Текст книги "Вулкан Капитал: Орал на Работе 3 (СИ)"

Автор книги: Игорь Некрасов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 27 страниц)

«Ну, не то чтобы прям чисто, – с едкой иронией подумал он, – судя по вкусу. Но ей лучше об этом не говорить. Сумасшедшая. Сама чуть нас не спалила».

Он потянулся за бутылкой, которую она держала.

– Ага, – буркнул он сдавленно, принимая пиво. – Но всё равно кто-то мог увидеть.

Ксюша, сделав большой глоток из своей бутылки, наконец огляделась по-настоящему. Её брови удивлённо поползли вверх.

– Кстати… – протянула она, и в её голосе впервые прозвучала лёгкая озадаченность. – А где все?

Игорь сделал большой глоток из бутылки, пытаясь смыть стойкий солоноватый привкус с губ.

– Ну, Азиза и Миля собирались в сауну, – сказал он, делая ещё один глоток и глядя на Ксюшу поверх бутылки. – Может, они там.

Она в ответ тоже пригубила пиво, и её взгляд скользнул по комнате, будто ища что-то.

– Блин, а ты не видел мой телефон? – спросила она, нахмурясь.

– Ты же музыку включала, когда я тебе… э-э… делал массаж, – напомнил он, с трудом подбирая нейтральные слова.

– А, блин, точно! – её лицо снова озарила улыбка, и она легким движением поправила волосы. – Сходи за ним, а? Пожалуйста?

Игорь, сделал ещё один глоток и с усталостью покачал головой.

– Не-е-е, давай сама, – ответил он с притворным упрямством. Сделав ещё глоток, он добавил, лукаво глядя на неё: – Ты же видела, как я спускаюсь по лестнице.

Она снова рассмеялась, её смех эхом разнёсся по пустой гостиной.

– Ничего! – воскликнула она, подмигивая. – Я тебя снова подниму, просто дам лизнуть кое-что, как я заметила, это работает.

– Да не стоит так утруждаться, просто сходи сама за ним, – пошутил он в ответ, скептически хмыкнув.

– Блин, ну ладно тогда, – с преувеличенной обидой протянула она. – Сама так сама. – она сделала последний большой глоток, поставила полупустую бутылку на стол и, поправляя платье, спросила: – А ты пойдёшь в сауну-то?

Игорь отпил ещё немного пива и кивнул, чувствуя, как алкоголь и остаточное напряжение начинают наконец растворяться в приятной истоме.

– Да, погреюсь чуть-чуть, – ответил он, и в его голосе впервые за этот вечер прозвучало искреннее, спокойное желание.

– Подождёшь тогда меня? Вместе пойдём? – она посмотрела на него с наигранной мольбой, но в глазах прыгали всё те же озорные чёртики.

Игорь мило улыбнулся ей в ответ, натягивая на лицо маску галантности.

– Ну конечно, – сказал он почти нежно.

Она в ответ хитро улыбнулась, развернулась и, нарочито покачивая попкой в такт музыке, направилась к лестнице на второй этаж. Он смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился в лестничном пролёте. И как только она пропала из виду, его улыбка мгновенно испарилась. Он с силой швырнул на диван пустую бутылку, которая, к счастью, не разбилась, а лишь глухо покатилась по подушке.

– Да пошла она нахуй, – сдавленно и с внезапной яростью выдохнул он пьяной головой, чувствуя, как остатки её соков на губах начинают снова раздражать его. – Будет ещё на моё лицо садиться… сука! Я такое даже Виктории Викторовне не позволял!

Он тяжко поднялся с дивана и, слегка пошатываясь, направился в сторону, где, как он предполагал, должна была быть сауна. Голова гудела, в висках стучало, а в ушах стоял навязчивый привкус её киски. И вдруг, уже почти добравшись до заветной двери, он споткнулся о край ковра и едва удержал равновесие, схватившись за косяк. Это внезапное движение встряхнуло его, и в пьяном мозгу родилась новая, циничная мысль.

«А хотя нет… – он тихо, хрипло рассмеялся сам себе, прислонившись горящим лбом к прохладной деревянной поверхности двери. – Виктории Викторовне я как раз позволяю. Хе-хе».

Эта мысль, грязная и пошлая, почему-то успокоила его, но после появилась другая, которая на миг снова заставила его понервничать.

«Хотя… в последний раз я её некисло так обломал… Бля, я даже успел забыть об этом! Что же будет? Что она сделает? А похуй…»

Он толкнул тяжелую матовую дверь и оказался в просторном предбаннике, где воздух был прохладным и влажным. Полы из темного лакированного дерева отражали приглушенный свет матовых светильников.

Вдоль стены стояли дубовые скамьи, на которых аккуратными стопками лежали пушистые белые полотенца. Чуть дальше виднелись несколько дверей в комнаты для переодевания и отдыха, а слева переливалась бирюзовым светом вода в небольшом, но глубоком бассейне-купели.

Прямо перед ним была еще одна дверь – из кедрового массива, откуда сквозь щели просачивался соблазнительный жар и доносился едва уловимый смолистый аромат. Он подошел к ней, чувствуя, как пьяная усталость начинает понемногу отступать перед ожиданием очищающего жара.

Его взгляд снова упал на стопку белоснежных пушистых полотенец. И тут он осознал, что его тело уже покрылось легкой испариной – не от жара сауны, а от алкоголя, стресса и всей этой безумной ночи. Одежда, пропахшая чужими духами и собственным потом, вдруг показалась ему невыносимо грязной, липкой кожей, которую нужно сбросить, перед тем как войти в этот храм чистоты и покоя.

«Сначала надо раздеться», – промелькнула в его пьяной голове простая, но важная мысль.

Ритуал подготовки казался теперь не формальностью, а необходимым актом очищения, переходом из одного состояния в другое.

Он подошёл к стопке, взял одно из полотенец. Ткань оказалась неожиданно мягкой и приятной в его пальцах. Затем он направился к одной из дверей, ведущих в комнаты для переодевания.

Тяжёлая дверь поддалась с тихим скрипом.

И он, всё ещё находясь во власти усталости и алкоголя, перед тем как переступить порог, непроизвольно широко зевнул, закрыв глаза. А когда он снова их открыл, картина, представшая перед ним, на секунду показалась порождением его уставшего сознания.

Миля стояла спиной к нему, чуть наклонившись над деревянной скамьёй. Её поза была откровенной и недвусмысленной – она стояла, нагнувшись, одной рукой опираясь о лавку, а другой держа маленькое полотенце, и обтирала ноги ниже колен.

В этот миг он увидел всё: идеально округлые упругие ягодицы, между которыми угадывалась тёмная интимная деталь – аккуратная, гладкая, вкусная киска, её половые губы были сжаты, скрывая дырочку.

Он замер, не в силах отвести взгляд, и в этот момент она обернулась.

Её движение было плавным, неспешным. Большие, чуть стеклянные глаза встретились с его взглядом. На её лице не было ни испуга, ни стыда – лишь лёгкая, отстранённая удивлённость, будто она обнаружила не наглого наблюдателя, а просто кота у себя в комнате.

Игорь же, пойманный на месте, ощутил, как по его лицу разливается горячая волна смущения.

– Ой, извини, я не знал… – заторопился он, уже начав пятиться назад, словно школьник, пойманный на шалости.

Но её голос остановил его. Он был таким же ровным и бесстрастным, как и её взгляд.

– Да я всё уже.

Она медленно, с той же грациозной неспешностью, полностью развернулась к нему, отпуская полотенце. Затем обе её руки поднялись, чтобы поправить волосы, собранные в небрежный пучок.

Этот жест обнажил её грудь – высокую, упругую, с маленькими, нежно-розовыми и уже твёрдыми от прохлады воздуха сосками. Её руки, поднятые за голову, вытянули её талию, подчеркнув хрупкость и плавный изгиб бёдер. А ниже, в основании плоского живота, виднелась аккуратная полоска, ведущая взгляд вниз, к той самой киске, которую он во всей красе смог разглядеть мгновением раньше.

Игорь продолжал стоять на месте, чувствуя себя совершенно глупо, с комом в горле и полотенцем, которое внезапно стало казаться ему смешным и ненужным щитом. Весь его цинизм и самоуверенность растворились в этом ледяном, безразличном спокойствии.

Миля стояла перед ним абсолютно безразличная к своей наготе, как античная статуя. В её позе не было ни вызова, ни соблазна – лишь простая констатация факта: она здесь, она голая, и это её не волнует.

Он продолжал наблюдать, как её пальцы с неспешной грацией вновь собирают растрепавшиеся пряди. Движения были до странности бытовыми, будто она не стояла обнажённой перед почти незнакомым мужчиной, а просто поправляла причёску у себя в спальне.

Наконец закончив, она взяла полотенце и, не торопясь, обернула его вокруг себя, прикрыв грудь и бёдра. Лишь тогда её взгляд снова встретился с его, и в её глазах, прежде абсолютно пустых, вспыхнули две искорки – милые, но оттого не менее хитрые.

Она прекрасно видела, как он смотрел, как замирал его взгляд на её теле, и теперь с лёгким любопытством ждала его реакции. А Игорь, всё ещё пытаясь прийти в себя, последним усилием воли заставил свой мозг работать.

Ему нужно было сказать что-то, чтобы разрядить ситуацию, в которой он чувствовал себя полным идиотом.

– Давай быстрее уже, – выдавил он, стараясь, чтобы в голосе звучала не грубость, а скорее шутка. – Ты же тут не одна.

Эффект превзошёл все ожидания. Холодная маска на лице Мили дрогнула. Её брови чуть приподнялись, а губы тронула улыбка – не та отстранённая гримаса, а самая настоящая, живая улыбка человека, услышавшего нечто неожиданное и забавное.

Она явно не ждала такой прямолинейности и тут же фыркнула, короткий смешок вырвался у неё – не оживлённый, а скорее удивлённо-оценивающий, будто он сказал что-то дико наглое, но в рамках правил какой-то её личной игры.

Ничего не ответив на его реплику, она через секунду спросила с лёгкой, почти дежурной любознательностью:

– А где Ксюша? Почему ты один?

– Она телефон пошла искать, – буркнул Игорь, отвлечённо пытаясь стряхнуть с рубашки невидимую пылинку.

Его взгляд снова скользнул по ней. Она стояла, закутанная в полотенце, и просто смотрела на него и не уходила. В её позе не было ни кокетства, ни раздражения – лишь тихое, немного отстранённое наблюдение.

И тут в его пьяной голове щёлкнуло: «Стоп. А пока я Ксюше… делал массаж… разве они не должны были уже сидеть в сауне?»

Он перестал мять рубашку и поднял на Милю вопросительный взгляд.

– А ты чего делала-то тут? Я думал, вы уже там, в сауне, сидите.

Миля мило улыбнулась, но в её глазах заплясали озорные искорки.

– А тебя ебёт? – парировала она с невозмутимым видом.

Игорь фыркнул, затем кашлянул, пытаясь сдержать неожиданный смех. Такого простого и грубого ответа он от неё действительно не ожидал.

– Ладно… классно поговорили, – пошутил он, покачивая головой.

– Ага, – бросила она уже из-за плеча, открывая дверь, но, остановившись на пороге, добавила: – Я сейчас за пивом пойду. Тебе взять?

– Да, если не сложно, – кивнул Игорь.

– Сложно, – тут же ответила она без тени улыбки. – Так что должен будешь, – и она вышла, демонстративно не закрыв за собой дверь до конца.

«Вот засранка! Обиделась, что ли?» – мелькнуло у Игоря в голове, пока он шёл закрывать дверь.

Щёлкнув замком, он прислонился к прохладной поверхности и на мгновение закрыл глаза, пытаясь упорядочить хаос в голове. Перед ним проплыл образ Мили – её отстранённый взгляд, идеальная кожа и…

«Не, ну тело у неё охуенное, конечно, – с невольным восхищением констатировал он. – Хоть я уже и Амину, и Ксюшу трахал, и больше не хочется, но…»

Мысль прервалась, когда он почувствовал знакомое напряжение в паху. Он посмотрел вниз на свои брюки, где уже намечалась плотная выпуклость.

«…но мой член явно так не думает», – с горьковатой усмешкой заключил он.

С этим осознанием он начал раздеваться. Пальцы, ещё не совсем послушные от алкоголя, с трудом расстёгивали пуговицы на мятой рубашке. Он стянул её с плеч и бросил на деревянную лавку. Затем расстёгнул пряжку ремня, пуговицу и молнию на брюках. Ткань, скользнув по бёдрам, грустно собралась у его ног на прохладном полу. Наконец он снял носки, ощутив под босыми ступнями гладкую, прохладную поверхность дерева.

Стоя в одних трусах, которые уже не скрывали его возбуждения, он сделал глубокий вдох. И сдёрнул их, оставив на полу. Теперь он стоял полностью обнажённый, и только холодок воздуха на коже немного охлаждал его пыл. Он взял с лавки пушистое белое полотенце и туго обернул вокруг бёдер, стараясь хоть как-то скрыть свою выдающуюся анатомическую особенность.

Решив убрать свои вещи, он подошёл к ряду деревянных шкафчиков и открыл первый попавшийся. Забросив внутрь свою смятую рубашку, брюки и остальное, он уже собирался захлопнуть дверцу, как вдруг его взгляд упал на соседнюю полку, принадлежащую, судя по всему, предыдущей посетительнице.

Там лежала аккуратная стопочка: сверху – чёрное платье, под ним – какие-то вещи, а рядом, отчётливо видимые на тёмном дереве, лежали крошечные чёрные кружевные трусики-стринги. Они были настолько миниатюрными, что скорее напоминали ажурный поясок, чем предмет одежды.

«Ммм, похоже, это Мили», – мелькнуло у него в голове и мысль о том, что она была здесь, полностью обнажённой, и всего в паре метров от него, снова разожгла внизу живота знакомое тепло.

Его взгляд прилип к тонкому чёрному кружеву. В пьяной, возбуждённой голове зародилась идея, которая в трезвом состоянии показалась бы ему отвратительной, но сейчас казалась гениальной в своей дерзости.

«Может… понюхать их?» – с усмешкой пронеслось у него в голове. Следом тут же возникла тень здравомыслия: «Хотя зачем мне это?», но любопытство, подогретое алкоголем и общим хаосом вечера, оказалось сильнее. «Но с другой стороны, а чего нет? Интересно же…» – это последнее, уже почти детское оправдание перевесило остальное.

Он снова огляделся. Никого. Дверь была закрыта. Сердце застучало чаще, когда он потянулся к шкафчику. Его пальцы коснулись тонкой, почти невесомой ткани. Он взял стринги и, чувствуя странную смесь стыда и азарта, медленно поднёс их к лицу.

Он вдохнул.

Запах ударил в ноздри – густой, тёплый, животный. Это был не парфюм и не мыло. Это был чистый, концентрированный аромат её тела, её возбуждения. Сладковато-кисловатый, с лёгкой горчинкой, он был на удивление сильным и пряным. В нём угадывались нотки её пота и едва уловимая, интимная влага её киски. Этот запах был самой сутью Мили, её скрытой, физиологической правдой, и он был невероятно возбуждающим.

«Бля», – пронеслось в его голове, и он сделал ещё один, более глубокий вдох, уже сознательно пытаясь разложить этот аромат на составляющие: сладость, кислинку, эту незабываемую терпкость…

И в этот момент с его губ сорвалась тихая, сдавленная усмешка – смесь стыда, азарта и осознания полнейшего абсурда происходящего. Он стоит голый в раздевалке и с упоением нюхает трусы девушки, которую видел первый раз в жизни.

С этим странным чувством он начал аккуратно, почти бережно складывать злополучные стринги, чтобы положить их обратно.

Он даже успел улыбнуться сам себе, как вдруг… дверь в раздевалку бесшумно открылась.

В проёме появилась Миля.

Она держала в руках две бутылки пива, а её лицо было тем же полотном бесстрастия, что и раньше. Её спокойный взгляд скользнул по его обнажённому телу, по полотенцу, небрежно накинутому на бёдра и выпуклость, и, наконец, остановился на его руке, которая всё ещё сжимала её чёрные кружевные трусики.

Улыбка на его лице застыла и медленно сползла, как маска. Время остановилось.

Мозг, отравленный алкоголем и возбуждением, на секунду просто отключился, оставив лишь леденящий вакуум и одну-единственную, кристально ясную мысль, пронесшуюся в пустоте: «Охуеть». Он буквально остолбенел, застыв с её трусиками в замершей руке, не в силах пошевелиться и не в силах отвести взгляд от её бесстрастного лица.

Весь его цинизм, вся его самоуверенность в одно мгновение испарились, оставив его нагим и полностью униженным в самом буквальном и переносном смысле.

Глава 17

– И зачем тебе мои трусики? – в тишине комнаты голос Мили прозвучал абсолютно ровно, без тени осуждения или даже особого любопытства.

Игорь тут же сделал преувеличенно удивлённое лицо, его брови поползли вверх, и он даже слегка приоткрыл рот, изображая полнейшее непонимание.

– Трусики? – переспросил он с искренней недоумевающей интонацией. Затем, с видом человека, который решил разобраться в этой странной загадке, он медленно, с осторожностью повернул голову и посмотрел на свою собственную руку, будто видя её впервые.

Его взгляд упал на тонкое чёрное кружево, зажатое между его пальцами, и он замер, изобразив на лице спектр эмоций от лёгкого любопытства до полнейшего шока, как будто эта вещь материализовалась у него в руке сама собой, прямо из воздуха. В этой гротескной пантомиме было столько наглого вранья и такой детской надежды стать «невидимым», что сама ситуация из постыдной начала стремительно превращаться в абсурдно-комическую.

И пока Игорь смотрел на её трусики, делая вид, что не понимает, о чём речь, она, чуть улыбнувшись – не радостно, а с лёгкой, язвительной усмешкой, повторила, растягивая слова:

– Да, трусики, зачем ты их взял? – Игорь, всё ещё изображая непонимание, повернулся к ней. И тут она добавила, пронзая его взглядом: – Погоди… ты их нюхал, что ли, изврат?

Это был прямой удар, и Игорь, почувствовав, что блеф проваливается, резко положил трусики обратно на полку, с таким видом, будто они внезапно стали раскалёнными.

– Фу, нет уж, что за бред? – фыркнул он с фальшивым возмущением и отряхнул руки, будто стряхивая с них невидимую грязь. – Я вообще думал, что это платочек какой-то.

Она резко рассмеялась, но смех её был коротким и колючим.

– Ты что, охуел? – спросила она, уже явно получая удовольствие от его неловкости. – Ты в них высмаркивался, что ли?

Игорь, отступая от шкафчика, ответил:

– Нет, конечно, я что, дурак?

– Ты же сам сказал, что это платочек, – парировала она, не отпуская. – И нахрен ты «его» тогда взял вообще?

Игорь, чувствуя, что почва уходит из-под ног, попытался перейти в контратаку с натянутой улыбкой.

– Да они упали! И… я просто их поднял, – заявил он, но голос выдал лёгкую дрожь. – Но я ничего не нюхал! – добавил он уже чуть нервно, и эта излишняя поспешность его погубила.

– Ага-а, – протянула она с убийственным сарказмом. – Мои трусики просто лежали. С чего же им падать?

Игорь, видя, что рациональных аргументов не осталось, сделал вид, что обиделся, надув губы в шутовской гримасе.

– Ну бля… в следующий раз вообще тогда не буду ничего поднимать. И потом, – он сделал паузу для драматического эффекта, – и вообще, если б я знал, что это трусики, я бы вообще к ним не прикоснулся бы.

Он произнёс это с таким напыщенным видом, будто объявлял о высочайшем моральном принципе, полностью игнорируя тот факт, что минуту назад эти самые трусики были у его носа.

Миля тихо фыркнула, а затем рассмеялась – сухим, беззвучным смешком, от которого лишь тряслись её плечи.

– Ой, не пизди! – сказала она, качая головой. – Я же не дура. – она наконец-то вошла в комнату и, не сводя с него насмешливого взгляда, протянула ему одну из бутылок пива. В её глазах плескалось веселье, смешанное с лёгким презрением. – Если так хотел их понюхать, мог бы сразу попросить… – она сделала театральную паузу. – … меня их снять и дать тебе во время игры. Мне же не жалко.

Игорь, чувствуя, как по щекам ползёт жар, с напускной серьёзностью взял у неё бутылку. Холодное стекло было приятным на ощупь.

– Ничего я не нюхал, просто их поднял, – повторил он уже без особой убедительности, глядя куда-то мимо неё. – Так что давай не благодари… и пошли уже в сауну.

Решив закончить этот неловкий разговор действием, он сделал шаг вперёд, намереваясь пройти мимо неё к двери. Но она специально встала на пути, и, проходя, он не рассчитал расстояние, и его явная выпуклость под полотенцем, про который он уже успел забыть, мягко, но отчётливо задела её ногу.

Игорь вздрогнул и тут же, стараясь сохранить безразличное выражение лица, придержал полотенце свободной рукой и продолжил движение, делая вид, что ничего не произошло. Он не видел, но будто чувствовал на себе её взгляд – тяжёлый, оценивающий, скользнувший вниз, к тому самому месту, что ее задело, а затем снова вернувшийся к его спине.

Потом он услышал её лёгкие шаги следом и ее тихий голосок, заставивший его замереть на мгновение: «Ну ты и пиздабол…» Он ее проигнорировал, сделав вид, что не услышал, и они вместе вышли из раздевалки в предбанник, а оттуда – через тяжёлую кедровую дверь – в сауну.

Жар резко ударил в лицо, сухой и обволакивающий, с густым смолистым ароматом древесины. Помещение было небольшим, но высоким. Вдоль дальней стены тянулись три широкие полки-лежанки из светлого дерева.

Нижняя и средняя полка была пуста. А на самой верхней, под самым потолком, где жар был самым концентрированным, сидела Азиза. Она расположилась, поджав ноги, её спина была прямой, а лицо, с закрытыми глазами и запрокинутое к потолку, выражало блаженное спокойствие.

На ней не было ничего, кроме лёгкого полотенца. Её тело, подтянутое, блестело от пота в тусклом свете встроенной в стену подсветки. Услышав, как кто-то заходит, Амина медленно опустила голову, и её тёмные глаза встретились сначала с Игорем, а затем с Милей, и на её губах появилась ленивая, довольная улыбка.

– Оо-о, – протянула она хрипловатым от жары голосом. – А я думала, буду тут одна сидеть. Наконец-то компания. Вы че так долго-то? Где были? Пиво пили? – она усмехнулась своей глупой шутке и затем начала обмахивать лицо ладонью, создавая небольшое движение воздуха, и её взгляд скользнул им за спину к двери, будто ожидая увидеть кого-то ещё. – И где остальные? – спросила она с лёгкой, непринуждённой любознательностью.

– Да хрен знает, – бросил Игорь и, стараясь не смотреть ни на одну из девушек, ловко, хоть и немного неуклюже из-за полотенца, взобрался на вторую, среднюю лежанку. Дерево было приятно тёплым, почти горячим, даже сквозь ткань.

Миля последовала за ним, с лёгкостью грациозной кошки поднявшись на ту же полку и усевшись на почтительном расстоянии, поджав к себе ноги. Не глядя на Азизу, она просто пожала плечами, ответив на её вопрос своим монотонным, отстранённым голосом:

– И я не знаю. Я за пивом ходила.

Игорь, сделав первый глоток прохладного пива, которое оказалось здесь невероятно кстати, добавил, глядя куда-то в пространство между раскалёнными камнями:

– Скоро зайдут, наверное.

Его тон был таким же неопределённым и немного уставшим, как и его поза. Он не хотел говорить ни про Ксюшу, которая ищет телефон, ни тем более про Амину и Семёна Семёныча, которые, возможно, всё ещё заняты своими делами на втором этаже.

– Ну ясно, – коротко бросила Азиза, удовлетворившись таким неопределённым ответом. Она облокотилась на колено и, посмотрев на Милю, спросила: – А че ты и мне пиво не взяла-то?

Миля, не отрывая взгляда от стенки, глотнула из своей бутылки и просто протянула её Азизе, не говоря ни слова.

– На, – бросила она.

Азиза, ухмыльнувшись, взяла бутылку и сделала долгий глоток. По её лицу тут же разлилось удовольствие.

– Ох, крутяк, – выдохнула она, поставив бутылку на полку рядом с собой. Затем её взгляд упал на Игоря, и в её глазах блеснул озорной огонёк. – Эй, Игорь! А ты, кстати, массаж-то Ксюшке-шлюшке нашей сделал?

Игорь, наслаждаясь густым, горячим паром, заполнявшим лёгкие, кивнул, не открывая глаз.

– Да, так уж, чуток помял ее.

– Может, тогда и мне ножки помнешь, а? – тут же предложила Азиза, слегка вытянув одну из своих стройных ножек.

Игорь усмехнулся про себя, но вслух сказал с притворной скромностью:

– Не-е-е, я, если честно, не особо-то и умею делать массаж. – он сделал паузу, впуская в себя ещё одну волну жара, и добавил с видом человека, признающего своё поражение: – Ксюше даже не особо-то понравилось, как я делал.

Эта небольшая ложь должна была, по его замыслу, раз и навсегда отбить у девушек охоту обращаться к нему с подобными просьбами и дать ему возможность спокойно отсидеться в стороне и насладиться сауной.

Но Азиза фыркнула, будто не готовая к отказу.

– Ну-у… давай, – не сдаваясь, жалобно протянула она и, ловко изогнувшись, вытянула ногу со своей верхней полки прямо к его лицу.

Её ступня, гладкая и тёплая от жара, оказалась в сантиметрах от его щеки. Игорь, повернулся, чтобы сказать что-то вроде «Да отстань уже». Но, открыв рот для колкости, он не рассчитал движения, и его губы – мягкие, влажные – шлепнулись о её пальцы ног.

Игорь дёрнулся назад, как от удара током.

– Бля! – вырвалось у него невнятно, сдавленно – отчасти из-за неожиданности, и отчасти потому, что её пальцы всё ещё находились в опасной близости ото рта. – Девочки, – и Азиза, и наблюдающая сбоку Миля синхронно засмеялись. Смешки были короткими, колючими. А Игорь же, чувствуя, как горит лицо, но стараясь сохранить маску шутника, схватил её ногу рукой и с фальшивым возмущением сказал: – Бля, Азиз, ты чего? Ты хочешь, чтобы я тебе ртом массаж сделал, что ли?

Услышав его слова девушки снова засмеялись. Азиза прям затряслась от хохота, а Миля, не меняя своего отстранённого выражения, ровно произнесла, глядя на Игоря:

– А чо? А как ты Ксюше-то массаж делал? Не ртом, что ли? – её голос был абсолютно плоским, но вопрос повис в воздухе, налитый двойным смыслом.

Игорь усмехнулся, и следом все, включая его самого, закатились смехом.

Азиза, смеясь и покачивая ногой, которая всё ещё была в его руках, сказала:

– Раз уж держишь, то давай, делай! Чего, жалко, что ли?

Её пятка мягко упиралась ему в ладонь, пальцы шевелились. В этом жесте было что-то наглое и доверительное одновременно. Но Игорь, почувствовав, что игра заходит слишком далеко, с преувеличенной брезгливостью отпустил её ногу и заявил, отодвигаясь к стене:

– Не, нифига не буду делать, давайте просто отдыхать.

Азиза, уже открывшая рот для новой провокации, не успела издать ни звука. Тяжёлая кедровая дверь с тихим скрипом распахнулась, и в облаке пара на пороге появилась Ксюша.

Она была уже переодета, ее тело, лишь прикрытое коротким полотенцем, обёрнутым вокруг груди, казалось, излучало само удовлетворение. В одной руке она держала бутылку пива, а на её лице сияла широкая, беззаботная улыбка.

– Боже-е-е! – с чувством выдохнула она, заходя внутрь и потягиваясь так, что полотенце на мгновение приподнялось, открывая соблазнительную линию бедер. – Меня так классно помяли! – она с наслаждением опустилась на свободное место рядом с Игорем на средней полке и, повернувшись к нему, с улыбкой добавила: – Игорь, у тебя просто золотые руки!

Игорь, услышав это, поперхнулся собственным дыханием. Горячий воздух резко ворвался, и он закашлялся. Азиза тут же ехидно фыркнула, а Миля издала короткий, тихий звук, больше похожий на выдох, но от этого не менее насмешливый.

– Да-а… – протянула Азиза, покачивая головой и делая многозначительную паузу. Её взгляд, полный весёлого сарказма, упёрся в Игоря. – А ты скромняга у нас, получается, да? Говоришь, «не особо-то умею», а тут тебе прямо «золотые руки».

Миля, не отрывая от него своего отстранённого взгляда, тихо выдохнула:

– Ага… крыска поймана…

Игорь лишь молча смотрел на них с наигранной улыбкой на лице, чувствуя, как жар сауны становится невыносимым. В то же время в голове у него пронеслось: «Ксюша, бля… то на лицо сядет, то теперь хуйню несёт. Она точно не хочет спалиться?» Он решил не комментировать этот момент. Вместо этого он сделал большой глоток пива, почувствовав, как прохлада напитка на секунду побеждает жар, и с наслаждением выдохнул, глядя на клубящийся пар.

– Э-э-эх… тут так приятно пахнет, – сказал он почти мечтательно, пытаясь сменить тему на что-то нейтральное.

В ответ повисла секундная тишина, нарушаемая лишь тихим потрескиванием камней. И тогда Миля, не меняя выражения лица, произнесла своим ровным, бесстрастным голосом:

– А ты у нас тот ещё любитель понюхать, да, Игорь? И какие же запахи… тебе еще нравятся?

Игорь медленно перевёл на неё взгляд. Миля не моргала, глядя прямо на него, и на её губах заиграла та самая тонкая, хитрая улыбка, которая красноречивее любых слов напоминала о недавнем инциденте в раздевалке.

– Ну-у… да… – протяжно, с лёгкой театральной задумчивостью ответил Игорь. Он посмотрел на Азизу, потом на Ксюшу, делая вид, что размышляет вслух для всех, но затем его взгляд зацепился за Милю. – … то, что приятно пахнет… почему бы не понюхать, – добавил он уже тише, глядя на раскалённые камни, но его губы тронула ответная, немного виноватая усмешка.

Миля наблюдала за ним, и её улыбка стала чуть шире, чуть менее загадочной и чуть более… снисходительно-развлекательной. И тут Азиза, потягивая пиво, прервала этот немой диалог взглядов своим хрипловатым голосом:

– Ксюх, а где Амина и Семён? Ты их не видела?

Ксюша, устроившись поудобнее и вытянув ноги, фыркнула и махнула рукой, как будто ответ был очевиден.

– Да они, похоже, трахаются, – с лёгкостью бросила Ксюша.

В сауне на секунду воцарилась тишина, а затем её разорвал смех Азизы – хриплый, откровенный.

– Скорее всего, это Амина его трахает, – уточнила она, подмигивая, и все снова рассмеялись.

Даже Миля издала тихий, сдержанный звук, больше похожий на выдох. А когда смех стих, Миля, спросила у Ксюши ровным голосом:

– А ты их спалила, что ли?

– Нет, – отмахнулась Ксюша, делая глоток пива. – Но их внизу нет. Значит, в какой-то из комнат они. – она пожала плечами, как будто это было очевидно. – Просто… что ещё они могут там делать? Не попиздеть же они туда зашли.

Тут Миля медленно перевела свой взгляд с Ксюши на Игоря. В её глазах вспыхнула та самая хитрая, понимающая искорка.

– Ну, может, Семён ей массаж делает… как и тебе, Игорь, – произнесла Миля своим монотонным голосом, но пауза перед словами и прямой взгляд на Игоря придали фразе убийственный двойной смысл.

Девочки снова дружно рассмеялись. Азиза даже постучала бутылкой по деревянному полу от хохота. Игорь почувствовал, как его уши наливаются жаром. Он заметил, что Миля не просто шутит – она наблюдает за его реакцией. И он заставил себя рассмеяться вместе со всеми – коротким, немного фальшивым, но достаточно убедительным смехом, и тут же, чтобы скрыть смущение, сделал большой глоток пива.

Внутренне-то он конечно смеялся, по настоящему, но совсем по другому поводу. «А было бы смешно, если б тут ещё была Амина, – подумал он, лениво наблюдая, как пар клубится у потолка. – Она бы точно поняла, что я не массаж делал. Хе-хе. Я же ей уже сказал, что собирался Ксюшу ебать. Вот было бы забавно… все всё знают, но не признаются».

Тем временем девочки переключились на обсуждение чего-то своего – каких-то общих знакомых, трендов и прочего.

Игорь же откинулся на горячее дерево, потягивал пиво и просто наслаждался жаром, который наконец-то начал выгонять из мышц остатки напряжения. Иногда он ловил на себе чей-то взгляд – оценивающий Азизы, хитрющий Мили или беззаботный Ксюши – и просто кивал или улыбался в ответ, не вдаваясь в разговор.

– … да-а… я тоже хотела бы поебаться, а то давно чёт не было, – донёсся до него обрывок фразы Азизы, но он уже почти не слушал.