отношениях: зная себя, она бы не согласилась на меньшее. Скорее руки лишится, чем будет любовницей при другой жене. Морально Марина готовилась к уходу из Таленбурга навсегда.

«Я скажу, пусть это буду я, чем кто-то другой».

Когда скажешь? Завтра? Или через неделю? Как будто для такого разговора есть подходящий момент. Блин.

Одно она знала точно: крайний срок – до свадьбы, никак не после. Как же сложно, что он ведун и не обманешь ведь, почувствует! Как теперь быть? Он заметит разницу в настроении.

Кровь и жар то ударяли в лицо Марине, то откатывали обратно. Это было невозможно, она так сама себя съест.

«Я не хочу этого делать, не хочу… Может сбежать?»

Глава 7
Французский гамбит

Этим утром у меня было запланировано несколько важных встреч. Я разделался с обязанностями первичного отбора новых жителей и отправился инспектировать свои экспериментальные огороды.

Уже четвёртый день подряд подёнщики собирали и укладывали слоями клубнику в лукошках, чтобы та не помялась при перевозке. Урожай созрел раньше, чем мы думали. Ягода задалась налитая, пузатая, с кулак ребёнка, вся как на подбор тяжёлая и краснющая. С 3 га по приблизительным подсчётам выходило 60 тонн.

Пятьсот человек, привлечённых городничим со стороны, горбатились в полях за тройную плату, собирая по 10 т. в день. Глипты такую тонкую работу выполнять не могли – больше потопчут своими лапищами, так что их задача была относить груз в наши хранилища и на пристань в струг.

– М-да, переборщили мальца, – сказал я, когда увидел эту картину.

Под сделку с французом мы договорились всего о 10 тоннах, но я перебдел, велев засадить на всякий случай побольше. Получился запасец с горкой. Пятьдесят лишних тонн клубники мы распределим вот каким образом: 5 т. уйдëт в переработку на варенье и пастилу, 20 т. стратегический запас для растущего населения Таленбурга (круглый год свежая ягода, шутка ли!), и 25 т. прихватили сверху на продажу.

Вот и пригодился мой речной флот. Во владении у меня было три собственных струга, вместимостью в 60 т., но нам хватит и одного на 35 т. клубники, плюс 8 т. вес наших 40 гребцов-глипт. Специально выведенная порода: 1.5-метровые по 200 кг каждый – они идеально подходили под эту задачу со своей неимоверной выносливостью и физической силой. Грести ведь предстояло против течения.

Перевозка по воде – это лучший способ доставить хрупкий товар в целости, тем более такого объёма! В ростовской пристани разгрузимся в хранилища без всякой толкотни, а иначе пришлось бы трястись с десятками подвод по лесной дороге – только ягоду портить.

Со мной отправился также Нобу и двадцать человек из гарнизона. Драйзер припахал их охранять груз и заодно помочь с доставкой. Это были проштрафившиеся новички, хе-хе. Вид у всех понурый, но как только заметили японца, сразу повеселели – спросить совет у признанного мастера дорогого стоит. Нобу был нарасхват.

Помимо прочего, компанию мне составил Ейчиков, как купец рода Черноярских. Он сейчас суетился над расширением нашего торгового влияния в регионе и готовил документы для создания новой гильдии. Дело это нужное и важное, потому Дмитрий сильно переживал за результат.

– У нас кое-какие проблемы с лавкой на Всемирном. Второй раз проверка приходит, – пожаловался он, когда мы облокотились о борт, наблюдая за водой.

– Нарушения?

– Никаких, Владимир, ты же меня знаешь, но доколупаться ведь и до столба можно. Мы продержимся ещё немного, но…

– Понял, не бери в голову.

– Но как же ш, делу каюк тогда…

– Сосредоточься сейчас на брикетах, Маричу помоги – поставки организуй из храма, там мозгов не хватает. Отладь всю цепочку и расставь ответственных людей, – он был в курсе подземной авантюры. – Со Всемирным я скоро улажу, то не твоя вина. В Ростове также жмут?

Ейчиков вытер нос платком и кивнул.

– Со всех сторон обложили, даже мою торговлю.

– У тебя теперь только одна торговля – моя. Время сейчас неспокойное, но мы справимся, не переживай.

– Тяжко, – нахмурился он.

Дмитрий Генрихович отвечал за внутренний рынок Таленбурга, а также лоббировал интересы Черноярских в Ростове и Межмирье, полностью став кем-то вроде министра финансов. Мы довольно быстро нашли с ним общий язык, и он со всеми потрохами влился в выстраиваемую мной систему.

У Ейчикова был зуб на власть за поломанное будущее, а также ярким пятном бросалась в глаза склонность к обходным путям – не всегда любил действовать по правилам. На данном этапе для меня такой финансист идеален: с фантазией и чтобы не боялся нелегальных схем. За службу ему был обещан баронский титул и некоторые финансовые преференции.

– Биржа теперь тоже на тебе, справишься? – спросил я его под звуки стонущего струга и синхронных взмахов вёсел.

Наша посудина бодро укрощала течение реки, ветерок бил в лицо, а мимо в противоположную сторону проплывали случайные судëнышки. Пассажиры с них удивлëнно чесали затылки и громко переговаривались, указывая на камнекожих. Иногда приветственно махали нам, одобрительно поднимали большие пальцы вверх.

– То, что ты затеял, Владимир, это ого-го, – развёл руками Ейчиков. – А сейчас, тьфу – капля в море. Справлюсь, но потом без гильдии никак.

– Отлично, тогда, если не найдёшь никого из покупателей – спихни имперцам оптом.

– Ага, обойдутся! – Дмитрий эмоционально дёрнул рукой, сжатой в кулак. – Меньше 15 целковых за килограмм хрен кому отдам, сам сожру эту клубнику.

– Ты мне ещё нужен живым, – хохотнул я, похлопав бородатого скрягу по спине.

Такой настрой мне нравился. Я распределял сжирающие время обязанности среди своих приближённых, чтобы самому только регулировать процессы или наблюдать за ними со стороны.

Одно дело иметь острый ум, другое – многолетний опыт и упрямство. Ейчиков обладал смекалкой и жёсткой торговой хваткой, своё не упустит. Там, где я спасую и уступлю, чтобы уже заключить сделку и перейти к другим обязанностям, этот бульдог будет биться до последнего, за каждый рублик.

Всяк сверчок знай свой шесток.

На пристани нас дожидался Монклер Вильфор собственной персоной. Французский шпион с дотошностью изображал заинтересованного в торговле дельца, якобы волновавшегося за качество и сохранность товара.

– Месье Черноярский! – он экспрессивно распахнул руки, будто встретил закадычного друга. – Рад вас видеть, молодой человек.

Я немного подыграл ему, и вскоре мы уже стояли вчетвером поодаль, наблюдая, как вереница глипт и моих охранников снуёт туда-сюда по сходням, выгружая товар на широкие деревянные платформы на колёсиках. Как только они заполнялись, тяглы отвозили груз в хранилища.

Оба вида магзверей вначале настороженно к друг другу присматривались, но вскоре быкоподобные существа потеряли интерес к камнекожим, и на их глаза снова опустилась безразличная пелена. Погонщики до этого момента знатно понервничали.

– Какой большой у вас излишек, планируете искать других скупщиков? Могу подсобить с контактами.

– Было бы кстати, – ответил я. – Дмитрий Генрихович, распорядитесь добавить к партии господина Вильфора ещё одну тонну в знак нашего будущего плодотворного сотрудничества.

– Тогда позвольте мне угостить вас обедом, – предложил француз, когда мы подписали все бумаги и получили причитающиеся 150 000 рублей.

«На три перчатки-линзы хватит», – хмыкнул я.

– Охотно принимаю ваше предложение, Монклер. Ведите, я за вами.

– Я пока разберусь с уплатой пошлин, мой барон, – с поклоном отошёл назад Ейчиков.

На людях он вёл себя подобающе, к тому же ему не терпелось самому отыскать покупателей. Биржа – это новый уровень, новые знакомства. Здесь надо показывать себя, чтобы остальные видели. Купец даже принарядился к такому случаю в свой лучший костюм.

С нами отправился только Нобу. В ресторане я оплатил для него сбоку столик, чтобы не смущать Монклера, и в то же время дать японцу шанс вовремя прийти на помощь. В вопросах безопасности я ему безгранично доверял.

– Знаете, Владимир, я люблю скромность, но вам не пристало ей стыдливо прикрываться. В нашем деле важен шум – громко заявить о себе. На одном только имени ведуна можно зарабатывать огромные деньги, я не говорю об услугах…

– Занятно, а я думал, в вашем деле нет желанней места, чем уютная тень.

– Иногда проще прятаться у всех на виду, – пожал плечами Монклер.

После этой короткой пикировки и прощупываний мы сделали заказ.

– Полагаю, ни клубника, ни прочая продукция вас больше не заинтересует? – спросил я, когда официант ушёл.

– Почему же? Мой век недолог, надо успеть сколотить состояние, чтобы вовремя выйти из игры, а вы та палочка-выручалочка, что попадается только раз в жизни.

– Как-то не привык я быть чьим-то инструментом.

– Всех нас для чего-то используют. Меня моё правительство, вас – ваше. У вас есть семья?

– Пока нет, но скоро появится.

– Вот. Если даже для любимых женщин мы инструменты, то о чём речь?

– Вы ещё ничего не сделали, а я как будто измарался.

– Ха-ха-ха, оставим патетику. Подозреваю, у вас есть конкретные предложения?

Я без лишних слов протянул ему записку с подсчётами, когда и что смогу ему поставить. Монклер понимал, что я его давно раскусил, а он за эти двадцать дней успел всё обо мне разнюхать. Секретное бюро умело собирать информацию.

– Что ж, это хорошее предложение, но такую сумму не сразу смогу собрать.

– У вас будет на это два месяца, – успокоил я его.

Сумма, действительно, немалая – 4.7 млн рублей. В этот раз я предлагал ему купить пшеницу, лён и пеньку, их стоимость значительно уступала клубнике, но зато всегда есть спрос и перевозить легче.

С учётом ускоренного в пять раз созревания и ограниченных возможностей моего населения я задействую только 19% своей территории под посев, это 12 000 га. Продукция подсчитана уже с надбавкой в 10% за внесезонье – в хранилищах за рубежом ещё оставались запасы, но преимущественно для собственного потребления. А тут свежий завоз хлынет.

Как с клубникой наценка не прокатит, но даже так я в карман казны положу полмиллиона с одного цикла посева, а фермеры получат крепкую цену за свой товар.

Загвоздка заключалась в другом. Как ни грустно это признавать – все пять циклов сбора урожая провернуть в этом году не выйдет. Быстрота была как преимуществом, так и нашим врагом – 32 дня на созревание (а то и меньше), далее 10 дней на сбор и только вслушайтесь – транспортировка до Таленбурга «отъест» 20 суток! Это с учётом, что всё работать должно как часы и не меньше полутысячи телег под такое дело.

Попахивало вызовом.

Если справимся, то со скрипом запустим первый оборот колеса нашей денежной машины под названием «сельское хозяйство». Потребуются усилия от каждого подданного: от мала до велика. 61 деревня, 250 хуторов – на всех сейчас выдано 650 глипт в общей сложности. Камнекожие помощники возьмут тяжёлую часть работы на себя. Иней сегодня уже полетел по всем этим адресам с охапкой писем для старост…

Но всë это максимализм и чрезмерная наивная вера в людей. Что, если не надрывать пупок?

Вышеописанный план подходил для торопыг, для тех, кто не подумав бросается на дармовой здоровенный кусок мяса и не может его проглотить, добыча застревает в горле и в итоге – смерть. Хоть одно что-то пойдёт не так и сорвутся сроки, а с ними и сделка. А как быть, если на нас войной пойдут, бумажные деньги прикажете кушать?

С самого начала я планировал первый год откладывать выращенное в пятилетний запас. Мало ли что случится: вокруг столько врагов, что не знаешь, откуда прилетит. Интриги плетут только так, и это не обязательно военное вмешательство, сойдёт самое обычное вредительство: там урожай сгорит, здесь телег вдруг не окажется, разбойники заведутся внезапно, болезнь пройдёт какая по твоим всходам или люди слягут. Много чего.

Феод не готов к полному отлаженному ускоренному циклу «посев-уборка-отгрузка». Помимо малой заселëнности, на местах не хватало даже зернохранилищ, чтобы было куда складывать огромные излишки. О чём вообще речь?

И главное – я не могу сейчас вырвать из бюджета эти 4.2 млн через месяц, чтобы расплатиться с крестьянами. Даже при достаточной военной удаче двумя отрядами столько не соберёшь.

Поэтому записка с подсчётами пшеницы, льна и пеньки была лишь презентацией моих возможностей за 1 цикл сбора, а не самим деловым предложением.

– Скажите, а когда вы собираетесь донести на меня? Судя по тому, что я не в темнице, этого ещё не произошло.

– Всë будет зависеть, – оборвал я на полуслове и покачал ладонью.

– От чего?

– От того, как договоримся с вами.

– Шантаж – это последнее, на что мы согласимся. Подумаешь, пф-ф, – он скучающе отпил свой брют. – Ну, упустим мирок, может, ещё парочку – невелика потеря. Свернёмся и уйдём, а вам останется скандал и подмоченная репутация. Без прямых доказательств слова ничего не значит. Ведун и ведун. Вы российский поданный, за вашими устами всегда будет слышан шёпот императора.

Тут он категорически прав. Даже если я предоставлю все доказательства своих уникальных способностей, этого будет недостаточно для полторы сотни стран. Мои обвинения в шпионаже воспримут как рычаг для уничтожения неугодных.

«Серый-5» хоть и контролировался Российской империей, но как мир-развилка держался на всеобщих договорённостях. Особая зона торговли через биржу зарабатывает деньги, пока число её участников увеличивается, а не уменьшается. Если всех подряд третировать, уйдут крупные игроки, а это убытки и ещё какие.

– Для Франции будет потерян весь мировой рынок портальной торговли, для России – только небольшой кусочек, но ничего – вы справитесь. Вспомните, каково это – доставлять товары морем, стряхнёте пыль с флота, – я заметно охладил его пыл, чтобы не зазнавался.

Преимущество мгновенной доставки через врата слишком очевидные, чтобы ими разбрасываться.

– Чего вы хотите за ваше молчание? – с ноткой раздражения спросил Монклер, потеряв свои позиции.

«А они у него вообще были?»

– Я хочу торговать, чтобы вы на постоянной основе выкупали всю мою продукцию.

– С такой урожайностью это накладно, знаете ли.

– Я не буду наглеть, хватит и вашим, и нашим. 4.7 млн это лишь ⅕ часть от моих реальных возможностей. Давайте округлим сумму до 5 млн для удобства. Годовой оборот товаров составит 25 млн. Предложение следующее: ваше правительство инвестирует в мой феод 50 млн рублей, но расплачиваться продукцией я начну только через год и обязуюсь закрыть этот заём в течение второго года. У вас будет право выбрать любые культуры из списка, которые сочтёте нужными. А также… – я предвосхитил фонтанирующее возмущение Монклера, достал из внутреннего кармана металлическую пилюльницу, легко умещающуюся в ладони, и смахнул по столу в его направлении. – Там 50 грамм, оставьте себе.

Стоимость подобного презента начиналась от 20 000 рублей.

– Стяжень? – сразу узнал по желтоватому цвету Монклер. – Разве у вас есть лишний?

В ресторане сейчас кроме нас и парочки голландских купцов никого не было, так что я особо не боялся вот так контактировать. Хорошо, когда за километр видишь любой хвост из разведчиков.

– Где достать – это моя проблема. Важно то, что вы покупаете его у Российской империи по строго ограниченным квотам.

– Это, конечно, прекрасно, но какой смысл нам заморачиваться? Ну сколько вы сможете нам его поставить в месяц? Двести грамм? Триста? Не смешите. Такое количество в частном порядке незазорно мне выкупить, но вот королю… Не станет он возиться с мелочëвкой, слишком быстро стяжень тратится, сами понимаете.

Да, хороших лекарей на всех не хватало, а наиболее талантливая их часть сшибала десятки тысяч рублей в Межмирье, переходя из отряда в отряд. Зачем куда-то ехать и искать заказчиков, когда достаточно прийти в любую мало-мальски приличную таверну и проорать, кто ты такой, сразу отыщутся желающие. Либо получить наводку через храм – адепты за скромную комиссию мигом подберут подходящих платëжеспособных витязей.

– Моë предложение – пять килограмм в месяц. Такой объëм устроит Его Величество?

Пальцы Вильфора поглаживали витиеватый узор на крышке пилюльницы, то была тонкая работа мастера, «обëртка» достойная содержимого. На лицо француза набежала лëгкая задумчивость, в то время как мозг включился на полную – горел чуть ли не синим пламенем, вырабатывая наилучшие варианты, ища подвох, собственную выгоду и пользу для страны.

Пять килограмм для Франция тоже мало, но стяжень – это дефицитный редкий товар, я бы сказал стратегический. Хорошо, если вот так появляется излишек с чëрного рынка и можно отложить – за год набежит аж 60 кг! Бедные страны перепродавали богатым втридорога свои квоты на этот целебный порошок, так что ничто не ново под луной.

Моя политика в отношении стяженя не изменилась – я как был против искусственного занижения предложения, так и остался. Себестоимость копеечная, он должен заполонить все рынки и быть доступным простым гражданам всех стран.

Особенно сейчас, когда я показал имперцам, насколько легко он добывается. Это кощунство оставлять людей без лекарств, и ладно бы чужих, они и на свои рынки ничего не пустили! Никаких лечебниц не открыли, ноль начинаний и заботы о населении. Константин единолично решил, что он распоряжается здоровьем всей планеты.

«Ну-ну, губа не треснет».

Но раз уж пошла такая пляска, почему бы не использовать этот дефицит как ступеньку наверх? Это два лишних миллиона в месяц в казну феода!

«Осталось только поднапрячь пароголовых аборигенов».

Новиков нам оставил наследство в виде словаря их языка, так что обмены барахла на ценный порошок происходили штатно. Стяжень накапливался. Ещë бы Потап перестал дурковать и вернулся с той зимней дыры, но это решение должно созреть именно в его голове, силой заставлять тут не вариант…

– Хорошо, мы выдадим вам беспроцентный заём на 50 млн. Я думаю, король со мной согласится, но стяжень вы нам продадите по рыночной цене, без накруток, – он бескомпромиссно постучал ногтем по металлической коробочке.

– Согласен, – ответил я и заметил, как глаза визави расширились от неожиданности.

Такие щедроты с чëрного рынка, да вы что? Но эта радость продлилась недолго, я добавил ключевое условие.

– Льготная цена за килограмм – 400 000 рублей. Она продержится два года, ровно до момента, пока я не выплачу свой долг. Дальше цена удвоится.

Это всë равно на треть меньше, чем просили другие страны-экспортëры. Я не жадничал, но и не продешевил – в этом деле как новичку надо было как-то привлечь к себе внимание.

– Вы обязуетесь как минимум на 24 поставки! В случае просрочки цена пролонгируется ещë на два года, – выпалил француз.

– На полгода, – я покачал головой, давая понять, что невыгодных условий не потерплю.

– По рукам, – Монклер перегнулся через стол и крепко пожал мою ладонь. – С вами приятно иметь дело, месье Черноярский.

– Вы куда-то спешите? – спросил я его, когда он встал и потянулся застëгвать нижние пуговицы пиджака.

– Срочно надо в Париж. Ах да, вот для господина Ейчикова список скупщиков, – он набросал карандашом на салфетке пять иностранных имëн и протянул еë мне. – Смело говорите, что я рекомендовал, заберут всю вашу клубнику. Угощение за мой счëт. Оревуар!

Я кивнул ему на прощание, и «купец» чуть ли не выбежал из ресторана. Нобу сразу же подсел ко мне.

– Всë слышал?

– Да, господин, – японец обладал превосходным зрением и слухом, да и вообще все органы чувств этого монстра чрезвычайно обострились после взятия «S» ранга.

Нам принесли первые блюда, и я махнул, чтобы тот перекусил вместе со мной.

– И что ты думаешь?

– О французе или о вас?

– В целом о ситуации. Правильно ли я поступаю?

– Я не силëн в политике, Владимир-сан, но вы тоже подставляетесь. Враг может воспользоваться вашим уязвимым положением.

– Да, ты прав. Ничто им не мешает шантажировать меня разоблачением императору взамен на уступки.

– Тогда зачем вы сунули голову в пасть лягушке?

– Льву, – поправил я его с улыбкой, оторвавшись от разрезания аппетитного бифштекса с румяной корочкой. – Потому что ставки надо повышать, мон шер, как сказал бы Аркадий Терентьевич.

Император и его сановники тоже не дураки – умеют считать. Прошение о наказании Остроградского одобрили, это факт, но исполнения ждут не раньше чем через три-четыре года. Их финансисты и разведчики на вивернах наглядно видят, сколько зарабатывают мои витязи, сколько налогов платится, как идëт стройка, сколько расходов в баронстве.

Его Величество не мог отказать ведуну на аудиенции, но необязательно напрямую запрещать что-то. Можно бесконечно отодвигать срок расправы над графом, замедлять моë развитие и контролировать конфликт обоих подданных. И Остроградский, и я удобны Константину, выполняем разные задачи.

Формальное разрешение на войну у меня имелось, а вот на практике мутно всë. Например, с чего это мне вдруг не одобрили кредит под развитие феода в родном ростовском банке? А проблемы с торговлей на Всемирном рынке? А нелепый запрет на открытие лавочек в Ростове? Ейчиков неспроста бил тревогу – нас душили.

Это только начало. Императору выгодна медленно тлеющая вражда между мной и Остроградским. Он понимал всю силу глипт и как быстро я смогу мобилизовать их в бой.

Загвоздка оставалась в защищëнном тылу, в запасах еды, денег и в количестве подданных. Всем известно, сколько я трачу на выплаты своим рабочим. Достаточно выбить источники дохода из-под ног и разбегутся жители. А там можно и баронов подтолкнуть на истощительную войну со мной – насыпать им деньжат, артефактов, наëмников дать…

Столица заинтересована в слабом ведуне-бароне со множеством проблем. Только покажется, что вот-вот выбираешься и получай в рыло очередной кризис.

Мне эта тягомотина и рядом не упала. Я хотел нанести один жëсткий удар или короткую серию и отобрать графский титул до того, как все поймут, что обделались. Для этого нужно сконцентрировать большой капитал, не меньше, чем у противника.

Глипты уязвимы к магии, а у графа одних только тевтонцев под тысячу. Да, именно столько – они сражались малым контингентом с Абросимовыми. Там задача стояла другая – истребить нас с баронами, чтобы после победы заместить на послушных марионеток. Ни к чему славным рыцарям подставляться в ненужной бойне.

Так что деньги, деньги и ещë раз деньги: строить, нанимать профи, прокладывать дороги, заключать союзы, наращивать армию и флот, закупать артефакты и редкие материалы, развивать периферию и выход к морю. Без огромных свободных средств этого невозможно осуществить в короткий срок. Я пущу в ход всё, лишь бы вырваться из порочного круга баронства.

«А на французов найдëтся управа, не станут они сами себе в колодец плевать».

Параметр макиавеллизм +10, повысился до (65/100)