Текст книги "Стоя в чужой могиле"

Автор книги: Иэн Рэнкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

28

Даррил Кристи вернулся домой в Лохэнд в два часа ночи. Его мать уснула перед телевизором, настроенным на шопинг-канал. Он ее разбудил и отправил в кровать; правда, сначала она пожелала обнять его перед сном. Он согласился в обмен на обещание не переживать так сильно, выпить на ночь и принять таблетки.

Джозеф и Кэл прибрали кухню и вымыли посуду после обеда. Даррил заглянул в холодильник: полно готовой еды и молока. Он еще раньше положил на стол двадцать фунтов для покупки всякой бакалеи, но банкнота осталась на прежнем месте. Его братья лежали в своих постелях наверху, но маленький телевизор, когда он его потрогал, оказался теплым, а на полу были разбросаны видеоигры. Некоторые из них, судя по всему, принадлежали Аннет. Джозеф попросил разрешения взять две-три, и Даррил согласился.

– Я надеюсь, вы оба спите, – сказал он строго, но они не собирались открывать глаза и прекращать притворство.

Закрыв дверь, он проскользнул в комнату сестры и включил свет. Стены были выкрашены в черный цвет, но на них висели всевозможные постеры и наклейки. На потолке были маленькие звездочки и планеты, которые светились в темноте, – рождественские подарки от Даррила. Он присел на ее односпальную кровать. Здесь пахло ее духами, и он решил, что аромат исходит от подушки. Поднял ее и понюхал. Он не мог поверить в исчезновение сестры – она, казалось, могла войти в любой момент и спросить, что он тут делает. Когда они были помладше, между ними случались ссоры, они нередко лупили друг друга, пинали и кусали. Но в последнее время все изменилось – они поселились в разных мирах.

– Вернись домой, дурища, – тихо сказал Даррил.

Он встал, вышел из комнаты, спустился по лестнице и лег, не раздеваясь, на свою узкую кровать. Света в оранжерее он не включил, чтобы не опускать жалюзи. Потом он набрал номер и дождался ответа.

– Это я, – сказал он.

– Есть новости? – спросил отец.

– Никаких.

– Уже две недели.

– Я знаю.

– Как мама?

– Не очень.

– Я не могу вернуться, Даррил.

– Почему? Хаммель не посмеет тебя тронуть.

– У меня теперь другая жизнь.

Даррил Кристи уставился на свое блеклое отражение в стеклянных панелях наверху. Опять световое загрязнение: не видно звезд.

– Нам тебя не хватает, – сказал он отцу.

– Это тебе меня не хватает, – поправил его Дерек. – Фрэнк все еще нормально с тобой обращается?

– Да.

– А что Кэл и Джо?

– Живы-здоровы.

Последовала короткая пауза.

– Фрэнк сегодня там?

– Ни разу не был после исчезновения Аннет.

– Это он так решил или мама?

– Не знаю.

Они поговорили еще минуту-другую, пока отец не напомнил Даррилу, что минута звонка стоит немалых денег.

– Я тебе уже говорил – счета оплачивает Фрэнк.

– Все равно…

Тем разговор и кончился – они попрощались и сошлись на том, что Даррил когда-нибудь прилетит в Австралию. Потом он спустил ноги на пол и сел на краю постели. Он солгал отцу: да, его телефонный счет оплачивал Фрэнк Хаммель, но сейчас он звонил с другого номера. Это был его личный телефон, а потому он и отправил с него сообщение Кафферти. Он подумал, что старик, вероятно, спит без задних ног. Может быть, эсэмэска разбудит его, а может – нет. Тем не менее, набрав текст, он нажал клавишу «отправить».

«Ваш дружок Ребус полюбил Хаммеля. Он сегодня был в „Джо-Джо“».

Правильная орфография и пунктуация – для мистера Кафферти только лучшее. Даррил взял другой телефон, чтобы отправить еще одно, последнее сообщение. Потом можно будет поспать. Ему всегда хватало нескольких часов. В шесть или шесть тридцать он будет сидеть за своим ноутбуком, начиная новый рабочий день. Он перечитал послание, убедился, что оно уйдет на нужный номер, нажал клавишу «отправить» и снова лег с открытыми глазами. Полежав несколько секунд, взял пульт и опустил жалюзи на окнах и наверху. Эта штука стоила целое состояние (в три раза больше суммы, которую он назвал матери) даже после того, как Фрэнк Хаммель выговорил ему немалую скидку. Даррил принялся расстегивать рубашку. Судя по засветившемуся дисплею, ему пришла эсэмэска…

Часть третья

И глядя с низкой гряды

В озерные воды на западе,

Где спят темные холмы…

29

Дело, как заявил Ребус Джеймсу Пейджу, не стоило выеденного яйца.

– У вас команда, и работает она здорово. А я – так, с боку припека. Вы спокойно обойдетесь без меня.

И Пейдж, несмотря на возражения Кларк, согласился, а потому Ребус наполнил бензобак «сааба» под завязку и снова поехал на север. Перт с его развязками, потом Питлохри с дорожными работами и дальше до торгового центра «Хаус оф Бруар», где он остановился перекусить. Парковка располагалась напротив магазина мужской одежды, и он, оглядев витрину, решил, что еще не созрел для плисовых брюк клубничного цвета. Знак на перевале Друмохтер сообщил ему, что он находится на высоте 1516 футов над уровнем моря. Горы по обе стороны от него выглядели устрашающе, и тем не менее любители высотных прогулок отправились туда – их машины были припаркованы на придорожных площадках – или уже возвращались, краснощекие, оставляя после себя облачка морозного дыхания. В Эвиморе он свернул направо, решив проехать по городу. Тот был невелик, но жизнь в нем кипела. Он увидел знак, указывающий на Лох-Гартен, и вспомнил, как ездил туда с дочерью тридцать лет назад. Королевское общество защиты птиц построило укрытие, оснастило его телескопами и биноклями, но знаменитых скоп видно не было – одно пустое гнездо. Сколько тогда было Сэмми? Пять или шесть? Семейная поездка на уик-энд. В те дни ему приходилось называть ее Самантой – в тех редких случаях, когда он вообще ее называл. Теперь она предпочитала отправлять отцу эсэмэски, чем разговаривать. Ребус ее не винил; да и что винить, если беседы – по его вине – всегда заканчивались маленьким скандалом. Он сказал Нине Хазлитт, будто не представляет, что ей пришлось пережить, однако сам не раз почти терял Сэмми.

Ему пришлось доехать до Т-образного перекрестка, прежде чем вернуться на А9; количество грузовиков и фургонов, за которыми Ребус теперь был вынужден тащиться, не поддавалось счету, некоторых из них он наверняка уже обогнал на разделенном многополосном участке дороги много миль назад. Ему приходилось напоминать себе, что спешить некуда. При нем был большой запас компакт-дисков и коробка жевательной резинки, купленная на заправке. Запасная пачка сигарет и пол-литровая бутыль «Айрн-брю». Миновав поворот на вискарню «Тиматин», он отсалютовал. То же самое он сделал в честь «Далвинни» миль пятьдесят назад. Хотя до Инвернесса теперь оставалось всего десять миль и дорога по большей части была разделенной, ему показалось, что до окраин города он добирался целую вечность. Поле сражения при Каллодене [51]51
  Сражение при Каллодене – одно из сражений Второго якобитского восстания в апреле 1746 года.


[Закрыть]лежало поблизости – еще одно место, куда он с дочкой приезжал на выходные. Местечко было мрачное, с небольшим выставочным центром, размещенном в здании величиной с собачью будку. Сэмми все время жаловалась на холод и скуку.

Когда Ребус въехал в Инвернесс, по радио начали передавать четырехчасовые новости. Движение здесь было еще плотнее, и он не нашел понимания, заехав не на ту полосу, а потом пытаясь вернуться, чтобы не оказаться в центре города. Он проехал по мосту Кессок на Блэк-Айл, потом еще по одному – через залив Кромарти, где ему пришлось поприветствовать очередную вискарню – «Глен Орд». Он знал этот маршрут по раскладной карте, но перед выездом из Эдинбурга купил новую. Справа в воде стояли четыре громадные строительные платформы. Шел дождь, и щетки стеклоочистителя работали в усыпляющем ритме. Ребусу понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на что похож этот звук: царапанье иголки по выходной канавке пластинки, от которого он иногда просыпался. Алнесс находился в четырнадцати милях к югу от Тейна и был известен своей вискарней «Далмор», тогда как в самом Тейне разместилась «Гленморанги». На следующей развязке он съехал с А9 на А836, где увидел знаки, показывавшие на мост Бонар, на Ардгей и Эддертон.

Он набрал номер местного фермера.

– Минут пять-десять, – сказал он и отключился.

Больше и не потребовалось. Фермера звали Джим Меллон, и он ждал у своего побитого жизнью «лендровера». Он помахал рукой Ребусу, приглашая его припарковаться у обочины.

– Поедем на моей. – Фермер решил, что «сааб» не годится для этого дела.

Ребус вышел и запер машину. Фермер улыбнулся, наблюдая эти «городские меры предосторожности». Он оказался моложе, чем думал Ребус, – чисто выбритый, светловолосый и симпатичный.

– Я вам очень благодарен, – сказал Ребус. – И вообще спасибо, что связались с нами.

– По телефону вы сказали, что я не один такой.

Ребус кивнул:

– Еще несколько считают так же.

– Ладно, посмотрим, что подумаете вы. – Меллон жестом пригласил его в «лендровер». – Аллергии на собак у вас нет?

Сзади в машине сидел колли – Ребус догадался, что это пастушеский пес. Умные глаза и ни малейшей попытки унизиться до выпрашивания у незнакомца ласки. Взревел двигатель, и они устремились по узкой грунтовке, минуя знак, согласно которому мигающие огни означали, что всюду снег и находящийся впереди шлагбаум закрыт.

– Как часто пользуются этой дорогой? – спросил Ребус.

– Несколько раз на дню, – прикинул Меллон. – Здесь у нас мало машин.

– Судя по знаку, она ведет в Олтнамейн.

– Там их тоже немного, но нам так далеко не нужно.

Он свернул на однополосную дорогу с редкими карманами для пропуска встречных. Покрытие было асфальтовое, но сквозь трещины пробивалась трава. Минуту или две спустя он резко остановил машину, дернул ручник:

– Ну вот, приехали.

Ребус открыл дверь и вышел, вытащил копию фотографии из кармана. Взгляд его бегал между изображением и реальным пейзажем.

– Снимать могли когда угодно.

Ребус понимал, о чем говорит фермер: за последние сто, а то и больше лет этот ландшафт ничуть не изменился.

– Дело лишь в том, – сказал Ребус, – что в это время дня она не могла находиться севернее Питлохри. Она добралась бы сюда только глубокой ночью.

– Значит, снимали не здесь?

Но Ребус сомневался. Он вытащил собственный телефон и сделал несколько снимков. Качество было далеким от профессионального, но он все равно принялся пересылать их Кларк. У телефона, правда, были другие планы.

– Нет сигнала, – заметил Ребус.

– Обычно сигнал тут хороший. Нужно только найти подходящее место.

– Значит, даже если фотография была сделана здесь…

– То с отправкой могли возникнуть затруднения. – Фермер понимающе кивнул. – А у вас есть другие похожие места?

– Одно или два.

– Неподалеку оттуда, где ее видели в последний раз? – Там меньше сходства с фотографией, чем здесь.

Ребус оглянулся. Кто-то мог назвать это место спокойным, кто-то – безлюдным. Их обдувал ветер. Ребус не знал толком, что он ищет, его мучили вопросы: почему и кто? почему здесь и кто так решил?

– Вы, вероятно, не видели ничего подозрительного? – спросил он у Меллона. – Никто из проезжих здесь не задерживался?

Фермер сунул руки в карманы куртки:

– Ничего такого. И у людей я поспрашивал – тоже глухо.

– Следы покрышек там, где их не должно быть?

Фермер покачал головой – мол, нет.

– А что на перевале?

– Если на пересечении свернуть налево, то вы в конечном счете вернетесь в Алнесс.

– А если направо?

– Тогда на дорогу к мосту Бонар.

– Какова вероятность того, что чужак найдет эту дорогу, мистер Меллон?

Фермер пожал плечами:

– Она есть на картах. Да и в навигаторах тоже.

Ребус сделал еще два снимка, но уже стемнело, и он подозревал, что от них будет мало проку. Он просто чувствовал, что должен что-то делать.

– Вы долго ехали, – сказал фермер. – В доме есть чай, если хотите.

– Спасибо, но мне еще нужно проехать несколько миль.

– И вы увидели достаточно?

Ребус оглядел горизонт, насколько мог охватить взор:

– Думаю, да.

– Считаете, что эта несчастная где-то здесь?

– Не знаю, – ответил Ребус.

Когда они вернулись в машину, пес окинул его взглядом, который Ребус расценил как сочувственный.

30

По какой-то причине – в основном потому, что он так и не смог придумать ничего другого, – он вернулся на А9, но поехал дальше на север. Правда, вскоре он свернул на Дорнох, миновал, как он понял, городской собор (хотя размером не больше деревенской церкви) и остановился на почти вымершей площади. Отель и магазин были открыты, но улицы – пусты. Сигнал на телефоне появился, Ребус вышел из машины и стал прогуливаться туда-сюда в ожидании ответа Кларк.

– Ну? – донесся голос Шивон.

– Я практически уверен.

– Но не совсем?

– Нет, не совсем.

– И что теперь?

– Я сделал несколько снимков, так что можешь взглянуть.

– Ты уже едешь назад?

– Пока нет. Остановился в Дорнохе.

С такой скоростью ты доберешься до дома за полночь.

Ребус подумал о сумке с ночными принадлежностями на заднем сиденье «сааба».

– Дело в том, Шивон, что она не могла отправить оттуда фотографию по телефону. Ни из Эддертона, ни в то самое время.

– Ясно.

– Как еще можно было отправить это фото? Я начинаю думать, что это ненастоящая фотография.

– А что же тогда?

– Фотография фотографии. Поэтому она мутноватая.

– А зачем ее было посылать?

– Чтобы сбить нас со следа. Чтобы мы обыскивали окрестности Питлохри в поисках этого места, считая, что там и произошло преступление.

Кларк задумалась на несколько секунд.

– Это можно проверить, – сказала она. – Нужен человек, который разбирается в фотографии.

– Согласен.

– Значит, тупик?

– Зато мы выяснили, что имеем дело с человеком, который обдумывает свои шаги. И кто бы он ни был, у него есть эта визитная карточка. Вот об этом мы раньше не знали.

– Я бы все это променяла на имя и адрес.

– Я тоже.

Он пересек дорогу и встал под указателем. Надпись среди прочих гласила: «К побережью».

– Это не в Дорнохе Мадонна вышла замуж за того кинорежиссера? – спросила Кларк.

– Я у нее при встрече спрошу. А у вас какие новости?

– О Томасе Робертсоне ни слуху ни духу. Но гипотезы насчет снимка продолжают поступать.

– Толковые есть?

– Ничего нового. Впрочем, есть голос за Дурнесс.

– Он теперь сравнялся с Эддертоном?

– Немного отстает. Да, еще одно. Ты помнишь Аласдейра Бланта?

– Обаяшку, который плакался, что Зоуи Беддоус разрушила его брак?

– Мы показали ему фотографию с телефона Аннет.

– И?

– Он сказал, что не уверен.

– Я знаю, кто помнит лучше…

– Его бывшая жена? Ее зовут Джудит Инглис.

– Возьми с полки пирожок, Шивон. И что она сказала?

– По ее мнению, очень похоже. То есть наверняка она сказать не может.

Ребус крякнул, и она сменила тему: спросила, не видел ли он дельфинов – должны, дескать, быть.

– Темновато, – ответил он. – Ты уже на сегодня закончила?

– Более или менее.

– Счастливица.

– По-моему, ты сам захотел поехать.

– Сам.

– И хотел быть один.

– Ты на что намекаешь?

– Просто подумала, нет у тебя в голове другого навигатора.

– Ты имеешь в виду Нину Хазлитт?

– Разве я так сказала?

– Приятно, когда тебя держат за полного идиота.

– Ты там и в самом деле один?

Ребус оглядел пустую улицу.

– В самом деле, – ответил он.

Она упоминала твое имя в интервью. Странно, что тебе не икалось.

– Что она сказала?

– Известно что. Ты редкий представитель «сильных мира сего», который воспринял ее всерьез.

– Это я сильный мира сего?

– Не верь всему, что слышишь. К тому же Джеймсу это вряд ли понравится.

– Потому что он не срывает аплодисментов?

– Мы все работаем в поте лица, Джон. Никто не любит, когда кого-то выделяют.

– Ясно. – Ребус отключился, пообещав на прощание прислать фотографии, сделанные в Эддертоне.

Он отправил снимки, хотя батарея садилась. Забравшись в машину, Ребус завел двигатель и поехал по узкой улочке, которая расширилась у стоянки жилых прицепов и станции береговой охраны. Ветер с залива атаковал «сааб», впереди катился песчаный вихрь. Ребус оказался на пустой автомобильной парковке; позади был крутой травянистый склон. К берегу вели ступени, а в свете луны виднелась линия прилива. Насколько он мог различить, берег тянулся на сотни ярдов. Из песка выступали острые камни. Волны бились о берег с настойчивой периодичностью, не похожие друг на дружку. Ему казалось, что он совершенно один в этом мире. Ни машин, ни людей, ничего – лишь облака. О том, какой век на дворе, напоминала только его машина – и телефон, который настойчиво звонил. Это была Нина Хазлитт.

– Алло? – ответил он.

– Очень плохо слышно.

– Наверное, из-за ветра. Сейчас вернусь в машину.

– Вы что – на вершине горы или где-то еще?

– Вообще-то, я на берегу. – Он взошел по ступенькам, открыл водительскую дверь и сел. – Так лучше?

– Погода, похоже, у вас паршивая.

– Мы привыкли. Чем могу быть полезен, Нина?

– Да, собственно, ничем. Просто хотела поболтать.

– Предупреждаю – у меня батарея садится.

Она помолчала, словно подыскивая правильный ход.

– Как вам книга? – спросила она наконец.

– Очень интересно.

– Вы нарочно так говорите, потому что…

– Человек-Колючка против Зеленого человека, [52]52
  Зеленый человек – известный в искусстве раннего Средневековья мотив: скульптура, рисунок или иное изображение лица в окружении листьев или словно сделанного из них.


[Закрыть]шёлки [53]53
  Шёлки – мифический морской народ в шотландском и ирландском фольклоре.


[Закрыть]против русалок… Я вспоминаю шёлку из того фильма – «Местный герой». [54]54
  «Местный герой» – шотландский фильм, трагикомедия о представителе одной американской нефтяной компании, которого отправляют по делам на западное побережье Шотландии.


[Закрыть]

– Разве она была не русалка?

– Может, и русалка.

– Похоже, вы и вправду читаете.

– Я же сказал.

Он посмотрел на распухшее море. Дельфины? Не сегодня. А шёлки, оборотни? Никогда, даже через миллион лет.

– Есть какие-нибудь… сдвиги?

– Очень небольшие, – ответил он.

– Не можете мне сказать?

– Это больше относится к Аннет Маккай. – Ребус на секунду задумался. – Вы расспрашивали друзей Салли?

– Никто не помнит, чтобы на «Встрече друзей» появился кто-то необычный.

– Шансов и не было.

– Наверное, это моя судьба – заниматься безнадежными делами.

– Как и моя. Но я не отступлюсь.

– Надеюсь на вас, Джон.

– Но будет лучше, если вы перестанете упоминать мое имя, общаясь с прессой.

– Да?

– Не все коллеги понимают это правильно.

– Я не подумала. – Она снова помолчала. – Похоже, я вас все время подвожу.

– Вы не могли это знать.

Разговор продолжался еще несколько минут. Ему показалось, что, несмотря на присутствие в ее жизни брата, эта женщина была одинока. Когда круг ее интересов сузился, друзья, вероятно, отпали. Он с облегчением услышал, как его телефон запищал, сообщая, что батарейка вот-вот сядет окончательно.

– Мой телефон в любую секунду может отключиться, – сказал он.

– Иными словами, вы хотите от меня поскорей отделаться. – В ее голосе послышалась жесткая нотка.

– Ничего подобного, Нина.

Однако она уже отключилась. Он шумно вздохнул и принялся выруливать с парковки, но вдруг снова остановился и вытащил дорожную карту. Дурнесс находился на А838 – дорога шла вдоль неровного северного побережья. Чтобы добраться туда, ему нужно было проехать по А836 – той самой трассе, что проходила через Эддертон. Сколько времени уйдет на это – другой вопрос. В его телефоне осталось жизни ровно настолько, чтобы получить сообщение от Шивон Кларк: «Дорогой Дэвид Бейли, [55]55
  Дэвид Ройстон Бейли(р. 1938) – один из известнейших британских фотографов.


[Закрыть]трудно сказать – хотя шансы есть, целую».

Он вернулся в центр Дорноха и увидел, что отель против собора ярко освещен и выглядит заманчиво. Там будет пиво и хороший выбор солодового виски. А к этому и горячая еда, если повезет. Прежде чем отправиться в путь, Ребус набил свой бумажник, зная, что, возможно, придется заночевать в отеле, а потому теперь он припарковал «сааб» прямо напротив входа и взял с заднего сиденья сумку.

31

Проснулся он рано и в буфете оказался первым. Поджарка, два стакана апельсинового сока и две чашки кофе помогли рассеять туман в голове, оставшийся после лишней порции виски накануне. Ночью был заморозок, и теперь молочное солнце изо всех сил старалось пробиться сквозь тучи. Жители Дорноха готовились к дневным делам или возвращались домой со свежими газетами. Ребус швырнул сумку с ночными принадлежностями на заднее сиденье, соскреб кредитной карточкой изморозь с лобового стекла и завел двигатель.

А836 начиналась как двухполосная дорога, забитая местным транспортом. Приезжих было мало. Тяжелые грузовики объезжали машину Ребуса, спеша на юг. Он заполнил бензобак на первой попавшейся заправке, сомневаясь, что найдет другую. Оператор, похоже, тоже не знал о них.

– Смотря куда поедете.

– Это верно, – ответил Ребус, не в состоянии понять его логику.

Потом, осознав, сколько стоит литр топлива, он попросил чек. Вернувшись в машину, он снова взялся за карту. У всех пиков были гэльские названия, ни одного знакомого: Кнок-а-Гьюбхайс, Мил-ан-Флуарайн, Кнок-анДаймх-Мор. Было виски, называвшееся «АнКнок», – стало быть, слово «кнок» что-то значило. Может быть, в следующий раз он даст себе труд прочесть этикетку. После деревни Лейрг дорога сузилась до одной полосы с карманами для разъезда, и местность стала более пустынной. Облака окутывали вершины пиков, на склонах которых лежал снег. Он проехал мимо елочных посадок – нынешних и былых; пеньки торчали, как надгробия на бескрайнем кладбище. Небо налилось свинцом, траченные временем знаки предупреждали, что на дорогу выходят овцы. Отель в Алтнахарре был открыт круглый год. Ребус увидел несколько припаркованных машин, туристы и альпинисты готовились к испытаниям на прочность. Он подъехал и посидел несколько минут с опущенными стеклами, наблюдая, как они собираются, слышал обрывки их разговоров. У некоторых были геодезические карты – висели на шеях, защищенные от осадков прозрачными пластиковыми планшетами. Огромные рюкзаки лопались от продуктов и водостойкой одежды, у большинства были длинные палки – у кого-то по две, для опоры. Он дождался, когда последний переберется за ограждение и повернется к нему спиной; только тогда Ребус закурил сигарету и выпустил дым в чистый морозный воздух.

Через полчаса он въехал в деревушку под названием Танг, откуда должен был направиться на запад по побережью в Дурнесс. Но ему еще предстоял небольшой крюк. В кармане пиджака у него лежала фотография. Ему прислали ее несколько лет назад, и он с ее помощью собирался найти то, что хотел. Деревня располагалась слева от дороги, но Ребус поехал к дамбе через залив Танг. Бунгало стояло рядом с молодежным общежитием. У дверного звонка не было никаких табличек. Он нажал кнопку и стал ждать, потом повторил. Вид отсюда открывался захватывающий, но стихии изрядно потрепали дом и не собирались останавливаться на достигнутом. Он заглянул в окно гостиной, потом обошел дом сзади. Частный участок не был отделен забором от примыкавшего к нему поля. Судя по кухне, недавно в доме кто-то был: возле стола виднелся пакет овсянки, а молоко дожидалось, когда его водворят в холодильник. Ребус вернулся в «сааб», не зная, что делать дальше. Он слышал крики морских птиц и порывы ветра, но больше ничего. Вырвав листок из блокнота, он написал записку и сунул ее в почтовый ящик.

Дальше он поехал в тишине, ему не хотелось слушать ни диски, ни радио. Вскоре он очутился в месте, поименованном как «Северо-западный Хайлендский геопарк». Ландшафт здесь был какой-то неземной, чуть ли не лунный, и на камнях почти ничего не росло. Но время от времени появлялись небольшие бухточки с девственно-белым песком и синей морской водой. Ребус подумал, что за всю жизнь не удалялся от паба дальше, чем сегодня. Он проверил показатель топлива и пачку сигарет. До Дурнесса оставалось несколько миль, и он понятия не имел, что там отыщет. Обогнув Лох-Эриболл, он снова направился на север. Дурнесс находился не в высшей точке Шотландии – при доверии к автомобилю, можно было ехать до самого Кейп-Рота. [56]56
  Кейп-Рот – мыс в северной оконечности Шотландии.


[Закрыть]У Ребуса был номер одного из местных, но мобильник пока не ловил сигнал. Оказалось, что сам Дурнесс, когда он до него добрался, состоит из нескольких коттеджей, современных домов покрупнее и кучки магазинов. Тут была даже пара древних топливораздаточных колонок. Он остановился неподалеку от них, перешел через дорогу к «Спару» [57]57
  «Спар» – название сети магазинов.


[Закрыть]и спросил у хозяйки, где живет Энтони Гринвуд.

– Он утром поехал в Сму, – ответила та. – Не знаю, вернулся ли.

Ребус показал ей фотографию.

– Вы полицейский? – догадалась она. – Из Эдинбурга? Энтони нам все рассказал. Место, которое вы ищете, совсем близко от Кеолдейла.

Две минуты спустя с цельной пачкой сигарет в кармане он вернулся в «сааб» и проехал еще две мили, следуя ее точным – едва ли не избыточным – инструкциям. Но, приблизившись к месту, он сразу понял: не то. Не сказать, чтобы совсем не похоже, но в достаточной мере. Несколько минут он смотрел под порывами ветра на пролив Дурнесс, затем поднялся по склону к оголенному участку холма и очутился за выстроившимися в боевой порядок деревьями, часть которых – казалось, необратимо – согнулась.

– Нет, – молвил он.

Склон был слишком крут.

Правда, он знал об этом всегда, а после Эддертона его уверенность укрепилась. Он медленно проехал вверх-вниз по дороге – вдруг упустил что-то, но хозяйка магазина в Дурнессе направила его куда нужно.

Но сюда ему было не нужно.

Он мог вернуться путем, которым прибыл, или поехать дальше. Дорога описывала петлю, прежде чем снова влиться в А836. Ребус был не из тех, кто любит ходить по своим следам, а потому направился на юго-запад к мосту Лаксфорд. Дорога была по-прежнему узкой, с карманами для объезда, но транспорта не было. Ребус вдруг понял, что он проехал сто, а то и больше миль после Дорноха и ни разу не уперся в багажник попутной машины. Изредка попадались автомобили туристов и еще реже – доставочные фургоны. Но все были очень вежливы, мигали ему фарами, показывая, что они притормозили в кармане и ему самому это делать незачем. Или благодарили его взмахом руки, если роли менялись. Добравшись до западного побережья, он обнаружил, что снова отдаляется от берега на юго-восток, проезжая лишь пустоши и холмы и встречая только овец. Два раза ему пришлось остановиться – пропускал ягнят, а однажды он увидел какую-то хищную птицу, парившую вдали над вершинами. Там виднелись снежные заплаты, а над ними висело громадное грязное небо. Он проезжал мимо озер, на стеклянной поверхности которых отдыхали дикие птицы, и его покрышки еще глубже вдавливали в асфальт давно истлевших жертв дорожных катастроф. Перед ним появилось узкое озеро в форме собачьей ноги, и в этот момент зазвонил телефон. Сигнал был хороший.

– Папа? – услышал он голос Саманты. – Ты где? Я вернулась и увидела твою записку…

Ребус вышел из машины. Он сделал вдох – воздух был чистый и свежий.

– Представь себе, проезжал мимо.

– Не могу. – Она едва сдерживала смех.

– Но так и было. Я кое-что проверял в Дурнессе.

– А как ты нашел мой дом?

– Ты же прислала фотографию.

Он вытащил из кармана снимок. Саманта стояла перед домом, уперев руки в бока. Рядом с ней – молодая женщина.

– И где же ты сейчас?

– Нигде. В буквальном смысле. – Он огляделся, посмотрел на отраженный склон в неподвижной глади озера. – Если бы я не прогуливал географию, то, может, сумел бы тебе описать.

– Слишком далеко на юге, чтобы вернуться?

– Боюсь, что да. Наверное, я милях в шестидесяти от Танга.

– Вот досада.

– Увидимся в следующий раз. – Он потер лоб подушечкой большого пальца. – А может, ты заедешь в Эдинбург. Как у тебя вообще дела? Место красивое…

– Ты заглядывал в окна? У меня кавардак.

– Не больше, чем у меня. Как дела у Кейта?

– Он в порядке. Нашел работенку – надо кое-что вывести из эксплуатации в Дорниэйи.

– Ты его проверяешь на радиоактивность?

– Я больше не сплю при свете, – пошутила она. – Ты должен был меня предупредить, что приедешь.

– Это вышло само собой, – солгал он. – Извини, что давно тебе не звонил.

– У тебя много работы. Я видела, как эта женщина говорила о тебе в новостях. – Она имела в виду Нину Хазлитт. – Ты за этим поехал в Дурнесс?

– Типа того.

– Значит, что ты можешь вернуться?

– Вряд ли. Но у тебя с Кейтом все в порядке?

– Мы… мы с ним пробуем ЭКО. [58]58
  ЭКО – экстракорпоральное оплодотворение. (Примеч. ред.)


[Закрыть]

– Да ну?

– В рейгморской больнице. С первого раза не получилось.

– Жаль.

– Но мы не сдаемся. Пока.

– Молодцы.

Он закрыл глаза, потом снова открыл. Ему понадобилось время, чтобы пейзаж перестал расплываться.

– Жаль, что меня не было дома. Я только вышла повидать подружку. У нее ребенку девять месяцев…

– Теперь я хотя бы знаю, где ты живешь. Когда в следующий раз созвонимся, я смогу себе представить вид из окна.

– Хороший вид.

– И вправду хороший. – Ребус откашлялся. – Ну, мне пора. Считается, что я работаю.

– Береги себя, па.

– И ты, Саманта.

– Я тронута, что ты заехал. Честное слово.

Он отключился и постоял, глядя перед собой, но ничего не видя. Почему он не предупредил ее, что заедет? Хотел ли он видеть выражение ее лица, по которому было бы ясно, рада она ему или нет? Возможно. Но с другой стороны, имелось иное объяснение: он просто не хотел, чтобы она оказалась дома. В этом случае они бы не поссорились. Он сделал попытку, но так, чтобы она ни к чему не привела. С того самого момента, как в их расследовании возник Дурнесс, он думал о Саманте и видел предлог навестить ее, но таким образом, чтобы она не подумала, что он проделал весь этот путь только ради нее.

Оказался там проездом.

«Ты выжил из ума, Джон, – сказал он себе, возвращаясь к машине, работавшей на холостом ходу. – А кому нужен слабоумный дедушка?»

Экстракорпоральное оплодотворение – раньше она об этом не говорила. Она вообще молчала о детях. Что с ней не так, спрашивал он себя. Ее лет десять назад сбила машина, – может быть, возникли осложнения? А может, дело было в Кейте с его работой. Значит, они уже пробовали ЭКО, а ему не сказали. Может, хотели сделать сюрприз?

Или он был не настолько им важен?

Вместо того чтобы после моста Бонар повернуть направо и снова проехать через Эддертон, он выбрал маршрут вдоль северной стороны залива Дорнох, а в Клэшморе выехал на А9.

– Ну, здравствуй опять, – сказал он дороге.

Теперь он ехал на юг через Тейн, Инвернесс, Эвимор и Питлохри. В его желудке не нашлось места для позднего ланча, но бензобак «сааба» он заполнил под завязку на заправке и там же купил бумажный стаканчик и бутылку воды. На противоположной стороне дороги он увидел настоящий конвой: впереди тяжелый тягач, а на его прицепе – землеройное оборудование. На стороне Ребуса было посвободнее, и он поблагодарил за это судьбу. К югу от Эвимора он, чтобы размяться, съехал на придорожную полосу, где уже стояли сочлененная фура и фургон-доставщик. На дороге было полно машин, но у него возникло такое чувство, что стоит ему выйти из «сааба» и отойти на несколько ярдов в сторону холмов, как он окажется там, где еще не ступала нога человека. Пустоши оставались пустошами именно потому, что никто не потрудился туда заглянуть. Он повернулся на звук открывающейся двери фургона. Потом на землю спрыгнул водитель.

– Прикурить не найдется? – спросил человек, помахивая сигаретой.

Ребус чиркнул зажигалкой.

– Моя на приборной доске сдохла, – пояснил человек, благодарно кивая и жадно затягиваясь.

– А что грузовик? – спросил Ребус.

– Водитель считайте что мертв. Занавески задернуты и все такое. Мы можем запросто опустошить его контейнер, а он будет и дальше дрыхнуть.