Текст книги "Карты, деньги, два клинка. Том 1 (СИ)"

Автор книги: Илья Романов

Соавторы: А. Байяр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

– Толпы, стекающиеся на твою наглую ложь.

– Что ж… – спрыгнула она на пол. – Если не хочешь сваливать отсюда по-хорошему, как насчет сделать это по-плохому? – приблизившись к алтарю, девчонка обеими руками подняла тяжелую на вид золотую чашу, с улыбкой занесла ее над своей головой. – Интересно, как они отреагируют, если ты приложишь избранное Чадом дитя прямо в этом зале? Прямо этой вот чашей с кагором, кровью господа Рода, по башке? Сможешь ли ты отмыться от такого позора или подпортишь свою репутацию навсегда? Даже не знаю, кто возьмется за тебя в первую очередь, Даггер… Все эти полудурки, которых лишили драгоценного благословения, или священники, утратившие доступ к легкой наживе в моем лице? А может, полиция, за жестокое обращение с детьми? Как думаешь, Даггер, кто же из них будет первым?

Мы смотрели друг на друга с нескрываемой ненавистью во взгляде. Никто из нас не уступит по доброй воле, и это я уже понял. Зато узнал много нового о падшем присяжном, за убийство которого до недавнего времени испытывал легкий укол вины. Всё я тогда правильно сделал, и сейчас с готовностью сделал бы то же самое.

– Пойдем, – нервно дернул меня Саймон за рукав. – Она меня пугает жесть просто… Сейчас ведь реально себя этой чашкой отколошматит, а отвечать-то нам!

Направляясь на аудиенцию с ней сегодня утром, я и не собирался прилюдно отправлять ложную святую на тот свет. Даже клинки с собой не взял. Мне просто нужно было убедиться. И я убедился, в полной мере.

– Ух… – облегченно выдохнул парень, выведав мои истинные намерения.

– Благодарен за дарованное нам благословение, избранная Чадом, – с ухмылкой коротко поклонился я Демуре. И та, вроде как, даже оттаяла, мягко улыбнувшись и медленно вернув чашу на алтарь. – Буду надеяться на то, что однажды ложь твоя раскроется, и ты получишь по заслугам. От всех, кого не так давно перечислила.

– Всё может быть, – кокетливо склонила та голову набок, – а может и не быть. Ты тоже, смотри, не сдохни в какой-нибудь канаве. Не скажу, что мне будет тебя жалко… просто напутствие. Из вежливости к слуге моей бывшей госпожи.

– Лестно, – усмехнулся в ответ.

В молчании мы с Саймоном покинули зал, а затем и мрачную комнату, отделявшую нас от улицы и порции свежего воздуха.

– Но ты ведь не оставишь всё так? – осведомился телепат, стоило нам отдалиться от толпы страждущих. – Знаю ведь, что не оставишь.

– Конечно же, нет. И сегодня вечером после окончания аудиенции всё же сходи и поставь свои свечки. А заодно узнай, в какой части собора ее держат. Вдруг, эти условия слишком небезопасны для столь… значимой особы. Мало ли, что может приключиться с ней, если кто-либо из послушников посчитает ее недостаточно убедительной…

Глава 23

Я терпеливо дожидался возвращения Саймона, коротая время за пополнением базы знаний о мире, в который мне предстояло внедриться сегодняшней ночью. Даже парочку молитв выучил на случай, если за них спросят. Игры с переодеванием прежде частенько спасали от лишней крови, и в данном случае были бы как нельзя кстати.

Телепат вернулся к девяти вечера и выложил мне всё, что сумел разузнать о Демуре, как на духу. Держали ее в самой верхней келье, подобно принцессе в башне. Охраны у нее не было, поскольку само Чадо должно было в случае чего защитить свою избранную ото всякого зла.

– На самом же деле, – с улыбкой от уха до уха подметил Саймон, – они просто не хотят выделять лишние средства на ее охрану. Да и кто из прихожан сунется к маленькой, причем благословленной святыми, девчонке?

– Польза от твоих способностей всё-таки есть, – похвалил парня. – Особенно в месте, прогнившем от лжи.

– Да, пора бы уже привыкнуть к тому, что людей, говорящих правду и только правду, не существует в природе. Уж я-то знаю, – закивал тот многозначительно.

– Именно поэтому общеизвестно, что сила заключена в правде. Так что зря твоим талантам определили всего лишь третий уровень опасности. Я бы, на их месте, присвоил им первый.

Но от разговоров стоило перейти к действиям. Время до отбоя в соборе неумолимо приближалось, а значит его оставалось крайне мало для того, чтобы выцепить какого-нибудь зевающего святошу из общего числа и обзавестись маскировкой. Отправляться на дело следовало уже сейчас.

Однако заметив, что беглый одаренный устремился за мной, задержался, чтобы вразумить его.

– Свою часть работы ты уже выполнил. И выполнил хорошо. Остальное – за мной.

– Но как же?..

– Сейчас всё следует выполнить быстро и тихо. Сделать это в одиночку будет проще, так что лучше тебе остаться здесь и не путаться под ногами. Считай это приказом. И если я не вернусь через час…

– … то я отправлюсь спасать вас, благородный господин.

– Нет. Если я не вернусь через час, то вернусь через два, – произнес я прежде, чем вышел за дверь номера с ножнами на поясе и готовыми к возвращению души клинками в них.

Погода была хорошая, ясная. Это показалось мне хорошим знаком.

Когда добрался до ворот собора, они были уже закрыты, но проникать на территорию через них я и не собирался. Перелез через ограду подальше от чужих глаз и устремился к выбеленным стенам.

Еще раньше заприметил, что расстояние от земли до уровня нижних окон сравнительно небольшое, так что пролезть внутрь не доставит особых проблем. Достаточно просто подпрыгнуть, ухватиться за подоконный выступ…

Шорох в кустах за моей спиной отвлек меня от следующего шага и заставил резко обернуться.

Ложная тревога… Отрывая налипшие к одежде колючки репейника, ко мне крадучись направлялся Саймон. Так я и думал, что на достигнутом парень не остановится. Слишком уж тянулась его задница к приключениям. Вероятно, опыт беспокойной жизни сказывался.

– Всё-таки я подумал и решил, – встал он передо мной, уперев руки в бока, – что раз уж мы теперь напарники, то и делать всё должны сообща. Может, вы привыкли действовать в одиночку и всё такое, но вместе-то всяко будет проще! И раз уж я с родного материка умудрился сбежать, не раскрыв себя раньше времени, то…

– Ладно, – оборвал я его словесный понос, пока он не привлек к себе кого-нибудь еще. – Но под ногами ты не мешаешься, не болтаешь и ни к чему не прикасаешься.

– Я уже обо всем позаботился, – поднял он руки, демонстрируя пару перчаток.

Точно таких же, как у меня. А если быть точным, вторая пара из числа моих же, которую я прибрел на всякий случай и оставил в новеньком рюкзаке.

Похоже, скоро настанет момент, когда он осмелеет до такой степени, что придется всыпать ему по первой программе, чтобы лишний раз не наглел. Да, частенько я игнорировал строгое соблюдение дисциплины в среде «Юстициус», но, чувствую, над Саймоном мне поработать придется. Бывают моменты, когда инициативность раздражает сильнее бездейственности и лени.

– Тогда не отставай, – пришлось мне сдаться ради экономии времени.

Надев маски, по очереди вскарабкались в приоткрытое окно и спрыгнули на пол.

Свет в небольшом помещении не горел, но удалось рассмотреть его, благодаря лунному. Иконы, принадлежности для проведения таинств, целый стеллаж с позолоченными подставками под свечи и книжная полка со множеством копий священного писания…

Я мог ошибаться, но, кажется, это была пономарка. Значит, после окончания всех служб на сегодня сюда вряд ли кто-нибудь зайдет.

Приоткрыл дверь, выглянул за нее и тут же втянул голову обратно. Целая группа святош направлялась в эту сторону по коридору, громко переговариваясь между собой, так что либо сейчас, либо никогда.

На всякий случай приложил палец к губам, чтобы Саймон не принялся в излюбленной манере чесать языком по поводу, и без и припал ухом к двери, мысленно считая прозвучавшие мимо шаги.

Как только основная масса прошла мимо, распахнул дверь, схватил двух замыкающих группу священников за капюшоны, стукнул их лбами и оперативно втащил внутрь, пока остальные не озаботились потерей товарищей.

– Давай, быстро! – громко шепнул навязавшемуся напарнику, бросая тела на пол, и тот, присвистнув, кинулся стягивать с них черные одеяния.

Стоило служителям собора остаться в одних трусах, связали их по рукам и ногам первыми попавшимися тряпками, заткнули рты, чтобы кипиш не навели после пробуждения, и оттащили в дальний угол. Свою одежду спрятали за стоящие на полу иконы, переоделись в черное и накинули на головы капюшоны, скрывающие наши лица полностью.

– Здорово ты это придумал, молодец, но… – покрутился Саймон на месте, – … тебе не кажется, что как-то не по размеру они нам, что ли? Полнит сильно.

– Так неистово молились Демуре, что сбросили пару десятков кило, – отмахнулся я.

– Ну, сойдет, если совсем уж с натяжкой.

– И голову ниже опусти. Пока до келий не дойдем, смотри под ноги и ни с кем не разговаривай.

– Так-то у меня с ними слишком мало общего, чтобы поддерживать светскую беседу…

– Вот и славно. А теперь заткнись и за мной.

Выйдя из пономарки, осторожно прикрыл за нами дверь и отправился туда же, куда двинулась основная масса священников. Судя по недавним словам Саймона, именно в той стороне и располагались соборные опочивальни.

В соборах их было немного в отличие от монастырей, где монахи жили на постоянной основе. Всё-таки большая часть служителей проживала непосредственно в городе, и после окончания всех служб разъезжалась по домам. Но были и те, для кого собор Святой Троицы совмещал в себе и работу, и дом. Например, для таких, как Демура и тех, кто о ней заботится.

Следуя за голосами святош, мы поднялись на второй этаж по винтовой лестнице. Поднялись и остановились в коридоре рядом с комнатой, в которой всё еще ярко горел свет. Я уж было хотел идти дальше, однако тема разговора меня привлекла. Решил послушать, дабы преисполниться духом святым. Или же духом жадности, пронизывающим эти стены от фундамента и до уходящих ввысь потолков.

– Жалуются они, видите ли, что свечки на десять рублей подорожали, а сами и вопросов не задают, когда за аудиенцию барыши отдают. Всё-то у них есть, просто на свечки жалко.

Шуршали купюры, звенели монеты.

– Может, и правда по воле божьей нам девчонку ниспослали, – усмехнулся второй. – Я вон проболтался отцу Матвею, сколько мы в неделю теперь заколачиваем, он аж извелся ведь. Жадный москвич. А свечки-то у них и вовсе на пятнадцать рублей подорожали.

– За ними-то не заржавеет. Поймут сейчас, что к чему, и тоже себе избранную подберут. Да только впервые я на такого мага света наткнулся сильного.

– Сама ведь пришла. Малая такая, а понимает, что к чему.

Понятно. Значит, они и сами-то не верят в божественную природу Демуры. Можно было догадаться, что подобранная с улицы малышка со столь сильным даром – всего лишь способ ободрать тех, кто нуждается в чуде. Чуде, которого нет.

– А если и впрямь она Чадом ниспослана, чем черт не шутит? – вступил в разговор третий святоша до недавнего момента хранивший молчание. – Где ж это видано, чтобы одаренный столь сильным талантом по улицам скитался? Они ж все к аристократии принадлежат. А эта, чего ж она одна одинешенька? Никак, само Чадо за нее говорит, и зря вы потешаетесь. Гнев на себя навлекаете божий.

– Если бы Троицу положение вещей в самом деле не устраивало, она уже давно вмешалась бы, – нашел второй святоша «достойный» аргумент. – Но что-то кару они насылать не спешат. Им тоже, небось, выгодно, когда перед святилищем толпы стоят. Крепнет вера – растет могущество владык небесных. Простофиля ты, Ефим, вот что.

Я сжал кулаки, но так и не пустил оружие в ход. Цель у меня сейчас другая, хотя с превеликой радостью наказал бы тех, кого боги отчего-то игнорируют. В Скардии бы такое богохульство мимо них не прошло.

И насколько же оба наших мира прогнившие… До самого основания прогнившие. Оскверненные как людьми, так и богами. Аж тошно. Поскорее бы уже перейти от убийства диких монстров к людям, которые лишь маскируются под благочестивцев. Но пока еще не время. Слишком рано заявлять о себе, едва поднявшись на ноги.

Саймон молчал, хотя по выражению его лица я понимал: он внимает каждому слову, промелькнувшему в моих мыслях.

Пройдя мимо спорящих святош, мы пересекли коридор и оказались возле еще одной винтовой лестницы. Вот здесь начинались кельи. На каждом уровне жилой башни их было по две, и Демура находилась на седьмом.

Поднимаясь выше, то и дело натыкались на клюющих носом священников, но внимания на нас не обращали. Ножны с клинками я предусмотрительно спрятал под рясой, и пусть они немного выпирали из-под одежды, сонные святоши эту деталь упустили. Как и поток баснословной прибыли собора, который я вот-вот оборву.

– Когда я свечки ставил, подслушал еще кое-что, – украдкой шепнул мне Саймон, стоило основной массе разойтись по кельям. – Девчонка просила охранять ее сегодняшней ночью. Сослалась на ночные кошмары.

– И?

– Ей отказали. Но, похоже, о визите твоем она догадывается.

– Потому что слишком хорошо меня знает, – усмехнулся. – Я не прочь поделиться тем, что принадлежит мне. Однако лишь с теми, кто этого заслуживает. А теперь цыц.

Нужно было определиться с дверью. Правая или левая келья принадлежит нашей, дорвавшейся до власти, малышке?

Сначала приложил ухо к левой, прислушался. За ней высокий женский голосок воодушевленно читал молитву «К Троице». Периодически раздавались глухие стуки по дереву. Головой об пол бьется, что ли? Тогда это явно не наша падшая.

А вот правая… За правой дверью царила непроницаемая тишина. Свет тоже не просачивался сквозь щель. Затаилась и ждет, чертовка. Вполне вероятно, готовая подать сигнал тревоги, если заметит что-нибудь подозрительное. И сбегутся же ведь на детские крики. Тогда вся наша маскировка пойдет по…

– Демурушка?..

Я аж дар речи потерял, когда Саймон, приблизившись к двери, в точности скопировал голос тетки, что исполняла роль контрольно-пропускного пункта в собор. А этот парень полон неожиданностей! На удивление, иногда даже приятных.

– Демурушка, детка, могу ли я войти?.. – пристукнул телепат костяшками по двери и замер, глядя на меня, в ожидании.

– Да, тетушка, входи… – приглушенно раздался по ту сторону тонкий детский голосок.

Скорчив довольную физиономию, Саймон кивнул мне. Натянул капюшон до самого подбородка, приоткрыл дверь в освещенную лунным светом келью, вошел…

Тень вынырнула из тьмы неожиданно для парня, но вполне ожидаемо для меня. Взмах руки с подсвечником, и вот наш актер погорелого театра валяется в отрубе, а на меня из недр комнаты уставились два больших светящихся глаза.

Ну, теперь точно мой выход, и, скинув с головы капюшон, я сделал уверенный шаг в келью.

– Я предупреждала, что может произойти, если ты вернешься, Даггер… – змеей прошипела Демура.

– Ты всего лишь падший страж Талии, который слишком многое о себе возомнил.

– Нет. Я всего лишь маленькая девочка, избранная Чадом для того, чтобы нести людям свет и благодать. Маленькая, беззащитная девочка…

Широко раскрыв рот, она приготовилась заорать, и я бросился к ней с намерением закрыть этот рот навсегда. Падшая в сосуде мелкой девчушки оказалась проворнее. Выставив скрещенные руки перед собой, озарила всю комнату слепящим до слез светом, а уже после заорала во всю глотку:

– Спасите, дядюшки, тетушки! Помогите! Пожар!

Ослепленный, нащупал дверь, захлопнул ее за собой и вставил правый кинжал между дверью и косяком. Некоторое время выгадаю, но его должно хватить. Нет, определенно хватит.

– Пожа-а-ар! – продолжала верещать Демура.

Глаза щипало, словно в них кислотой плеснули. Эта мелкая дрянь, по ходу, прожгла мне роговицу. Келья плыла перед глазами, и Демура казалась в ней сплошным светлым пятном.

Оставшись с единственным клинком в руке, двинулся в ее сторону, схватил девку за горло, но вот глаза беглянки вспыхнули, и мне пришлось крепко зажмуриться, чтобы не ослепнуть совсем. Мощность этого света была настолько сильной, что тот проникал даже сквозь плотно сжатые веки. Да, при должном уровне мастерства даже свет способен убивать.

Зашипев от боли, отвернулся, и она воспользовалась секундной заминкой, чтобы вцепиться зубами в руку, схватившую ее за шею.

– В-в-вот падаль… – процедил сквозь зубы, но хватку не ослабил. Терпел, занося клинок.

В дверь уже барабанили. Беспокойные голоса раздавались за ней. Крики, женские стенания. Яркий свет, струящийся из верхней кельи собора Святой Троицы, наверняка, можно было разглядеть на расстоянии нескольких километров.

Один удар. Один единственный точный удар отделял меня от возвращения души Демуры в клинки, а я… медлил. Даже будучи слеп, осознавал, что подо мной от удушья извивается не тело закованной в латы присяжной, а маленькой девочки. Во имя всех праотцов, какой же удачный она выбрала для себя сосуд, что даже меня вводит им в замешательство!

Умом я понимал, что сосуд – это всего лишь сосуд. В отличие от того, жизнь которого поддерживала Миса, этот – исчерпан до самых краев. Никакой маленькой златовласой девочки больше и в помине не существует. Лишь Демура, изгнавшая из тела душу хозяйки и завладевшая им от пальцев ног до макушки.

Но в то же время, сцена ее убийства со стороны должна была выглядеть в крайней степени жестокой. А какой вид предстанет святошам, когда те сумеют распахнуть дверь в келью и увидят лишь растерзанный труп шестилетней девчушки?..

– Что, не можешь решиться, Даггер? – расцепила она челюсти и теперь насмешливо подначивала. – Не очерствел еще до такой степени, чтобы лишать жизни ребенка?

– Ты не ребенок. А кроме тебя в этом сосуде нет никого.

– Так чего же тогда ты медлишь⁈ – взвизгнула Демура. Обе ее руки обхватили мою и вжали в горло еще сильнее.

Вытащить душу из белки, как оказалось, намного проще, чем из маленькой девочки.

– Слабак! – вспыхнули ее глаза еще ярче прежнего, прожигая не только мою роговицу, но и кожу. В воздухе запахло паленой плотью и волосами.

Я отшатнулся, и она воспользовалась этим, чтобы вскочить. Но вот тень промелькнула за ее спиной. Глухой стук, и светлое пятно подалось вперед, приземляясь аккурат на клинок. Замерло. Запах свежей крови ударил в ноздри. И я тоже замер, щурясь и не понимая, что вообще происходит, пока не раздался бодрый голос Саймона:

– Ну, дело сделано, благородный господин. А теперь валим, валим отсюда к чертовой матери!

Глава 24

Вагон потряхивало, за оконцем мелькал степной пейзаж, и совсем скоро мы прибудем в последний город Российской Империи на нашем маршруте – Новороссийск.

Тело восстановилось удивительно быстро. Ожоги рассосались за несколько дней, склеры обожженных глаз вновь побелели, растрескавшиеся губы затянулись свежей кожей. Будто бы противостояние с сильнейшим магом света мне только приснилось. Но осадок остался.

– Как вы себя чувствуете? – уже в который раз после событий, произошедших в самой высокой келье собора Святой Троицы, поинтересовался Саймон.

– Паршиво, – коротко отозвался я, втыкая в телефон и перечитывая один и тот же абзац в статье уже в десятый раз. – Но сойдет, – добавил как бы между прочим.

У каждого человека есть слабости. Я понимал это. Дорогой сердцу человек, например. Деньги, власть, сокровенная тайна… Их множество, этих слабостей, которые заставляют нас позабыть о принципах. Двигаться на автопилоте. В какой-то момент вычленять из сумбура окружающих звуков лишь бешеный стук собственного сердца.

Однако у меня, человека, который поставил службу справедливости на первое место, слабостей быть не должно. Терзать себя сомнениями, всё ли я сделал так, как должно, или же знатно напортачил? Не могу я позволить себе думать о таком в момент, когда клинок занесен. Ведь если он уже занесен, то, без всяких сомнений, поразит верную цель.

– Зато представь, как же обломались эти святоши! Считай, жилу золотую потеряли.

– Это лишь капля в море, – решил я всё же отвлечься от пресловутого абзаца и воззрился на приятеля с лицом, не выражающим ровным счетом ничего. – Все люди по природе своей эгоисты. Стремятся к разрушению, а не к созиданию. Разрушению себя и других. Мир наш развивается лишь благодаря тому малому проценту созидающих, что отринули собственную природу во имя прогресса. Вот и вся истина.

– И к кому же причисляете себя вы? – задал парень резонный вопрос. – К разрушающим или созидающим?

– Разумеется, к первым. Как и многие другие. Но если направлять энергию разрушения в нужное русло, она не причинит особого вреда тем, кто предпочитает созидать.

– А я вот считаю, что эгоист никогда не назовет себя эгоистом.

– Ты волен считать, как пожелаешь, Саймон. Я слышал, что свободные люди так делают.

На этом дискуссия наша была окончена. Еще некоторое время надувшийся отчего-то беглый маг размышлял о своем, периодически хмыкая. Зато хотя бы вопросов больше не задавал. И это я мог назвать прогрессом.

Через несколько часов на весьма долгое время мне придется расстаться с укачивающими звуками поезда и пересесть на лайнер. Но, по правде говоря, пусть мне по душе были морские прогулки, к железной дороге я уже привык.

Даже достигнув конечной станции и покинув вагон, неторопливо шагал по перрону, наслаждаясь видом суетливых пассажиров и грохотом грузовых поездов вдалеке.

Билеты на лайнер я уже заказал, и когда мы подъехали к пристани, до отправления оставалось около двух часов. С запасом брал, на случай встречи с одной из беглых душ.

К сожалению или к счастью, ни по пути на пристань, ни во время завтрака в кафе на набережной, ничью ауру я не почувствовал. Почему к счастью? Настроение было максимально расслабленное, какое-то одухотворенное, что ли. Виной ли тому хорошая погода или же отходняк после поимки Демуры – не знаю, но факт оставался фактом. Хотя бы один день хотелось провести вне бесконечной борьбы с другими и самим собой.

И, разумеется, планам моим сбыться не удалось…

Полчаса до отправления. Теплые солнечные лучи щекочут кожу, морской бриз ерошит волосы. Саймон уже поднялся на борт, желая ознакомиться как следует с местом нашего пребывания на ближайшие пару дней. Короче говоря, я наконец-то остался наедине с собой и потрясающим видом с набережной на море, которому конца и края видно не было. И продлилась вся эта благодать каких-то несколько минут.

Чья-то рука легла на мое плечо.

– Задержался же ты на суше! Учитывая, как сильно торопился к аравийцам.

Голос я узнал, и принадлежал он тому, на кого я никак не ожидал наткнуться в этом месте.

Обернулся, встретился с веселыми глазами Луки, и осознал, что покой мне в этом мире мог только сниться. Да и в любых иных мирах тоже.

– Ладно я задержался, – ответил ему, сдвинув брови, – но ты-то что здесь делаешь?

– Кажется, говорил уже, что бизнес – это не совсем мое, – издалека начал тот, переведя взгляд на соленые волны, бьющиеся о береговую полосу. – Заниматься им я не люблю, но ты вот – совсем другое дело, камикадзе. Так что решил немного подсобить тебе с поиском мастера.

– Каким же образом?

– Смещение, знаешь ли, едино для всех материков, так что вдвоем мы достигнем цели быстрее. А ты целым и невредимым вернешься в штаб.

Я молчал, ожидая более весомых аргументов. И Лука, тяжело вздохнув, продолжил:

– Люди нуждаются в тебе, Марк. Нам куча сообщений поступает о том, куда же ты запропастился и когда собираешься возвращаться из этого своего «отпуска», – соорудил парень кавычки пальцами. – Они верят в того, кто завалил дракона, а не в тех, кто прошел у тебя курс «молодого охотника», но всё еще не завалил ни одного дракона. Ну, переживут они одно Смещение, так и не увидев твою физиономию по телеку. Переживут второе. На третье уже сильно разочаруются, а на четвертое… Понимаешь, о чем я?

– Диана…

– Диана знает, что я здесь, – опередил он меня. – Назовем это нашим общим с ней сюрпризом для тебя. А еще я обещал связываться с ней куда чаще, чем это позволяешь себе ты.

– Вот это уже аргумент, – не смог не согласиться я.

– Тогда пойдем, – еще раз хлопнул он меня по плечу и прямой наводкой зашагал к лайнеру. – Диана передала мне, какую каюту ты занял, так что будем соседями.

– Ни капли в ней не сомневался… – пробурчал под нос, следуя за вторым навязавшимся мне спутником.

Да, мне еще только предстояло познакомить их с Саймоном, и путешествие намечалось увлекательным. Пожалуй, для всех, кроме меня самого.

Выглядел лайнер внушительно. Чего еще можно было ожидать от махины, вмещающей на своем борту пару сотен людей, включая и аристократов, и простолюдинов? Я бы запросто слился со вторыми, дабы не обращать на себя особого внимания первых, однако Диана безустанно твердила мне о налаживании связей. Твердила настолько усердно, что мертвеца бы убедила выкарабкаться из могилы и приобрести билет в каюту первого класса.

Это я, собственно, и сделал. Еще не подозревая, что мне даже пожрать элементарно за обедом не дадут. Ненавязчиво, казалось им, расспрашивая о том, насколько сложно было одолеть целого дракона в одиночку.

– А половину дракона, по-вашему, одолеть в разы проще? – отвечал я. Или же…

– На самом деле, этот дракон был вторым на моем счету. А сколько усилий приложили вы во время Смещения, дабы облегчить участь народа? Почему же вы молчите? Нечего сказать?

Саймон с Лукой сидели напротив меня, молча наблюдая за тем, как я отшиваю одного надушенного аристо за другим, попутно раскалывая крабов и высасывая мясо из клешней.

А всё потому, что я терпеть не мог аристократов, вот и все дела. И если «налаживание связей» в понимании Дианы – это тратить свое личное время на тупые вопросы, чесание языком и похвальбу собеседника, которого я видел первый и последний раз в жизни, то такие связи мне были без надобности. И пусть я хоть трижды потомственный граф до пятидесятого колена.

Дома, чтобы не выдать свое прошлое, следовало вести себя соответствующе, но здесь, вдалеке от Москвы я не желаю быть никем иным кроме Георга «Даггера» Дагвиса. Под личиной Марка Делецкого, и всё же самим собой.

Хотя кормят здесь сносно. Крабам я готов был поставить твердую пятерку. Они хотя бы молчат.

– Прошу прощения, но я вас узнала, – подсела к нам за столик очаровательная барышня в белоснежном, как корпус лайнера, корсете и развевающейся по ветру полупрозрачной юбке.

– Сочувствую, – ответил ей.

– Вы ведь Марк Делецкий? – успешно проигнорировала она отсутствие у меня манер. – Тот бравый охотник, что в одиночку расправился с драконом на окраине Москвы?

– Это было в Шимках, – с нотками недовольства буркнул Лука. Патриот.

Однако Луку она тоже предпочла проигнорировать.

– Вероятно, вы не имели чести встречаться со мною ранее, – вновь обратилась девушка ко мне в ожидании, пока я высосу мясо из клешни. – Я – Анна-Мария Арнаутова.

– А я – Марк Делецкий, – немного погодя представился я, забавляясь тем, как высокородная девчуля надувает губки.

– Маркиза Арнаутова, – зачем-то уточнила она.

– Граф Делецкий, – не уступил я.

Саймон, не удержавшись, прыснул от смеха, и та зыркнула на него с нескрываемой обидой в глазах.

– Вы столь же сильны и бесстрашны, сколь невежественны, Марк? – сделала мне дама комплимент и попыталась опустить одновременно. – Вообще-то при знакомстве с девушкой благопристойные мужчины целуют ей руку.

– Целовать руку краба не менее приятно. Хотя бы потому, что она вкусная, – пожав плечами, парировал ее выпендреж.

– Знаете, вы абсолютно бестактны…

– Знаю.

– Но отчего-то мне это даже нравится.

– Знаю, – повторил с ухмылкой.

Она встала из-за стола. Очередной бессмысленный треп ради бессмысленного трепа. Ах, да… налаживание связей! Это вот оно.

– Возможно, мы как-нибудь пересечемся с вами на верхней палубе. Скажем… около восьми часов вечера, сегодня.

– Угрожаете убийце драконов, маркиза Арнаутова? – вскинул бровь.

– Могу позволить себе опуститься до угроз, если мы останемся с вами наедине, граф Делецкий, – кокетливо похлопала она ресницами и ушла.

Надо будет запомнить, что сегодня в восемь часов вечера на верхнюю палубу лучше не выходить. Не то чтобы я не хотел сбросить накопившееся напряжение и всё такое, просто налаживание связей сильно утомляет. Желательно не совмещать первое со вторым, а недалеко от пристани, к которой мы причалим через пару дней, наверняка, есть бордель.

– И как у тебя это получается⁈ – воскликнул Саймон, глядя вслед удаляющейся от нашего столика даме.

– Я и сам в некотором замешательстве, – окинул взглядом гору выпотрошенных крабов и хмыкнул. – И как в меня столько влезло? Должно быть, морской воздух сильно возбуждает аппетит.

Но в чем однозначно не было никаких сомнений, так это в том, что Саймон с Лукой побратаются достаточно быстро. Уже спустя несколько часов знакомства беглый маг настолько доверился самопровозглашенному защитнику Шимок, что поведал тому свою историю от начала и до конца. Слушал тот внимательно и, кажется, даже проникся. Принялся с неподдельным интересом расспрашивать того о жизни в Саксонской Империи, инквизиторах во главе с папой Венедиктом и о многом другом, а Саймон, в свою очередь, о жизни в Подмосковье.

Я был как никто другой доволен сложившимися обстоятельствами. Внимая рассказам друг друга, они хотя бы оставили меня в покое. Лишь перед сном Саймон решил уточнить у меня из чистого любопытства, во сколько часов мы будем проплывать мимо острова анклава. И будем ли вообще.

– Если судить по карте, то около двух часов ночи, – сообщил телепату, заворачиваясь в одеяло.

И погасил в каюте свет, сразу после этого погрузившись в беспокойный сон.

* * *

Меня часто посещали сны, вмещающие в себя особенности обоих миров одномоментно. Совместное путешествие с Дианой и Сансой, перешептывания Луки и Кассиуса за моей спиной, а еще величественный кремль, возвышающийся на главной площади столицы моей родины. Моей настоящей родины – Скардии. От подобной мешанины, грузящей мозг даже во сне, я редко просыпался отдохнувшим.

Вот и сейчас распахнул глаза в темноте с неистовым желанием промочить горло. Мне снилась Санса, пляшущая посреди жаркой пустыни в аравийском платье и кокетливо подзывающая меня к себе пальчиком. Жаль, что это всего лишь сон. Зато открытые платья аравиек довольно… привлекательные. По крайней мере, молодой организм графа Делецкого отреагировал на него как подобает.

Нет, нужно не только охладиться, но и на свежем воздухе проветриться. Погода, так сказать, располагала.

Поднявшись с койки, осмотрелся. Спальное место Саймона пустовало, что навело меня на странные мысли. Обычно, телепат дрых в поезде без задних ног. Может, морская качка сказывалась?

В любом случае, оделся и вышел в коридор. Ни души. Сверился с часами – десять минут третьего. Два часа ночи… Возможно, даже остров анклава удастся увидеть издалека, если дымка не расстелилась над водой.

Поднялся на верхнюю палубу, плотнее запахивая куртку. Ветер был. Хоть и не сильный, вперемешку с мелкими солеными каплями.