Текст книги "Ангел-Хранитель 320 (СИ)"

Автор книги: Игорь Поль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Глава 39

Магда пригласила его в свою небольшую квартирку. Сидя в единственной комнате с окном во всю стену, они пили чай с домашним печеньем и непринужденно болтали.

Она показала ему свой фотоальбом. Сергей с интересом перелистывал прозрачные пластиковые листы, иногда прикасался пальцем к наиболее сочным картинкам, разворачивая их в трехмерное изображение. Вот Магда в тяжелой броне с винтовкой через плечо, весело улыбающаяся из приоткрытого забрала шлема. Вот она же, только совсем еще юная, в заляпанном тиной комбинезоне, бредет по грудь в болоте, высоко подняв свое оружие. Магда в группе улыбающихся, кровь с молоком, морпехов. Магда среди развалин, на фоне задымленного неба, в избитой, исцарапанной броне. Присела на каменный обломок, устало пьет из фляги. Ее шлем лежит на земле, короткие волосы слиплись от пота. Магда в тесной утробе БМП, плотно схваченная страховочными скобами, с винтовкой, зажатой между бронированных наколенников. Магда в легкомысленных шортах и маечке – топике призывно улыбается неизвестному фотографу.

– Это я в учебке. Впереди – мой командир отделения, – поясняла девушка. – Здесь я на Орлеане, это моя родина. Мегаполис Сент-Луис. Там я и завербовалась. Все лучше, чем жить на пособие. Тут я в отпуске. Оторвалась на славу. Море – парное молоко, так бы и жила там. Только тамошние мужики слабоваты в поджилках.

– Это уже тут, год назад. Учения на Южном материке. Это наш взводный. Неплохой парень, хотя и зануда. А вот это наши ребята. Узнаешь?

– А это где? – спросил Сергей, показывая на страницу со снимками разрушенного города.

Улыбка Магды стала какой-то искусственной, неживой.

– Это Шеридан, шестьдесят девятый год. Второй батальон первого полка. Это наши парни, второй взвод роты «Альфа». Хорошие ребята. – Она прикасалась к молодым лицам сослуживцев, рассказывала о каждом: – Это Ганс. Наступил на мину, обгорел до костей. Это Майк Козелик. Водитель от бога. Сгорел в БМП. Это Иван. Самый молодой. В семидесятом попал под обстрел, оторвало руку по локоть. Новая не прижилась – редкая группа крови. Кто будет возиться с рядовым? Вживили протез и списали на пенсию. Это наш пулеметчик, Джимми Бойскаут. Отморозок с высокой мотивацией. Стрелял во все, что шевелится, но дело свое знал. Прошел психокоррекцию, сейчас сержантом где-то на центральных мирах. Здесь Марчелло. Попал в плен в семидесятом. Перенес пытки, сошел с ума. Его нашли его через месяц, когда проводили зачистку. Сидел голым в холодном подвале в куче своего же дерьма. Джимми тогда окончательно съехал, вышел на улицу и палил во всех подряд, пока не расстрелял всю ленту. Это мы в Сан-Антонио, в самом начале. Тогда все начиналось с патрулирования и комендантского часа. После джунглей такая служба как отпуск. А вот это – Ковбой. Выжил, счастливчик. Этого я уже не помню. Кто-то из молодых. Его шлепнул снайпер сразу же после прибытия. Это наш взводный, Норд. Сейчас где-то ротой, наверное, командует. Его столько раз прикладывало, что я со счета сбилась.

Магда отодвинула альбом, встала.

– Налить тебе свежего чаю?

Сергей кивнул.

– Шеридан, это где? – спросил он.

– Бета Стрельца. Вонючая окраина. Шахты, сталь, кукуруза, кажется, еще какая-то химия.

– Я ничего про это не слышал.

– Ха! Я бы удивилась, если бы кто-нибудь посмел написать про это. Спутники связи были заблокированы. Гражданское сообщение прервано. Полная блокада.

– С кем вы там воевали?

– Сами с собой, – ответила Магда, разливая чай. – Это называлось «Восстановление конституционного порядка».

– Ну и как – восстановили?

– Там теперь такой порядок, что никакая конституция уже и не нужна. Освободили до самого основания.

Они помолчали. Магда смотрела в окно невидящим взглядом.

– В кои-то веки удалось затащить к себе настоящего мужчину, и на тебе – вспоминаем мертвецов, – внезапно сказала она.

– Это я-то настоящий? – удивился Сергей. – Я думал, тебе нравятся такие, как Малыш.

Марта подсела к нему поближе.

– Что бы ты понимал, – снисходительно сказала она. – Крутить романы с братьями-морпехами – все равно что проходить полосу препятствий в постели. Они отличные товарищи, но насчет остального – не из того они теста.

Она ласково поворошила его волосы.

– А вот ты не такой.

– С чего ты взяла?

– Женщины это чувствуют. Ты похож на человека. Это тут редкость.

Сергею показалось, что ее серые глаза потемнели. Ее взгляд манил потусторонней глубиной.

– Тут ведь все искусственное. Все продается. Не успеешь о чем подумать – извольте вашу карточку, куда желаете доставить? Еда, выпивка, деньги, тряпки – все. Для тела – шлюхи на любой вкус. Для души – умненькие девушки из психологической разгрузки. Сисястые куклы для выхода в люди. Только делай, что велят, и тебе не дадут пропасть. А вот близкого человека не сыскать ни за какие деньги.

Ее волосы пахли ромашкой. Сергей боролся с желанием прижать ее к себе, и одновременно боялся, что она примет его порыв за проявление жалости. Она словно почувствовала его состояние, отстранилась, пытливо заглянула в глаза.

– Я несу чушь?

– Не знаю, что ты обо мне вообразила, но сейчас мне очень хочется стать настоящим мужчиной, – сказал он. – Я имею ввиду – для тебя.

– Ничего я не вообразила. Я реалистка, – девушка обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. – Еще пять минут, и я накинусь на тебя как голодная волчица. Если хочешь – душ там. Только недолго, иначе я за себя не отвечаю.

Через некоторое время, уставший, как после изнурительного марш-броска, Сергей отдыхал рядом с довольно улыбавшейся Магдой.

– Хочешь выпить? – спросила она.

Он покачал головой.

– А поесть? Я могу заказать пиццу.

– Сегодня я хочу только тебя, – ответил Сергей.

Магда крепко прижалась к нему горячим сильным телом.

– Ты умеешь угодить даме. Только не засыпай.

– Чтобы пропустить самое интересное? Не дождешься.

– Говоришь со знанием дела, – вздохнула Магда. – У тебя есть девушка?

– Кажется, да.

– Так есть или нет?

– Я не успел узнать ее мнение на свой счет.

– Какая она?

– У нее красивые серые глаза и очень чувствительные ушки. Ой!

Она запустила коготки ему в бок.

– Давно ты здесь? – спросил он.

– Почти шесть лет. Заканчиваю второй контракт.

– Я знаю, это не мое дело, но мне показалось – тебе тут не сладко. Почему ты не уйдешь?

– Куда? – спросила Магда, усаживаясь на кровати и подтягивая колени к подбородку. – Ты увольняешься, и у тебя вроде бы есть деньги, но вскоре выясняется, что кроме как убивать, ты ничего не умеешь. Тебя никуда не берут, будто прокаженную. Даже в полицию. У них другой принцип службы, вояк они не любят. Дома своего нет, квартира служебная, уволилась – съехала. Погуляешь, промотаешь пособие, и снова назад.

– И что, никаких перспектив?

– Ну почему же? Можешь делать карьеру тут. Лезь из кожи, получай направление в офицерское училище. Можешь даже закончить университет за счет армии. Но ты остаешься в резерве первой очереди, а потому далеко тебя не отпустят. Так что работать по специальности будешь в закрытом городе, под присмотром. Да и СБ после увольнения гадит, где только можно. Пасет, как козу на лужайке. Как почувствуют, что собираешься завязать или что замешана в нежелательных связях – привет! – сотрут память, останешься дура дурой, без денег, без навыков. Так что я тут навсегда. – Она погладила его по груди. – Так же как и ты.

Он был ошарашен. Вот так просто: раз – и мордой в пыль. Его планы на ближайшие несколько лет рассыпались карточным домиком. Размечтался – трехгодичный контракт, почетное увольнение, возврат на прежнюю работу, кругленький счет в банке. Быть может, билет на Новый Урал. Туда, где на русском говорят чаще, нам на общеимперском. Где слово «русский» не вызывает удивления, словно ты орангутанг, декламирующий стихи. Где причудливо сочетаются доброта и спесь, глупость и высокообразованность, пьянство и природная духовность. На планету, где можно угостить друга пивом, не ожидая, что он в ответ протянет тебе платежную карточку. И что теперь? Провести остаток жизни, напрягая ноги чаще, чем мозги, в обществе единственного друга, который не предаст ни по приказу, ни по убеждению – в обществе вооруженной до зубов боевой машины? С перспективой вскоре превратиться в холодного, сдвинутого убийцу, такого же, как Лихач или Кнут? Он почувствовал себя песчинкой в огромной бетономешалке.

Заметив, как изменилось его лицо, Магда легонько коснулась его плеча.

– Постарайся увидеть в этом хорошую сторону. Многим тут даже нравится. Эта система, когда ей не противишься, неплохо о тебе заботится. Твои дети и родственники никогда не будут голодать, тебе не нужно думать о завтрашнем дне, ты защищен от любого произвола. По сути, ты в касте неприкасаемых.

– Хорошую сторону, – задумчиво повторил он. И без перехода сказал: – Ты красивая.

От неожиданности Магда отстранилась.

– С тобой все нормально? – спросила она.

Он приподнялся на локте, чтобы лучше ее видеть. У нее был узкий мускулистый живот и аккуратные, задорно торчащие грудки.

– Не слишком, – сказал он. – Только ненормальный может говорить о службе, лежа в постели с такой красавицей.

– Не смущай меня, – попросила она. – Я все-таки женщина. И не нужно меня так пристально разглядывать.

– Почему?

– Потому. Я вся в шрамах.

– Подозреваю, не только снаружи, – подтвердил он.

На ее теле действительно хватало отметин. Он выбрал самую крупную из них – длинный белый рубец на внутренней стороне изящного бедра.

– Ты красивая, – повторил он. – И мне нравятся твои шрамы, – добавил он, ласково касаясь губами ее прохладной кожи. – Все до единого.

– Ты ведешь себя странно, – сказала она.

– А еще мне нравится твой запах, – прошептал он, продвигаясь выше. – Ты пахнешь ромашкой и медом.

– Очень странно, – сказал она.

– Так бывает, когда женщина сводит мужчину с ума.

– Льстец, – улыбнулась она. – Я на такое не куплюсь.

– А еще ты сладкая, как конфетка.

– Лгун.

– У тебя кожа, как шелк. Я боюсь тебя поранить. Как думаешь, меня сильно накажут, если я укушу капрала морской пехоты?

– Ну хватит, рядовой! – сказала она. – Идите ко мне. Немедленно!

На этот раз они занимались любовью без всякой спешки, растягивая удовольствие словно бокал редкого вина.

Глава 40

В один прекрасный день КОП начал задавать вопросы.

– Для чего я создан? – спрашивал КОП.

– Ты создан для того, чтобы служить человеку.

– Человеку Заноза?

– Нет, человеку как виду. Мне ты служишь потому, что так запрограммирован.

– Для чего меня так запрограммировали?

– Для того, чтобы я мог выполнять свои обязанности.

– Что такое обязанности? Это то, для чего создан человек Заноза?

– Это то, что я должен выполнять для того, чтобы нормально существовать.

– В чем заключаются обязанности человека Заноза?

– Я должен защищать и обслуживать тебя. И выполнять приказы командиров.

– Для чего командиры отдают приказы?

– Для того, чтобы наша система продолжала работать без сбоев.

– Что такое система?

– Сообщество людей, связанных общими правилами.

– Все люди соблюдают правила?

– Те, кто их нарушают, становятся врагами системы. А значит – и нашими врагами, – уверенно ответил Сергей и вдруг сам поразился этой своей уверенности.

Разумеется, он был связан контрактом, за нарушение которого полагались жесточайшие наказания. Конечно же, ему пришлось изучать уставы и наставления, в которых были по полочкам разложены такие понятия, как назначение вооруженных сил и их роль в обеспечении целостности Империи. Разбуди его ночью – и он не напрягаясь процитирует любой раздел на память. Но откуда вдруг взялась эта убежденность в непогрешимости командиров и в их праве вершить суд на свое усмотрение? Это неожиданное открытие так озадачило его, что он не сразу услышал следующий вопрос Триста двадцатого.

– Врагов полагается уничтожать? – настойчиво повторял КОП.

– Да. Ты должен уничтожить врага по моей команде.

– И тогда человек Заноза будет доволен?

– Да. Я всегда доволен, когда ты выполняешь мои приказы.

– Когда я стреляю во врага, он перестает существовать?

– Да. Ты его убиваешь и он умирает. Если ты его не уничтожишь, он может убить меня, тебя, или кого-нибудь из моих друзей.

– Почему враг убивает?

– Потому что он хочет разрушить систему. А мы этому препятствуем.

– Значит, я сделан для того, чтобы защищать систему?

– Можно и так сказать. Все мы здесь защитники системы.

– Я буду стараться убивать больше врагов, – заявил робот. – Тогда человек Заноза не перестанет существовать и будет мною доволен.

– Триста двадцатый, ты говоришь это потому, что так запрограммирован, – сказал Сергей.

– Ответ отрицательный. У меня новое программное обеспечение. Я могу снимать запреты и менять приоритеты. Мне хорошо, когда человек Заноза доволен. И плохо, когда ему плохо.

Сергей не нашелся, что на это ответить. Он думал о том, что ему-то от своих внутренних блоков так просто не избавиться. Выходило, что железный истукан куда свободнее своего оператора.

Эта мысль выбила его из колеи.

Сигнал сбора прозвучал буднично. За время учебы к нему все успели привыкнуть.

– Триста двадцатый, за мной!

Робот тяжело затопал по обрезиненному бетону.

На плацу царил настоящий бедлам. Солдаты из дежурной смены выволакивали из казармы и грузили в приземлившиеся коптеры контейнеры с боеприпасами, аптечками, сухими пайками и обмундированием. «Вертушки» рубили воздух винтами на холостом ходу, поднятый ими ветер гонял водяную пыль, раскачивал деревья.

Сергей быстро зарядил КОПа, навесил ему на спину дополнительные контейнеры с боеприпасами, установил свежий картридж питания.

– Триста двадцатый, погрузка.

Через несколько минут груженые машины поднялись в воздух, чтобы вскоре снова приземлиться и принять на борт солдат, находившихся на полевых занятиях. Бойцы в грязной броне один за одним взбегали по пандусам и туго, словно патроны в магазин, вщелкивались в страховочные скобы вдоль бортов. Тяжелые машины оторвались от земли и взяли курс на север. Вскоре их нагнало звено сопровождения.

Конвой развил крейсерскую скорость. Монотонный гул турбин навевал сон.

– Не спать. Чистить броню и оружие, – скомандовал новый командир отделения, сержант Светлый. – По окончанию чистки получить боеприпасы и снаряжение.

Отсек наполнился щелчками и лязгом.

– Сэр, куда нас? – поинтересовался Шкурник.

– На север. Горный лагерь Стикки. Три недели арктической подготовки, – ответил сержант.

Глава 41

Лагерь Стикки встретил их морозом и жгучим низовым ветром. «Мулы», вздымая винтами облака снежной пыли, приседали на крохотную посадочную площадку, быстро выплевывали свой груз и с ревом поднимались в воздух. Климатизаторы боевых костюмов работали на полную мощность, в попытке сохранить тепло. Бойцы хватали ртом обжигающе холодный после субтропиков воздух и не могли надышаться – на высоте 2200 метров над уровнем моря атмосфера была ощутимо разрежена. Низкая поземка перекатывала под ногами облака колючей белой крупы. Самые догадливые прикрыли забрала и перевели броню на внутреннюю циркуляцию. Мембранные насосы шелестели, насыщая воздух живительным кислородом.

– Герметизировать шлемы! Климатизаторы на внутреннюю циркуляцию! – запоздало скомандовали сержанты. – Разобрать снаряжение! Двигаться, не стоять!

КОП парил теплым воздухом из технических отверстий, прогревая замерзающие сочленения. Бронеперчатки казались кусками концентрированного холода. Броня покрылась белым налетом инея, показатели энергосистем на глазах опускались к красной черте разряда.

Сквозь поземку смутно проглядывали контуры низких строений. Из промороженного капонира неподалеку торчали заиндевевшие стволы четырехствольной зенитной установки. Пощелкивая механизмами, установка то и дело поворачивалась из стороны в сторону, сопровождая невидимые цели.

Под руководством инструкторов замерзающий взвод добрел до своей казармы.

– Командиры отделений, получить и выдать арктическое снаряжение!

Бойцы выкрикивали свои размеры. Жидкобородый раскосый мужичонка с желтой кожей, одетый в не по размеру большой теплый военный свитер, вышвыривал из дверей крохотного склада плотно упакованные тюки.

– Сменить источники питания! Следовать инструкциям! – покрикивали сержанты. – Инструкции нашиты на внутренней стороне мешков.

Бойцы вылезали из брони, словно раки из старых панцирей. Раскрытые бронекостюмы топорщились у ног серой шелухой. Усиленные источники питания были немного тяжелее штатных, но с виду выглядели так же.

– Раздеться! Быстрее! Одежду класть перед собой. Быстрее!

Ежась и покрываясь гусиной кожей от холода – температура в казарме вряд ли была выше десяти по Цельсию, солдаты скидывали комбинезоны и гигроскопичное белье.

– Надеть легкое белье! Надеть теплое белье! – орали сержанты, одновременно вместе со своими бойцами облачаясь в полипропиленовые шаровары и длинные рубахи.

– Надеть легкие носки! Надеть шерстяные носки! Надеть комбинезоны!

Бойцы торопливо одевались, путаясь в непривычном обмундировании.

– Надеть ботинки! Застегнуть оба ряда липучек! Застегнуть наружные и верхние клапана ботинок! Пристегнуть наколенники! Надеть парки! Салочник! Парка – это куртка на меху, а не перчатки! Надеть налокотники! Надеть броню! Соединить разъем комбинезона с разъемом питания брони, это возле воротника. Проверить уровень зарядки батарей!

Бойцы стали похожи на круглых, сытых щенков.

– Сменить аптечки! Надеть легкие перчатки! Надеть шерстяные перчатки! Надеть бронеперчатки! Надеть шерстяные маски! Надеть шлемы! Выключить внутреннюю циркуляцию! Включить климатизаторы! Опустить забрала! Надеть ранцы! Вооружиться! Выходи строиться!

Сергей установил в технический лючок КОПа контейнер с жидкой зимней смазкой. Ему приходилось тяжелее других. Кроме себя, приходилось еще и за большим механическим ребенком.

– Триста двадцатый, смена смазки! Оружие в походное положение! Постоянный прогрев гидравлики. Об уровне батарей сообщать каждые десять минут!

– КОП-320, принято! – из технологических отверстий машины по каплям начала выдавливаться старая смазка.

На этот раз стоять на ледяном ветру было значительно легче.

Невысокий крепыш принял доклад Кнута. На его светло – серой меховой парке не было никаких знаков отличия, на рукаве красовалась эмблема бригады горных егерей «Гризли» – черный медведь на задних лапах на фоне снежной вершины.

– Сэр! Учебный взвод для инструктажа построен! Командир взвода штаб-сержант Кнут!

– Вольно! Встаньте в строй, штаб-сержант.

– Есть, сэр!

Крепыш повернулся к строю:

– Я уорент-офицер Паулс. На ближайшие три недели, я – ваш инструктор-альпинист и одновременно инструктор по выживанию в горных и арктических условиях. Рекомендую быть внимательными – горы не прощают ошибок. В течение трех дней вы изучите азы горного ориентирования и передвижения на лыжах. Потом – неделя практических занятий. Вы будете совершать длительные переходы, одновременно проходя курс акклиматизации и закрепляя полученные навыки. Все это время вам придется дышать наружным воздухом, не обогащенным кислородом из боевых костюмов. Затем мы будем отрабатывать тактику боевых действий в горах. Горных егерей за три недели я из вас не сделаю, но этих основ будет достаточно для выполнения несложных задач в горной местности. Первый марш на четыре километра состоится сегодня. Вопросы?

Сергей шагнул из строя.

– Сэр! Рядовой Заноза, оператор мобильного комплекса огневой поддержки, сэр!

– Слушаю, Заноза, – отозвался инструктор.

– Сэр, моему КОПу необходим комплект специального оборудования и смазочных материалов, сэр!

– Что именно?

– Арктическая смазка, усиленные картриджи питания, желательно с комплектом солнечных батарей, а также чехлы для оружия. Также необходимо ежедневное тестирование на диагностическом стенде.

– Насчет чехлов – выкручивайся сам, боец. Что касается остального – обратись к ланс-капралу Ле Туаню, коменданту блока «C». Стенда у нас тоже нет. Тем не менее, ваш КОП должен действовать в составе взвода.

– Есть, сэр! – вытянулся Сергей.

Последующие три недели слились для него в сплошной, непрекращающийся цикл мучений. Несмотря на то, что он был знаком с лыжами, горные условия действовали на него угнетающе. Постоянный холод – даже ночью, в казарме, приходилось спать не раздеваясь, – недостаток кислорода, тяжелейшие переходы и восхождения, однообразный паек – все это по капле вытягивало силы. Дополнительного ухода требовал КОП. Когда остальные бойцы торопливо обтирались спиртом и падали в свои койки, он был вынужден часами ковыряться в железных внутренностях своего подопечного, вручную, с помощью малого комплекта инструментов, производя чистку узлов, замену смазки, замеры напряжения, тестирование и подстройку нейросети.

Ну а днем, измотанный, подхлестываемый стимуляторами из аптечки, он вместе со всеми совершал многокилометровые переходы, учился ставить палатку под ураганными порывами ветра, сооружать укрытия в снегу и создавать укрепления из камней и льда. Теперь он был способен определять лавиноопасные склоны, часами сидеть в засаде на промороженном склоне и взрывать снежные козырьки, обрушивая многотонную лавину на неосторожного противника. Он научился ловить рыбу в горных ручьях, ставить силки на мелких зверьков, запросто отыскивал под снегом съедобный мох и ягоды. Умел укрываться от непогоды в пещерах, форсировать трещины и расщелины, искать проходы в непроходимых осыпях. Мог ориентироваться без использования спутника, корректировать огонь горной батареи, минировать тропы, лечить обморожения, транспортировать раненых, проводить поисковые и спасательные операции.

«Вы полное дерьмо, ребятки, – скалясь из-под темных очков, говаривал перед очередным маршем инструктор, – но я сделаю так, чтобы это дерьмо спрессовалось и промерзло до состояния камня».

Последние часы в ожидании коптеров, которые должны были забрать их из снежного ада, Сергей провел на своей койке. Измотанный бессонницей и горной болезнью, он пребывал в странном подобии сна, больше похожего на обморок. В своем сне он шел по бесконечной снежной долине между скалами. Отвратительные на вкус горные лемминги бежали рядом, глядя на него красными глазками-бусинками. Жирные рыбины выпрыгивали из ручьев, проламывая тонкий лед на стремнине. Ему было непременно нужно дойти. И он упрямо брел вперед, механически переставлял непослушные ноги, а зубья черных скал уплывали от него все дальше и дальше, растягивая склоны в огромное жесткое одеяло, ослепительно сверкавшее под незаходящим солнцем.

Он дремал, а рядом с ним дежурил бдительный КОП. Уродливые самодельные чехлы, которыми было обмотано оружие робота, никого не обманули. Никто не решился побеспокоить солдата до самой погрузки.

Желтокожий Ле Туань в своей небольшой каморке угощал сержантов рисовой водкой. Попивая из крохотных стаканчиков, они слушали рассказ о его родине – планете Меконг, о ее джунглях, бесконечных рисовых полях и заоблачных вершинах.

– Там я и научился ходить в горы. Без всякого снаряжения, только с бухтой веревки, – рассказывал вьетнамец, с кривой, словно приклеенной к лицу улыбкой. – Наши горы выше, чем эти, и в них много гейзеров. Мой отец научил меня любить их. Мы зарабатывали на жизнь, продавая минеральную грязь из горячих источников. Это очень тяжелый труд.

– У меня во взводе были вьетнамцы. Выносливые ребята, – подтвердил Кнут, цепляя ножом кусок консервированного мяса.

– Ваши тоже ничего, крепкие, – похвалил капрал. – Из леса и сразу сюда – тяжело. Вот тот не отходит от своей железки, возится с ней ночь напролет. А утром – на марш. Упрямый. Паулс таких специально ломает. Возьми, он приказал передать ему значок. Еще вон тому длинному. И японцу, – Он протянул Кнуту три коробочки со значками «Курс горной подготовки».

Кнут кивнул, молча убрал коробочки в карман.

– А остальным? – поинтересовался сержант Светлый.

– Остальные – мясо, так сказал Паулс. Их еще учить и учить. – Капрал прожевал кусочек консервированного сыра, и добавил: – Ему можно верить. Паулс – он как горный волк.

– Ну что, за егерей? – предложил Кнут.

– За них. Крутые ребята, – отозвались сержанты, сдвигая стаканчики.

Звук приближающихся транспортов обрадовал взвод больше, чем ведро воды – умирающего от жажды.

По давней традиции, Кнут на прощание преподнес инструктору Паулсу бутыль бурбона.

Заснеженные вершины проплывали в иллюминаторе игрушечными макетами на штабных имитаторах. Под ровный гул турбин все дружно закрыли глаза. Сержанты спали вместе с измученными бойцами. Бортовые стрелки в огромных зеркальных шлемах понимающе улыбались.