Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Но Игорь, набравшись смелости, мягко, но настойчиво перебил:

– Семён Семёныч, разрешите я договорю.

– Конечно, – тотчас согласился наставник, смотря на него с новым уважением.

Игорь сделал последний рывок, чувствуя, как слова путаются и налетают друг на друга:

– И вот я бы хотел вас попросить о помощи.

– Какой, мой дорогой коллега? – спросил Семён Семёныч, и в его голосе зазвучала обнадёживающая нота.

– Вы не могли бы… мне помочь… так же вложиться, как и вы, и заработать?

Игорь выдохнул с таким облегчением, будто сбросил с плеч бетонную плиту. Но тут же снова напрягся, уставившись на Семёна Семёныча, ожидая удара молотка – одобрения или жестокого отказа. Семён Семёныч же сидел неподвижно, уставившись на Игоря своим пронзительным, изучающим взглядом.

Тишина между ними становилась густой, физически ощутимой.

Игорю уже начало казаться, что он слышит собственное сердцебиение. Он начал ёрзать на стуле, в его глазах читалась паника, и он уже открыл рот, чтобы сдаться, чтобы выпалить: «Извините, Семён Семёныч, забудьте…» Но в этот момент Семён Семёныч медленно поднял руку, останавливая его жестом, полным непререкаемого авторитета. Он глубоко вздохнул, сложил пальцы домиком и начал говорить. Его голос был ровным и назидательным.

– Мой дорогой коллега Игорь Семёнов, – начал он, и каждое слово звучало как отчеканенная монета. – Вы подняли чрезвычайно важный, я бы даже сказал, основополагающий вопрос. Вопрос, который лежит в плоскости не столько сиюминутной финансовой выгоды, сколько в области стратегического планирования личного благосостояния и, как следствие, профессиональной уверенности. Тот факт, что вы, отбросив ложную скромность и юношеский максимализм, осознали необходимость поиска ориентира в этом сложном мире инвестиций, уже говорит о вашей зрелости, пусть и находящейся на начальной стадии своего формирования.

Он сделал паузу, давая Игорю прочувствовать тяжесть произнесённых слов.

– И позвольте мне заметить, – продолжил он, – что выбор объекта для подражания вы совершили, если можно так выразиться, с присущей вам, пусть и неотшлифованной, но проницательностью. Да, вы не ошиблись. Вопросы диверсификации активов, долгосрочного планирования и консервативного, но стабильного роста – это та сфера, в которой я, позволю себе так выразиться, достиг определённой степени компетентности.

Игорь, уже почти поверивший в отказ, слушал затаив дыхание.

Однако вскоре в его голове пронеслось: «Бля, ну чего он тянет… он поможет мне или нет?»

– А потому, – Семён Семёныч выпрямился, и его грудь от гордости выпятилась так, что галстук натянулся, – на ваш прямой, хоть и сформулированный с изрядной долей эмоциональной неуверенности, вопрос, я отвечаю: безусловно, я готов оказать вам в этом посильное содействие. В этом нет ничего предосудительного. Напротив, передача знаний и опыта младшему коллеге является неотъемлемой частью корпоративной культуры, пусть и выходящей за её формальные рамки. Более того, я считаю ваш порыв похвальным. Стремление к финансовой грамотности и самостоятельности – это признак того, что вы смотрите в верном направлении.

Он снова замолчал, поправил очки и удостоил Игоря редкой, одобрительной улыбкой.

– Однако, – его голос вновь приобрёл суровые, деловые нотки, – любое благое начинание требует фундамента. Прежде чем говорить о конкретных инструментах и стратегиях, мы должны заложить базис. А для этого мне необходимо понимать отправную точку. А потому, дружище, давайте перейдём от общих философских рассуждений к конкретике. Позвольте задать вам ключевой, основополагающий вопрос, без ответа на который все дальнейшие построения будут не более чем умозрительными спекуляциями.

Он наклонился через стол чуть ближе, и его взгляд стал пронизывающим.

– Каковы на данный момент объёмы тех свободных, я подчёркиваю, именно свободных, а не заёмных, финансовых средств, которые вы, после тщательного анализа своих ежемесячных расходов, готовы выделить для их первоначального вложения в ценные бумаги? Озвучьте, пожалуйста, ту сумму, с которой вы намерены начать свой путь к финансовой независимости. Я внимательно вас слушаю, дружище.

Игорь тоже инстинктивно наклонился через стол, понизив голос до конфиденциального шёпота.

– У меня есть… двести тысяч, – выдохнул он, чувствуя, как произносит сакральную цифру.

Семён Семёныч не изменился в лице. Он медленно откинулся на спинку стула, приняв позу мудреца, взвешивающего судьбоносное решение. Он убрал сложенные домиком пальцы и начал медленно постукивать указательным пальцем по столу, словно отбивая такт для своей следующей тирады.

– Двести… тысяч… – протянул он, разбивая сумму на слоги, словно пробуя её на вкус. – Что ж, дружище, позвольте мне отметить, что для первоначального, стартового капитала, особенно для сотрудника вашего уровня квалификации и, что логично, уровня дохода, это… – он сделал паузу, подбирая нужное слово, – … весьма обнадёживающая и, я бы сказал, дисциплинированно собранная сумма. Это говорит о том, что вы способны не только к спонтанным тратам, но и к определённой финансовой аскезе, к накоплению. И это, поверьте, уже половина успеха в деле управления личным капиталом. Многие ваши коллеги, – он многозначительно обвёл взглядом почти пустую столовую, – не обладают и десятой долей подобной предусмотрительности, предпочитая сиюминутные удовольствия стратегической стабильности.

Он взял свою кружку с остывшим чаем, сделал маленький, церемонный глоток и поставил её обратно с идеальной точностью на оставшийся от дна след.

– Безусловно, с точки зрения глобальных рыночных операций, это сумма, о которой мы говорим как о микроскопической. Однако, – он поднял палец, – для частного лица, делающего свои первые, и что крайне важно, осознанные шаги на поприще инвестирования, это более чем достойный плацдарм. Это та основа, тот фундамент, на котором можно начать – начать – выстраивать свою будущую финансовую независимость, пусть и кирпичик за кирпичиком. Это демонстрирует серьёзность ваших намерений, и я, как ваш старший товарищ, не могу это не одобрить.

Игорь не верил своим ушам. «Да, сука!» – пронеслось в его голове победной ракетой. Он решил переспросить, чтобы закрепить успех.

– То есть, Семён Семёныч… Вы-ы… вы мне поможете?

Семён Семёныч наклонился чуть ближе через стол. Его лицо приняло многозначительное, почти заговорщицкое выражение, а голос опустился до конфиденциального шёпота.

– Конечно, дружище, я вам помогу. – он обвёл взглядом столовую и продолжил ещё тише: – И у меня как раз есть одна весьма…

В этот момент за спиной Игоря раздалось вежливое, но чёткое: «Кхм-кхм».

Игорь вздрогнул, обернулся и увидел Алису. Его сердце тут же остановилось. Она смотрела на него и на Семёна Семёныча с улыбкой, но от этого не было легче.

– Здравствуйте, Семён Семёныч, – любезно произнесла она и перевела взгляд на Игоря всего на мгновение, но этого мига ему хватило, чтобы в голове промелькнула ясная, твёрдая мысль: «Мне пизда…»

– А, Алиса Петрова, – тот ответил, мгновенно переключившись на свой официальный, душный тон. – Здравствуйте. Как ваши дела? Не испытываете ли вы затруднений с оформлением отчёта по вчерашним сделкам?

– Всё в полном порядке, спасибо, – вежливо парировала Алиса, а затем вновь перевела взгляд на Игоря. Её улыбка стала чуть более живой, но в глазах читался немой вопрос: «Ну и хули ты тут делаешь?», но вслух она сказала другое: – Привет, Игорь, уже освободился, да?

– Привет, – буркнул он, чувствуя, как по спине бегут мурашки раздражения. – Ага…

Алиса снова повернулась к Семёну Семёнычу и спросила:

– А вы не против, если я присяду?

Семён Семёныч, польщённый таким вниманием, произнёс с лёгкой напыщенностью:

– Безусловно, располагайтесь. Ваше общество привнесёт приятное разнообразие в наш рабочий обед.

Алиса, мило улыбаясь, плавно опустилась на стул рядом с Игорем. Её бедро на мгновение коснулось его ноги, будто прицеливаясь, после чего она пнула его ножкой ниже колена, не больно, но этого «укольчика» хватило, чтобы он внутренне содрогнулся и у него перехватило дыхание.

«Ну бля-я-я… – мысленно застонал я, опустив голову и уставившись в свою тарелку с остывшей гречкой. – Ну и зачем она подошла… вот нахуя?».

Глава 4

Алиса, немного поерзав на стуле и устроившись поудобнее, окинула нас обоих лучистым, любопытствующим взглядом. Её улыбка была безмятежной и явно наигранной, а в уголках глаз таилась недовольная искорка.

– Ну что, мужчины? О чём это вы тут так сосредоточенно беседуете? – спросила она, сладко растягивая слова.

Игорь почувствовал, как под взглядом Алисы у него перехватывает дыхание. Он замер, беспомощно глядя на неё, а в голове проносились обрывки мыслей: «Акции… Двести тысяч… Бля, что сказать?..»

Но спасительный круг в лице Семёна Семёныча уже был брошен. Тот, ничуть не смутившись, выпрямил спину и принял свой дотошный классический вид.

– Алиса Петрова, – начал он с лёгким оттенком снисходительности в голосе, – мы как раз погрузились в обсуждение одного из краеугольных камней профессионального становления. А именно – вопроса о важности безупречного соблюдения внутренних регламентов и стандартов документационного оформления, которые, как известно, являются визитной карточкой любого уважающего себя финансового института.

Игорь слушал, едва не поперхнувшись, и думал: «Боже, да он же гений».

– Видите ли, – продолжал Семён Семёныч, складывая пальцы домиком, – Игорь Семёнов проявил весьма похвальную инициативу, желая углубить своё понимание не столько формальной, сколько философской стороны наших внутренних процессов. Мы беседовали о том, как мельчайшая деталь – будь то выбор шрифта или порядок нумерации приложений – формирует у клиента и партнёра то самое, трудноуловимое, но критически важное чувство надёжности и предсказуемости.

Он сделал паузу, давая своим словам прочно осесть в воздухе.

– В конечном счёте, именно на таких, казалось бы, мелочах и строится прочный фундамент долгосрочного доверия, которое, как вы сами понимаете, является истинной валютой в нашем деле. Не так ли, коллега Игорь Семёнов?

Игорь, поймав брошенный ему взгляд, поспешно кивнул, стараясь придать своему лицу выражение глубокой заинтересованности.

– Да, – выдавил он, чувствуя, как это звучит неестественно. – Абсолютно… верно. Фундаменты там… Да.

Алиса медленно перевела взгляд с Семёна Семёныча на Игоря. Её глаза сузились, а губы сложились в хитрую, и безжалостную улыбочку. Она продержала эту паузу пару секунд, наслаждаясь его смущением, а затем снова повернулась к Семёну Семёнычу, смягчив выражение лица до почтительного любопытства.

– Семён Семёныч, вы ведь знаете, что я наставница Игоря… – начала она ласковым, мелодичным голосом.

– Семёнова, – тут же поправил он с лёгким укором, подчёркивая важность формальностей.

Алиса проигнорировала поправку, её улыбка не дрогнула.

– … наставница на период его стажировки?

Семён Семёныч откашлялся, принимая вид человека, облечённого великой ответственностью.

– Безусловно, Алиса Петрова, мне доподлинно известно о возложенных на вас руководством функциях ментора и о той ответственности, которую вы несёте за профессиональную адаптацию нашего молодого коллеги. Данный факт зафиксирован в соответствующем кадровом распоряжении за номером…

– И мне, как его наставнице, – мягко, но настойчиво перебила его Алиса, не давая углубиться в бюрократические дебри, – конечно же, интересно, чем же мой стажёр, за которого я несу прямую ответственность, с вами, уважаемый Семён Семёныч, так оживлённо обсуждает?

В этот момент Игорь мысленно взорвался, глядя на Алису.

«Ну ты дура, что ли? Ты, вообще нахуй лезешь-то, бестолковая? Сама ведь утром сказала – „общайся с кем хочешь“».

Но Семён Семёныч, казалось, лишь наслаждался возможностью блеснуть красноречием. Он выпрямился, и его голос приобрёл торжественные, поучительные нотки.

– Вне всяких сомнений, ваше любопытство более чем оправдано, Алиса Петрова, – начал он, и Игорь почувствовал, как накатывает волна душной риторики. – И я, как старший и, позволю себе так выразиться, опытный коллега, считаю своим долгом прояснить ситуацию. Как вы верно заметили, процесс интеграции молодого специалиста в наш сложный и многогранный коллектив не ограничивается лишь сухим следованием должностным инструкциям. Он включает в себя и неформальное усвоение тех неписаных правил, той корпоративной культуры, которая и делает «Вулкан Капитал» тем, чем он является. Наш уважаемый Игорь Семёнов, – он кивнул в сторону Игоря, – проявил здоровую инициативу, обратившись ко мне за разъяснением некоторых… скажем так, тонких аспектов нашего внутреннего этикета и подходов к решению нестандартных задач, которые, я уверен, впоследствии будут лишь способствовать его более эффективному взаимодействию с вами как с его прямым руководителем. Если коротко, то мы говорили о важности межличностных коммуникаций и о том, как выстроить продуктивный диалог с коллегами различного уровня и профиля, дабы избежать возможных… э-э-э… смысловых разногласий в будущем.

Игорь наблюдал за Алисой. Её наигранно-сладкая улыбка дрогнула, а в глазах на секунду мелькнуло неподдельное, чистейшее недоумение. Было видно, как она внутренне охуела от этого абсолютно непробиваемого потока слов.

Она явно ожидала чего угодно, но не такой идеально отточенной бюрократической атаки. Семён Семёныч же, напротив, сидел в позе полного спокойствия и уверенности, будто только что прочёл лекцию в академии наук.

Алиса, немного оправившись, нашла, что ответить. Её голос прозвучал чуть более резко, с лёгким вызовом:

– Семён Семёныч, я, конечно, ценю вашу готовность помочь, но, если я не ошибаюсь, по внутреннему регламенту компании, все консультации, касающиеся профессионального развития стажёра, должен давать его прямой наставник. То есть… я.

Игорь тут же перевёл взгляд на Семёна Семёныча. Тот, услышав слово «регламент», преобразился. Его спокойствие сменилось настороженным, почти хищным интересом. Он медленно поднял палец, и его взгляд стал пронзительным, готовым разбить любое заблуждение в пух и прах.

– Алиса Петрова, – начал он, и его голос зазвучал как сталь, – вы затрагиваете чрезвычайно важный аспект. И позвольте мне, как человеку, посвятившему изучению наших внутренних нормативных документов немалое количество времени, внести важнейшую ясность.

Он сделал паузу, чтобы убедиться, что всё её внимание принадлежит ему.

– Вы ссылаетесь на регламент. Это похвально. Однако, вы, позволю себе предположить, имеете в виду документ ПВКР-7, пункт 4.12, озаглавленный «Взаимодействие наставника и стажёра в период испытательного срока». Так вот, если бы вы ознакомились с данным пунктом более внимательно, – он многозначительно посмотрел на неё поверх очков, – то обнаружили бы, что там чётко прописана обязанность наставника координировать рабочий процесс и оценивать результаты. Однако, ни в одном, подчёркиваю, ни в одном подпункте не содержится даже намёка на запрет стажёру обращаться за советом или разъяснением к другим, более… опытным коллегам. Напротив! – он снова поднял палец. – В дополнение к тому же регламенту говорится о «создании среды для профессионального роста и обмена знаниями». А что, как не беседа со старшимспециалистом, является воплощением этого принципа?

Он откинулся на спинку стула, сложив руки на столе, как судья, вынесший окончательный вердикт.

– Таким образом, ваше утверждение о существовании некоего регламента, запрещающего Игорю Семёнову общаться со мной, является, мягко говоря, некорректной интерпретацией внутренних правил. Более того, подобное ограничение шло бы вразрез с самой философией развития персонала, которую пропагандирует наша компания. Я, разумеется, не сомневаюсь в вашей компетенции как наставника, но считаю своим долгом указать на данное терминологическое недоразумение, дабы избежать его повторения в будущем. Всё ли вам понятно, Алиса Петрова, из сказанного мной?

Алиса сидела в лёгком ступоре. Её взгляд был обращён на Семёна Семёныча, но, казалось, она не видела его, а лишь пыталась переварить услышанный водопад бюрократического красноречия. Её привычная сладкая улыбка застыла на лице, став неестественной маской, за которой скрывалось замешательство и лёгкая паника. Она молчала, судорожно перебирая в голове возможные ответы, но каждый из них разбивался о железную логику только что услышанного.

Семён Семёныч, видя её смятение, не стал ждать.

– А позвольте поинтересоваться, Алиса Петрова, к чему, собственно, была направлена ваша исходная реплика? Если не к тому, чтобы, следуя букве несуществующего регламента, ограничить здоровую профессиональную коммуникацию внутри коллектива? Я, разумеется, не сомневаюсь в чистоте ваших намерений, однако подобный подход, если его развивать, может привести к созданию неких информационных вакуумов вокруг стажёров, что, безусловно, пагубно скажется на их адаптации и, как следствие, на общих показателях эффективности отдела.

Алиса, почувствовав новую атаку, беспомощно обернулась к Игорю, ища в его глазах если не поддержки, то хотя бы подсказки. Но её взгляд лишь заставил его внутренне сжаться.

И тогда Семён Семёныч, ловко сменив гнев на милость, перевёл стрелки. Он повернулся к Игорю, и его лицо озарилось выражением отеческой гордости.

– Что же касается нашего молодого коллеги, то я должен отметить, и отметил это в нашей с ним приватной беседе, его несомненные успехи. Да, он, возможно, ещё не обладает тем уровнем экспертизы, который приходит с годами кропотливого труда, однако в нём я усматриваю ту самую искру, то самое стремление к совершенствованию, которые являются фундаментом будущих профессиональных свершений. Его способность усваивать информацию, пусть и не всегда с первого раза, но с завидным упорством, его готовность задавать вопросы, пусть и не всегда сформулированные с идеальной точностью, но демонстрирующие глубину погружения в проблематику – всё это, уверяю вас, не остаётся незамеченным. И тот факт, что он самостоятельно, по своей инициативе, стремится постичь не только азы брокерского ремесла, но и те тонкие материи корпоративной культуры, что определяют лицо нашей компании, говорит о нём как о человеке, смотрящем вперёд. Пусть его путь ещё долог и тернист, но направление, выбранное им, не может не вселять определённый оптимизм в сердца тех, кто, подобно мне, заинтересован в притоке в наши ряды перспективных кадров.

Алиса сидела, стараясь сохранить на лице маску любезного внимания. Её улыбка стала напряжённой, почти застывшей. Она продолжала размышлять, явно подбирая слова, которые позволили бы ей выйти из этой ситуации.

– Та-а-ак… – наконец произнесла она, растягивая слово. – В принципе… я услышала то, что хотела.

Семён Семёныч медленно, с видом вершащего правосудие, приспустил очки на кончик носа и поверх них устремил на неё тяжёлый, пронизывающий взгляд.

– Конечно, – произнёс он с лёгкой, почти незаметной снисходительностью. – Был рад внести ясность.

Алиса повернулась к Игорю. Её улыбка снова стала приятной и сладкой, но теперь в ней читалась лёгкая нотка досады.

– Увидимся, Игорь, – сказала она неестественно бодрым тоном. – Я пойду… не буду вам мешать.

Затем она снова обратилась к Семёну Семёнычу, кивнув ему с той же вымученной вежливостью.

– Спасибо.

Он поправил очки, возвращая их на переносицу, и ответил с прежним, незыблемым спокойствием:

– Конечно.

Алиса плавно поднялась и, не оборачиваясь, направилась к выходу из столовой. Игорь проводил её взглядом, скользнув по упругим линиям фигуры, подчёркнутым ее костюмом.

«Пиздец, – с почтительным ужасом подумал он, – Семён Семёныч только что без всякого напряжения просто выебал ей все мозги, и гораздо сильнее, чем я ее как-то выебал в задницу. Еба-а-ать…»

Игорь повернулся обратно к Семену Семенычу и увидел его лицо. Он не улыбался, но будто излучал глубочайшее, безмятежное удовлетворение от самого себя. Он смотрел на Игоря с понимающим видом, словно читал его восторженные мысли и безмолвно принимал эту дань восхищения как нечто само собой разумеющееся.

– Браво, – выдавил Игорь, глядя на Семёна Семёныча с неподдельным уважением.

Тот позволил уголкам своих губ дрогнуть в едва заметной, но безмерно довольной улыбке.

– Вот что бывает, дружище, – произнёс он назидательно, – когда пренебрегаешь доскональным знанием правил. Даже самых, казалось бы, незначительных.

– Да… – Игорь всё ещё был в лёгком шоке. – Всё правильно… Я давно ей об этом говорил.

«Бля, – тут же с ужасом подумал он, – что я несу? Я ей нихуя и никогда ничего даже близко подобного не говорил».

Семён Семёныч кивнул, принимая его слова как должное.

– Вы проявляете прозорливость, Игорь Семёнов. Способность видеть системные ошибки в работе коллег – даже более опытных – это признак развитого аналитического мышления.

Воодушевлённый похвалой, Игорь собрался было вернуться к главному.

– Семён Семёныч, насчёт того, на чём мы останови…

Но старший специалист мягко, но властно поднял руку, прерывая его. Его взгляд был прикован к часам на стене.

– Все дальнейшие вопросы, мой дорогой коллега, мы обстоятельно обсудим в нерабочее время. А сейчас, – он отодвинул свою пустую кружку, – обеденный перерыв, если вы не забыли, подошёл к своему логическому завершению.

Он наклонился через стол чуть ближе, и его голос стал конфиденциальным, но твёрдым.

– Вы со мной согласны, дружище?

Игорь, понимая, что спорить бесполезно, а главное – нежелательно, послушно кивнул.

– Да, Семён Семёныч. Я согласен.

– Что ж, – Семён Семёныч медленно и величаво поднялся, выпрямив спину с таким видом, будто поднимал не себя, а знамя. – Следовательно, пришло время вернуться к исполнению наших прямых должностных обязанностей. Обеденный перерыв, как регламентировано внутренним распорядком, исчерпал свой временной лимит, и дальнейшее его использование в ущерб рабочему процессу являлось бы безответственным пренебрежением как к интересам компании, так и к нашей собственной профессиональной репутации. Не будем же попусту расточать столь ценный ресурс, как рабочее время.

– Ага, – буркнул Игорь, поднимаясь следом.

Они синхронно, будто отработанным движением, взяли свои подносы. Семён Семёныч проделал это с церемонной точностью, аккуратно поставив пустую кружку ровно в центр, тогда как Игорь просто сгрёб всё в кучу.

Молча они отнесли посуду на конвейер, и Семён Семёныч, пропуская Игоря вперёд жестом, полным отеческого снисхождения, направился к лифтам своей неспешной, уверенной походкой человека, который знает, что каждый его шаг укрепляет устои корпоративного миропорядка.

У лифтов уже стояли двое коллег из отдела маркетинга, оживлённо обсуждавшие вчерашний футбольный матч.

Игорь, опасаясь быть услышанным, наклонился к Семёну Семёнычу и тихо, почти шёпотом спросил:

– Семён Семёныч, а после работы… где мы сможем поговорить?

Семён Семёныч, не поворачивая головы, лишь удостоил его взглядом, полным глубокомыслия. Он дал паузе затянуться, пока не раздался мягкий щелчок вызываемой лифтовой кабины.

– Что ж, мой дорогой коллега, – начал он так же тихо, но с привычной ноткой назидательности, – для столь важного диалога нам, безусловно, потребуется соответствующая обстановка. Кафе или ресторан – вполне приемлемый вариант. Однако, – он поднял палец, подчеркивая важность следующей мысли, – необходимо выбрать заведение с соответствующей атмосферой. Непременно тихое, где нам никто не сможет помешать, а беседа будет протекать в спокойной, располагающей к конструктивному обмену мнениями обстановке.

Двери лифта разъехались, и Игорь, пропуская Семёна Семёныча вперёд, машинально нажал кнопку своего этажа. Пока лифт с мягким гулом трогался, в его голове закрутились мысли: «Так, а куда мы пойдём? Да и зачем так всё усложнять… Могли же просто перетереть всё на улице».

– Семён Семёныч, а вы… такое место знаете? – осторожно поинтересовался он.

Семён Семёныч, уставившись в цифры над дверью, позволил себе едва заметную, снисходительную улыбку.

– Безусловно, дружище. Я хоть и не являюсь приверженцем бесполезного времяпрепровождения в публичных заведениях, но в силу жизненного опыта располагаю информацией о нескольких подходящих локациях. Они соответствуют критериям уединённости, приемлемого сервиса и кухни, не впадающей в излишнее попустительство. Одно из них, к примеру, – он обернулся к Игорю, и его взгляд стал многозначительным, – ресторан «Центурион». Считается, что тамошняя атмосфера как нельзя лучше способствует ведению неторопливых и… содержательных бесед.

– Не слышал о таком, – честно признался Игорь, чувствуя лёгкий укол неловкости от своего невежества в вопросах дорогих ресторанов. – Ну хорошо.

В этот момент лифт плавно остановился, и двери открылись, впуская знакомый шум офисной жизни. Они вышли и направились по коридору к своим рабочим местам.

Игорь, чувствуя, что нужно закрепить договорённость, спросил, немного замедлив шаг:

– Тогда после работы встречаемся внизу? И вместе поедем?

Семён Семёныч, не оборачиваясь и сохраняя свою неизменную, размеренную походку, коротко, но с привычной обстоятельностью ответил:

– Именно так, Игорь Семёнов. Я считаю подобный алгоритм действий наиболее рациональным. Координированный выдвижение исключит нежелательные задержки и позволит нам оптимально распорядиться временем. Встречаемся в главном холле на первом этаже по окончании рабочего дня.

Игорь кивнул в ответ и свернул в сторону своего сектора, в то время как Семён Семёныч с невозмутимым видом направился к своему. Пробираясь между рядами, Игорь увидел Алису. Она сидела, уткнувшись в монитор, и её пальцы быстро стучали по клавиатуре, но в самой её позе чувствовалась напряжённая собранность.

Он подошёл к своему рабочему месту, отодвинул кресло и присел, а затем, слегка наклонившись в сторону, так, чтобы его слова не услышали соседи, он тихо и немного виновато спросил:

– Обиделась?

Алиса даже не обернулась. Она продолжила смотреть в монитор, а на её лице застыло выражение полного и абсолютного погружения в работу, будто она не просто не расслышала вопрос, а вообще не подозревала о его существовании.

Игорь, чуть улыбнувшись её упрямству, наклонился чуть ближе и тихо сказал:

– Если не обиделась – то ничего не говори. А если обиделась – скажи.

Уголок её рта дрогнул, выдав сдерживаемую улыбку. Затем она нехотя, будто делая ему одолжение, повернулась в его сторону. Её взгляд был строгим, но в глазах уже играли знакомые насмешливые искорки.

– Нет, – выдохнула она нарочито раздражённо. – Всё… ок.

Игорь, видя, что буря миновала, широко улыбнулся.

– Может, тебе кофе принести, Алиска-киска? – предложил он сладким, заискивающим тоном.

Алиса, явно наслаждаясь его вниманием и заигрывающим тоном, но пытаясь это скрыть, демонстративно уткнулась в экран.

Не глядя на него, она протянула в его сторону руку, как бы отмахиваясь от назойливой мухи, и буркнула:

– Отстань.

Игорь довольно ухмыльнулся.

– Ну ладно, – сказал он, а затем, понизив голос до интимного шёпота, добавил: – Когда в следующий раз захочешь потрахаться, я тебе так же отвечу, поняла?

Он тут же развернулся к своему монитору, делая вид, что полностью погрузился в работу. Краем глаза он уловил, как её губы растянулись в сдержанную, непослушную улыбку. Она обернулась, чтобы что-то сказать ему в ответ, но, передумав, лишь слегка цокнула языком, покачала головой и с преувеличенной сосредоточенностью продолжила стучать по клавиатуре.

Игорь, удовлетворённый результатом своего подкола, наконец всерьёз уткнулся в свои мониторы. Он прокручивал списки перспективных, на его взгляд, активов, прикидывая объёмы и уровни входа. В голове чётко выстраивался план.

«Так… – мысленно начал он подводить итог. – Если всё будет хорошо, то двести тысяч потрачу на акции. И остаётся у меня… восемьдесят пять тысяч рублей».

Его взгляд сам собой скользнул по залу и упёрся в массивную дверь кабинета Виктории Викторовны. Уголки его губ тут же поползли вверх в хитрой улыбке.

«Как раз… – с наслаждением подумал он, – можно снять апартаменты, как она просила. И наконец-то оттарабанить её во все сладенькие, грязные дырочки».

Мысль тут же породила другую, более странную. «А почему, интересно, сегодня она даже не попросила ей отлизать?» – с лёгким уколом недоумения подметил он про себя. «Может, после работы попросит остаться? – предположил он, но тут же вспомнил. – Но у меня же встреча с Семёном Семёнычем… Блять».

Он поёрзал в кресле, разрываясь между двумя перспективами. Потом мысленно махнул рукой и решил: «Надо поговорить с ней сейчас».

Решив не откладывать, Игорь потянулся к рабочему телефону, набрал внутренний номер и, затаив дыхание, прислушался к длинным гудкам в трубке.

Почти сразу же гудки оборвались, и в трубке воцарилась тишина, а затем раздался её голос – низкий, ровный и без намёка на дружелюбность:

– Слушаю.

– Здравствуйте, Виктория Викторовна, я… – чуть замявшись, начал Игорь.

– Говори, – коротко отрезала она, перебивая его.

– У меня к вам есть один вопрос, и я хотел бы с вами лично поговорить, не по телефону, – пробормотал он и, сделав вдох, добавил: – Можно ли…

– Зайди ко мне в кабинет, – снова перебила она, и на другом конце провода раздался короткий гудок, означавший, что разговор окончен.

Игорь, положив трубку, мысленно пожал плечами. «Так, ну ладно. Погнали».

Он встал с кресла, бросил взгляд на Алису. Та делала вид, что с максимальным рвением погружена в работу и совершенно не замечает его. Видя это, он с лёгкой усмешкой направился в сторону кабинета начальницы.

Путь лежал через весь открытый офис. Он шёл мимо столов, за которыми коллеги, уткнувшись в мониторы, что-то строчили или, прижав к уху трубки, вполголоса разговаривали с клиентами. И вот, проходя недалеко от стола Дарьи, он краем глаза заметил знакомый предмет. В её мусорном ведре, рядом с обёрткой от шоколадки и смятыми черновиками, лежала роза. Та самая, которую он подарил ей утром.

Он на секунду задержал взгляд на бедном, одиноком цветке за 300 рублей, а потом поднял глаза и встретился с Дарьей. Она как раз говорила по телефону, но её взгляд был прикован к нему. Игорь, сам не понимая зачем, машинально сложил губы в беззвучный, игривый поцелуй и подмигнул.

Дарья, не прерывая разговора: «Да-да, я вас слушаю, продолжайте…», сделала шокированное лицо, её брови взлетели вверх, а в глазах читалось немое и откровенное недоумение.

Затем она, явно раздражённая, что-то быстро проговорила в трубку, а затем её губы, обращённые к Игорю, сложились в беззвучное, но совершенно отчётливое слово: «Говно».