Текст книги "Феодал. Том 7 (СИ)"

Автор книги: Илья Рэд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

Сотни караваев, пирогов, сдобных хлебов; десятки туш: кабаньи, бараньи, бычьи, немыслимое количество приготовленных кур, уток, гусей и индюшек; белуга, осетрина, стерлядь, бочки чёрной и красной икры; многочисленные корзинки заморских фруктов, пирожные, торты и прочие сладости, пропавшие с прилавков кондитерских домов, и, конечно же, широчайший выбор напитков.

Ешь, что душе угодно, и кто бы ты ни был: герцог, барон или заглянувший случайно на празднество путешественник. Двери Таленбурга были сегодня открыты для всех.

Пир и гуляния только начинались, на свадьбу был выделен астрономический бюджет в миллион рублей, и слух об этом быстро расползся за пределы феода. Большая игра требовала больших трат. С деньгами я на удивление расстался легко, понимая, что это вложение не только в мою репутацию, но и сигнал Его Величеству.

– Константин дал окончательное разрешение, – передал мне после двух часов возлияний Антон Кержапольский, мы вышли с ним на балкон переговорить, пока гости шумно балагурили. – Завоюй свой титул, делай с Остроградским, что хочешь.

– А я и сделаю, – кивнул я и помахал с улыбкой наследнику герцога.

Парень восхищённо рассматривал легендарный клинок Аластора, который я дал ему подержать. Артефакт по моей просьбе не трогал мальчика, да и сам понимал, от кого исходит агрессия, а кто безобиден.

– Ещё одна новость: император согласен покупать твой товар. Ты понял о чём я, но через моего брата. У нас впереди много работы, денежной работы, барон, – граф потрепал меня по плечу и выдул из бокала остатки, рука немедленно откуда-то выудила бутылку и налила новую порцию. – Ах да, Валентин ещё велел тебе передать благодарность.

– За что? – удивился я.

Кержапольский нагнулся вперёд и как по секрету ответил.

– С тех пор как твой басурманин, ну японец этот, навалял Василию, парня, веришь нет, будто подменили, – Антон провёл ладонью разрезающим жестом. – Никаких тебе дурацких поездок в Европу с турнирчиками. Мозги на место встали. Пришёл к отцу, говорит делу семейному хочу учиться, объясни как. А ты понимаешь, что, ну, брат мой к детям мягок. Это я к своим бастардам неласков. Они у меня, как волчата, дикие и ненасытные, – Кержапольский прервался на несколько глотков. – Долго терпел, в общем, когда наиграется в игрушки свои детинушка, хах. Ты не подумай, Василий он сообразительный, но горяч больно…

Я вполуха слушал, как граф нахваливает племянника, а сам с теплом посматривал на жену, невольно спускаясь взглядом к её животу. Мы ещё никому не сообщали, что ждём ребёнка, но разговоры о чужих детях невольно возвращали к мысли о своих. Для меня это что-то новое, непередаваемые ощущения. Я, наверное, ждал его появления даже больше, чем он сам.

«Или она», – поправил я мысленно себя, без полного комплекта от Марины не отстану.

– … Ну и вот, представляешь, ходит с тех пор хвостом за отцом. Не надоел? – переключился он от своей пьяненькой речи, заметив мой взгляд на жену.

– Понимаю, передай Его Сиятельству, я рад, что у него так удачно сложилось с сыном. Если ему нужны будут уроки от Нобу, всегда рад гостям.

– Хитрец, но брата моего не перехитришь, он самого чёрта в дураках оставит! – поднял граф указательный палец.

Внизу я увидел хромающего с тросточкой Алексея Чечевичкина, и он заметил меня. Трудно пройти мимо, когда все только и делают, что тыкают пальцем в барона и поднимают тосты. Мы встретились взглядом. По его лицу пробежала улыбка, и после кивка я понял, что «Красный-34» успешно защищëн. Учëный не стал заходить и развернулся обратно.

– Антон, скажи вот что, – переключился я на графа, не забыв благодарно помахать пирующим горожанам. – Ты говорил как-то, что твой род много о ведунах знает.

– Знаем, – утвердительно кивнул аристократ, – спрашивай, шо хочешь.

– Скажи, может ли такое быть, что ребёнок-ведун в состоянии убить мать?

– Это ты про свою? – уточнил он.

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил я, но беспокойство вызывали недавние слова мачехи про то, что дитя по незнанию навредит Марине.

– Пустое то, Елена Беленькая была потомком Вещемысла. Ваша ветвь всегда славилась силой, оттого и увяла первой. Ребёнок ведуна никогда не навредит родителю ведуну.

– А не ведуну?

– И не ведуну тоже. Дед рассказывал, подойти бывало невозможно к новорождённому. Плачет, орëт дурным голосом и всем от него плохо: нянек наизнанку рвëт, мигрени лютые, сознание теряют, но стоит младенцу заснуть, как всё проходит. Из дитя сила рвётся наружу, её надо усмирять. Сразу не сделаешь, потом всем беда. Ты не убивал свою мать, Владимир, – он наполнил второй бокал и передал его мне. – Она спасла тебя, чтобы ты сам себя не того, – Антон изобразил верёвку на шее и потянул вверх, – но не справилась, истощилась.

– Откуда тебе знать?

– А-а-а, всё так и было, это обыденность. Ты родился сильнее, а мать по дару слабее. У неё был выбор жить самой или дать жизнь тебе, – он ткнул меня в грудь мизинцем. – Вот что-что, а такое я уважаю, святая женщина. Давай помянем.

Мне одновременно стало её жалко, и гора с плеч свалилась. Усмирять силу, значит… Тогда я не имею морального права на слабость! Не знаю, как так получилось с мамой, о её жизни мне ничего не было известно, но своего ребёнка я не оставлю без отца!

Я залпом влил в себя бокал и, похлопав графа по плечу, отправился обратно к жене, сказать, как сильно я её люблю.

* * *

Жёлтый-6 (морозный мир), в это же время.

Из беспроглядной пурги раздавался вой не только безжалостного морозного ветра, но и грозное рычание могучего зверя, догнавшего свою добычу. Окровавленная морда оторвалась от убитого йети, чтобы получше разжевать мясо. Пятиметровый абсолютно белый ирбис проводил голубыми глазами маленькую фигуру своего спутника, исчезнувшую в ветре и мельтешении снежинок.

Кошка ела, но видела, как человек зачем-то трогал могучий ледяной шпиль, разрывающий небо. Его тут раньше не было. Его сделал другой человек. Возможно, друг.

Спутник отколол вмёрзший круглый камень и оставил зачем-то свой.

«Я закончил. Ты скоро?» – раздалось впереди едва уловимое мяуканье.

– ХА-ХА-ХА-ХА! – чуть не подавился ирбис, исторгнув оглушительный рёв.

Говорящий со зверьми всегда смешил его своей речью. Укутанный в меха, тот снова показался рядом и терпеливо дождался конца кормёжки.

– Я всё, – прорычал зверь, позволив этому непутёвому существу взобраться на себя, а спустя мгновение они бесшумно скрылись за белым саваном бескрайних равнин.

* * *

Родовое имение герцога Черноморского, этим же днём.

– Выжившие есть? – спросил Остроградского шедший впереди некромант, имея в виду семейство Ровниных.

Убитая стража, слуги, дворня и даже животные были разбросаны по территории черноморского герцога с пугающей жестокостью, характерной для мира мёртвых.

Нашествие переброшенных из Ростова зомби смело всё сопротивление: не спасла ни магия, ни укреплённые каменные стены, ни даже десяток виверн, с которыми спутник Остроградского мигом расправился ещё на земле, уничтожив ангар тёмной магией.

– Все сыновья и родственники как раз сегодня должны были собраться дома, как я и говорил… – смиренно докладывал граф, – Я приказал стащить их в одно место, пройдёмте.

Пронырливый холуй Черноярского каким-то образом разнюхал про их тайники. О прошлых планах пришлось забыть, спешно вывозя три тысячи трупов за черту города. Многие из них испортились за время подготовки к налёту, но со своей работой успешно справились – разорвали сюзерена и всю его семейку на куски.

– Аргх, – послышался стон боли, и Остроградский обернулся к отцу ведуна, шедшему позади со свитой тевтонцев.

Мужчину пробило каменной пулей со спины насквозь, вниз по телу потекла алая кровь.

– Денис, разберись, что там! – приказал он Черноярскому-старшему, на что получил тихое.

– С-слушаюсь, – рана почти мгновенно затянулась извивающимися чёрными щупальцами и нарастила новое мясо.

Барону подали копьё, и тот резким броском послал его с пугающей скоростью вперёд, когда атакующий снова вылез для диверсии. Маг понимал, что и так умрёт – хотел напоследок задеть кого-то из командования. Копьё пробило ему голову, как гнилую тыкву и улетело дальше. Поверженный свалился с башни и шмякнулся на каменную дорогу.

– Одного не хватает, – спустя полчаса сообщил побледневший Остроградский.

Родня сюзерена лежала перед ними как бабочки на столе энтомолога: с застывшими гримассами ужаса, посиневшими губами и коченеющими конечностями.

– Кого? – холодно спросил некромант.

– К-кажется, Демьяна, это… Это младший сын Ровнина, он одной ногой в могиле и ничего не значит.

– Ничего не значит? – повысил голос властный спутник и обернулся к нему, заставляя одним убийственным взглядом грохнуться на колени. – Без него герцогский титул никогда не станет твоим. Он наследник, ты понимаешь? Пока кто-то из семьи жив, нам не видать этих земель! Храмы останутся на сохранении у Великого князя!

– Да, я-я понимаю…

– Ты сказал, что вся семья соберётся в одном месте. Получается, врал?

– Возможно что-то изменилось, я обязательно узнаю, где он сейчас находится. Я решу эту проблему.

– Решай. Пока не убьёшь мальчишку, жену не увидишь. Ступай.

Остроградский поднялся, поклонился ещё раз и, развернувшись, покинул разорённое и утопающее в пожарах имение герцога.

* * *

8-ой том здесь: /work/621578