Текст книги "Да, я счастливчик, и что с того?! Том 2 (СИ)"

Автор книги: Илья Романов

Соавторы: . Байяр
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

«Скажу, что если ты задержишься здесь хотя бы на пять минут, подвиг придется повторить. А если минут на десять, то повторить его дважды, аха-ха-ха!»

– С какой это стати?!

«Видишь всех этих малюток, стекающихся к своему дохлому папаше? Сколько их? Сотни? Тысячи? Десятки тысяч? То-то же. Совсем скоро один из них станет новым Голиафом, и длиться это будет до скончания веков!»

– Ну и больной же ты сукин сын, если это и впрямь твое детище… – медленно поднялся со ступеньки и, пятясь, отправился наверх по лестнице.

«Как там в вашем мире говорят? Ноу-хау?! Наверное, это оно и есть! Аха-ха-ха!»

Шаг за шагом я поднимался всё выше, но конца и края лестнице видно не было. Подозревал, что ведет она напрямую к вершине. Не карабкался же Царь каждый раз по отвесной скале, чтобы показать этим наглым людишкам, кому принадлежат земли Абба-Алы. Да и Голиаф, будучи, как он сам выразился, его «питомцем», вряд ли представлял для Равного Небу какую-либо опасность.

«Вот не нравишься ты мне, малец, и я всё еще разрываюсь от желания тебя прикончить, как и любой другой свой сосуд. Но кое-что отличает тебя от остальных, что не может не радовать. И это не только редкостная, даже для вашего биологического вида, недалекость…»

– Интересно, что же? – осведомился, закатывая глаза.

«Ты утратил тело, но умудрился спасти душу. Значит, для Вселенной она слишком ценна, чтобы позволить ей кануть в небытие. А если сама Вселенная способствовала тому, чтобы не дать этому случиться, даже я, Прекрасный Царь Обезьян и Великий Мудрец, Равный Небу, обязан считаться с ней».

Вот тут я замер, облокотившись на стену, покрытую густым слоем мха, и попытался переварить услышанное.

– Выходит… ты знаешь, кто я на самом деле?

«Разумеется, знаю! Вопрос лишь в том, с какой целью был избран именно ты, обделенный умишком бездарь?! Возможно, у тебя имеются иные положительные качества, о которых мы оба не в курсе?»

А в самом деле… почему именно я? Рядовой работяга, неудачник по жизни, в свои двадцать девять лет не имевший на своем счету ни одного значимого достижения?

«Пути Вселенной неисповедимы!» – подытожила тварь.

Хмыкнув, продолжил подъем, обходя опасные полуразрушенные участки и перепрыгивая через источенные временем и сыростью ступени.

Ни часов, ни солнца над головой. Лишь полумрак, отдаленное шипение возродившегося Голиафа и действующее на мозги капанье с потолка.

Час, два, три… Время тянулось бесконечно и, казалось, конца и края лестнице не видать. В горле снова дико пересохло, опустевший желудок надрывно рычал, а уставшие от подъема ноги гудели. Спасала только прохлада. Куда сложнее было бы взбираться под лучами палящего солнца.

Поэтому, переступив через последнюю ступеньку, не сразу поверил в это. Будто бы марафон пробежал. Ни ожидаемого облегчения, ни умиротворения, ни радости. Ровным счетом ничего.

С постной физиономией подошел к выдолбленному в скале подобию алтаря прямо посреди ровной площадки. И хоть немного поодаль солнечные лучи лениво облизывали серый камень, намекая на выход, на флаге готов был присягнуть, что охранял Голиаф не его. Он охранял этот самый алтарь.

«Так уж и быть! – наконец-то подал голос Царь спустя несколько невыносимых часов молчания. – Раз уж одолел мою зверушку, разрешу тебе взглянуть на святыню одним глазком. Но ничего не трогай! Даже пальцем, малец! Даже пальцем…» – голос его под конец сорвался, что еще сильнее побудило меня изучить содержимое его святыни.

Ничего особенного в нише не было. Деревянная расческа, побуревшая и позеленевшая белая сумка с длинным ремешком, пара золотых сережек… Всё и впрямь выглядело нетронутым сотнями лет. Кроме букета свежих тропических цветов.

* * *

Краснославльский лес…

Тем же вечером…

Забравшись повыше, Дамьен с ужасом взирал на тварей, собравшихся под деревом. Скалящих окровавленные пасти, рычащих, шипящих. Их становилось всё больше и больше. Вплоть до того, что в определенный момент они отвлеклись от своей главной добычи и принялись разбираться друг с дружкой.

Кровища, ливер, чешуйки, клочки шерсти… Всё летело в разные стороны, а парень неистово молился всем известным богам, дабы охота поскорее завершилась и остальные члены клуба вернулись сюда по его душу.

Никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с чудовищами лицом к лицу. Да и насколько больным был его объект, что вызывался на обход своей территории в гордом одиночестве?! С арбалетом! Да выданных ему болтов не хватило бы, чтобы изничтожить всех этих существ…

Сидя на толстой ветви, француз лихорадочно подбрасывал пару кубиков с периодичностью в несколько минут. Удача пока еще спасала его задницу, однако стремительно понижалась, а ветка безжалостно хрустела, с трудом выдерживая на себе вес в две сотни килограммов.

«Либо он настолько силён, либо донельзя безумен…» – размышлял Дамьен, обнимая ствол и поглядывая вниз.

«Ты боиш-ш-шься, мой сладкий пирож-ж-жочек? Не бойс-с-ся… – успокаивала его Мими. – Прос-с-сто так им тебя не одолеть…»

«Но я актер, а не охотник! Меня не предупреждали, что придется заменять его в таких условиях! Прежние мои объекты подобным безрассудством не занимались! Что мне делать, Мими?!»

«Ты мог бы перевоплотит-т-ться в одну из них и с-с-сбежать…»

«Шлейфер не понравится, что придется дать мне больше его крови. Она и так смогла добыть лишь несколько капель. Если я в первый же день израсходую почти весь запас, то покажу этим свой непрофессионализм. А мои навыки исключительны!»

«С-с-стерва с-с-сама виновата в том, что пос-с-ставила тебя в такие ус-с-словия. Да как она пос-с-смеет ус-с-сомниться в тебе, луч-ч-чшем из луч-ч-чших?..»

«Всё-таки ты права», – кивнул ей парень.

Вынул из колчана арбалетный болт с окровавленным наконечником и, прикрыв глаза, облизнул его. Горькая и смердящая кровь обожгла язык Дамьена, но метаморфозы не заставили себя долго ждать.

Придется ему, вопреки всему имеющемуся профессионализму и прекрасным навыкам социальной адаптации, изменить положение объекта как минимум в пределах охотничьего клуба. Либо же вовсе отказаться от членства в нем, сославшись на неактуальность. Это того не стоило…

* * *

Наличие свежих цветов прямо говорило о том, что алтарь после смерти Царя навещали. Обезьянки? Для них владелец этих вещей значил столько же, сколько для их господина? Вот это уже интереснее. Учитывая и тот факт, что вещички-то определенно человеческие. Причем женские.

«Как бесцеремонно ты отзываешься о своей первой предшественнице…» – как бы между прочим заявила тварь. Тихо, осторожно… благоговейно?

– Знаешь, я много времени потратил, гадая, что же тебя заставило передать свои силы первому носителю, – прищурился, глядя на пару всё еще поблескивавших сережек. – Он как минимум должен был находиться рядом с твоим телом в момент смерти. В итоге решил, что таким образом ты просто сохранил свою душу, передав ее вместе со способностями тому, кто убил тебя. Это было бы логично. Но насколько логично заставлять своих подданных строить алтарь в честь собственного убийцы? Или же… – напрягся я, – …он сделал что-то такое, что вышел для тебя за рамки «жалкого смертного»?

«Например, попытался спасти… от убийцы? Даже если для спасения было уже слишком поздно…»

Подивился неожиданному откровению. Не думал, что хоть о чем-то или ком-то кроме родной земли и подданных Царь способен отзываться с такой сентиментальностью и дрожью в голосе.

«Нарываешься, малец! Видишь свет в конце туннеля? Вот туда топай и не дербань мое древнее сердце! Вернее, душу… Не дербань мою душу, жалкий смертный!»

– Эти серьги нужны мне, – неожиданно произнес, догадавшись, почему это украшение настолько хорошо мне знакомо.

Они же из одного комплекта! Того самого, за которым охотится госпожа Шлейфер. Треугольные висюльки с витиеватым орнаментом. И наверняка связаны с открытием порталов. Возможно, даже с возвращением обратно. Удача меня не подвела. Вот же тот самый способ вернуться домой!

«Руки прочь от алтаря!!!» – громогласно пригрозил Царь, и я непроизвольно зажал уши ладонями.

Виски прострелило болью, а из дыры в потолке на меня уже яростно поглядывали скривившиеся рожи обезьянок.

– Но ты же не хочешь, чтобы мы застряли здесь навечно?! – воскликнул, поглядывая на заманчиво поблескивающие серьги.

«Отчего же не хочу?.. – загадочно протянул тот. – Между прочим, это мои земли, и давненько они ожидали моего возращения!»

– Ну и мразь же ты всё-таки…

Делать пока что нефиг. Так просто забрать артефакт не получится. Нужно отдохнуть, восстановить силы. К тому же, на очереди посещение храма, в который я также жаждал заглянуть. Да и утро вечера мудренее.

С трудом оторвав взгляд от билета до дома, приблизился к дыре наружу. Преобразовал перстень в крюк-кошку, замахнулся, подбросил наверх и, стиснув зубы, выкарабкался из каменного нутра.

Яркий свет ослепил меня, и ушло еще некоторое время на то, чтобы привыкнуть к нему после полумрака пещеры. Но этот вид впереди…

Шаг за шагом приблизился к краю обрыва, освещаемому закатным солнцем и взглянул на земли, распростертые передо мной. Бесконечные джунгли, тонкая полоса реки между ними… Именно такой пейзаж пришел ко мне в первом видении во время пробуждения Царя.

Обернулся на каменное строение в несколько этажей с остроконечной крышей. Время не пощадило и его, со всех сторон обвитое пробившимися сквозь камни ползущими растениями.

Ко входу, окруженному колоннами, вела длинная полуразрушенная лестница, и я уж было направился к ней. Однако успел сделать лишь несколько шагов, прежде чем правая нога онемела. Ступив на нее, утратил опору, и припал на левое колено, поморщившись от боли.

– Чё за?.. – принялся быстро закатывать штанину.

Взгляд упал на две жирные черные точки, вокруг которых образовались крупные синяки с подсохшими кровоподтеками. Кожа вокруг них пульсировала, а чернота неумолимо росла, захватывая всё новые области кожи.

Укус?..

Припомнил, что именно с этой ноги я скинул детеныша Голиафа в костер, но почему… почему только сейчас?

«Интересный у них яд, верно? – мысленно ухмыльнулся Царь, и я сглотнул вязкую слюну. Голова закружилась. – Во время укуса они впрыскивают особое вещество, которое действует подобно анестетику. Таким образом, яд успевает распространиться до того, как его воздействие на организм жертвы обнаружат. Грубо говоря, тогда, когда уже поздно что-либо предпринять. Гениальный же я селекционер, согласись, малец?! Аха-ха-ха!»

– Т-т-твою мать… – прошипел, когда перед глазами запрыгали черные пятна.

После онемения последовало жжение такой силы, что слезы непроизвольно брызнули. Словно место укуса прижгли каленым добела железом.

Стиснув зубы, из последних сил ухватился за шершавый камень и пополз к лестнице, ведущей к храму, подтягивая неуправляемое тело за собой. Как долбанный червь. Метр за метром, пока тело не онемело целиком, а сознание не покинуло меня окончательно.

Глава 26

Москва, набережная реки Неглинной…

Вечер пятницы…

Сумерки уже сгустились над городом, когда парочка, весело переговариваясь, вышла из парка развлечений. Руки юной блондинки с трудом удерживали гору мягких игрушек, а парень, воодушевленный оказанным ему вниманием, распалялся всё сильнее.

В ход уже пошли выдуманные истории из детства, проверить которые на достоверность спустя столько лет было бы крайне тяжело. Но девушка продолжала задавать наводящие вопросы и щуриться от удовольствия. Щеки ее пылали, глаза горели и, казалось бы, продолжение вечера обещало быть еще более бурным.

«Будь осторож-ж-жен… – шептала носителю Мими, на протяжении всей прогулки изнывая от беспокойства. То и дело повизгивая, бросая осторожные комментарии и деловито призывая не расслабляться. – Она не так прос-с-ста, как кажется…»

Однако Дамьен впервые за долгое время в шкуре нового объекта мог по-настоящему отдохнуть. Избавившись от членства в клубе охотников, вовсе вздохнуть спокойно и тешить себя утроенным женским вниманием.

Но особенно мила ему была княжна. Кроткая, нежная, а что самое главное – всё при ней. То и дело заглядываясь на пышные формы блондинки, он наивно полагал, что жизнь в шкуре Димитрия Гордеева оказалась не так уж и плоха, если устранить некоторые опасные для жизни факторы. Оставив лишь те, что приносили ему и моральное, и визуальное удовольствие.

Заданий от Шлейфер, на которых ему достаточно было исполнять роль талисмана команды, пока что не поступало. В социальной сфере он восполнил все недостающие до сего момента знания, а следовательно, можно было двигаться дальше, погружаясь в жизнь объекта целиком и полностью.

«Нет никаких причин для беспокойства, – терпеливо успокаивал француз свою тварь, мысленно поглаживая ту по голове, но взглядом при этом наблюдая за искренними эмоциями на лице Полиночки, сменяющих одна другую. – Или ты просто ревнуешь», – в какой-то момент заключил он сам для себя, на что Мими раздраженно зашипела и наконец-то смолкла.

– Я ведь уже говорил, как хорошо на тебе сидит это платье? – не упустил парень возможности ввернуть даме сердца очередной комплимент.

– Говорил, – расплылись губы княжны в приторной улыбке. – Но вот бы почаще!

А ярко-красное платье с укороченным подолом выше колен и впрямь невероятно шло его спутнице. Обнажая молочно-белую кожу бедер, так и манило задрать его еще выше.

Честно говоря, искусный самозванец не особо интересовался тем, куда в одночасье испарился его объект. Заказчики частенько оставляли информацию такого рода конфиденциальной, а потому ни единого вопроса касательно исчезновения сына графа Гордеева парень не задал.

Но, пожалуй, впервые его посетила мысль оставить всё как есть. Да, это было довольно эгоистично с его стороны, однако, в конце концов, само существование человека изначально было заточено под эгоистов. Выживи любой ценой, чтобы передать свои гены, а какими методами ты это сделаешь – не важно.

Всё-таки нынешний его объект был куда приятнее высоковозрастных мужчин и женщин, которых ему приходилось сменять прежде. Ровесник, внешне довольно хорош собой, да еще и на короткой ноге с Императором. Отец в сыне души не чаял, приятели обожали, а женщины… Женским вниманием Димитрий обделен не был, что так же выгодно отличало его от прочих.

«Но… но ты же знаешь, насколько прекрасен сам по себе…» – не удержалась Мими от того, чтобы лишний раз припомнить носителю о его собственной важности, однако тот лишь мысленно от нее отмахнулся.

Потому что очевидно, что Мими лгала ему, и собственная жизнь Дамьена была похожа на нечто такое, чего в принципе не должно было существовать. На то, над чем бесполезно работать. На паззл, ни одна деталь которого из-за своей кривизны и заводских браков не сложится с другой.

На кусок дерьма она была похожа. И где-то в глубине души он в полной мере осознавал это. Потому чем дольше Дамьен Жируа находился в собственной шкуре, тем сильнее погружался в депрессию и жаждал очередного заказа на новую актерскую игру. Сурово, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. А себя, как известно, не обманешь.

Короче говоря, этот вечер оставался бы ровно таким же прекрасным, если бы парня внезапно не толкнули вниз вместе с горой мягких попискивающих игрушек, не оттащили к опорам моста, не схватили за грудки и не прижали к холодной, изрисованной граффити, стене. Причем… его же кроткая, милая и обворожительная Полиночка.

«А я говорила!» – отчаянно заверещала Мими.

– Думаешь, за три дня я ничего не поняла, шавка подзаборная? – прорычала девушка, и от шока Дамьен смог только молча хлопать глазами, судорожно вдыхая и выдыхая воздух. – Ты куда Гордеева дел? Отвечай, собака! – хорошенько встряхнула она его, больно приложив об стену затылком.

– Т-ты чего? – скорчил француз как можно более серьезную физиономию, сдвинув брови и выдвинув подбородок. – Это… это же я.

– Считаю до трех… – приблизила княжна свое лицо к его лицу. Ноздри ее подрагивали от сдерживаемого гнева, готового вот-вот вырваться на бедолагу в полной мере. – Раз…

– Давай ты успокоишься и мы просто…

– Два… – процедила она сквозь зубы, злобно глядя на паренька снизу вверх.

Ладони Дамьена моментально вспотели, а сердце еще никогда прежде не колотилось так быстро. Разве что в академском лесу во время первой и последней его охоты.

Нет, ему нельзя раскрывать личности заказчиков. Особенно одному из членов императорской семьи! Да и нет, просто не может у нее быть никаких доказательств! Он же… да он же, как и всегда, на полную выложился, чтобы его невозможно было отличить от оригинала! Даже выделил время на то, чтобы к отцу съездить и навести дополнительные справки. Снизу доверху обшарил личные вещи Димитрия, в том числе и его дневник, спрятанный в комнате общежития под подушкой! Залез в ноутбук, зашел в социальные сети и досконально изучил все переписки, чтобы выработать необходимую модель поведения с каждым. Да во всем мире не встретишь настолько профессионального и трепетного к своей работе актера, как он!

– Я понятия не имею, о чем ты… – вновь попытался он утихомирить княжну.

– Три… – однако та была неумолима.

Почти одновременно с окончанием счета кулак Полиночки взмыл в воздух, а после лицо Дамьена будто бы кипятком окатило. Силы удара хватило на то, чтобы парень потерял равновесие и рухнул на бетонную площадку. Но опомниться ему не дали. Легким движением блондинка перевернула его на спину, уселась сверху и крепко схватила за воротник рубашки.

– Ну и дерьма же ты кусок… – усмехнулась девушка себе под нос, стараясь поймать лихорадочно бегающий взгляд француза. – Что, страшно тебе? Обосрался, самозванец херов?

От следующего мощного удара, прямиком в челюсть, у парня перехватило дух. Половина его лица онемела, пока Мими продолжала истерично верещать в его голове, оглушая и без того контуженного носителя.

– Я буду п*здить тебя до тех пор, пока будешь отрицать очевидное, – неутешительно заявила княжна. – Сильнее с каждым разом, пока мозги из ушей не польются, понял, нет? Даю еще одну возможность подчисть свое херово имя. Куда ты дел Гордеева?

– Н-не знаю я, где он! – на удивление быстро сдал Дамьен позиции. Просто его еще никогда прежде не били. Тем более женщина. Более того – женщина, на которую и не подумаешь. Застали врасплох!

– Хорошо-о-о… – зловеще протянула Полиночка, встряхнув его опять, и на этот раз приложив затылком об бетонную плитку. Искры посыпались из глаз француза, брызнули слезы, а княжна оставалась всё так же холодна и безучастна. – Тогда кто знает?

Парень вновь словно воды в рот набрал, однако ненадолго. Еще один удар задел нижнюю губу, разбив ее до крови и выбив парочку нижних зубов. Алые капли окропили хищный оскал Полиночки.

«Скажи ей! Побереги себя, пирож-ж-жочек, во имя всех богов!»

– Шлейфер…

– Кто-кто? – изогнула она бровь.

– Маргарита Шлейфер! Артуровна…

– Ах, Артуровна…

Удар, и перед глазами Дамьена заплясали черные пятна.

– А сейчас за что?! – воскликнул он, машинально дернув рукой, чтобы прикрыть лицо, но обе его руки были крепко сжаты обнаженными бедрами Полиночки.

– За то, что бесишь ты меня, – прошипела блондинка. – Как ты вообще подумать мог, что на*бешь влюбленную женщину? Гнида… Да по одному твоему взгляду ясно, что нихера ты не Гордеев! А чмошник обыкновенный. Откуда ты такой взялся вообще?! Говори, когда Его Императорское Высочество, спрашивает!

– Из Французской Империи…

– А-а-а… Je vais te niquer ta gueule maintenant (фр. «Сейчас-то я тебе рожу и расхерачу»), – медово проворковала Полиночка и зарядила Дамьену в нос с характерным хрустом. – Вот как знала, что однажды пригодится! А теперь подытожим… урод! – ловко поднялась она на ноги и, скрестив руки, задумчиво уставилась на рассеянный свет уличных фонарей, отраженный от глади реки. – Ректорша наняла твою никчемную тушу, чтобы заменить Гордеева. И только она одна знает, где он находится. Как давно? – с легкой улыбкой обернулась она к ползущему восвояси на четвереньках Дамьена. – Как давно, собака сутулая?! – в два прыжка оказалась она рядом с ним, схватила за шиворот и перекинула через себя.

– А-а-а!.. – протяжно взвыл тот, и каблук девушки плавно опустился на его ширинку.

– Я вопрос тебе задала, между прочим, – снова принялась терять терпение Полиночка. – Неуважительно, знаешь ли, даму игнорить.

– Три дня… назад… – сдавленно ответил тот, с ужасом поглядывая на острый каблук.

– Значит, я была права. Женская интуиция вообще редко подводит. Как говорится… – надавила она туфлей, заставляя парня сжаться, – …из тысяч любимого узнаю. Любовь – вообще самая мощная сила в мире, понял, нет? Понял, нет?!

– Понял…

– Ага, понял он, конечно, – закатила она глаза. – А теперь бери свои ножки в ручки и с*ебывай отсюда, пока не передумала. И чтоб на глаза мне больше не попадался, а то, боюсь, не сдержусь и на одного ссыкливого п*здюка в мире станет меньше. До десяти считаю. Раз…

Княжне и счет продолжать не пришлось, потому что Дамьен моментально подорвался и, спотыкаясь сначала об неровные стыки плитки, а затем об зеленый пологий склон, поспешил ретироваться.

«Ты в порядке?! В порядке?! Ох, бедняжеч-ч-чка ты моя с-с-сладкая…» – причитала Мими где-то на периферии сознания, пока профессиональный самозванец, не сбавляя скорости, несся по набережной, опасливо оглядываясь.

Даже лишние килограммы не стали преградой для того, чтобы развить приличную скорость. Прямо на ходу Дамьен вынул из кармана смартфон, хаотично тыкая по сенсорному дисплею и пытаясь вызвать такси.

Лицо адски пылало, в виски стреляло от боли. Кончиком языка он водил по пустым полостям на нижней десне, где еще несколько минут назад были целые зубы. Воротник белоснежной рубашки заляпала свежая кровь, а прохожие удивленно оборачивались на внезапного вечернего марафонца.

Однако парню было всё равно. То плача, то улыбаясь француз радовался. Радовался хотя бы тому, что ему удалось остаться в живых после столь жестокого разоблачения.

«Эта девуш-ш-шка явилас-с-сь из с-с-самой Преис-с-сподни… Ты нич-ч-чего не с-с-смог поделать…»

Только немного погодя, сидя в салоне такси и дрожа всем телом, Дамьен осознал, что натворил. Сдал заказчика. Сдал эту женщину с потрохами! Никогда прежде подобных ситуаций у него не возникало, и он понятия не имел, как же ему поступить дальше. Признаться ректорше в том, что ее причастность к исчезновению Димитрия обнародована? Затаиться в какой-нибудь дыре до лучших времен? Или же пустить всё на самотек?.. Сказать, что был нем как рыба, а если и спалили, то не его самого?

Княжна выглядела достаточно хитрой для того, чтобы со всей имеющейся информацией не упустить Маргариту Артуровну из виду. Не дать ей сбежать. А если возможности избежать наказания у нее не будет, то и до своего исполнителя она добраться уже не сможет. Слишком много вариантов. Слишком много их производных!

«С-с-сперва тебе нуж-ж-жно прийти в с-с-себя… Я же ч-ч-чувствую твою боль, пирож-ж-жочек…»

– Да заткнись ты наконец!!! – вслух взревел он, заставив таксиста вздрогнуть и резко обернуться.

– Радио… выключить? – осторожно осведомился тот.

– Нет, оставьте… – махнул Дамьен рукой, прикрывая глаза. – Хотя нет, – в моменте передумал он. – Включите что-нибудь грустное…

И в салоне спустя некоторое время заиграла классическая музыка с печальной скрипкой в качестве ведущего инструмента. Надрывно засвистела флейта…

«Подходящий аккомпанемент к главной неудаче в моей жизни», – посчитал парень, слизывая проступившую на разбитой губе кровь.

Глава 27

Ощущения в теле при пробуждении были странными. Будто бы меня варили на медленном огне на протяжении нескольких часов. Правую ногу не чувствовал от слова «совсем», все остальные части покалывало мелкими иголочками.

Несмотря на мерзкое состояние, если я вообще чувствовал хоть что-то, значит, жив.

С трудом разлепив глаза, обнаружил себя на соломенном матрасе внутри какого-то помещения. Матрас лежал на дощатом полу, над головой – каменный потолок.

Не только жив, но и с крышей над головой. Определенно не всё так плохо, как могло быть.

«А я бы сказал, что куда лучше, чем у многих других жителей твоего мира, аха-ха-ха!»

Разумеется, и тварь на месте. В приподнятом, кстати, настроении, в отличие от меня. Неудивительно, учитывая, что жжение и боль во всем моем теле она ощущала вряд ли.

Приподнявшись на локтях, первым же делом откинул задрипанное одеяльце и окинул пострадавшую от укуса ногу внимательным взглядом. Две жирные точки, следы ядовитых хелицеров, всё еще зияли на коже, но чернота в объемах поубавилась.

– Только не говори, что мой организм оказался настолько силен, что справился с мощнейшим ядом твоего Голиафа, – слабо улыбнулся. – Это было бы слишком предсказуемо.

«Конечно же, нет! Это она у тебя отсосала!»

Выпучив глаза, только сейчас наткнулся взглядом на маленькую пушистую обезьянку, сидящую рядом со мной и точно так же пялившую на меня свои глазки-бусинки.

– Э-э-э…

«Яд она у тебя отсосала! Из ноги. А ты о чем подумал вообще, мелкий извращенец?!» – искренне возмутился Царь.

– Да понял я, понял, – пробубнил под нос. – И у тебя нет никакого морального права на меня в этом плане гнать, кстати! Подстрекатель к массовой оргии в столовой, блин…

«Есть большая разница между тем, чтобы натягивать беззащитную зверушку и трех самок собственного вида! Которые, к тому же, совсем не против, чтобы их натянули!»

– Да иди ты… – попытался пошевелить поврежденной ногой, по которой тут же пробежала болезненная судорога.

«Ты бы с геройствами пока притормозил, малец. Не для того мои верные слуги тебя выходили, чтобы ты спустя неделю снова на тот свет отправился».

– Спустя неделю?! – выразительно взглянул на сидящую подле меня обезьянку, которая тут же скривила рожицу, растягивая губы в пугающей улыбке и демонстрируя мне оба ряда зубов. – На тот свет… снова?! Так я всё-таки помер, что ли?

«Если я скажу, что твоя смерть была необходима для того, чтобы в полной мере соединиться с моей сущностью и впитать мои силы, поверишь?»

– Как будто у меня есть выбор…

«В чем-то ты всё-таки был прав, малец. Твоя окончательная смерть не принесет мне никакой пользы. Но я ревностно оберегал твою жалкую тушку чуть ли не с самого рождения для того, чтобы рано или поздно, мы воссоединили наши души именно здесь!»

– Здесь… – протянул, осматривая помещение. – В твоем храме?

Убранство его было выполнено в лучших традициях минимализма. Припорошенные пылью полы; матрас, на котором я, собственно, и пришел в себя; а также нечто, напоминающее алтарь, по центру. Золотой алтарь с расставленными подле него блюдами с фруктами и охапками свежих цветов.

Захотелось встать, чтобы рассмотреть его поближе. Но стоило только пошевелиться, и, вымученно вздохнув, я завалился обратно. Тело с трудом меня слушалось.

«У тебя еще будет время обнюхать тут каждый уголок, – миролюбиво пробасил Царь. – После того, как восстановишь силы, а остатки яда рассосутся. Сытная еда, обильное питье…»

– Спасибо, пап, – едко бросил ему. – Вот только пока я восстанавливаю силы, которые ты же отобрал, в моем мире творится лютая хрень.

«Чтобы нарастить мышечную массу, мышцы нещадно разрывают. Так же и с силами, которые ты сейчас впитываешь. Только когда они заполнят изодранные полости твоих магических потоков, я отдам тебе серьги. И научу ими пользоваться, будь ты неладен…»

– Да ты что? – недоверчиво прищурился, глядя в потолок. – Так просто?

«Просто ничего не бывает, малец! Будет у меня еще одно условие, согласившись на которое, отправишься отсюда восвояси».

– Какое же?

«Этого я тебе не скажу».

– И я должен согласиться на условие, которое ты разглашать не собираешься?! За идиота полного меня считаешь?

«Вообще… есть такое дело, но твой идиотизм с моим условием нисколько не связан. Со своей стороны могу пообещать, что оно не затронет ни жизни мерзких людишек, ни твою собственную. Этого тебе будет достаточно?»

– Возможно, – хмыкнул в ответ. – Если б я не знал, насколько ты конченный мудак.

Сказать по правде, предложение его и впрямь не внушало доверия, учитывая на удивление благосклонный тон, который с прежним даже рядом не стоял. На тайну, покрытую мраком, соглашаться не было никакого желания.

«А если подумать? – заискивающе поинтересовалась тварь. – Знаешь, это как с верблюдами в вашем мире. Залезть на них предлагают бесплатно, ну а за то, чтобы спуститься, требуют немалых денег. Прока от тебя в любом случае не будет, если ты решишь остаться здесь навечно».

Однако ничего не помешало бы мне просто выкрасть эти серьги…

«…проделать себе дырки в ушах и носить их ради соблазнения моих малышек! – внезапно взревел Царь. – Ибо пока ты не согласишься на мои условия, не сумеешь пропитать артефакт ни граммом маны!»

– Так вот, для чего тебе моя смерть понадобилась, – грустно усмехнулся собственной наивности. – Чтобы спаразитировать на мне окончательно. А я-то подумал, что с каких таких херов ты так резко подобрел?

«Симбиоз, малец. Называй вещи своими именами. Я усиливаю твои способности, дабы ты разгреб свою кучу дерьма, ну а ты взамен окажешь мне ответную услугу. Поверь, мысль копошиться в человеческом гнезде не вызывает во мне никаких эмоций окромя отвращения. Но я готов пойти на это, если и ты мне подсобишь. Это было бы справедливо, согласись?..»

– Видимо, о проблемах в «человеческом гнезде» ты знаешь куда больше моего, – скосил взгляд на прибывших к моему ложу обезьянок с подносами еды и деревянными чашами, наполненными водой.

«Знаю я, в самом деле, поболее твоего, малец. И ты далеко не единственный носитель древних душ. Среди тех, против кого ты решился выступить, есть и свои носители. Повезло тебе лишь в том, что на твоей стороне их куда больше. А также в том, что у них есть ты… и я, разумеется. Аха-ха-ха!»

– О других носителях я и так в курсе.

«Даже о том, что один из них – княжна Разумовская?..»

Поперхнулся протянутой мне в чаше водой.

– Полиночка?!

«И как же быстро твой дражайший ассистент определил, что одним из носителей является тот, кого именуют Стервятником? Вероятно, он и сам на широкой ноге со своим Древним?»

– Так Константин тоже?..

«Только ты сейчас остался в стороне. А благодаря мне, можешь присоединиться к ним и остановить разгорающееся пламя «Огней Революции». Укрепить свои позиции в человеческом гнезде и зажить припеваючи. Всё зависит лишь от того, насколько мы окажемся ценны друг для друга, малец».

Выходит, он лишь строил из себя молчуна всё это время? Сам же впитывая в себя происходящее, как губка, чтобы выплеснуть на меня в самый ответственный момент. За живое взять.

«Да-да, я беру тебя за живое! Точнее и не скажешь. Но лишь потому, что мы способны дать друг другу то, чего нам самим так сильно не хватает. Тебе – могущества, мне же – бренной оболочки… Хе-хе, такой вот расклад».