Текст книги "Воплощение Похоти 7 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Annotation

Я стал Воплощением Похоти! Как? Я и сам без понятия! Жил себе спокойно и никого не трогал, а потом как Бац! И вот я уже в какой-то пещере! А потом еще раз бац! И вот ко мне уже пристает суккуб и пытается раздеть! А я что? А я! Я! Ну а я как не стал сопротивляться!

Воплощение Похоти 7. 18+

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Воплощение Похоти 7. 18+

Глава 1

Воздух над равниной, уже пропитанный смрадом крови, гари и едкой вонью паучьих желёз, сгустился от новой угрозы. Он вибрировал – не метафорически, а по-настоящему – от топота сотен ног, лязга железа о железо и гортанных, хриплых криков.

«Око Древа» показывало чёткую картину, где гоблины выходили беспорядочной толпой. Впереди бежала небольшая разрозненная толпа – низшие гоблины, тощие, маленькие, уродливые, полураздетые и вооруженные ножами или обломками копий. За ними – настоящая дисциплинированная стена: высокие гоблины в грубых, но прочных доспехах, со щитами, за которыми виднелись древки копий.

По флангам рыскали орки – массивные, злые, с кривыми тесаками и топорами у пояса. А в глубине, нависая над всем этим, маячили силуэты, от которых мороз пробегал по коже даже у меня, демона. Тролли и огры. И на спине одного из таких зелёных великанов, на сколоченных из кожи и дерева носилках, находилась одинокая фигура в багровой мантии.

Халтос. Сам. Лично.

Времени на построение не было, да и строить было особо некого, если честно. Мои войска были растянуты и измотаны часовой мясорубкой с пауками, а теперь им предстояло развернуться на ходу, подставляя спину одной угрозе, чтобы встретить другую. В горле встал ком – не страх, а смесь бешеной ярости, холодного отчаяния и того самого леденящего расчёта, который теперь был моей второй натурой.

Черт… а может, нам попробовать в лес съебаться? Хотя нет… не успеем добежать, слишком уж они близко. Ладно, пофиг, будем биться! Проиграть здесь – значит потерять всё: армию, подземелье, себя. И возможность надрать жопу следующему идиоту, который полезет ко мне в гости.

– Всем! – мой голос, хриплый от непрерывных команд, прорвал нарастающий гул, как ржавый нож рвёт ткань. – Новый фронт – восток! Элита, на ходу перестраиваемся! Лула, Сата – по моей команде ебаните чем-нибудь по самым густым скоплениям!

Если дать этой зелёной массе ударить всей своей силой, наша оборона – а точнее, то, что от неё осталось – треснет как гнилой орех. Нужно посеять хаос и с первой же секунды выбить у них из-под ног почву уверенности.

– Лула! Сата! Ебашьте их проклятьями! – выпалил я, не в силах придумать ничего более тактически гениального.

Со стороны Лулы, сидящей на плече голема, полилась потоком тарабарщина, сладкая и ядовитая, направленная на левый фланг наступающей массы. Воздух перед первыми рядами гоблинов содрогнулся, будто его пронзили тысячей игл. «Проклятие глупости» обрушилось на добрую сотню зелёных тварей.

Эффект был мгновенным и причудливым. Десяток передовых бойцов просто замерли, уронив оружие, тупо уставившись на свои лапы, будто впервые их увидев. Кто-то начал яростно чесать затылок, словно пытаясь вспомнить, зачем вообще сюда приполз.

Но были и те, кого проклятие зацепило глубже. Один высокий гоблин в потёртых латах с хищным интересом уставился на остриё своего копья, поворачивая его перед глазами, а потом, с внезапным озарением, ткнул им в бок соседу, явно решив «проверить остроту».

Другой, размахивая кривым мечом, начал методично лупить плашмя по шлемам и спинам своих же товарищей, шипя что-то невнятное про «мешающих идти». Хаос, паника и первые трупы – результат был налицо. Левый край их наступления забуксовал, захлебнувшись собственной внезапной тупостью.

Следом, уже по центру строя, накатила волна «Проклятия крови». Оно задело меньше – несколько десятков гоблинов, шедших во втором эшелоне. Сначала казалось, что эффекта нет вообще. Они просто продолжили идти вперёд, злобно скалясь. Но с каждым шагом проклятие проявлялось.

Сначала у них из ноздрей потекли тонкие, почти чёрные струйки. Потом кровь выступила из ушей и пор на грязной коже. Их дыхание стало хриплым, движения – тягучими, будто они шли по густой смоле. Они закашливались, хватая ртом воздух, замедляясь и теряя строй.

А потом грянула «Ледяная хватка» – туда же, в центр, по уже ослабленным и кашляющим рядам. Земля под ногами у целой шеренги щитоносцев с сухим треском побелела, покрылась толстой, скользкой коркой сизого инея. Лапы примёрзли к земле, движения стали деревянными, замедленными на добрых сорок процентов.

И тут же холод сделал своё дело. Ослабленные проклятием крови, десятки гоблинов не выдержали двойного удара. Они не просто упали – они рухнули, как подкошенные, застывая в последних судорогах, их рты и носы забивались кровавым инеем.

Периодический урон от холода добил тех, кого не убило внутреннее кровотечение. В центре их построения образовалась кровавая, заледеневшая пробка из тел и отчаянно цепляющихся за жизнь существ.

Сата работала тише, но не менее смертельно. Её костяные пальцы сжимали посох, гипнокристаллы на черепе вспыхивали тусклым светом. От неё потянулись не заклинания, а скорее ядовитые споры.

«Разложение» – плоть на открытых участках у гоблинов начинала темнеть, обвисать, источая запах гнили. «Отравление» – внутри них что-то скручивалось, они хватались за животы, и корчились начиная рвать желчью.

«Бешенство» – несколько орков на фланге вдруг дико завыли и, забыв про строй, повернули оружие на своих же соседей и друг друга, вцепляясь в них с животной яростью. «Слепота» – у группы лучников, готовивших залп, глаза затянулись молочно-белой пеленой, и они в панике начали метаться, сбивая других с ног.

Эффект был оглушительным. Передовой край армии Халтоса, только что грозный и неумолимый, превратился в клубящийся, орущий, захлёбывающийся собственной кровью и безумием хаос. Их наступление захлебнулось, как волна о скалу.

Но ненадолго.

С места, где на спине огра был сам король, взметнулась вспышка. Не яркая, а какая-то… разноцветная, как масляная плёнка на воде. Волна странного, мерцающего света прокатилась по его войскам.

И проклятия… растворились.

Лёд на земле растаял с шипением, кровь перестала течь, ослепшие протёрли глаза и снова увидели, а безумные орки замерли, ошеломлённо глядя на окровавленные топоры в своих руках.

Всё было снято. Чисто, быстро, без видимых усилий.

Бля… – единственная связная мысль пронеслась в моей голове, холодная и тяжёлая, как свинцовая пуля. – Это что за магия такая? Разрушитель проклятий? Черт! Я этого не ожидал! Да, они замедлились, но его потери не составили и пары дюжин гоблинов… сука…

– Всё, хер с ней, с магией! – рявкнул я, понимая, что другого выхода нет. – ВСЕ В АТАКУ! ЛОМАЕМ ИХ В БЛИЖНЕМ! ДУЛАХАН, АНОРА, ГОЛЕМЫ – ВПЕРЁД!

А что ещё остается? Тягаться с ним в заклинательской дуэли на расстоянии? Нет, это чистое самоубийство, блядь! У него же там целый штат магов, да еще и эти чёртовы орки-лучники. А что у меня? У меня – Лула и Сата, от которых, как выяснилось, особого толку нет. Да и маны у них маловато осталось…

Я глянул на системные окна, которые заполоняли половину моего зрения, и увидел, что у Лулы осталось маны всего пара соток, а у Саты меньше половины. И раз этот Халтус может отменить наши проклятия, то, значит, остается одно – влезть в эту зелёную массу, сбить их строй, превратить битву в кровавую свалку, где численность будет означать меньше, а ярость и индивидуальная сила – больше.

Пора! Пора показать этим уродцам, что такое настоящая, беспорядочная резня!

В это время моя армия уже исполняла приказ. Дуллахан дёрнул поводья, и его костяной конь издал беззвучное ржание и помчался вперёд, превратившись в чёрную стрелу. За ним, лязгая костями и сотрясая землю, ринулись Павшие Всадники, их мечи уже были наготове.

Анора на Некрольве взревела что-то нечленораздельное – крик не человека, а хищника – и лев метнулся вперёд. Ударный и Мясной големы зарокотали, набирая скорость, как разъярённые быки.

Мои ключевые стражи понеслись навстречу зелёной стене, оставляя за собой шлейф ярости и смерти.

И противник, уже оправившийся от магического хаоса, тоже пришёл в движение. Не сломленный, а ещё более злой. Гоблины и орки взревели в ответ, поднимая копья и мечи. Расстояние между двумя стальными клиньями стремительно сокращалось.

Казалось, через секунды они с грохотом сомкнутся, и начнётся самая кровавая мясорубка за этот долгий день. И именно в этот миг, когда до столкновения оставалось не больше полусотни шагов, король Халтос спокойно поднял свой посох и описал им в воздухе короткую, резкую дугу.

И небо взорвалось.

Не одна вспышка. Не два заклинания. Десятки. Огненные шары, алые и ядовито-жёлтые, вырвались из-за спин огра и троллей. За ними, шипя, понеслись сгустки едкой, зелёной кислоты. Воздух прочертили ледяные копья, острые как бритва и смертоносные как яд. К ним добавились сгустки сконцентрированной тьмы, град зачарованных камней и какие-то пульсирующие сферы чистой силы.

Это был не залп. Это был магический ливень. Целая буря разрушения, обрушенная точно на точку, где стоял я, мои маги и горстка воинов.

Расчёт был безупречен и безжалостен: снести нас до того, как наши главные силы врубятся в его строй. Всё внутри меня ту же оборвалось. Холодный ужас, острее любого клинка, пронзил грудь.

– ЭЛЯЯЯ! – мой рёв, полный чистейшей, животной паники, перекрыл на миг грохот приближающейся битвы. – БАРЬЕР! СЕЙЧАС ЖЕ, БЛЯДЬ, СТАВЬ БАРЬЕР!

Я даже не видел, успела ли она. Я только видел, как этот разноцветный ад, этот каскад смерти приближался, и понимал, что если она не успеет – через секунду от нас останется лишь дымящаяся яма в земле и горстка оплавленных костей.

Глава 2

Воздух взвыл. Не метафорически – он буквально завыл от сгустков чистой энергии. Огненные шары, алые и ядовито-жёлтые. Шипящие комки кислоты, ледяные копья, острые как бритва, и даже какая-то пульсирующая херня, похожая на сгустки чистой маны.

Весь этот разноцветный, радужный пиздец летел прямиком на нас. На меня, на Сату, на Лулу, на Ольху и на горстку воинов-скелетов. Расчёт был безупречен и подл: вырезать командный центр, пока элита рубится на передовой.

Всё внутри похолодело. Вот он, момент, когда понимаешь, что тебя переиграли. Не силой, не числом – умом. Враг знал, куда бить.

– ЭЛЯ-Я-Я! – мой рёв был полон чистейшей, животной паники. – БАРЬЕР! СЕЙЧАС ЖЕ, СУКА! СТАВЬ БАРЬЕР, ИЛИ МЫ ВСЕ ПРЕВРАТИМСЯ В ЖИДКОЕ ДЕРЬМО!

Она стояла позади, руки вытянуты, лицо искажено гримасой предельной концентрации. Между её пальцами вспыхнула и заиграла всеми цветами радуги энергия, которую она так мастерски превращала в клинки и щиты.

На этот раз ей пришлось выжать из себя всё.

Полупрозрачный, переливающийся купол вспыхнул над нами в последний момент. Первая волна магического ада врезалась в него с оглушительным шипением и грохотом. Кислота скатилась вниз, прожигая землю у самого основания барьера. Огненные шары сплющились в яркие блины и развеялись. Ледяные копья разлетелись на сверкающую пыль.

Эля вздрогнула, как от удара током. Из её носа брызнула алая струйка. Но она устояла. Полуэльфийка держалась.

Вторая волна была короче, но будто прицельней. Это были не шары, а сконцентрированные лучи и стрелы. Они долбили в три разные точки. Купол барьера затрещал, будто гигантское яйцо. По его поверхности поползла паутина трещин, светящихся, как молнии.

– Держись! – прокричал я.

Третья, финальная волна была самой страшной. Это был не залп, а один огромный, клубящийся сгусток разноцветной энергии, вобравший в себя всё – и огонь, и лёд, и яд, и чистую силу разрушения. Он летел медленно, неотвратимо, как падающая звезда.

И когда он ударил, барьер не выдержал. Он не разлетелся – он взорвался. С оглушительным, звонким хрустальным грохотом, ослепительной вспышкой и ударной волной, которая швырнула меня на землю. Тысячи сверкающих осколков, бывшей магии Эли, пронеслись над головой и испарились.

Я быстро поднялся, встав на колено, и увидел, что Эля лежала практически неподвижно, лицом в грязь. Не просто без сознания – она выглядела пустой, выгоревшей изнутри. Я открыл её окно статуса, хп было ниже середины, мана на нуле.

Жива, – холодно констатировал внутренний расчёт. – Но… вышла из игры и явно надолго.

А магический ливень продолжил падать.

– ГОЛЕМЫ! ПРИКРОЙТЕ! – заорал я, и два наших костяных великана, эти молчаливые громадины, уже двигались.

Они не бежали – они переставляли свои ноги с неспешной решимостью. Один тяжёлым шагом встал перед Сатой и Ольхой, скрестив массивные костяные руки, превратив их в живой щит. Другой прикрыл Лулу, сидевшую у него на плече, своими ладонями, сложив над ней костяной навес.

И вот в следующий миг на них обрушился ад.

Всё, что не остановил барьер, обрушилось на големов. Земля вокруг нас вздыбилась от взрывов, клочья раскалённой земли и осколков летели во все стороны.

Я, прикрывшись щитом, встал полностью, и по нему тут же забарабанили камни и куски почвы. А откуда-то сбоку шипящий сгусток кислоты угодил прямо в ногу голема, прикрывавшего Сату и Ольху. Кость задымилась, пошла пузырями, но голем даже не дрогнул.

Потом в них впились стрелы. Не обычные – длинные, толстые, железные и хорошо мне знакомые. Они с глухим стуком вонзались в костяные тела, в бёдра, в предплечья, откалывая куски. Один такой «гвоздь» воткнулся в ладонь голема над Лулой, но не пробил насквозь.

А потом прилетело самое опасное. Яркий, сконцентрированный луч чистой энергии, похожий на лазер из фантастического фильма, ударил в грудь голему. Кость не раскололась – она на мгновение стала прозрачной, раскалённо-белой, а затем в грудине образовалась аккуратная, обугленная дыра размером с мою голову.

Голем замер. Его костяные руки медленно опустились. Он стоял так несколько секунд, дыра в груди светилась жутким внутренним светом. А потом, беззвучно, не падая, а просто рассыпаясь, как куча песка, он рухнул грудой потрескавшихся, почерневших костей. От могучего стража осталась лишь куча мусора и гаснущее свечение в центре.

Блять, одного потеряли, – мелькнула ледяная мысль, отстранённая от ярости, клокочущей где-то глубоко внутри.

А затем появилось системное уведомление: Внимание! Потерян страж «Костяной голем». Но времени на скорбь не было. Пока магические атаки долбили по нам, наша элита уже вцепилась в глотку передовым отрядам Халтоса. Через «Око Древа» картина открывалась во всей своей кровавой красе.

Дуллахан был не просто остриём клина – он был его разумом и душой. Его чёрный костяной конь, не ведающий страха, нёсся вперёд, и «Аура Погибели» расчищала путь за сотню метров. Гоблины в этом радиусе вдруг чувствовали, как ноги становятся ватными, а в горле подкатывает ком безысходности.

Их строй терял жёсткость ещё до первого удара. А удар был сокрушителен. Его длинное копьё не кололо – оно сметало. Каждый взмах выкашивал целый веер из щитов, тел и кричащих ртов. А когда он вырывал наконечник, оставляя дыру, сработанные им мертвецы поднимались с синим огнём в глазницах. Они хватались за ноги своих живых собратьев, кусали, царапали, сея панику в самых плотных рядах.

Павшие Всадники действовали как идеальное продолжение его воли. Они не были индивидуальными бойцами – они были единым организмом. Их атака на правый фланг напоминала удар чёрного тарана. Костяные кони сшибали с ног, а всадники рубили мечами. Они не кричали, не злобствовали – они методично, с каменной безэмоциональностью, превращали живую массу в мёртвую.

Но враг учился. Орки, более дисциплинированные, сильные и злые, чем гоблины, начали ставить против них заслоны из щитов, пытались набросить сети на ноги коней. И один за другим, слишком углубившиеся, отрезанные от поддержки, Павшие Всадники начали падать. Костяной конь, подкошенный ударом тролля, рухнул, и всадника засыпали градом ударов. Сердце сжималось от бессильной ярости с каждой такой потерей – это были не расходники, это была моя элита, мой хребет.

На другом участке бушевала своя буря. Анора, спрыгнувшая с Некрольва, была воплощением холодной, сфокусированной ярости. Она не просто сражалась – она управляла пространством вокруг себя. Её меч и щит работали в идеальном тандеме, парируя удары и находя слабые места в доспехах. Каждое убийство подпитывало её навык «Буйство», и с каждым павшим врагом её движения становились чуть резче, удары – чуть тяжелее, а взгляд – ледянее. Она превращалась в настоящую машину смерти.

А сам Некролев был её тенью и кинжалом. Чёрный лев не дрался в линии – он охотился, выбирая моменты и копя силы для редких, но сокрушительных ударов. Его способности требовали времени на восстановление, и каждый раз он использовал их с убийственной точностью.

«Прыжок сквозь тень» он приберёг для самого важного. Когда группа гоблинских магов, укрывшись за щитами орков, начала ритуал для массового заклинания, Некролев растворился в клубах чёрного дыма и материализовался прямо в их центре. Паника была мгновенной и полной, и прежде чем охрана опомнилась, прозвучал его «Ледяной рык». Волна пронизывающего холода и негативной энергии вырвалась из его пасти конусом.

Маги и ближайшие орки сковались, покрываясь инеем, их движения стали тягучими, а заклинания сорвались. А затем в дело пошли его когти и клыки, методично разрывавшие замороженную, хрупкую плоть. Враг, казалось, боялся даже приближаться к груде обледеневших тел и стоящему рядом хищнику, который угрожающе рычал.

Ударный голем вновь стал живым тараном. Он не просто бил – он нагло ломился. Его «Костяная вертушка» с воем и скрежетом превращала всё на своём пути в однородную массу. Он шёл напролом через строй гоблинов, как ледокол через лёд, оставляя за собой кровавый коридор из раздавленных тел и искорёженного металла. Но и он не был неуязвим. Маги и орки лучники Халтоса, заметив эту угрозу, сосредоточили на нём огонь. Ледяные сферы сковывали его движения, кислотные потоки разъедали кость, а тяжёлые стрелы впивались в сочленения, замедляя его.

А где-то на стыке между этими силами действовал Мясной голем. Трёхметровая гора плоти и сухожилий была и крепостью, и огнедышащим драконом. Когда вокруг него скапливалось слишком много врагов, из его левой руки, сросшейся с посохом, вырывалась «Огненная магия» – целый поток жидкого пламени.

Он выжигал целые площадки, оставляя после себя обугленные тела. А на его бугристой спине три врождённых скелета-лучника работали как автономные турели, стреляя в любого, кто пытался приблизиться. Но и его достали – один точный выстрел, заряженный сгустком магического льда, выбил ему один глаз и заставил отступить, ревя от боли и ярости.

Бой был эпичным и смертоносным, но… казался бесполезным, потому что на каждого сражённого гоблина или орка приходилось ещё десять. Их строй гнулся, но не ломался. Их маги, эти уродливые гоблины в мантиях, уже собирались для следующего залпа, их посохи засветились зловещим светом. Моя элита, мои лучшие воины выдыхались, тая в этой зелёной массе.

Проигрываем, – констатировал внутренний голос, холодный и беспристрастный. – Хп моих воинов истощаются, а у врага ресурсов больше. Даже его тролли и огры еще не вступили в бой, а уж магии – целый вагон с прицепом. Черт… мы держимся только на ярости и индивидуальном мастерстве, а он – на дисциплине и массе.

Именно тогда, когда чаша весов начала необратимо крениться в пропасть, с запада донёсся дикий, радостный визг.

Я повернул голову и увидел…

– Балия! – прозвучал мой довольный голос.

Она быстро приблизилась к врагу, и её алебарда «Расплаты» вписалась в правый фланг гоблинов, отсекая конечности с цирковым изяществом. За ней, прикрывая остатки потрёпанных крысокротов Кости, вышли вампиры. Малья, уже получившая приказы от Амины, в мгновение ока накрыла часть поля битвы густым «Туманом Ночи», включающим чары дезориентации, и в этот слепой ад ринулись Кэтти, Сабрина, Амина и прочие вампиры, принявшись за свою тихую, кровавую жатву.

Следом из леса, рыча и показывая клыки, выбежали хисаны Лира и Роган.

Подкрепление! – пронеслось в голове чуть более рациональной частью. – Не такое мощное, как хотелось бы, но драгоценное! Хотя бы отвлекут на себя пару десятков этих зелёных уродов…

Но даже с их прибытием общая картина не становилась лучше. Я окинул взглядом поле – уже не через «Око», а своими собственными, залитыми дымом, и гарью глазами.

На востоке – бесконечная, упругая масса гоблинов и орков, которую наша элита медленно, но верно перемалывала, сама при этом истощаясь. На севере – остатки барона, за которыми я уже не мог следить, так как увёл птиц разведчика в другую сторону.

А у нас за спиной… с запада доносился нарастающий, шипящий гул, знакомый до тошноты. Я почувствовал, как по спине пробежал холодный пот, не имеющий ничего общего с жаром битвы.

Пауки. Чёртовы пауки Квислы.

Они чувствовали, как давление на их фронт ослабло – ведь мы отозвали всю элитную нежить, чтобы хоть что-то противопоставить Халтосу. И теперь, почуяв слабину, эта нечисть рванула в прорыв. Моя истончившаяся оборона из поднятых зомби пауков трещала по швам. Ещё несколько минут, и они хлынут сюда, с тыла. А потом мы окажемся не между молотом и наковальней. Мы окажемся в мясорубке. Три силы, вцепившиеся друг другу в глотки, и мы – посередине, как фарш.

Становится слишком жарко, – констатировал внутренний голос, звучавший подозрительно спокойно. – Слишком. Жарко. Даже для демона…

Несколько минут, выигранные благодаря вампирам и хисанам, за которые Сата, не тратя времени, подняла с полсотни свежеубитых гоблинов в виде грубой, но многочисленной нежити, а Дуллахан множил их число своими «Касаниями», – эти минуты истекали. Казалось, мы отыграли немного пространства, перевели дух.

Но это была иллюзия. Сладкая, короткая, смертельно опасная иллюзия.

Передышка заканчивалась. И с двух сторон на нас надвигался настоящий ад.

И тут мой взгляд, скользнувший по полю в поисках хоть какого-то просвета, зацепился за Некрольва. Чёрный лев, только что разорвавший очередного орка, замер, почуяв опасность, которой не было видно. Но было уже поздно.

Земля прямо под ним вздыбилась. Не от взрыва – она приподнялась целым пластом, как ковёр, под который залезла собака. И из этого взрыва грязи и камней вырвалась огромная землисто-серая рука. Каменные пальцы, каждый толщиной в ствол дерева, сомкнулись вокруг туловища льва с чудовищной, неотвратимой силой. Это не было заклинание в привычном смысле. Это была сама земля, ожившая по чьей-то воле.

Некролев взревел от ярости и дёрнулся, попытался использовать способности, но каменная хватка, казалось, была не просто физической. Она была магической, сковывающей, подавляющей саму суть его способностей.

Анора, увидев это, рванула на помощь, но путь ей преградила стена щитов и копий свежих оркских подразделений. Она рубилась отчаянно, яростно, но пробиться через огромную массу врагов ей было непросто.

Я стоял, ощущая, как всё внутри медленно и окончательно проваливается в ледяную пустоту. Этот приём… Это был не уровень гоблинских магов. Это была работа мастера. Самого Халтоса. Он не просто командовал. Он вмешивался лично. И выбирал цели с хирургической точностью. Сначала один из големов, теперь Некролев – он выбивал ключевые, уникальные активы один за другим.

Если он может такое… если он может просто создать руку из земли и схватить легендарного стража… что мешает ему сделать то же самое со мной? Или с Сатой? Или просто разверзнуть землю под нашими ногами и похоронить нас всех заживо?

Всё, – подумал я без пафоса, без злости, почти без эмоций. Просто констатация факта, холодная и бесповоротная, как приговор. – Жопа.

Мы не просто проигрывали сражение. Мы проигрывали войну. На тактическом, стратегическом и, что хуже всего, на магическом уровне. У противника был козырь, против которого у нас не было ни защиты, ни ответа.

Оставалось только одно – попытаться вырваться из этой ловушки, пока нас не перемололи в фарш окончательно. Или… найти свой, отчаянный и безумный, козырь.

И именно в этот момент я увидел его через «Око».

Халтос, он стоял на своём огре и смеялся. А потом, всё ещё смеясь, он медленно, театрально поднял обе руки, сжал кулаки, прижал к ним большие пальцы… и отчётливо, нагло, на всю эту кровавую вселенную, показал в нашу сторону ДВА ФАКА.

Всё внутри тут же оборвалось. Не от оскорбления. От озарения. Страх сменился адреналином, а затем ледяной волной понимания.

Что за⁈ Этот жест… он же земной. Сто пудов, блядь! Ни один гоблин, орк или тролль в этом долбаном мире так не выражается!

Мысли понеслись лавиной.

Он свой. Попаданец. Как я. Как Амина. Как Костя. Как Зразор. Только он попал не в демона или крысокрота, а в гоблина. И теперь мы режем друг другу армии.

Нужен был сигнал. Ответ. Что-то, что он поймёт. Кричать бесполезно. Махать оружием – вызов на бой. Нужно что-то… универсальное. И тут в памяти всплыл образ. Белый флаг. Символ капитуляции. Но также и символ запроса на диалог, на переговоры. И если Халтос с Земли… он его узнает.

Я огляделся. Белого вокруг не было. Только грязь, кровь, копоть, синие вспышки магии смерти и багровые отблески огня. И тут мой взгляд упал на Лулу. Вернее, на её платье. Когда-то светлое, теперь в пятнах крови, грязи и магических ожогов, но в целом… белое. Ну, или… светло-серое. Сойдёт, короче.

– Лула! Спускайся! Ко мне! Срочно! – рявкнул я.

– Хозяин? Приказывайте! Какая цель? Кого атаковать? – спросила она, обернувшись.

– Нет! Спускайся и снимай платье!

Её восторженное выражение сменилось на полное, абсолютное недоумение. Она моргнула своими горящими красивыми глазами.

– Хозяин? Здесь? Сейчас? – в её голосе прозвучала смесь дикой надежды и крайнего сомнения в моей адекватности. – Но… вокруг же бой… и грязь… Я, конечно, не против, но условия не самые…

– Не для этого, идиотка! – заорал я. – Быстро снимай платье! Мне нужна тряпка! Белая тряпка!

Глава 3

– Ну-у-у… вы и выдумщик, господин! – протянула Лула, её голос звенел неподдельным восхищением. – Не понимаю, что вы хотите сделать, но… прямо здесь? На поле боя? Как романтично! И дерзко!

– БЫСТРЕЕ, БЛЯ! И ДАВАЙ БЕЗ РАЗГОВОРОВ! – рявкнул я, уже не выдерживая, ведь каждая секунда стоила жизней моих стражей.

Где-то там, в клубке тел и стали, гибли Павшие Всадники, Некролев хрипел в каменной хватке, а Анора сходила с ума от ярости и беспомощности.

Но Лула, хихикая так, будто это было лучшее приключение в её новой бессмертной жизни, моментально стянула с себя одежду. И я, не глядя на её сочное тело, ну почти не глядя, выхватил у неё платье. Ткань была грязноватой, но мягкой на ощупь, прям шелковистой.

Потом мой взгляд всё же упал на Лулу, мазнул по её фигуре, а после зацепился за посох, который она держала в руке даже в момент «раздевания».

– И твой посох! Дай его сюда! – приказал я.

– Ох, господин, вы хотите и его…? – она подмигнула, в то же время послушно протягивая тяжёлый посох, увенчанный фиолетовым кристаллом.

Лула хотела сказать что-то еще, но я схватил его и показал ей жест типа «помолчи». А затем с помощью пары нехитрых узлов привязал тряпку к верхушке посоха, чуть ниже кристалла.

Получилось жалкое, грязное, но достаточное белое и заметное знамя. Оно трепалось на ветру, смешное и трагичное одновременно. Символ. Последняя надежда на диалог в самом пекле взаимного истребления.

Мой план был безумен, самоубийственен и пах отчаянием за версту. Но это был единственный видимый шанс вырваться из ловушки, где нас методично перемалывали с двух сторон.

Я огляделся. Вокруг меня застыли взгляды – Сата, Лула, Ольха. Они смотрели на меня как на сумасшедшего. Что, в общем-то, было недалеко от истины. Но в их глазах, там, где они были, я видел не только недоумение, но и тень того самого, слепого, фанатичного доверия.

– Лула, Сата, Ольха! – я выпалил имена, глядя на каждую. – Теперь ваша главная задача – не дать паукам прорваться нам в тыл! Всю нежить что есть – на западный фронт! Создайте хоть какую-то заслонку! Держите оборону! Сдерживайте их! Поняли⁈

– Поняла, господин, – кивнула Сата, её костяные пальцы уже сжимали посох, а глаза начали разгораться голубым огнём.

– Ох, мне с паучками сражаться… господин? В таком виде и без посоха? – надулась Лула, но затем в её глазах вспыхнул азарт. – Как прикажете! Будет весело!

Ольха лишь молча кивнула, её змеиное тело уже разворачивалось, чтобы возглавить оборону.

Пока они готовились, я отдал серию приказов. Мясной голем, оглушённый и раненый ледяным выстрелом, как раз отползал к нашим позициям. Идеально. «На западный фронт, к паукам! Прикроешь отступление и будешь там восстанавливаться!» Он зарычал, развернулся и пополз в указанном направлении, его тело уже начинало медленно затягивать раны.

Далее – Балия и её вампиры уже вступили в бой на фланге, но в данных обстоятельствах их силы были нужнее против пауков. «Балия! Хисаны! Крысокроты Кости! Все, кто может, – на запад, в помощь Ольхе и Луле! Держите линию, пока мы тут разбираемся! Быстро!»

Мысленный приказ полетел к ней, и я увидел, как суккуб, вырвав алебарду из тела гоблина, с досадливым цоканьем языка развернулась и помчалась через поле, увлекая за собой хисанов Лиру и Рогана и потрёпанных, но боеспособных крысокротов.

Против гоблинов теперь оставались только вампиры Амины. Они сражались умело, их атака сильно оттянула силы врага, но я отлично понимал: у них нет серьёзной защиты от магии. Пара прямых залпов по площади – и от них останется лишь симпатичный пепел. А раз я собирался запросить переговоры – а по сути, демонстрировать готовность к капитуляции – их нужно было срочно вывести из-под удара.

Я тут же написал Амине. «Амина! Немедленно выводи всех твоих вампиров из боя! Отходи ко мне, к командной точке! Не контратаковать, просто отступить! Это приказ!» Вампирша, в сердцах проклиная необходимость уходить с поля, где она наконец-то могла оторваться, всё же кивнула в мою сторону и начала отдавать своим тихие, шипящие команды.

Теперь, когда хоть какая-то оборона против пауков организовывалась, а вампиры начинали отход, можно было начать действовать и самому.

– Голем! – крикнул я уцелевшему костяному стражу. – Слушай приказ! Берёшь меня на плечо и шагаешь туда, в самую гущу врагов! – я ткнул пальцем в сторону Халтоса. – Медленно! Шаг за шагом!

Голем повиновался.

– ВСЕМ ОСТАЛЬНЫМ! – заорал я, мысленно дублируя приказ через связь с Сатой. – ДЕРЖАТЬ ОБОРОНУ! НЕ АТАКОВАТЬ ПЕРВЫМИ! ЕСЛИ ГОБЛИНЫ НАПАДАЮТ – ОТБИВАТЬСЯ, НЕ ПРЕСЛЕДОВАТЬ! ПОВТОРЯЮ: НЕ ЛЕЗТЬ ВПЕРЁД! ВСЕМ ПЫТАТЬСЯ ОТОЙТИ НА ОБОРОНИТЕЛЬНЫЕ ПОЗИЦИИ!