Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Больше она не пыталась их сдерживать так же тщательно – теперь в них читалось чистое, безудержное удовольствие. Игорь чувствовал, как её внутренние мышцы сжимают его с новой силой, отвечая на его напор, и понимал, что ей это нравится ничуть не меньше, чем ему. Мысль о возможной опасности быть обнаруженными лишь придавала происходящему остроты, превращая их соитие в по-настоящему азартную игру.

Пока Игорь трахал её в этом быстром, рискованном ритме, он почувствовал, как одна из её рук потянулась вниз. Она пыталась подсунуть ладонь между своих ног, чтобы массировать клитор, стремясь к более полному наслаждению.

Игорь, не останавливаясь, лишь крепче впился пальцами в её упругие ягодицы, сильнее раздвигая их. Ему хотелось видеть всё – как его член, влажный и твёрдый, исчезает и появляется в её смуглой, трепещущей дырочке. Её вагина, растянутая и сияющая от смазки, выглядела одновременно невинно и развратно.

Она «пыталась казаться хорошей», но каждое её движение – этот похотливый стон, этот страстный изгиб спины, эта рука, тянущаяся к клитору – с криком разоблачало её истинную, порочную натуру. Игорю это нравилось. Её искренняя, жадная отдача была лучшим доказательством того, что под маской «невинной овечки» скрывалась настоящая хищница, и он был тем, кто выпустил её на волю.

Желая подчинить её окончательно, Игорь вцепился в её пучок волос. Он не дёрнул резко, а начал тянуть на себя – медленно, но властно, заставляя её выгнуть спину ещё сильнее.

Ксюша резко вдохнула, и её внутренние мышцы судорожно сжали его член – смесь боли и дикого наслаждения от его грубости прошла электрическим разрядом по всему её телу. Следом она резко приподняла задницу, подтянув ноги и согнув колени, и её пальцы, достигшие клитора, заработали быстро, а её стоны стали громче, теряя осторожность. Её киска текла так обильно, что соки пачкали его ствол пениса, и каждый его толчок теперь сопровождался громким, влажным хлюпаньем, которое, казалось, оглушительно гремело в комнате.

И вдруг её тело затряслось. Она с силой вдавилась лицом в подушку, но её сдавленные, хриплые стоны всё равно рвались наружу. Она начала инстинктивно толкаться бёдрами назад, навстречу его ударам, жажду, чтобы он вошёл в неё как можно глубже, заполнил её всю. Она уже не просто принимала его – она требовала больше, полностью отдавшись животному инстинкту.

Её тело содрогнулось в последней, затяжной судороге, и затем наступила разрядка. Всё её тело, до этого напряжённое как струна, вдруг обмякло, растворившись в волне оргазма. Она издала долгий, глубокий, дрожащий выдох, и её пальцы разжали простыню.

Игорь почувствовал это сразу. Он отпустил её волосы, и её голова мягко упала на подушку. Внутри неё всё изменилось. Её влагалище, ещё секунду назад туго обнимавшее его член, теперь расслабилось, став невероятно мягким и податливым. Из него хлынула новая волна тёплой влаги, обильно смазывая его член, будто её тело плакало от переполнявшего его наслаждения. И вскоре судорожные сжатия сменились ленивыми, томными пульсациями, вытягивающими из него остатки её экстаза. Она лежала без сил, полностью отдавшаяся последствиям своего пика, и каждый её тихий, блаженный вздох был музыкой для его ушей.

Игорь продолжал двигаться, но теперь её тело было расслабленным и пассивным. Она просто лежала, отдаваясь его ритму, терпеливо ожидая, когда он найдёт своё удовлетворение. Через несколько мгновений она тихо, почти шёпотом произнесла:

– Кончай уже…

Игорь усмехнулся её прямолинейности.

– Может, тогда сделаешь минет? – предложил он. – Так я быстрее кончу.

Она тоже тихо рассмеялась, но покачала головой.

– Ну, могу… но только в рот не кончай, хорошо? Я не люблю.

«Что за бред?» – тут же мелькнуло у него в голове. Было что-то абсурдное в такой щепетильности после всего, что только что произошло.

– Ну хорошо, – с лёгкой насмешкой согласился он.

К его удивлению, она резво отстранилась, и его член вылетел, затем она перевернулась на спину и удобно устроилась на подушках.

Игорь смотрел на неё с недоумением и задумался: «В смысле, лежа сосать будет?»

– А как ты так будешь мне… э-э-э… сосать? – не удержался он от вопроса.

Она посмотрела на него с вызовом.

– Я буду лежать. А ты… трахай мой рот. – она сделала небольшую паузу, прежде чем добавить: – Только не глубоко, а то меня начнёт тошнить.

Игорь усмехнулся этому странному одновременному сочетанию откровенности и брезгливости. Он перебрался выше, устроившись на коленях у неё на груди, прямо перед её лицом. Оказавшись так близко, он мог разглядеть каждую деталь: её распущенные волосы, растрёпанные на подушке, размытый макияж, придававший ей вид довольной куклы. На её губах играла хитрая, уставшая улыбка, а в глазах, несмотря на усталость, всё ещё плясали огоньки недавнего наслаждения и предвкушения чего-то нового.

Она приоткрыла рот, и Игорь направил к её губам свой член, всё ещё влажный и возбуждённый. Но она не стала ждать, пока он начнёт действовать. С проворством, которого он не ожидал от только что пережившей оргазм девушки, она приподняла голову с подушки, её руки схватили его за ягодицы, впиваясь пальцами в плоть, и она жадно, почти агрессивно, взяла в рот головку его члена.

Её губы плотно обхватили её, и язык тут же начал работать, и Игорь зажмурился, издав сдавленный стон. Контраст между её минутной слабостью и этой внезапной, жадной активностью сводил его с ума. Ксюша сосала член с искренним рвением, но Игорь вскоре почувствовал, как её движения теряют напор. Её шея уставала от неудобной позы, и энтузиазм начал уступать место физическому напряжению.

Понимая это, Игорь наклонился вперед, упираясь одной рукой в стену над изголовьем кровати, чтобы перенести вес. Это движение позволило Ксюше опустить голову на подушку, сняв нагрузку с уставших мышц.

Теперь он мог контролировать ритм. Снова взяв инициативу в свои руки, он начал двигать бёдрами, плавно, но настойчиво трахая её рот. Влажные, приглушённые звуки наполнили комнату, сливаясь с тяжёлым дыханием обоих. Ксюша, освобождённая от необходимости поддерживать движение, сосредоточилась на том, чтобы губами и языком обработать скользящий в её ротике, а её взгляд снизу вверх был полон томного согласия и полной отдачи.

Она приняла его ритм, и её расслабленное тело на подушке говорило о доверии и готовности принять его так, как ему было нужно. Охваченный волной нарастающего наслаждения, Игорь начал двигаться интенсивнее. Он чуть подпрыгивал на коленях, вгоняя свой член в её рот глубже, разум затуманился, осталось лишь животное желание погрузиться как можно глубже.

Опустив голову, он с зачарованным взглядом наблюдал за картиной у своих ног. Её губы, сжатые в тугой овал, плотно облегали его ствол. Каждый раз, когда он выходил, они с легким влажным звуком растягивались, обнажая блестящую от слюны головку, чтобы в следующее мгновение снова принять его.

Но теперь, с каждым его более глубоким толчком, он видел, как на её глазах выступали слёзы – не эмоциональные, а физиологические, вызванные рвотным рефлексом. Она морщилась, пытаясь сдержать позывы, но не отталкивала его, продолжая смотреть на него снизу вверх своим влажным, покорным взглядом.

Этот контраст – её физический дискомфорт и полное отсутствие сопротивления – лишь подстёгивал его, добавляя происходящему острую, запретную нотку. Он трахал её рот в ускоряющемся, почти неистовом ритме, глубоко, игнорируя её тихие подавливания. Волна оргазма уже поднималась из глубин его тела, неумолимая и властная.

И тут, сквозь туман наслаждения, в его сознании всплыла её просьба, ясная и категоричная: «Только в рот не кончай… Я не люблю». Но желание сделать именно это – проигнорировать её просьбу, пометить её изнутри, почувствовать, как её горло сглотнёт его сперму – было пьянящим и всепоглощающим. Оно сжигало все доводы рассудка.

Мысль о её возможном отвращении, о нарушении этого маленького правила лишь распаляла его ещё сильнее, превращая финальный момент в пиковую точку власти и полного доминирования.

«Да хуй с ней, потерпит, – пронеслось в его воспалённом сознании, – скажу, что нечаянно… типа не удержался…»

С этой мыслью он начал трахать её рот с новой, финальной интенсивностью. Его движения стали резкими, почти животными. И тогда он почувствовал это – знакомое, неотвратимое напряжение у основания позвоночника, дрожь, бегущую по стволу члена. Оргазм приближался, неумолимый и мощный. Он тут же вогнал свой член глубоко ей в рот, до самого основания, заставив её глаза расшириться от шока и нехватки воздуха.

Её пальцы впились в его ягодицы так сильно, что стало больно. И тогда его тело затряслось в спазме. Тёплая, густая сперма пульсирующими толчками хлынула прямо в её глотку. Он чувствовал, как каждое сокращение его мускулов выталкивает из него новую порцию, заполняя её горло, пока он, закинув голову, с подавленным стоном извлекал из этого момента последние капли наслаждения, смешанного с триумфом нарушенного запрета.

Он почувствовал, как её горло судорожно сжалось, а затем совершило несколько глотательных движений, вынужденно принимая его сперму. Когда он, наконец, отстранился, его член с лёгким влажным звуком вышел из её рта.

Она всё ещё лежала, когда из её губ вырвался хриплый, полный укора шёпот:

– Бля… я же просила не кончать в рот…

Игорь, пытаясь скрыть торжество под маской неловкости, едва заметно усмехнулся и произнёс:

– Блин, извини… я уже себя не контролировал, и как-то само собой получилось.

Она медленно села, смотря на него усталым, всё ещё влажным взглядом.

– Знаешь, сколько раз я это слышала?

«Ебать, – мысленно фыркнул Игорь, – да ей постоянно в рот кончают, что ли? Ха-ха».

Пока он убирал свой член и застёгивал брюки, она встала и начала приводить себя в порядок. Он наблюдал, как она поправляет платье, сглаживая складки. И когда она наклонилась, чтобы собрать растрёпанные волосы обратно в пучок, он в последний раз мельком увидел её киску. Она была растянутой, влажной и покрасневшей от недавнего интенсивного использования, и это зрелище – мимолётное, интимное и безвозвратно уходящее – на мгновение снова пробудило в нём эхо недавней страсти.

– Слушай, а почему ты сказала, что никто не должен узнать-то? – спросил он, глядя на её отражение в тёмном окне. – Я думал, для всех очевидно, на что ты намекала, ты столько раз подмигивала.

Она, не переставая собирать волосы, пожала плечами.

– Да потому что, – сказала она, добавив: – Я всегда себя так веду, и девочки знают, что я просто играюсь. Вот и всё.

Игорь лишь коротко кивнул, не зная, как это прокомментировать, выдавив из себя:

– А-а-а.

– Просто у меня есть парень, – безразлично добавила она, глядя на своё отражение в стекле окна.

«Ебать-копать…» – пронеслось в голове у Игоря со всей мощью внезапного удара.

– И мой парень – это брат Мили, – закончила она, поворачиваясь к нему. Её лицо снова выражало лёгкую, беззаботную улыбку. – Поэтому ты просто делал мне массаж, вот и всё. Так что… пошли?

Она кивнула в сторону двери, явно намереваясь выйти из комнаты вместе как ни в чём не бывало.

«Пиздец, странная она, однако…» – с горечью констатировал он про себя.

– Ну пошли, – согласился он, не в силах и не желая больше продолжать эту абсурдную тему.

Он последовал за ней к двери, чувствуя себя актёром, который только что отыграл свою роль в чужом, совершенно непонятном ему спектакле.

Глава 16

Щелчок замка, когда Игорь закрыл дверь, прозвучал как финальный аккорд этого абсурдного представления.

Он обернулся. В полумраке коридора напротив стояла Ксюша. На её губах играла та же загадочная, чуть отстранённая улыбка, что и в комнате. Поймав его взгляд, она медленно, почти театрально, поднесла два пальца к губам и послала ему немой воздушный поцелуй. Затем, не говоря ни слова, плавно оттолкнулась от стены и направилась в сторону санузла.

А поравнявшись с ним, она на секунду остановилась. Её плечо легонько коснулось его руки, а голос прозвучал тихим, интимным шёпотом, предназначенным только для него:

– Давай я сейчас приведу себя в порядок, а потом вместе спустимся. Типа всё ок. Ты сделал массаж, и я… довольна.

В её тоне не было ни намёка на стыд, ни отголосков недавней страсти – лишь лёгкая деловая удовлетворённость, будто он качественно выполнил её заказ. Игорь усмехнулся, глядя на это удивительное сочетание детской игривости и циничной расчётливости.

– Ну иди, я подожду, – кивнул он.

Она в ответ одарила его ещё одной ослепительной, ничего не значащей улыбкой и скользнула в дверь туалета, мягко закрыв её за собой.

Игорь остался один в тихом коридоре, в котором витал лишь приглушённый гул музыки снизу. Он прислонился к косяку, перевёл дух и провёл рукой по лицу. «Что-то всё как-то странно, – пронеслось в его пьяной голове. – Неужели все правда поверят, что я просто сделал массаж?»

Он вспомнил довольное лицо Ксюши, её воздушный поцелуй и полное отсутствие каких-либо угрызений совести. И тут же, словно из другого измерения, в память ворвался образ Амины – её широко раскрытые от шока глаза, искажённое яростью и унижением лицо. Внутренний циник в нём ехидно усмехнулся.

«Ну, кроме Амины, конечно, – мысленно поправил он сам себя. – Но она вряд ли расскажет…» И тут его собственные слова, брошенные ей в оправдание – «Я думал, ты Ксюша!» – показались ему до невозможного глупыми. Он тихо фыркнул, глядя в пол. «…особенно после того, как я её тоже трахнул». Стоило ему подумать об этом, как по телу пробежала странная смесь стыда, растерянности и чёрного, почти истерического веселья. Он с силой провёл рукой по волосам, приводя их в подобие порядка, и сдавленно выдохнул: «Ух, пиздец денёк, однако…»

В этот момент из-за двери туалета донёсся звук льющейся воды – Ксюша приводила себя в порядок, смывая следы его недавнего «массажа». А его взгляд сам собой скользнул дальше по коридору, к той самой, роковой двери, за которой осталась Амина и Семён Семёныч. И любопытство, острое и неуместное, кольнуло его.

«Интересно, они ещё там?» – подумал он и тут же прислушался, стараясь уловить хоть какой-то звук. Музыка снизу мешала, но ему показалось, что сквозь массивную дверь доносится низкий, монотонный гул – будто голос Семёна Семёныча, читающего очередную лекцию. «Блин, а ведь интересно было бы глянуть, что они там делают, хе-хе», – пронеслось в голове у Игоря.

Внутренний бес толкал его на рискованную авантюру, суля порцию пикантных подробностей. Но ноги не слушались, прирастая к полу.

«Блин, а вдруг они как раз выйдут в тот момент, когда я подойду к их двери?» – стращал его внутренний трус, рисуя унизительную картину: он, подслушивающий у двери, и на пороге – Амина с Семёном Семёнычем, читающие в его глазах всё, что произошло, и всё, о чём он думает.

Он посмотрел в сторону туалета, откуда всё ещё доносился ровный шум воды.

«Ксюша ещё не скоро выйдет, минутка или даже две точно есть», – констатировал он.

Затем его взгляд снова, почти против воли, прилип к той самой двери. Желание подслушать, подсмотреть, получить подтверждение своим догадкам стало почти физическим – щекочущим и навязчивым.

«С другой стороны, – попытался он себя урезонить, – я могу сделать вид, что просто шёл к лестнице… или стоял, ждал Ксюшу». Звучало неубедительно даже для него самого. Но любопытство оказалось сильнее. Оно гнало его вперёд, суля хоть крупицу информации в этой таинственной истории. «Ну, может, просто встать около двери и послушать?» – сдался он наконец, чувствуя, как учащается пульс.

Сделав пару осторожных шагов, он прижался спиной к стене рядом с дверным косяком, стараясь дышать как можно тише. Из-за двери действительно донёсся голос Семёна Семёныча. Игорь прислушался. Сначала появился лишь приглушённый гул музыки снизу и собственное дыхание.

Но потом… еле уловимый, протяжный стон Амины, похожий на шёпот. Не яростный и не раздражённый, как с ним, а томный, глубокий, растворяющийся в воздухе. И тут же – ритмичные, мягкие шлепки, влажные и неспешные. Слышалось плотское, интимное эхо за дверью. А потом он различил голос Семёна Семёныча. Он был низким, с придыханием, и в нём не было ни намёка на лекторские интонации.

– Амина… вы… вы просто кудесница… – шёпот сорвался на короткий, захлёбывающийся вздох. – Боже…

Игорь стоял затаив дыхание, и медленная, понимающая улыбка расползлась по его лицу. «Ну, похоже, они ещё там, – констатировал он про себя с внутренним, едва слышным смешком. – И, судя по всему, ещё трахаются… А интересно было бы это увидеть… И, бля… кудесница? Ну Семён… не изменяет себе», – подумал он и резко оглянулся, бросив быстрый, исподлобья взгляд в сторону туалета.

Дверь была закрыта, и ровный шум льющейся воды внушал ложное чувство безопасности. Никого. Коридор был его тайной территорией, а он – невидимый наблюдатель в этом порно театре.

Как заворожённый, он снова прильнул к стене, превратившись на мгновение в того самого маленького ребёнка, который подглядывает за взрослым миром, полным непонятных, но манящих тайн. Вся его взрослая циничная оболочка на мгновение исчезла, осталось лишь чистое, азартное любопытство.

Из-за двери снова донёсся голос Семёна Семёныча, теперь ещё более срывающийся, лишённый всякой вычурности:

– Да… приятно…

И снова тот же томный, одобрительный стон Амины в ответ. В этом звуке было столько безмолвного согласия и взаимного удовольствия, что Игорю стало почти неловко. Это была не пошлая картинка, а кусочек чужой, настоящей страсти, до которой ему, в сущности, не было никакого дела. Но остановиться он уже не мог. Адреналин щекотал нервы, превращая его в вора, крадущего кусочки чужой интимности.

«Бля, – мелькнула наглая, азартная мысль, – а может, тут есть какая-нибудь щелочка, откуда можно подглядеть?»

Он снова оглянулся, и его взгляд, острый, как у воришки, выхватил в полумраке пустой коридор. Ни души. Лишь приглушённый гул музыки и тишина за дверью туалета, где Ксюша, наверное, наносила последние штрихи на свое милое лицо.

Игорь присел, двигаясь бесшумно, как кот. Его пальцы скользнули по краю дверного косяка, и он нашел ее – узкую вертикальную щель между дверью и коробкой. Сердце забилось чаще, в висках застучало. Он дрожал от возбуждения и риска, но любопытство было сильнее. И в следующую секунду Игорь прильнул к щели, прикрыв один глаз, и замер.

Комната, в которую он ворвался взглядом, была погружена в мягкий, теплый свет тусклого ночника. Игорь с едкой усмешкой подумал: «Вот тупица… не могла так сразу свет включить, когда я заходил?»

И теперь, при освещенной комнате, он увидел:

Семён Семеныч, снявший пиджак и галстук, в расстёгнутой рубашке, стоял на коленях на кровати. Его тело, обычно скованное и угловатое, сейчас двигалось с непривычной, животной грацией. Ритмично, не спеша. Амина лежала под ним, ее рыжие волосы растрепались по подушке. Ее руки лежали на его спине, то сжимаясь в ладонях, скользя по мокрой от пота ткани рубашки, то расслабляясь.

Но самое главное – их лица.

Семён Семеныч смотрел на неё. Его взгляд, обычно прячущийся за стёклами очков, сейчас был пристальным, почти незнакомым. В нём уже, казалось, не было занудства – лишь плотское, сосредоточенное внимание и тихое, изумлённое наслаждение. Он смотрел, как её глаза прикрываются от удовольствия, как губы полуоткрыты в беззвучном стоне, и, казалось, поглощал каждую её реакцию.

Амина же… она не просто терпела или принимала. Её тело мягко двигалось в такт ему, отвечая на каждый толчок. На её лице не было и тени той ярости или презрения, что он видел недавно. Была лишь глубокая, томная поглощённость процессом, физиологическая отдача, смешанная с признанием его мужской силы, которая наконец-то прорвалась сквозь толщу слов и правил.

И тут Семён Семёныч наклонился ниже и прикоснулся губами к её шее, чуть ниже уха, страстно и почти нежно. Амина в ответ выгнулась, её пальцы впились в его плечи, и из её груди вырвался глубокий, сдавленный стон. Это была странная, почти необъяснимая химия – соединение его вырвавшейся на свободу страсти и её принятия этой его странной, неуклюжей, но настоящей мужественности.

Игорь смотрел, завороженный, чувствуя, как его собственное дыхание перехватывает. Он видел, как Семён Семёныч, обычно такой скованный, двигался с Аминой с почтительной, но уверенной нежностью.

«Хм, а прикольно, – промелькнула у него ироничная мысль. – Я думал, что это будет как-то иначе… что ли…».

Он продолжал наблюдать, как член Семён Семеныча погружался в ту самую киску, которую Игорь трахал совсем недавно. В этом была странная, почти пошлая связь. И вдруг Семён Семёныч резко замер, его тело напряглось в дуге, и из его груди вырвался низкий, сдавленный стон, полный окончательного, мужского облегчения.

Он кончил и на мгновение застыл, потом медленно, почти нежно, опустился на Амину, и их губы встретились в долгом, ленивом поцелуе, полном взаимной благодарности. Затем он снова приподнялся, и Игорь увидел, как он, аккуратно придерживая член, снял презерватив, затем завязал его в узелок и отложил в сторону. Амина лежала в той же позе, раскинувшись, её грудь высоко вздымалась в такт дыханию. Влажная, тёмная щель между её ног сияла в тусклом свете.

И тогда она медленно, почти демонстративно, подняла обе ноги, согнув их в колене, открывая себя ещё больше. Игорь увидел её разработанную, влажную дырочку. А потом Семён Семёныч, всё ещё стоя на коленях между её ног, склонился и буквально нырнул лицом в её щёлку, начав жадно и влажно вылизывать влагалище. Из-за двери тут же донёсся новый, уже знакомый Игорю томный стон Амины, но на этот раз в нём слышалась не просто страсть, а глубокая, почти ленивая удовлетворённость.

«А вот это уже не прикольно», – с лёгкой брезгливостью и чёрной иронией подумал Игорь. – он чуть вздохнул и, наконец оторвавшись от щели, поднялся на ноги. По его телу пробежали противные мурашки. – «Вряд ли она подмылась после моего члена», – с отвращением и в то же время с каким-то извращённым азартом пронеслось в его голове.

Картина, всё ещё стоящая перед глазами, была откровенно грязной и смущающей. И в этот самый момент, словно по сигналу, щёлкнула задвижка, и дверь открылась.

На пороге появилась Ксюша – свежая, с идеально поправленными волосами, с лёгким румянцем на лице и с той же беззаботной, ничего не значащей улыбкой.

– Всё, я готова, – сказала она, сияя. – Пошли вниз?

Игорь сделал вид, что просто небрежно прислонился к стене, но щёки его горели, а в ушах стоял влажный звук из-за той двери. Чтобы скрыть смущение, он с натянутой небрежностью спросил:

– Ну что, подмылась… после моего массажа?

Она не смутилась ни капли. Её глаза блеснули озорством, а улыбка стала ещё шире.

– А что, хочешь проверить? – парировала она.

Игорь, подхватив игру, с притворной серьёзностью протянул:

– Ну конечно уж! Я должен убедиться, что всё в порядке и никаких улик не осталось, а то мало ли что ты там делала…

– Ааа, ну тогда смотри! – с лёгким, беззаботным смехом она одним плавным движением подняла подол своего короткого чёрного платья.

В полумраке коридора, освещённая лишь отблеском света из-под двери ванной, предстала её киска – аккуратная, нежная, с влажным блеском на ещё приоткрытых, слегка покрасневших половых губах.

Она не выглядела тщательно вымытой – скорее, слегка протёртой, будто её лишь сполоснули водой, оставив лёгкий естественный блеск и намёк на его недавнее присутствие.

– Ну что? Всё в порядке? – с наигранной серьезностью спросила Ксюша, всё ещё держа подол платья. – Или тебе нужна более… тщательная проверка? Разрешаю лизнуть для достоверности!

Она захихикала и опустила платье, которое, скатившись по ее фигуре, быстро прикрыло промежность.

«Да уж… любит же она пиздой посветить», – пронеслось у Игоря в голове, и он поднял взгляд и выдавил улыбку, чувствуя, как по спине бегут мурашки. Эта её демонстративная откровенность была одновременно и возбуждающей, и странной. В её жесте не было стыда или интимности – лишь дерзкий вызов и полное безразличие к условностям.

– Вроде… – хрипло произнёс он, отводя взгляд. – Всё в порядке.

Ксюша с торжествующим смешком произнесла:

– Тогда пошли, а то они там, наверное, уже скучают без нас.

Она повернулась и пошла к лестнице, её походка была такой же лёгкой и беззаботной, как и прежде. Игорь же, сделав глубокий вдох, последовал за ней. Этот вечер окончательно перестал укладываться в какие-либо рамки. Они начали спускаться по лестнице вниз, в гостиную, откуда доносилась музыка.

Ксюша шла впереди, её ножки отстукивали чёткий ритм по деревянным ступеням, и, не оборачиваясь, она произнесла:

– Так выпить хочется… В горле пересохло.

Игорь, следовавший за ней, чуть усмехнулся про себя. Ирония ситуации была слишком густой и циничной.

«В горле у неё пересохло, – ехидно подумал он, – а я, вроде как, недавно его только „смазал“». Мысленно он представил, как её горло судорожно сглатывает его сперму, и усмешка стала шире.

Они были уже в конце лестницы. Ксюша, ловко соскочив с последней ступеньки, сделала изящный шаг в сторону стола, оставив его позади. Игорь, глядя ей вслед, сделал свой последний шаг, уже по ровному полу. Но его нога, вместо того чтобы твёрдо встать на паркет, соскользнула, будто наступив на что-то мокрое и липкое.

Он не успел даже понять, что происходит – равновесие было безвозвратно потеряно. И с громким, нелепым шлепком он рухнул на пол, растянувшись во весь рост. Воздух с силой вырвался из его лёгких. Боль, острая и унизительная, пронзила локоть, бедро, и на секунду в голове воцарилась пустота, а затем её заполнила волна яростного, животного раздражения.

– Ааах, бля-я-ядь! – вырвалось у него громко и отчётливо, эхом разносясь по первому этажу.

Он лежал, уставившись в узоры на потолке, чувствуя, как по щекам разливается жар и злость. И тут он услышал смех Ксюши – лёгкий и абсолютно беззлобный. Затем в его поле зрения появилось её лицо. Она наклонилась над ним, и несколько её прядей светлых волос свисли вниз, обрамляя улыбку, полную весёлого недоумения.

– Игорь? – она помолчала секунду, давая ему осознать всю комичность ситуации. – А что это ты тут делаешь? Отдохнуть решил?

Но самое главное было не в её словах, а в том, что он видел. С её наклоном короткое платье отъехало вверх, и с его точки зрения, лёжа на полу, он видел всё. Её аккуратную, влажную киску, которую она ему так недавно демонстрировала. Теперь она находилась прямо над его лицом, как навязчивое видение – немой укор и насмешка одновременно. Она была так близко, что он мог разглядеть каждую деталь, каждый изгиб, и это возбуждающее зрелище парализовало его.

Ксюша же не спешила менять позу, наслаждаясь его растерянностью. Её улыбка становилась только шире, а в глазах заплясали озорные огоньки.

– Пол понравился, да? – спросила она, и в её голосе звенела неподдельная веселость. – Или что-то интересное нашёл?

Игорь схватился за голову. Она и без того была тяжёлой и мутной от алкоголя, а теперь ещё и загудела от удара. Но его взгляд, против воли, снова прилип к той самой точке – к её влажной, тёмной щели, висящей прямо над ним, как спелый, запретный плод. Мозги работали медленно, но азарт и желание блеснуть остроумием пересилили боль.

– Да вот… – начал он, пытаясь говорить легко, но голос подвёл, сорвавшись на хрипоту. – Решил ещё раз проверить твою… – он запнулся. Слово «киску» готово было сорваться с языка, но запоздалая осторожность заставила его замяться. Он смутно помнил её просьбу о конспирации и понимал, что в гостиной могут быть другие. Мозг лихорадочно искал замену, но выдал лишь нелепое: – … твою… эээ… дыр…

Он понял, что говорит полную чушь, и замолчал. А смех Ксюши в этот момент стал ещё громче, она всё поняла и без слов.

– Дырку? – передразнила она его, и её глаза сузились от весёлого, хитрющего огонька. – Ах, дырку, значит? Ну, можешь посмотреть поближе на мою дырку!

И прежде чем он успел что-либо сообразить, она плавно, но решительно присела прямо ему на лицо. Её тёплые, упругие ягодицы прижались к его скулам, а влажная, горячая кожа её киски накрыла его нос, губы и подбородок. Тот самый, уже знакомый ему, густой, сладковато-солёный аромат смешался с нейтральным запахом мыла и ворвался в его ноздри, заполнил собой всё пространство.

Её соки, тёплые и скользкие, размазались по его коже. Он почувствовал языком текстуру её набухших половых губ, упругость её плоти. Он попытался что-то сказать, протестовать или пошутить, но его рот был запечатан её киской, и вместо слов получился лишь глухой, подавленный мычащий звук.

Он лежал в ловушке, парализованный этим шокирующим, откровенным жестом. Весь мир сузился до этого тёмного, ароматного пространства между её бёдер, до вкуса её тела на его губах и до оглушительного смеха Ксюши, который, казалось, сотрясал всё его существо.

Инстинктивно его руки схватились за её упругую попку, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом головокружительном моменте. Он попытался что-то сказать, протестовать, но единственным, что смог издать его парализованный сознанием рот, было короткое, рефлекторное движение языка и губ. Его губы прижались к её влагалищу, а кончик языка скользнул по её влажной, горячей дырочке, получив новую, шокирующе интенсивную порцию того самого солоновато-сладкого вкуса.

Ксюша резко вскрикнула – но не от возмущения, а от нового приступа смеха. Она отшатнулась, поднявшись с его лица так же стремительно, как и села, и отступила на шаг, держась за живот.

– А-ха-ха! Ты… ты лизнул меня! – она едва могла говорить от хохота.

Игорь, воспользовавшись моментом, быстренько вскочил на ноги и первым делом провёл тыльной стороной ладони по рту и подбородку, смахивая остатки её влаги. Его взгляд метнулся по гостиной. Комната была пуста. Лишь музыка – какая-то блюзовая композиция, видимо, включённая кем-то через блютус-колонку, – наполняла пространство меланхоличными гитарными переборами, создавая странный контраст с только что произошедшим.

– Блять, ты же сама сказала не палиться, – тихо, с упрёком прошипел он, всё ещё чувствуя её вкус на губах, – а сама…

– Да тут же никого! – весело перебила она, всё ещё хихикая и смахивая слёзы с ресниц. Она повернулась и направилась к столу, где стоял ящик с пивом. – Зато теперь ты точно знаешь, что всё чисто! – она ловко достала две бутылки, вскрыла их и, вернувшись, протянула одну Игорю. Её глаза снова блестели хитрой, почти детской игривостью. – Правда ведь? – поддразнила она, глядя на него прямо.

Игорь снова провёл рукой по губам, а потом, почти неосознанно, кончиком языка слизнул с верхней губы последствия ее выходки.