Текст книги "Ермак. Противостояние. Книга одиннадцатая (СИ)"

Автор книги: Игорь Валериев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– А почему никаких действий столичный градоначальник генерал Фуллон не предпринимал? – перебил меня Михаил.

– Боюсь, подчинённых ему сил не хватило бы на проведение, как вы сказали,Варфоломеевской ночи или дня, а так с помощью гренадёр-кавказцев арестовано больше пяти тысячи человек: профессиональные преступники, хулиганы и прочая около криминальная шушера. Их дела рассматривают окружные военно-полевые суды. Уже сформировано две исправительно-строительные роты по пятьсот человек, которые будут отправлены на строительство батарей и укреплений Моонзундского оборонительного района. Адмирал Макаров жаловался, что у него не хватает людей для строительства, вот тысяч пять ему работников и поставим, – я усмехнулся, представив, как охренеет Степан Осипович от таких строителей.

Зато с островов им бежать некуда будет, так что будут отрабатывать свой хлеб насущный, а не попрошайничать, кошельки тырить и прочими уголовными непотребствами заниматься. Пускай пользу империи приносят своим трудом.

– Кстати, а ты в курсе, что завтра ранним утром 23 апреля будет проводиться совместная с германцами операция «Огненный шторм»? – задал вопрос Михаил.

Глава 9
Дюнкерк

Услышав про «Огненный шторм», я поморщился про себя. Такое название для совместной атаки русско-германским флотом и российскими дирижаблями противника придумал лично Вильгельм II. Любил он театральность и пафос.

Операция предполагала ночную бомбардировку англо-французского флота, стоящего на рейде порта Дюнкерк силами трёх дирижаблей, затем массовая ночная атака «Барракудами» в количестве двадцати четырёх быстроходных катеров. Затем в бой должны были вступить основные силы Императорского флота Германии и нашей Балтийской эскадры.

По последним данным, с которыми я был знаком, на рейде у порта Дюнкерк находились шесть английских эскадренных броненосцев типа «Дункан» и девять французских броненосцев, включая их новейшие линкоры «Йена» и «Сюффрен». Кроме броненосцев на рейде Дюнкерка находились броненосные и бронепалубные крейсера обеих стран в количестве равном количеству однотипных кораблей в Кайзерлихмарине вместе с нашими броненосным крейсером 1 ранга «Память Азова» и бронепалубными крейсерами 2 ранга: «Жемчуг», «Изумруд», «Алмаз» и «Олег» из Балтийской эскадры. Плюс к этому миноносцы и транспорты.

То есть только одна объединённая англо-французская эскадра в Дюнкерке была сопоставима всем нашим совместным русско-германским морским силам, которые мы смогли выставить против англичан и французов на Балтике и в Северном море. А противник на двоих имел в запасе дополнительно ещё шестнадцать действующих броненосцев в Средиземном море и портах Канала и ещё двадцать пять в резерве, которые Британия и Франция могли поставить в строй в ближайшие месяцы. И это не считая крейсеров, эсминцев и миноносцев, по которым Англия и Франция значительно обгоняла Россию и Германию.

Тем не менее, Вильгельм II сумел убедить и адмирала Макарова и весь регентский совет в необходимости проведении операции «Огненный шторм», во время которой мы рисковали потерять весь наш объединённый флот. Причём германцы рисковали больше, чем мы.

У Российской империи, в крайнем случае, для обороны Балтийского побережья оставались Рижский и Финский заливы с поставленными минными полями, несколько бригад миноносцев и «Барракуд», три броненосца береговой обороны: «Адмирал Ушаков», «Адмирал Сенявин» и «Генерал-адмирал Апраскин», крепость Кронштадт с её фортами и батареями, плюс новый Моонзундский укрепрайон, где на островах Даго, Эзель, Ворис, Вердер и Моон уже были установлены морские береговые батареи из десяти и двенадцатидюймовых орудий.

Как только было подписано Гогландское соглашение с Германией в 1901 году вопрос о необходимости России военно-морской базы в Либаве, её достройки и полном вооружении вновь был поднят в морском ведомстве.

Российская империя обладала на Балтике только одним пунктом снабжения, ремонта и стоянки флота – Кронштадтом. Замерзающий Финский залив делал невозможным выход кораблей в Балтийское море зимой. Навигационная кампания начиналась в апреле и заканчивалась в начале октября. Большую часть года Балтийский флот простаивал.

Для престижа страны, охраны своих берегов и выхода в океан в любое время года остро встала необходимость выбора нового места базирования флота на Балтике. Рассматривались акватории Ревеля, Виндавы, Либавы и Мурмана. Как незамерзающий порт, более всего подходила Либава, но она же была ближе всего к границе с Германской империей – вероятному противнику в возможной европейской войне и главному конкуренту на Балтике.

Место для строительства новой военно-морской базы в Либаве было выбрано и утверждено лично императором Александром III, как ответ Германии на сооружение Канала кайзера Вильгельма, соединившего Северное и Балтийское море и позволившего германцам проводить через него в обход датских проливов крупные морские силы.

И вот мы с Германией союзники. Поэтому было принято решение, что военно-морская база в Либаве остаётся в том виде, какой она имеет на момент заключение соглашения и будет использоваться, как порт. Имеющееся орудийное вооружение переводится в Порт-Артур. А для защиты Санкт-Петербурга, Риги и Ревеля будет возведён Моонзундский укрепрайон с размещением там большой базы для минных заградителей, эсминцев, миноносцев и подводных лодок, а также береговых укреплений на островах для защиты базы.

Потом последовала русско-японская война, которая показала эффективность скоростных торпедных катеров «Барракуд», а соотношение русских броненосцев на Балтике и имеющиеся броненосцы у Англии заставили военно-морское ведомство отказаться от планов атакующих боевых действий Балтийского флота, а перейти к глухой обороне.

В результате Моонзундский архипелаг стал базой для лёгких сил Балтийского флота: эсминцев, миноносцев, торпедных катеров и подводных лодок, дающих возможность активно защищать Рижский и Финский заливы. В настоящий момент на островах архипелага усиленными темпами достраивались защитные сооружения для установленных орудий, и адмирал Макаров постоянно жаловался на нехватку рабочей силы. Туда уже были отправлены все дисциплинарные кронштадтские батальоны, а теперь отправят ещё тысяч пять арестантов.

Ко всему вышесказанному у нас в случае разгромного поражения у Дюнкерка оставались Тихоокеанская и Черноморская эскадры с семнадцатью броненосцами и шестью крейсерами 1 ранга. А вот дядюшка Вилли во время операции «Огненный шторм» мог потерять весь свой флот, но он почему-то шёл на этот риск.

Мои мысли, увидев мою гримасу, прервал вопросом Михаил:

– Не веришь в успешность нашей атаки на англо-французский флот?

– Атака, может быть, и будет успешной, только вот всю англо-французскую эскадру мы вряд ли потопим, а англичане могут быстро подтянуть новые броненосцы, да и французы тоже. И тогда нам придёт северный лис, – угрюмо произнёс я.

– Какой лис? – удивился Михаил.

– Песец нашей Балтийской эскадре и всему Кайзерлихмарине придёт, – грустно усмехнулся я.

Регент недоуменно посмотрел на меня, а потом заржал. Именно заржал, а не вежливо засмеялся, как это положено аристократу. Через несколько секунд, успокоившись, Михаил произнёс:

– Надо буде кузену Вилли сообщить, какого зверя ему надо ждать. Только боюсь, он не поймёт этой идиомы.

Лицо регента стало серьёзным, и он продолжил:

– Если англичан с французами будем также топить, как японцев с английскими добровольцами, то, потихоньку кусая, сможем их объединённый флот значительно сократить. Тем более, твой Кононов вновь отличился. В Марсельском порту пять дней назад четыре французских броненосца потопил. Сколько, Тимофей Васильевич, за его командой всего потопленных кораблей числится?

Я начал про себя считать, загибая пальцы. Первыми были броненосцы «Формидебл» и «Глори» потопленные на рейде порта Маарианхамина. В первый день русско-японской войны жертвами боевых пловцов под командованием капитана 1 ранга Кононова стали три бронепалубных крейсера «Ицукусима», «Мацусима», «Хасидате» и старый броненосец береговой обороны «Чин-Иен». Потом бронепалубный крейсер «Касаги» при встрече в море. Броненосец «Вендженс», повторно «Глори» и «Канопус», плюс броненосный крейсер «Гуд Хоуп» потопили в порту Бомбей, тогда погибли Ризнич и Белов. Пальца на руках закончились. Дальше в Сингапуре пять броненосцев типа «Маджестик» и три броненосных крейсера 1 ранга типа «Кресси». Плюс четыре французских броненосца. Итого получается.

Результат я озвучил вслух:

– С французами, четырнадцать эскадренных броненосцев, один броненосец береговой охраны, четыре бронепалубных крейсера и четыре броненосный крейсера 1 ранга.

Озвучил и сам оху… то есть очень сильно удивился. Вспомнил, как всего лишь четыре года назад рассказывал Николаю II, Сандро, Сергею Михайловичу и Ширинкину о научно-технической революции, о дирижаблях, самолётах, подводных лодках и людях-лягушках. И вот вам результат, от которого волосы дыбом становятся. Кононов и его боевые пловцы, можно сказать, утопили по количеству весь броненосный флот Франции, который республика имеет на настоящий момент.

Регент также сидел сильно удивленный. Одно дело слышать доклады об очередном успехе пловцов, другое дело подбить общий результат за четыре года боевых действий.

– Надо «Сидней» и «Рион» домой отзывать. Пусть отдохнут и награды хоть получат. Они сколько уже в плавании? – произнёс Михаил и посмотрел на меня.

– Год и девять месяцев с момента выхода в поход шхуны «Марсель». Они уже три раза меняли личины. Сейчас это австралийская шхуна «Сидней». Они где, кстати, сейчас? – спросил я регента.

– Вернее всего, ещё в порту Брунсбюттель, где располагается вход-выход в Канал кайзера Вильгельма в Северном море. Шифрованная телеграмма оттуда вчера пришла в твой центр. В телеграмме, как мне доложил шифровальщик, Кононов просит вернуть «Сидней» и «Рион» на базу для капитального ремонта и отдыха личного состава. Я уже отдал приказ возвращаться «Риону» в Кронштадт, а пловцам на свою базу. Войдут в Балтику и «Сидней» поменяет название и флаг. Степан Осипович очень просил их в своё распоряжения для участия в налёте на Дюнкерк, но я не разрешил.

– Спасибо, Михаил Александрович. Они действительно устали, а сделали столько, сколько весь наш флот не сделал. Тем более, Степан Осипович без моего разрешения итак забрал к себе четыре команды боевых пловцов с минами и подводными носителями, расположив их на вспомогательных крейсерах «Петербург», «Лена», «Саратов» и «Орёл». Хорошо, что они в составе Тихоокеанской эскадры, а то бы адмирал не удержался бы от того, чтобы использовать их в атаке на англо-французскую эскадру в порту Дюнкерк, – я раздражённо резко выдохнул и мотнул головой.

– Я тоже так думаю, – усмехнулся регент. – Степан Осипович большой любитель нововведений на флоте, особенно по минным атакам. Будь его воля, он бы и подводные лодки с собой утащил, чтобы и их использовать в этой операции.

– В смысле с собой. Он что, всё-таки убыл к нашей Балтийской эскадре? Вы же ему запретили, – удивился я, зная, как Макаров рвался вместе с Балтийской эскадрой в бой, а Михаил ему не разрешил этого сделать.

– Три дня назад тайком сел на поезд и уехал в Берлин, никого не предупредив. Узнали об этом только на следующий день, после того, как он дал в морское ведомство телеграмму из Берлина, – великий князь весело улыбнулся.

А я захохотал почти так же, как ржал несколько минут назад Михаил.Полный адмирал в свои почти шестьдесят лет Степан Осипович поступил, как безусый гардемарин, сбежавший тайком на войну. Но в этом весь характер боевого адмирала. Стопроцентно он лично поведёт Балтийскую эскадру в бой.

Да и Тирпиц поступит точно также. Всё-таки моряки, они немного отмороженные на голову, и в этом вопросе не зря считают себя «белой костью». Хоть офицеры, хоть рядовой и унтер-офицерский или, как там правильно, боцманматский состав.

– Да… Степан Осипович в своём репертуаре… Будем надеяться, что он и наша эскадра уцелеют, – произнёс я, отсмеявшись.

– Тьфу, тьфу, тьфу, – Михаил трижды сплюнул через левое плечо. – Не сглазь, Тимофей. Я ещё и за Сандро переживаю. Он обещал Ксении, что не будет участвовать в налёте на Дюнкерк. А с пристани под Варшавой два часа назад пришла телеграмма, что он на «Беркуте» возглавил вылет эскадрильи дирижаблей. Я Ксении ничего не говорил и ты молчи.

Опа… Михаил вновь разволновался и перешёл на «ты».

– Я понял, Михаил Александрович. Буду нем, как рыба. Я, кстати, за обедом то же кое о чём умолчал, не желая тревожить Елену Филипповну.

– И о чём умолчал? – регент вопросительно посмотрел на меня.

– Кажется, заговорщики планируют новое покушение на вас всех, то есть на всю младшую ветвь Александровичей. И это будет что-то неожиданное, такое, что разнесёт Гатчинский дворец по камушкам, – произнёс я и замолчал.

– Что значит по камушкам⁈ – удивился Михаил.

– Так заявила ваша двоюродная сестра Елена Владимировна, когда у неё началась истерика, а после бредовый психоз. Во время этого бреда она также кричала, что уничтожат всех младших Александровичей вместе с дворцом, – я поморщился, как от зубной боли. – Ещё она сказала, что её операция по моему уничтожению, это только первый этап большого плана по смене династии в Российской империи.

– И кто же будет следующим императором, если всех нас уничтожат? Не Дмитрий ли Павлович? И что произошло во время задержания Елены, что у неё начался психоз? – задал сразу несколько вопросов регент.

– Тур, точнее, хорунжий Верхотуров Елену Владимировну сильно щитом приложил во время захвата. Он в комнату первым входил, а она с боку у дверного проёма с револьвером в руках стояла. Он на рефлексах и ударил. Она без сознания почти полчаса была. А когда очнулась и меня увидела, у неё истерика началась, а потом и психоз, по диагнозу профессора Баженова. Может быть, на неё так удар повлиял…

– Да, нет. Она и в детстве была с заскоками. В четыре года ножом своей воспитательнице руки порезала в гневе, когда та пыталась её успокоить, – перебил меня Михаил. – И что она подразумевала под тем, что уничтожит нас вместе с дворцом, разнеся его по камушкам⁈

– Пока не знаю, Михаил Александрович, но узнаю.

– Это поэтому курсанты Аналитического центра и первого, и второго курса ещё два дня назад покинули центр и разъехались в неизвестном направлении, и Ширинкин чуть ли не всех своих агентов отправил в столицу.

– Да. Не понравились мне слова княжны. Как говориться, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Она что-то знает, но допрашивать её в таком состоянии я не могу, тем более, применяя пытки. Она сейчас не в себе. Или очень талантливо изображает сумасшествие. Рогоза всё что знал, рассказал. Но он участвовал только в похищении Нины Викторовны и в организации покушения на меня. О заговорщиках, которые хотят посадить на трон Дмитрия Павловича, он ничего не знает, – я замолчал.

Сейчас после смертей великих князей Алексея Александровича и Сергея Александровичей следующим претендентом на российский престол после смерти всей ветви младших Александровичей становился сын Павла Александровича от греческой принцессы Александры, старшей дочери короля Эллинов Георга I – Дмитрий Павлович.

Дмитрию тринадцать лет, и всё время после своего рождения, когда при родах умерла его мать, он воспитывался в семье Великого князя Сергея Александровича, заменившего ему родного отца. Павел Александрович после смерти жены быстро нашёл утешение в объятиях Ольги Пистолькорс, урождённой Карнович, разведённой жены своего бывшего подчинённого – гвардейского полковника Эриха фон Пистолькорса.

На ней он и женился в одна тысяча девятьсот первом году, когда попросил отставки после мятежа своего старшего брата. В этом браке у Павла Александровичауже двое детей. Причём старший сын родился ещё в одна тысяча восемьсот девяносто шестом году, и это породило напряжённые отношения Дмитрия и его сестры Марии со своим родным отцом.

Насколько мне удалось выяснить, первоначальным планом англичан было с помощью, так сказать, заговорщиков из старших офицеров 2-й гвардейской пехотной дивизии, было возведение на трон Дмитрия при регентском совете из старших Александровичей. При этом устранить Николая II, затем Александра IV и его брата Алексея вместе с Великим князем Михаилом Александровичем должны были сами англичане. А гвардейцы лишь должны были поддержать законное восхождение на трон Дмитрия I. Об этом мне рассказал убийца Николая – баронет Гамел Оллсоп.

С офицерами 2-й гвардейской дивизии работали другие посланники английских масонов, о которых Оллсоп ничего не знал. Так было принято в Древней ложе Англии. Исполнитель знал только свою часть общего плана. Вот этих английских эмиссаров среди «заговорщиков» пока выявить не удалось. Но то, что они есть, моя чуйка в последние дни просто вопила, и не только из-за попытки покушения на меня Великой княжны Елены Владимировны.

Что-то в последнее время сильно активизировался Павел Александрович, который зачастил в Царское Село в гости офицерских собраний Гвардейской стрелковой бригады, в которую входили четыре полка: 1-й Его Величества, 2-й Царскосельский, 3-й Его Величества и 4-й Императорской фамилии. За исключением третьего, они были расквартированы в Царском Селе и в мирное время несли охрану царских и великокняжеских дворцов.

Не надо забывать, что Павел Александрович три года назад командовал Гвардейским корпусом, а до этого им же командовал покойный Владимир Александрович, которого в мятеже поддержали офицеры старинных гвардейский полков: преображенцы, измайловцы, семёновцы и лейб-гвардии Егерский полк, то есть вся 1-я гвардейская пехотная дивизия.

Сейчас она отмывает свой позор службой на Кавказе, куда после мятежа были переведены в наказание все четыре полка. А вместо них в столицу для поддержки подтянули Кавказскую гренадёрскую дивизию, которой командовал Николай Михайлович – старший брат Сандро и Сергея, который теперь командует Гвардейским корпусом.

И это для новоиспечённого командира гвардии стало довольно сложной задачей, так как многие офицеры гвардейских полков, особенно пехотных посчитали не справедливым решение Николая II о переводе старейших гвардейских полков на Кавказ. Солдаты и многие офицеры ни о чем не знали, то есть основная масса ссыльных, можно сказать, не участвовала в заговоре против императора, но их всех наказали.

Кронштадт, Гвардейский экипаж, Балтийская эскадра после убийства Николая II первыми присягнули Александру IV. Кроме Кавказской гренадерской дивизии на стороне молодого императора и регента, благодаря авторитету Ник Ника были кавалергарды, кирасиры, казачий и атаманский полк и другие гвардейские кавалерийские части. Сергей Михайлович «привёл» под знамёна нового царя лейб-гвардейскую артиллерию.

А вот то, что Московский, Гренадерский, Павловский, Финляндский гвардейские полки и 2-я гвардейская артиллерийская бригада поддержит заговорщиков уже можно было считать свершившемся фактом. А если к ним присоединится Гвардейская стрелковая бригада и удастся разнести, как сказала княжна Гатчинский дворец по камушкам вместе с младшей ветвью Александровичей, то я даже не знаю, что будет с Российской империей и за кем пойдёт остальная гвардия. Всё-таки по Российским законам Дмитрий будет законным наследником престола. Вот только кто станет регентом и войдёт в Совет Правительства при нём.

– Я обязательно узнаю, Михаил Александрович, что подразумевала Елена Владимировна, когда заявила об уничтожении всех младших Александровичей вместе с Гатчинским дворцом, – произнёс я, глядя в глаза регента, как бы подведя итог своим мыслям.

* * *

Адмирал Макаров стоял на боевом мостике эскадренного броненосца «Слава», который выбрал в качестве флагмана Балтийской эскадры и напряжённо всматривался в темноту. Впереди четырьмя кильватерными колонами малым ходом шли четыре германских боевых, оперативных эскадры, в каждую из которых входило по четыре штуки эскадренных броненосцев, два броненосных крейсера и шесть бронепалубных крейсеров, не считая трёх бригад эсминцев и миноносцев, которые обеспечивали охрану совместного русско-германского флота на флангах. С большим трудом в темноте можно было увидеть их кормовые огни.

Балтийская эскадра, состоящая из трёх эскадренных броненосцев: «Слава», «Орёл», «Князь Суворов», одного броненосного крейсером 1 ранга, четырёх бронепалубных крейсеров 2 ранга и дивизиона эсминцев была самой слабой на фоне четырёх германских эскадр.

Ещё в состав Балтийской эскадры входили вспомогательные крейсера «Дон», «Кубань», «Терек» и «Урал», на борту которых находилось по шесть «Барракуд», но они сейчас по плану атаки должны были лежать в дрейфе в десяти милях от Дюнкерка.

Макаров посмотрел на часы с фосфорными стрелками. По плану атаки рейда и порта Дюнкерк торпедным катерам к этому времени надлежало быть на рубеже атаки и ждать бомбардировки рейда русскими дирижаблями.

Адмирал вновь посмотрел на часы. Пять ноль-ноль. Время начала атаки. Конечно, добиться такой точности подхода к цели воздушных линкоров было невозможно, поэтому разброс до часа плюс-минус на начало атаки было заложено в план.

Но, тем не менее, Степан Осипович хотел бы, чтобы бомбардировка началась ровно в четыре утра, потому что не мог забыть взгляд адмирала фон Тирпица полного превосходства, когда они попрощались на берегу, после чего отправились на катерах к своим флагманам. Очень хотелось адмиралу утереть нос Альфреду, показав, что Российский военно-воздушный флот, как и военно-морской может выполнить боевую задачу с расчётом до минуты.

Будто бы услышав мысли русского адмирала, вдалеке расцвёл огненный цветок, который был еле видим из-за большого расстояния. До Дюнкерка оставалось около шести миль. За первым цветком, на уровне горизонта возник ещё один, потом следующий, ещё два огненных цветка, переходящих в огненный дождь, и вдруг намного выше образовался огромный огненный шар, свет от которого достиг германских и русских кораблей. И этот шар начал медленно опускаться вниз.

«Да чтоб тебя с еревертом в перехлёст из поворота в перекос, и через гвоздями забитый клюз в печёнку и селезёнку, – частично из малого Петровского загиба завернул про себя Макаров. – Только бы это не дирижабль с Великим князем Александром Михайловичем на борту».

Даже мысленно Степан Осипович назвал князя по имени и отчеству, так как реально уважал его, как грамотного и отважного морского офицера, а теперь адмирала Российских ВВС. Себе адмирал не раз задавал вопрос, смог бы он находиться высоко в небе рядом с огромным количеством водорода, который мог вспыхнуть от искры. Уж лучше километры морских глубин под палубой корабля, чем такое удовольствие.

Нет, Макаров знал, что водород внутри дирижабля находится в газовых мешках. При испытаниях пули и снаряды 47-милимметровой скорострельной пушки Гочкиса и даже трехдюймовки зачастую пробивали дирижабль насквозь, но не уничтожили его. Было выявлено, что если прострелянным оказывался какой-либо из газовых мешков или даже несколько из них, то это не было критичным. Дирижабль оставался в воздухе и дальше двигался на неповреждённых мешках. Прострелы мешков лишь в нижней их части вообще не влекли негативных последствий – рвущийся в небеса водород мог уйти из мешка только через верхние отверстия.

Однако, по мнению генерала Аленина-Зейского, ситуация можеткардинально измениться после того, как на вооружение поступят зажигательные пули и снаряды для орудий способных стрелять в зенит. И это время не за горами, а наступит очень скоро. И, кажется, сегодня ранним утром понедельника 23 апреля 1905 года по Григорианскому календарю, на который пришлось перейти Российскому военному сухопутному и морскому ведомству, для координации взаимных действий с Германскими военными силами, противник применил новое оружие, умудрившись сбить российский воздушный линкор.

«Господи, прими души русских воинов, прости им все согрешения вольные и невольные, совершенные ими пред Тобою», – адмирал Макаров, сняв фуражку, широко перекрестился, продолжая про себя читать молитву во имя спасения души.

За ним сняли фуражки и начал креститься все офицеры и нижние чины, находящиеся на мостике.

* * *

Великий князь Александр Михайлович, сжав зубы, застыл за штурвалом, выведя свой флагманский дирижабль «Беркут» на боевой курс. Эту задачу за штурвалом во время боевой атаки, он всегда оставлял за собой, заменяя собой штатного рулевого. В этот раз целью его «Беркута» был новейший французский эскадренный броненосец «Сюффрен», а следующей целью должен был стать его собрат броненосец «Йена».

Целью «Орлана», которым командовал капитан 1-го ранга князь Путятин Николай Сергеевич, были английские эскадренные броненосцы «Рассел» и «Монтегю», которые, как и «Сюффрен» с «Йеной» по данным разведки стояли на рейде рядом.

Князь Путятин раннее был старшим офицером на броненосце «Ростислав», которым командовал Сандро. Его великий князь перетянул к себе в военно-воздушный флот, и теперь Николай Сергеевич командовал воздушным линкором и в первый раз шёл в бой, как командир корабля, до этого выполняя на этом дирижабле роль старшего офицера.

Дирижабль «Орёл» под командованием капитана 1-го рангаАверьянова должен был, как обычно подсветить цели зажигательными бомбами, заодно нанеся, как можно больше ущерба всем кораблям, до которых смог бы дотянуться.

Аверьянов, как самый опытный штурман рассчитал для всех трёх дирижаблей маршруты к своим целям, которые были выбраны на основаниифотографий рейда Дюнкерка с расположенными там броненосцами противника и другими боевыми кораблями. Боевые курсы были рассчитаны таким образом, чтобы с большей вероятностью потопить основные цели, а дальше, как придётся. Бой покажет, как надо действовать.

К Дюнкерку подошли точно в срок, разойдясь в стороны, легли на боевой курс. Время пять ноль-ноль и над рейдом порта Дюнкерк вспыхнул первый взрыв зажигательной бомбы, затем ещё и ещё. Штурман-наводчик занял ложемент и начал корректировать боевой курс «Беркута», выводя его на «Сюффрен», когда взорвался «Орёл», а вверх с земли устремились лучи света от мощных морских прожекторов.

«Судя по всему, англичане и французы подготовились к нашему налёту. Аверьянов! Аверьянов! Зачем же ты настоял на снижении высоты бомбардировки для увеличения её точности⁈ Эх, ребята! Прощайте!», – подумал Сандро, увидев, как совсем рядом с дирижаблем вспыхнул разрыв шрапнели, а дальше по курсу ещё один.

Именно об этом предупреждал Ермак, говоря, что наше превосходство в воздухе долго не продлиться. Особо он боялся появления зажигательных пуль и снарядов, от которых дирижабль практически не защищён. Да и взрыв осколочно-фугасного или шрапнельного снаряда рядом с дирижаблем, а не дай бог внутри дирижабля мог привести к его гибели.

– Ваше превосходительство, есть попадание в дирижабль. Повреждено два газовых мешка, – доложил старший офицер.

– Принято. Продолжаем атаку, – держась за штурвал Сандро, не почувствовал каких-либо изменений в движении дирижабля.

Корабль отзывался на каждое движение штурвала, и поэтому вперёд, в атаку! За ребят! За «Орла»! За Россию!

* * *

Катера низкими силуэтами едва были видны в темноте, которую разбавили огни пожаров на кораблях и огненные пятна на воде. Всепередвижения малых миноносцев были спланированы и рассчитаны с математической точностью, и теперь «Барракуды» находились, как раз там, откуда ближе и удобнее всего ринуться в атаку на врага. Теперь нельзя терять даже мгновений. На кораблях противника уже их заметили.

Ураган артиллерийского огня, не смотря на то, что многие корабли противника горят, вот-вот обрушится на дерзких карликов, снаряды взроют море, пытаясь настичь быстрые и юркие мишени. Люди на катерах – командир и боцман, мотористы и минёры – напряглись, как струны. Рукоять телеграфа на «самый полный ход». Из моторов выжимается вся их мощность. И, как стрела из лука, торпедные катера, буквально на глазах набирая бешеную скорость, полетели на врага.

Командир номерного торпедного катера, на борту которого была цифра 113, мичман Степанов 6-й, вцепившись в штурвал, лично, отстранив рулевого, держал свою «Барракуду» на боевом курсе, совершая манёвры уклонения от огня противника. Его целью был английский эскадренный броненосец типа «Дункан» то ли «Албемарл», то ли «Корнуоллис». В сумерках и огненных всполохах, а также из-за то и дело вспухающими рядом с катером столбами воды от снарядов точно определить мичман не смог.

Впереди его катера шла «Барракуда» мичмана Морозова. Его корабль был первым в их тройке, которая друг за другом должна была атаковать этот броненосец. За Степановым в самоубийственную атаку шла «Барракуда» мичмана Кривицкого. Такая тактика была разработана адмиралом Макаровым и была очень удачно применена во время русско-японской войны, а недавно и в порту Сингапур, где катерники Тихоокеанской эскадры потопили два английских броненосца «Юпитер» и «Марс».

Экипаж «Барракуды» под командованием мичмана барона Клейста Эльвальда Вильгельмовича во время русско-японской войны первым из всех таранил и отправил на дно бронепалубный крейсер «Акицусиму». За это весь экипаж стал Георгиевскими кавалерами посмертно. Специально для них и экипажа крейсера «Варяг» император Николай II внёс изменения в статут ордена и знака отличия ордена Святого Георгия, когда награждался весь экипаж корабля за воинский подвиг посмертно, а родственникам героев платилась пенсия.

Георгиевскими экипажами посмертно во время русско-японской войны стали команды крейсера «Новик» и «Богатырь», которые во время Цусимского сражения атаковали торпедами, а потом таранили броненосцы «Оушен» и «Альбион», потопив их. А японский броненосец «Ясима» в той битве целенаправленно, не жалея своих жизней, таранили друг за другом три русских истребителя, перед этим выпустив самоходные мины.

Мичман Степанов 6-й увидел, как в «Барракуду» Морозова попал снаряд, и катер начал терять ход, рыскнув на курсе, но потом вернувшись на линию атаки. Сброс торпед, которые устремились к цели. Но Морозов почему-то не отвернул в сторону, а продолжил атаку броненосца, который вёл огонь, постепенно набирая ход, уходя с рейда, где творился сущий ад. Противоминные цепи броненосца так и продолжали висеть по бокам.

Катер Морозова терял ход, но упорно под огнём лез вперёд, осторожно маневрируя. Прошла минута, и катер под номером 113 обогнал подбитую «Барракуду» и пошёл по прямой, несмотря на усилившийся по нему огонь.

– Сброс, – проорал Степанов.