Текст книги "Отзвуки серебряного ветра. Мы — есть! [дилогия]"

Автор книги: Иар Эльтеррус

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 77 страниц) [доступный отрывок для чтения: 32 страниц]

«Опять ждать…»

– Кстати, господа офицеры, – привлек внимание майора голос Арсана, – вам достались лам-истребители нового поколения, их биокомпы разумны, и не удивляйтесь тому, что поначалу они будут вести себя как дети. Им понадобится от вас очень много любви, тепла и внимания. Они станут задавать вам тысячи вопросов, постарайтесь терпеливо отвечать на них. С ними нужно подружиться и тогда они никогда вас не подведут. Я сам только недавно пересел на такой истребитель и знаю, о чем говорю.

– Как дети, значит… – задумчиво протянула Барра и нежно погладила бок своего истребителя. – Наверное, так оно куда лучше.

– Естественно, – кивнул лор-капитан. – Хотя многие из генералов галактики пришли бы в ужас от самой постановки вопроса. Не приказать, а подружиться. Объяснить, почему нужно поступить так или иначе.

– Для меня, если честно, – хмыкнул майор, – любой самолет всегда был живым и я старался относится к нему, как к другу. И знаете, обычные машины из мертвых материалов отвечали на такое отношение и выкладывались до последнего. А у пилота, относившегося к ним, как к мертвому железу, выдавали только то, что было задокументировано. И ничего больше.

– Чему удивляться? – пожал плечами Арсан. – Пилот, относящийся к своей машине, как к куску железа, не может быть прирожденным. У него нет Дара. Ладно, об этом потом, пока прошу всех вас подойти ко мне, приступим к внедрению знаний о машинах и навыков управления.

Фарсенцы подошли к лор-капитану, и по его приказу выстроились в одну шеренгу. Арсан подошел к майору и положил ему ладонь на лоб. Бывшему летчику-испытателю показалось, что ему прямо в мозг ударила огненная волна. Он хрипло вскрикнул, но все уже закончилось. Лор-капитан стоял рядом и с любопытством смотрел на него.

– Теперь посмотрите на лам-истребитель, – сказал Арсан. – Что вы знаете о нем? Умеете ли вы им управлять?

– Умею, – уверенно ответил майор и замер. – Пес меня задери! Действительно умею!

– Это еще не умение, – рассмеялся лор-капитан. – Я заложил вам в память всего лишь базовые знания и навыки. Теперь их нужно оттачивать, а значит – летать, летать и еще раз летать. Обычно после получения этих навыков прирожденный пилот пять лет обучается в летной академии. Но у вас этого времени нет, потому придется учиться самостоятельно. Я дал вам куда больше, чем обычно дают начинающим, и все это вам придется осваивать уже без моей помощи.

– Справимся! – уверенно ответил майор, все еще удивляясь новым знаниям.

Даша молча стояла и наблюдала, как Арсан инициировал пилотов. Что ж, у этих людей все будет в порядке, и девушка радовалась за них. Но пора идти, скоро очередной урок у Реллы и желательно немного поспать перед ним, исцеление Вахата далось ей очень нелегко. Спасибо Барре, если бы не она… Даша бросила взгляд на женщину и кивнула. Та уже несколько пришла в себя после инициации и трясла головой. Девушка подошла к ней.

– В дурном сне еще утром все это не приснилось бы… – хрипло выдохнула Барра.

– Это еще мелочи, – рассмеялась Даша. – Походишь по крейсеру, такого насмотришься, что никакой сумасшедший не придумает.

– Крейсеру?

– А ты разве не поняла, что вы на нашем корабле?

– Это – космический корабль?! – обвела рукой огромное помещение Барра.

– Да, – кивнула Даша. – Дварх-крейсера имеют в длину пятьдесят километров и двадцать в диаметре.

– Псиная задница! – выругалась ошеломленная Барра. – Вот это махины!

– Так что посмотреть найдется на что! – рассмеялась Даша. – Когда освободишься, приглашаю в гости. И я, и мои подруги будем рады тебя видеть.

– А подруги что, тоже?..

– Да, – усмехнулась девушка.

– Зайду… – протянула Барра, плотоядно ухмыльнувшись. – Обязательно зайду. Как найти?

– Попроси Асиарха провести тебя в каюту Даши.

– Кто такой Асиарх?

– Дварх – душа и разум крейсера. Он здесь везде, позови его по имени, и он сразу отзовется.

– Поняла, – кивнула Барра.

– Ладно, не буду тебя больше отвлекать, там Арсан собрался вам что-то новое объяснять.

Сказав это, Даша улыбнулась, почесала спинки так и не отставшим от нее сильфам, махнула рукой на прощание и скрылась в распахнувшейся на стене воронке гиперперехода.

* * *

На дереве было хорошо. Ленни щурился, смотря на солнце сквозь густую листву. А главное, что никто его здесь не найдет, не станет дразнить, дергать, приставать. Особенно Тартик со своей компанией прихлебал. И чего им надо? Чего все время пристают и не дают жизни? Мальчишка вздохнул и посмотрел на закрытые ворота.

Весь вчерашний день их детский дом стоял на ушах, учителя и воспитатели обсуждали ужасную новость – передачу детского дома под патронаж ордена Аарн. Они носились без толку, вскидывали руки и громко стенали над горькой судьбой «бедных деточек». Ленни зафыркал, вспомнив их суету. Ну да, было бы им какое дело до кого-нибудь из этих деточек! За сытную кормушку, небось, беспокоятся. Государство выделяло на детские дома достаточно средств, только до детей почти ничего не доходило. Наверное, осаждалось по дороге в карманах разных добрых дядь и теть, вопящих о счастливом детстве для несчастных сироток.

Ленни не спускал глаз с ворот – этим утром в детдом должен прибыть новый директор, назначенный орденом, и хотелось бы посмотреть на него заранее – надо знать, чего вообще можно ожидать. А уж как новое начальство «ждал» персонал… Из каждого угла доносилось сдавленное, змеиное шипение. Каждый пророчил страшные беды, кое-кто даже договорился до того, что новый директор будет завтракать живыми детьми и заставит несчастных воспитателей на это смотреть. Дети, подслушивавшие эти разговоры, пищали от восторга и предвкушали что-то невероятное, смотря, как бесятся обычно преисполненные чувства собственного достоинства учителя и воспитатели.

К воротам подошел длинноволосый парень, одетый в короткие, до колен, залатанные черные штаны и ярко-красную косоворотку. Типичный патлатый из молодежных лагерей неподалеку, где собирались любители потусоваться и попеть бездарные песенки собственного сочинения. Приличное общество с брезгливостью отворачивалось от этих недоумков, на них старались не обращать внимания, а они не обращали внимания на остальных.

Ленни с недоумением смотрел на него – подобных личностей полиция обычно отлавливала еще на подступах к Кларету, маленькому городишке в сорока километрах от Триррада. Недалеко от Кларета и расположился детдом № 14. Один из многих, состоящих на содержании у государства.

Парень отбросил за спину длинные черные волосы и с интересом уставился на двухметровую решетку. Потом постучал в ворота, но охранник не обратил на него никакого внимания, небрежно махнув рукой – иди, мол, отсюда, болезный. Не до тебя. Патлатый пожал плечами, отошел на несколько метров, разбежался и перемахнул через ограду в тройном сальто. Ленни только рот открыл, увидев такой трюк. Такое он видел до сих пор только в приключенческих инфофильмах, и все говорили, что это монтаж, что человек на подобное не способен в принципе. Ага, вот тебе и не способен!

Ошеломленный прыжком через ограду охранник опомнился и бросился к нарушителю, расстегивая на ходу кобуру плазмера. Но патлатый что-то показал ему, и охранник мгновенно сник, сразу начав кланяться и извиняться. Что за чудеса? Дети опасались подходить близко к этому злобному человеку, многие отхватывали от него по шее. Разве что изредка кто-нибудь бросал в будку охранника камень и тут же сматывался. А посетителю войти на территорию детдома было почти невозможно – требовалось такое количество документов!.. Мало у кого хватало терпения пробиться через бюрократический барьер. Так, похоже начинается что-то интересное. Патлатый отмахнулся от охранника и двинулся по дорожке вглубь территории. Но поравнявшись с деревом, на котором сидел Ленни, остановился.

– Привет! – сказал он. – А я тебя вижу! Плохо спрятался!

Неправда! Ленни хорошо спрятался, никто до сих пор его не находил. А этот, вишь, какой глазастый попался! Патлатый подождал немного, потом подпрыгнул и мгновенно оказался рядом с мальчишкой. Он уцепился одной ногой за ветку и повис вниз головой. Но сразу извернулся, изогнув туловище совершенно нечеловеческим образом, вытянул его почти горизонтально и оказался лицом к лицу с изумленным Ленни.

– Привет! – снова сказал патлатый, покачиваясь на ветке, как покачивается змея. – Меня Барликом зовут. А тебя?

– Ленни… – неохотно пробурчал ошеломленный мальчишка. – Что ты тут делаешь?

– Я ваш новый директор, – хихикнул длинноволосый, а Ленни от этого известия едва не свалился с дерева.

Это директор?! Ой! Интересно, а чего воспитатели про такого директора скажут? Нет, на это обязательно надо посмотреть. Мальчишка захихикал.

– Что смеешься? – иронично заломил бровь патлатый. – Не веришь?

– Да не! Я лица господ воспитателей представил… Во вытянутся!

Новый директор тоже захихикал. Потом протянул Ленни руку, мальчишка неуверенно пожал ее. И обнаружил у себя в кулаке неизвестно как оказавшуюся там конфету.

– Ну что, пошли шороху наводить? – весело спросил патлатый.

– Пошли!

Почему-то Ленни ощущал себя рядом с этим человеком очень легко, свободно. Хотелось доверять ему. Хотелось поделиться с ним всеми своими мечтами и планами на будущее. Почему-то показалось, что он не станет смеяться и читать нудные нотации, призывая не заниматься глупостями и хорошо учиться. Что выслушает и подскажет, как добиться желаемого.

Директор не стал спускаться, он просто разжал ноги, которыми удерживал себя на ветке, и рухнул на землю вниз головой. Мягко прокатился клубком по траве и встал. Потом повернулся и протянул вверх руки.

– Не бойся, прыгай! Поймаю!

Было бы чего бояться! Мальчишка подошел к стволу и безбоязненно сиганул вниз. Барлик не подвел, действительно поймал и поставил на ноги. Ленни осмотрел его уже внимательнее и негромко фыркнул. В ухе нового директора виднелся миниатюрный наушник, спутанные черные волосы торчали во все стороны, косоворотка разорвана на груди, физиономия веселая и очень ехидная. Вот это директор!

– А прыгать, как я – научу! – сказал Барлик. – Хочешь?

– Еще бы!

– Но это потом, покажи мне лучше, где тут что. С делами разберемся, на экскурсию поедем. В космос.

В космос?! Ленни даже рот от восторга раскрыл. Он почему-то поверил Барлику сразу и всей душой, такой не обманет. В этот момент со стороны главного корпуса раздался прерывистый звонок.

– Это еще что? – спросил новый директор.

– На обед зовут, – скривился Ленни. – Опять рассольником пичкать станут. У, гадость…

– Пойдем, поглядим, чем они вас тут кормят.

И принялся распрашивать о жизни в детдоме. Что едят, как учатся, ездят ли на экскурсии, где спят, не обижает ли кто. Мальчишка рассказывал все без утайки, казалось, что с приходом этого человека их жизнь изменилась и изменилась полностью. Почему-то поверилось, что чудеса происходят не только в старых сказках. Барлик тем временем начал рассказывать ему о своей службе в легионе «Дети Бездны» и описывал атаку пиратской базы в таких красках, что Ленни приплясывал от восторга. Глаза мальчишки горели – еще бы, рядом с ним стоял настоящий космодесантник! Правда, он аарн…

Во всех инфофильмах аарн были показаны жуткими чудовищами, убийцами, против которых боролся и которых всегда побеждал доблестный трирроунский спецназ. Но идущий рядом человек вовсе не походил на чудовище. С ним было интересно!

Впереди показалось здание столовой, возле которого уже никого не было. Вот хвост Проклятого! Опоздал, снова от завуча влетит. Да ладно бы от завуча, она тетка неплохая, только строгая, а вот если старший воспитатель… Тогда – ой. Впрочем, может, из-за Барлика о нем и забудут. Да, будет сейчас шорох… Ленни даже затанцевал в предвкушении. Он почему-то был уверен, что новый директор устроит что-то такое, от чего весь детдом с ног на голову встанет.

Войдя в выкрашенный унылой серой краской зал столовой, Барлик недовольно поморщился. Столовую увешали дурацкими лозунгами, призывающими беречь хлеб и мыть руки перед едой. Никаких украшений не было и в помине. Длинные алюминиевые столы, за которыми сидело две с лишним сотни мальчиков и девочек от пяти до четырнадцати лет, тоже красотой не отличались. Дети уныло ковырялись ложками в высоких металлических мисках. Последнее время им давали рассольник, есть который можно было только совсем уж оголодав. Между столами прохаживались старший воспитатель, завуч и двое учителей. Они следили за порядком, сразу одергивая нарушителя спокойствия. Ленни весь сжался и, оглянувшись на внимательно осматривающего столовую аарн, поплелся к своему месту.

– Почему ты опоздал, Леннир Рест Вергио? – обратила внимание на опоздавшего завуч. – Где ты был?

– Оставьте мальчика в покое, – негромко сказал Барлик. – Его задержал я.

– А кто вы? – повернулась к нему с недовольным выражением на лице сухопарая пожилая женщина. – И что вы делаете на территории детского дома?

– Я – его новый директор, – ответил он, – вот мои документы.

И протянул завучу пластиковую карточку удостоверения. Глаза женщины расширились, она дрожащими руками взяла удостоверение. Все верно: департамент образования, подписи, печати, голография стоявщего перед ней юнца. Увы, перед ней действительно новый директор. Да что они там, в департаменте, с ума посходили, что ли? Назначить директором патлатого?! Кошмар! Завуч не обращала внимания на пересуды остальных сотрудников и их страх перед новым начальством, уверенная, что новый директор будет мало отличим от прежнего. Чиновник есть чиновник. Но такого она никак не ожидала! Да и ожидать не могла. Похоже, скоро в этом заведении на самом деле начнется невесть что… Чему способен научить детей такой человек? Ничему хорошему.

Дети замерли, глядя на них. Новый директор вдруг повернулся к залу, ухмыльнулся и состроил козу. Секунду царило молчание, а затем дети грохнули. Смеялись долго и со вкусом, Барлик заразительно хохотал вместе с ними.

– Вот так-то лучше, – довольно сказал он, успокоившись. – А то у вас тут похоронное какое-то настроение. Сообщаю всем, что после приема мною дел вас ждет экскурсия на настоящий боевой космический крейсер!

– Ура! – первым завопил Ленни, а вслед за ним этот крик подхватили остальные дети. Происходило что-то невероятное, и им это страшно нравилось.

Завуч изумленно вытаращилась на нового директора. О каких экскурсиях может идти речь? Он с ума сошел? Да еще и на военный корабль?! Чушь какая-то. Кто пустит туда детей?

Новый директор тем временем подошел к какой-то грустной худенькой до прозрачности девочке лет семи, улыбнулся ей своей невероятной сияющей улыбкой и погладил по голове. Малышка несмело улыбнулась в ответ. Он взял у нее из рук ложку и попробовал рассольник… Лицо Барлика мгновенно перекосилось, и он быстро отошел к ближайшей урне, брезгливо сплюнув.

– Вы чем детей кормите?! – жестко спросил директор, подойдя к завучу. – Это же несъедобно!

Женщина отшатнулась – перед ней стоял совсем другой человек. Куда только подевались его беззаботность и веселость?! Глаза стали стальными и жесткими, в них горела мрачная угроза. Губы сжались в тонкую линию. И таким он был страшен.

– Я жду.

– Что есть, тем и кормим, – с трудом выдавила из себя завуч. – Поставками занимались бывший директор с завхозом. Кухня тоже на их ответственности, с ними и разбирайтесь. Я попыталась как-то, и едва не осталась без работы.

– Разберусь, – пообещал Барлик. – Человек, обворовывающий ребенка, должен быть наказан.

Завуч смотрела на него с нарастающим интересом. А ведь этот действительно разберется, и бывшему директору не позавидуешь. Похоже, она ошиблась в оценке, заранее записав его в безответственные балагуры.

– Ладно, – сказал директор. – Это потом, а пока нужно накормить малышей по-настоящему. Мериарх!

– Слушаю, Барлик! – раздался с потолка непонятно чей голос. – Нужна помощь?

– Да! Тут, понимаешь ли, детей помоями кормят. Будь другом, накрой нормальный стол на двести тридцать человек. А то свинство же!

– Сделаем, – весело ответил голос. – Что за проблемы! Ап!

Под потолком вдруг образовалось несколько десятков черных воронок, из которых вытянулось множество длинных рубчатых щупалец. Они быстро убрали детдомовский завтрак со столов, накрыли их разрисованными скатертями и принялись расставлять блюда с едой, столовые приборы, фигурные стаканы, высокие пластиковые бутылки с соками…

Через несколько минут столы в унылой столовой государственного детского дома номер четырнадцать напоминали столы на пиру у какого-то древнего владыки. Чего здесь только не было! Совершенно незнакомые блюда перемешались со всем известными. Мясо, фрукты, десятки салатов, каши, пироги, торты, фрукты, сладости.

Накрыв стол, щупальца втянулись в воронки на потолке и исчезли. Воронки схлопнулись. Ошеломленные дети потрясенно глядели на невероятное изобилие. Им и видеть-то большую часть из стоящего на столе не доводилось, не говоря уже о том, чтобы пробовать. Детдомовцы никак не могли решиться дотронуться хоть до чего-нибудь… Им казалось, что они спят.

– Что это? – дрожащим голосом спросила завуч.

– Что? – приподнял брови директор. – Ничего особенного. Именно так с этого дня в детском доме будут питаться дети. На первый раз я попросил приготовить обед на крейсере, но сегодня же, пока дети будут на экскурсии, сюда доставят и смонтируют пищевые синтезаторы. Плюс все необходимое для полноценной жизни и учебы. Каждый, кто недостаточно подготовлен для работы с детьми, будет уволен с соответствующей записью в трудовом реестре Трирроуна. А виновные в том, что детей кормили гнилью, пойдут под суд. Я ясно излагаю?

– Да, господин директор, – несмело улыбнулась завуч. – Ну, слава Благим, хоть кого-то не только на словах волнует судьба сирот. Я делала что могла, но этого, конечно, недостаточно.

– С вами, я думаю, мы сработаемся, – улыбнулся он. – Хотя придется пересмотреть программы обучения. Впрочем, об этом пока рано. Для начала надо обустроить быт.

– Но откуда все это взялось? – повела рукой вдоль столов женщина.

– С нашего крейсера, – усмехнулся директор. – Я ведь аарн, если вы еще не поняли. Дварх-майор легиона «Дети Бездны» Барлик Фаннасанх. А детским домом занялся потому, что у меня тридцать шесть лет опыта работы в детских мирах воспитателем.

– Но вы же совсем молоды!

– Мне девяносто два года, – пожал плечами Барлик. – Мы живем куда дольше людей из ваших миров, госпожа завуч. Это имеет свою цену, конечно, и немалую, но до самой смерти мы остаемся молодыми. Точно так же я буду выглядеть и через сто, и через двести лет. Хотя до трехсот мы обычно не дотягиваем и когда приходит наше время, сгораем за два-три дня.

– Понятно… – пробормотала она, с изумлением глядя на странного человека, совсем не походившего на виденных по инфору аарн, напоминающих собой восставших из могил мертвецов.

– У нас с вами еще будет время поговорить, – сказал Барлик, откидывая за спину свою роскошную черную гриву. – Надо детьми заняться. Кстати, у вас тут старшим воспитателем редкая сволочь работает. Я озабочусь, чтобы этого человека больше никогда не подпускали к детям!

– Сволочь – это еще мягко сказано… – почти неслышно пробормотала завуч. – Только у него дядя – замминистра образования. Попробуй тронь его.

– Это уже мои проблемы, – многообещающе усмехнулся директор. – У меня достаточно полномочий от вашего правительства, чтобы уволить любого, кто бы там у него в родственниках ни ходил.

Он отошел в сторону и принялся рассказывать детям какую-то незнакомую сказку. Заслушались все, даже старшая группа. Барлик умел рассказывать так, что слушатель видел все, о чем говорил черноволосый аарн. Да о чем речь, сама завуч заслушалась. А директор перемещался от стола к столу, собственноручно наполняя детские тарелки деликатесами.

Детдомовцы постепенно отходили от шока, накидываясь на лакомства. Блюда быстро пустели, детские руки сноровисто летали над столами, каждый пытался попробовать все, до чего мог дотянуться. А если кто вдруг пытался обидеть соседа, отобрав у него или у нее что-нибудь, то рядом каким-то чудом мгновенно оказывался Барлик и мягко, хоть и укоризненно, уговаривал не делать этого. И обидчику почему-то становилось стыдно, как никогда до того, и он принимался неловко извиняться.

Завуч с восторгом следила за ним и качала головой. Вот это воспитатель! Что называется, милостью Благих. И как он только успевает повсюду? Как знает, что сказать именно этому ребенку? Да, надо же было так ошибиться в человеке… Вот наука, никогда больше не судить о людях по внешнему виду.

Вдруг дверь распахнулась, и в столовую влетел бывший директор, сопровождаемый завхозом. Старший воспитатель прибежал и доложил ему о творящихся в столовой непотребствах. И он рванулся туда.

Об увольнении и передаче детского дома под патронаж ордена Аарн директору сообщили позавчера, совершенно неожиданно. Он растерялся от такого известия – всегда ведь вовремя подсовывал взятки нужным людям. Место было очень хлебным, и терять его не хотелось. Но распоряжение исходило из таких верхов, дотянуться до которых не было никакой возможности. Последние два дня они с завхозом лихорадочно скрывали следы своей деятельности. Сегодня ждали появления нового директора, назначенного орденом, и ждали с зубовным скрежетом. Значит, эта сволочь даже не удосужилась зайти к нему в кабинет и представиться, как положено?

Директор окинул взглядом столовую и едва не сел на пол. Столы покрывали яркие скатерти из тармиланского псевдошелка, он как-то сразу понял это и онемел – одни эти скатерти тянули на добрых полмиллиона кредитов. А что было на столах… Это вообще не поддавалось описанию. Ни на одном, даже самом элитарном приеме, директору не доводилось видеть столь роскошного стола. И эту роскошь выбросили ради каких-то выблядков?! По-другому он никогда не называл воспитанников детского дома, считая трату денег на них совершенно бесполезным занятием. И без зазрения совести клал в собственный карман все, до чего мог дотянуться. Да что там, директор испытывал почти физическую боль оттого, что кое-что все-таки приходилось тратить на детей. Главное, чтобы не передохли с голоду, а то ведь комиссиями замучают. Обычных проверяющих давно прикормили, и они стали безопасны.

Директор снова окинул взглядом столы. Откуда могла взяться вся эта роскошь?! В кладовых ничего подобного не было и быть не могло! Уж кому, как не ему, знать. Он обратил внимание на мелькающего то тут, то там встрепанного патлатого в красной косоворотке и возмущенно уставился на него. Этот-то что здесь делает?

– А, вот и господин директор пожаловать соизволили, – подошел к нему этот патлатый. – Дела будете сдавать мне. Сообщаю также, что вы находитесь под следствием и вскоре пойдете под суд за воровство у детей.

– Что?! – отвисла челюсть директора. – Вы что несете?!

– То, что слышите, – насмешливо усмехнулся Барлик. – Мало того, передача о вашем преступлении пройдет по всем инфоканалам Трирроуна. Я вам обещаю, что после нашей передачи вы, кроме работы мусорщика, не найдете в этой стране никакой другой. Это слово аарн, его даю вам от имени всего ордена я, дварх-майор легиона «Дети Бездны» Барлик Фаннасанх.

– Вы докажите сперва! – взвизгнул завхоз.

– Вас это тоже касается, – резко повернулся к нему аарн. – А доказать? Это просто. Мериарх!

– Чего тебе? – отозвался голос с потолка.

– Ты получил всю нужную информацию?

– Ага, – хихикнул голос. – Тут столько, что хватит пожизненно засадить десяток директоров с завхозами, а не только этих двоих. Сейчас оформлю документы в привычном для Трирроуна виде. О, готово.

– Тогда свяжи меня с полковником Эталем из столичной службы безопасности, он в курсе дела, – хищно оскалился Барлик. – И передай ему оформленные документы.

– Связываю.

Перед аарн зажглась в воздухе рамка голосвязи. В ней был виден небольшой, скромно обставленный кабинет, в котором находился только один человек, совершенно лысый и полноватый, одетый в серый плохо пошитый костюм. Если бы кто-нибудь встретил этого человека на улице, то сразу забыл бы о встрече, настолько неприметной и незапоминающейся внешностью он обладал.

– Полковник Эталь? – спросил Барлик.

– Именно так, – кивнул тот, с удивлением глядя на длинноволосого патлатого в красной, разодранной на груди косоворотке. – А вы дварх-майор Фаннасанх?

– Да, – энергично кивнул Аарн. – Вам только что телепортировали папку с документами по детскому дому номер четырнадцать.

– Я видел… – проворчал полковник, неодобрительно покосившись на лежавшую на краю стола толстую папку. – Хоть бы предупредили сначала, меня едва инфаркт не хватил, когда она из воздуха появилась…

– Извините, – смутился Барлик. – Не подумал. Меня настолько возмутило происходящее в этом детдоме, что я про все забыл.

– А что там такое происходит? – заинтересовался гэбэшник и пододвинул к себе папку, принявшись быстро просматривать ее содержимое. – Хвост Проклятого… Вот же сволочи!

– Вот именно, они кормили детей отходами, покупая их за гроши, а все остальные деньги клали себе в карман. Сейчас мы готовим инфопередачу об этом детском доме, которая вскоре пойдет по всем каналам инфовидения. Пусть люди посмотрят на таких, как здешний директор! Обворовывать сирот?! Это же…

– Последнее дело, – скривился полковник. – Им и так невесело живется. Знаю, сам приютский. Но может, не стоит подымать особого шума? Директора мы тихо засадим до конца жизни, чтобы другим неповадно было.

– Не беспокойтесь, – отрицательно покачал головой аарн. – Передача согласована с вашим министром и получила полное его одобрение.

– Тогда это не мое дело, – согласился полковник. – Чем-нибудь могу быть полезен?

– Да, – усмехнулся Барлик. – Я сейчас открою гиперепереход. Не могли бы вы прислать людей для ареста бывшего директора, завхоза и их помощников?

– Что за проблемы? Сейчас пришлю.

Действительно, через несколько минут из взвихрившейся неподалеку черной воронки вышли пять человек в форме внутренних войск космодесанта республики Трирроун. Узнавшие хорошо знакомую по приключенческим инфофильмах форму, дети зашептались, с интересом уставившись на военных полицейских. Возглавлявший их человек с погонами капитана подошел к Барлику и поздоровался. Тот назвался. Глаза трирроунского офицера расширились, и он быстро кивнул. Потом снова с удивлением оглядел аарн, никак не походившего сейчас на боевого офицера.

– Простите, – спросил он, – вы, случаем, не тот самый дварх-майор Фаннасанх, который командовал десантом на пиратскую базу «Энния»?

– Тот самый, – подтвердил Барлик.

– Тогда позвольте пожать вашу руку, господин дварх-майор! – протянул ему свою капитан.

– Пожалуйста, – несколько смущенно ответил аарн, пожимая протянутую руку.

– У меня жена и родители летели на том пассажирском корабле… – сжал кулаки трирроунский офицер.

– На «Идущем»? – спросил Барлик. Капитан кивнул. – Сочувствую…

– Спасибо. И спасибо, что отплатили за моих родных и остальных погибших.

– Мы делали свою работу, – вздохнул аарн. – Жаль только, что не успели до гибели лайнера. Но мы не боги. Искренне желаю вам, господин капитан, еще найти свое счастье.

– Благодарю, – почти незаметно улыбнулся тот. – Ладно, вернемся к делу. Кого необходимо арестовать?

– Вот этих, – показал на застывших в ошеломлении директора с завхозом Барлик. – Здесь еще где-то старший воспитатель ошивался. Плюс, конечно, главный бухгалтер, главный повар и иже с ними.

– Парман Сенио Каралан? – подошел к директору один из военных полицейских. – Вы арестованы! Вы имеете право на адвоката. Вы имеете право хранить молчание. Каждое ваше слово может быть использовано против вас.

– Из-за чего арестован?! – взвыл тот. – Из-за этих выблядков?!

– Прекрасно! – захлопал в ладоши Барлик. – Какой кадр для передачи! Господин директор окончательно разоблачил свою сущность.

– Так сейчас что, все снимается?! – ошеломленно спросила завуч, лихорадочно обшаривая взглядом столовую в поисках инфокамер, но не нашла ни одной.

– А чего же вы хотели? – пожал плечами аарн. – Хуже положения, чем в детдоме номер четырнадцать, не было нигде в Трирроуне. Поворовывали, конечно, везде, но до такого не доходило. Когда у вас дети в последний раз получали хотя бы мороженое? Когда их в последний раз возили на экскурсию? Когда в последний раз привозили фрукты?

– Не помню… – смутилась завуч.

– То-то же… – недовольно проворчал Барлик.

– Значит, эти сволочи детей голодом морили? – спросил капитан, с гадливостью глядя на директора с завхозом, на которых уже надели наручники.

– Именно так, – кивнул головой Аарн. – Мало того, директор у себя в кабинете еще изредка насиловал трех девочек из старшего отряда и так запугал их, что бедняжки от всего шарахаются. А им ведь всего по четырнадцать! Психика девочек искалечена настолько, что мне придется просить Целителей Душ помочь им хоть как-то восстановиться.

– Что ж, – хищно оскалился капитан. – Я, пожалуй, отправлю этих господ в общую с уголовниками камеру. И шепну там пару слов об их предпочтениях. Уголовники обожают таких и обеспечат им немало «приятных» минут.

– А тебе какое до него дело? – мрачно спросил другой полицейский, тоже с погонами капитана. – Откуда ты знаешь, какие у него покровители? Как бы самим из-за них не влететь по полной программе.

– Даже если так, я не боюсь. Ты, Харван, может быть слышал, что каждому должно быть воздано по заслугам?

– Твое дело, Ларен, – пожал плечами тот. – Я в это дело не мешаюсь. Мне приказано арестовать, я арестую. А что будет дальше – мне плевать, свою работу я сделал.

Он снова пожал плечами и отошел. Капитан с насмешкой смотрел на онемевшего директора, который все не мог поверить в происходящее. Как такое могло случиться? С ним?! Где же справедливость?! Пусть выблядки спасибо скажут, что их вообще кормили! Это что такое деется на белом свете, что уважаемого в обществе человека арестовывают по смехотворным обвинениям?! Он пытался что-то сказать в свое оправдание, но не мог, горло перехватило от возмущения.

В это время два полицейских сержанта притащили откуда-то старшего воспитателя. Тот орал и вырывался, обещая, что его дядя скоро устроит всем веселую жизнь. Но на его вопли никто не обращал внимания. Полицейские только пару раз вытянули его дубинками, чтобы заткнулся.

Дети восторженно взвыли и захлопали в ладоши – зверски-жестокого старшего воспитателя ненавидели все. Много кого он ставил на ночь на мелкие камни голыми коленями, много наказаний придумывал, всегда умел подловить мальчика или девочку на мелком нарушении правил. А уж потом делал с провинившимися что хотел. Причем, бил так, что следов не оставалось. После посещения его кабинета наказанные не могли встать по нескольку дней. И теперь бывшие жертвы с восторгом видели, как визжащего старшего воспитателя охаживают дубинками. Невольно на память приходили слова: «Да воздастся каждому по делам его!»