Текст книги "Лучшее место на земле. Книга 1-2"

Автор книги: Иар Эльтеррус

Соавторы: Екатерина Белецкая
сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 48 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]

Первым опомнился Скрипач.

– Как ты… как ты понял? – с трудом выдавил он.

Ири слабо пожал плечами – насколько для него это было возможно.

– А это про всех, – пояснил он. – Наверное… наверное, это для всех, кто тут оказался. Потому что дыру в душе можно заполнить. Наверное. Но у меня получается только вот так.

– Спасибо, – медленно проговорил Ит. – Ири, спасибо. У тебя получилось сказать словами то, что я черт-те сколько даже подумать не мог… так, как оно есть.

– А еще знаете, что мне кажется? – Бард передал гитару Ольшанской. – Мне кажется, что часть тех, кто сюда попадает… не умеет отпускать. Иногда ведь нужно отпустить кого-то, правда?

– Это очень тяжело, Ири, – печально заметил Ит.

– Да, но это все равно нужно – а мы не умеем. Любим, наверное, слишком сильно…

– Давай про это не говорить, – попросил Скрипач. – Давай, ты лучше потом напишешь про это песню.

– Давай, – кивнул Бард. – А у вас работы много осталось?

– Много, – исчерпывающе ответила Роберта. – Но мы постараемся не тянуть.

13

Москва – Дерна – дамба Ялта/Стамбул

Случайностей не бывает

– Ребята… – Данил с вытянувшимся лицом стоял на пороге лаборатории. – Ребята, тут такое дело…

Ит отложил паяльник и повернулся к нему:

– Чего случилось, Дань?

Скрипач и Ольшанская, воевавшие с крепежом внутри очередного «камня», тоже подняли головы.

– Саша Конаш погиб, – медленно проговорил Данила.

– Что? – Ит оторопело посмотрел на него.

– Погиб… вернее, был убит…

– Когда?! – ахнул Скрипач.

– Дней десять назад. – Данил переводил взгляд с одного на другого, а Ольшанскую словно и не замечал вовсе. – В Хайдельберге…

* * *

– Кто вас просил?! Что вы наделали?! – Ит в бешенстве треснул кулаком по столу так, что гранитное пресс-папье, стоящее перед ним, подпрыгнуло. – Зачем, ради всего святого?!

– Затем, что вы играете в бирюльки, а, по словам врачей, вам жить осталось полгода максимум. – Голос Федора Васильевича звучал глухо и без всякого выражения. – Я хотел отработать версию, которая логичнее и правильнее, чем ваша…

– И что в результате? – рявкнул Скрипач. – Вы понимаете, что…

Они уже все знали.

И что, как выяснилось, Томанов отправил Конаша в составе рабочей группы в Хайдельберг – такая возможность у института и в самом деле имелась, только раньше Александр Конаш в эту группу не входил.

И что Томанов дал Конашу, не спросясь, часть их оборудования – два анализатора и десяток маячков-маркеров, попросив проверить площадку.

И что тело Конаша со следами пыток было случайно обнаружено местными рыбаками в реке Неккар, неподалеку от места, где она сливается с Рейном.

И что в горле у несчастного заместителя отдела комиссий обнаружили корпус от одного из маячков, в который была вложена записка с единственным словом: «Danke»…

– Мало того, что из-за вашей глупости погиб страшной смертью замечательный человек! Так вы еще пустили насмарку всю работу, которую мы до этого делали!.. Вы нас полностью раскрыли, понимаете? – Ит смотрел на Томанова так, что выдержать этот взгляд было просто невозможно. – Они теперь знают все. Вообще все – от того, какую аппаратуру мы за это время создали, до того, кто мы такие!

– Федор Васильевич… – Скрипач подошел к Томанову, оперся руками на стол. – Давайте, я вам просто принесу из сейфа пистолет, и вы нас шлепнете прямо тут, не отходя от рабочего места, а? Как вам идея? Это будет проще, чем…

Ит зажмурился, потряс головой.

– От меня, между прочим, требуют отчеты о работе. – Томанов говорил тихо, еле слышно. – У меня тоже есть начальство. А результатов с последнего… с последней вашей… поездки как не было, так и нет. Что я, должен постоянно вас прикрывать, выходит?

– Выслужиться, значит, решили, – презрительно процедил Скрипач. – На чужом… в рай въехать – на наших с Робертой разработках. Отлично. Просто отлично. Браво!

– Я не думал, что все так получится, – бесстрастно ответил Томанов. – В мыслях не было. Это случайность.

– А у нас спросить хотя бы разрешения на использование того, что вам не принадлежит, мысли тоже не возникло? – поинтересовался Ит.

– Вам принадлежит? – окрысился Томанов. – Да будет вам известно, что тут, в институте, вы находитесь только моей милостью, и ничем больше! Что я уже незнамо сколько времени поддерживаю эти ваши бредовые разработки! Что если бы не я, вас бы выперли отсюда в момент!.. Что…

– Все, рыжий, пойдем, – попросил Ит, вставая. – Делать тут больше нечего.

– Раз так, мы завтра уберемся. – Скрипач тоже встал, твердо взял Ита под локоть. – Вам, правда, придется какое-то время потерпеть у себя Ири, но не волнуйтесь, на то, чтобы оплатить сиделок и врача, у нас денег хватит. А дальше посмотрим. Плохо только то, что из страны нас теперь вашими стараниями не выпустят ни под каким видом – сами знаете, «Транзит» практически везде, и я больше чем уверен, что таможни у него давным-давно куплены.

Они вышли.

Томанов, проводив их взглядом, сгорбился и опустил голову на руки.

* * *

– Ну давай… Ит, давай, тихонечко…

– Скрипач, камфару набирать?

– Ит? Подколоть тебя?

– Не надо… – Ит говорил с трудом, для того чтобы вдохнуть перед тем, чтобы что-то сказать, требовалось немалое усилие – но приступ уже проходил, и он это чувствовал. – Отпустило вроде…

– Может, перед окном посидишь? – предложил Скрипач. – Все дышать полегче будет.

– Дождь…

– Ну и черт с ним. Ты и так весь мокрый. – Скрипач подтащил стул к окну, открыл его, помог пересесть на стул Иту. – Сполоснуться так или иначе придется. Получше?

– Ага, спасибо… – Ит тяжело оперся о подоконник. – Сейчас, ребята, пять минут…

На полу стояли две раскрытые сумки, куда они спешно складывали вещи, благо их было немного. Роберта возилась с книгами – часть из них предстояло вернуть в местную библиотеку, а другую часть брали с собой, срок их сдачи еще не вышел.

– Куда вы пойдете? – с тревогой спросила она, когда со сборами было практически покончено.

– Не знаю, – печально ответил Скрипач. – Снимем что-нибудь, наверное. Нам не привыкать.

– А я?..

– А вас есть кому защитить, – усмехнулся Скрипач. – Обратитесь завтра в МИД и в Ространс. Помогут, увидите. И проследите за Ири…

Роберта тяжело вздохнула. Подошла к Иту, стала рядом с ним и, повинуясь какому-то женскому наитию, ласково погладила по спине. Ит дышал тяжело, с хрипом, грудная клетка до сих пор ходила ходуном. Ольшанская положила руки ему на плечи и стала неторопливо массировать – она не раз видела, как это делает Скрипач, и знала, что это неплохо помогает побыстрее прийти в себя.

– Спасибо, Берта. – Голос Ита звучал слабо, но он больше не задыхался. – Что бы мы без вас делали…

– Не знаю, – печально сказала она. – Справлялись же вы до меня как-то.

В дверь постучали. Скрипач мрачно поглядел на Ольшанскую, та ответила беспомощным недоуменным взглядом.

– Входите, Федор Васильевич, – пригласил Скрипач. – Не заперто.

Томанов прошел в комнату и растерянно остановился у входа. В руках он держал объемный бумажный пакет из гастронома, а под мышкой – какой-то газетный сверток.

– Что вы делаете? – недоуменно спросил он.

– А вы не видите? – неприязненно отозвался Скрипач. – Собираем вещи.

– Зачем?..

– Если мы правильно вас поняли, завтра помещение должно быть свободно. – Ит с трудом повернулся на стуле и глянул на Томанова, да так, что тот непроизвольно отступил назад. – В восемь утра нас тут не будет.

– Слушайте, прекратите этот спектакль! – Федор Васильевич гневно посмотрел сначала на Скрипача, а затем на Ита. – Ну я погорячился, был не прав, признаю. И то, что глупость сделал, тоже признаю, если от этого кому-то легче. Вы это хотели услышать?

Скрипач пожал плечами.

– Хорошо, черт возьми! Я могу повторить – сделал глупость, ужасную глупость, да, да, да! Хотел выслужиться, хотел чужими руками жар из печи, хотел, чтобы как лучше, а получилась такая вот дрянь! – На Томанова в этот момент было жалко смотреть.

Ит нахмурился, поднял глаза, вопросительно посмотрел на Ольшанскую. Та, не убирая руки с его плеча, еле заметно подмигнула.

– Видимо, переезд откладывается? – поинтересовалась она.

– О каком переезде вообще речь, я не понимаю?! – Томанов поискал глазами, куда бы сесть, не нашел, решительно сунул Скрипачу в руки пакет и сверток и отправился на кухню. Вернулся с табуреткой, водрузил ее посреди комнаты, сел. – Вы чокнулись на троих из-за обилия работы?

– Мы – нет, – отрицательно покачал головой Скрипач. – Вы – видимо, да. От безделья.

– Ит, у вас что, приступ был, что ли? – дошло до Томанова.

Ит кивнул. Выглядел он ужасно – бледный, мокрый от пота, под глазами траурные тени. Он до сих пор слабо вздрагивал при каждом вдохе.

– Сейчас схожу за врачом. – Томанов поднялся. – Пусть посмотрит.

– Незачем, – отмахнулся Скрипач. – Сами справились. Ит, пойди, ополоснись. Только воду горячую не делай и дверь не закрывай.

– Я с ним схожу. – Ольшанская встала, помогла подняться Иту. – Не надо в таком состоянии в одиночку, еще упадет…

– Но… – Томанов проводил их недоуменным взглядом. Роберта, уже стоя на пороге комнаты, повернулась к нему.

– Что – «но»? – невозмутимо спросила она. – Поверьте, ничего нового я там не увижу.

Вскоре в ванной зашумела вода.

– Вы что… – Томанов округлившимися глазами смотрел на Скрипача. – Вы с ней… спите?! Оба?!

– А это запрещено каким-то законом? – невозмутимо спросил тот. Положил пакет и сверток на край стола. – Да, если вам так важно. Иногда. Очень редко – никто из нас не фанат этого процесса, да и времени нет.

Томанов покачал головой.

– Ну и дела, – пробормотал он.

– Знаете, никаких особенных «дел» я в этом не вижу. Ит, как честный человек, первым делом позвал ее замуж, между прочим. Она отказала, – пояснил он. – Так что… в некотором смысле необременительный производственный роман, если вам угодно. Без обязательств.

– Н-да… – протянул Федор Васильевич. – Кто бы мог подумать…

– Кому надо, тот подумал. – Скрипачу тема явно надоела. – Пока их нет, объясните лучше: зачем вы сейчас-то пришли?

– Да вот… Конаша хотел помянуть. – Томанов кивнул на пакеты. – Извиниться, опять же. Скрипач, вы правы, я сделал глупость. Я действительно думал, что та площадка… ну, может дать какой-то иной результат.

– Теория стационарного портала, согласно которой в гексе будет действующим только один узел, не работает, мы это уже доказали. И то, что выходом может являться любая точка гекса, тоже доказали. – Скрипач дернул плечом. – И то, каким образом можно заставить гекс работать, тоже… И теперь все, считай, коту под хвост!

– Только не начинайте сначала, – попросил Федор Васильевич. Развернул газету – в свертке оказалась бутылка водки. – У вас стаканы есть?

– Разве что у Берты. Сейчас схожу, посмотрю.

– Ага… а я пока что тут эти всякие… печки-лавочки достану. – Федор Васильевич проворно сгреб со стола остававшиеся там бумаги, переложил на кровать и принялся вытаскивать из пакета какие-то кульки и коробочки.

* * *

Вернувшийся из ванны Ит тут же лег. Он отлично знал: если после приступа не полежать хотя бы полчаса, можно запросто схлопотать повторный. Спать ему не хотелось, но лежать было необходимо. Роберта принесла ему чашку холодного чая, Скрипач сунул в руку таблетку анальгина и спросил:

– Водку будешь?

– Ну, если Федор Васильевич сказал правду, то, думаю, это ничего не изменит, – пожал плечами Ит.

– Какую правду?

– Что мне жить полгода, как сказали врачи. – Ит разжевал таблетку, поморщился, поспешно запил ее чаем. – Не знаю, правы они или нет…

– Думаю, если немного, то можно. – Томанов разливал водку по принесенным от Роберты стаканам. – Я еще раз прошу простить меня… за то, что совершил ошибку.

– Это все равно ничего не изменит. – Ит взял переданный Робертой стакан, понюхал, поморщился. – Рыжий, налей еще чая, хоть запить это чем-то…

– Вы не пьете? – поинтересовался Томанов.

– Практически не пьем, только если есть необходимость, – мрачно ответил Скрипач.

– Почему?

– А зачем? – удивился Ит. – Нет, бывает так, что по работе требуется, но чтобы дома и по собственной воле – очень редко.

– Когда Фэб умер, мы пили, – медленно проговорил Скрипач. – Впервые за, кажется… три года. Но тогда не пить было просто невозможно. Или пить, или в петлю.

– Ясно. Ладно, давайте выпьем за Сашу Конаша, да будет пухом ему земля. – Федор Васильевич встал, Скрипач и Роберта поднялись следом. Ит, секунду помедлив, сел. – Сашенька, друг мой, прости меня, что так получилось. Где бы ты сейчас ни был, услышь мои слова – я виноват перед тобой, и я очень сильно прошу у тебя сейчас прощения. Спасибо за то, что ты был с нами. Ты прожил славную жизнь… которая оборвалась так нелепо и страшно. Прости еще раз. И спасибо тебе – еще раз.

– Спасибо, – эхом отозвался Ит.

Выпили.

Томанов потянулся за хлебом, Ит поспешно запил водку чаем, Скрипач подхватил с тарелки ломтик крупно нарезанного сала. Ольшанская взяла с другой тарелки кусок соленого огурца и принялась меланхолично жевать.

– У меня вопрос, – проговорила она задумчиво. – Что делать дальше? Через границу ребят, как я понимаю, теперь не пропустят?

– В принципе можно отводить глаза таможенникам или идти в личинах, – неуверенно предложил Скрипач. – Но… Ит, согласись, ты не в том состоянии, чтобы морочить голову личиной всем подряд по месяцу, а то и больше.

Ит кивнул.

– Так и есть, – признался он. – Сутки, двое, трое… Но месяц? Это нереально. Форма сама по себе неплохая, а вот голова…

– Что врачи вам сказали? – Роберта повернулась к Томанову.

– Ну, в общем, он обследовался, за результатами не пришел, а мне потом из поликлиники позвонили, – принялся объяснять Федор Васильевич. – Киста уже не одна, их три, и…

– Вот даже как, – задумчиво сказал Ит. – То-то я думал, с какой радости в обмороки валюсь.

– Часто? – насторожился Томанов.

– Да не очень, но было раза три или четыре. Когда сильно уставал, – признался Ит. – Значит, личины в любом случае отпадают. Равно как и метаморфоза. Ее поддерживать – тоже энергозатрата, причем существенная. Надо придумать что-то другое…

– Но хотя бы на сутки вы сможете это все задействовать? – вдруг спросил Томанов.

– Говорю же – сутки, а то и двое, – ответил ему Ит. – К чему вы это?..

– Есть одна мысль. Правда, небезопасно, но других вариантов я не вижу, – вздохнул тот.

– Выкладывайте.

– Вам не обязательно переходить границу. Вы можете, допустим, доходить с колонной до какого-то места, потом… я смотрел обе точки, и…

– Какие обе точки? – не понял Скрипач.

– Давайте я объясню по порядку. После нашего… эээ… разговора я зашел к Ири.

Ит со Скрипачом переглянулись.

– Мы поговорили, и он объяснил, что теоретически можно использовать для активации не весь гекс, а только две противофазы и узел. Одна площадка у нас в доступе, вторая – легкодоступна.

– Это какая же? – ехидно спросила Ольшанская.

– В Черном море. И одна – труднодоступна. Та, которая в Ливии.

– И что? – Ит начал понимать, к чему ведет Томанов.

– Собственно, главная трудность заключается в ливийской точке.

– Федор Васильевич, вы понимаете, что теперь на каждой точке нас будут ждать? – в лоб спросил Скрипач. – Да, мы можем пройти эти места в ускоренном режиме, в личинах, в чем угодно. Это так. Но они великолепно осведомлены обо всем, что знал покойный Александр. Начиная с того, откуда взялся Ит, и заканчивая тем, как мы работаем, что делаем и что собой представляем.

– Вы думаете, он рассказал?..

– А вы бы не рассказали, если бы вам вырвали все ногти на обеих руках, прижгли… Берта, не слушайте, пожалуйста, – попросил он.

– Ну вот еще, – дернула плечом в ответ Ольшанская.

– Ладно. Сожгли участок паха паяльником, вырезали на спине пятиконечную звезду и…

Он не договорил, махнул рукой и отвернулся.

– Он все рассказал, – кивнул Ит. – А что не рассказал – рассказали приборы, которые при нем были. Маркеры я собирал, основываясь на наших технологиях и при этом используя ваши так, как это было доступно. Ничего подобного маячкам у вас просто не существует. Равно как и анализаторы… Федор Васильевич, поймите, они теперь знают, чего ожидать, а я… я слишком устал и слишком плохо себя чувствую, чтобы продолжать играть с ними в догонялки и прятки так, как того требуют изменившиеся обстоятельства.

Томанов молчал. Снова налил всем водки (Ит попытался было возразить, но махнул рукой и позволил плеснуть себе немного на дно стакана).

– В общем, идея простая. С одной колонной вы по дамбе доходите до точки, потом до таможни… может быть, это надо получше обдумать, но мне кажется, что на небольшой лодке вполне можно пройти границу…

– Можно, – согласился Скрипач. – И это не трудно. Пожалуй, вы сейчас озвучили последний возможный вариант. Нам придется делать именно так, как вы сейчас сказали. Но – как обратно? Вся Ливия займет у нас меньше суток. Перейти границу, дойти до берега, проскочить до точки, забросить на нее оба камня, вернуться… вот это уже затык. Куда возвращаться? Домой-то как? Колонна простоит там не меньше недели. И нам что? Куковать все это время на дамбе?

– А если колонна будет не одна? – прищурилась Роберта. – Одна вошла в страну, другая через сутки из нее вышла… они вас и подберут. Как вариант?

– Хороший вариант, только очень затратный, – Ит прикрыл глаза. – На такое у нас тривиально не хватит денег. Прогулка по США стоила слишком дорого.

– А это мы берем на себя. – Томанов решительно хлопнул по колену ладонью. – Берта, давайте завтра съездим в Ространс, поговорим. А вы бы отдохнули несколько дней.

– Отдыхать, к сожалению, некогда, – проворчал Скрипач.

– Лодку нужно найти. – Ит вдруг почувствовал, что голова начала кружиться, и осторожно поставил стакан на пол рядом с кроватью.

– Чего? – не понял Томанов.

– Лодку, говорю, поищем, – неразборчиво произнес Ит. Откинулся на подушку, закрыл глаза. – Еще и транспортом заниматься… придется… черт… что-то мне нехорошо…

– Так, совещание переносится на завтра, – решительно приказал Скрипач. – Ит, вот не пил ты, и все нормально было. На кой тебе понадобилось… Федор Васильевич, приведите врача, – попросил он. – Они там все равно сейчас с Ири или в шахматы играют, или радио слушают.

* * *

Сошлись в результате на максимальном упрощении плана – насколько его к тому моменту вообще можно было упростить. Для начала почти неделю бегали согласовывать с Ространсом маршрут. По счастью, обе точки можно было совместить в один заезд, в Ливию караваны пусть не очень часто, но все-таки наведывались и при этом они, разумеется, проходили через Черное море как раз по нужной дамбе. Дальше такой караван двигался через Турцию и выходил в Эгейское море, переезжая по перемычкам от острова к острову, затем попадал на Критскую дамбу, которая шла к Эль-Байде и проходила в десяти километрах от берега, как раз мимо Дерны. Для легкой моторки – вполне преодолимое расстояние.

– Запросто решим это дело, – успокаивающе говорил Павел Геннадьевич, когда они вчетвером сидели у него в кабинете. – Вот смотрите сами…

Он начал раскладывать перед собой листы и быстро выписывать что-то в блокнот, поминутно кивая.

– Сначала пойдете с караваном «Стела победы», это фирменный, не такой, как у Николая, номерной, с которым вы ходили. «Стела» идет в Ливию через две недели, туда – с продовольствием, они много импортируют, обратно… так, где это у меня было? А, ну конечно, апельсины и ГСМ какие-то, это надо уточнить, что именно. До Ливии дойдете с ними, а обратно… Обратно через сутки я могу отозвать по какой-то причине колонну номер восемьдесят пять, они выйдут и подберут вас на дамбе. С ними дойдете уже до России.

– Не получается, – возразил Скрипач. – Нам ведь нужно какое-то время еще и в Черном море.

– Ой, ну я вас умоляю. Караван встанет на поломку, и всех дел. Прокатитесь на лодочке, сделаете, чего вам там нужно, вернетесь.

– Ммм… ну, хорошо, допустим, – Ит нахмурился. – Только все равно немного не сходится, по активации сейчас разнобой…

– Ага, точно. Ведь Ири говорил, что сначала надо активировать площадку, а потом узел. – Скрипач посмотрел на Ита, тот, соглашаясь, кивнул. – Так?

– Вообще да. Площадка противофазы, потом узел, а потом – площадка прохода. Павел Геннадьевич, нам придется сменить колонну на Ялтинской дамбе, – решительно сказал он. – То есть мы должны пройти через таможню вместе с колонной, дойти где-то до середины дамбы и отправляться работать. А через какое-то время нас должна подобрать другая колонна. Идущая следом.

– Хотите, Колю к вам пришлю? – усмехнулся Павел Геннадьевич. – По старой памяти?

– Это было бы замечательно, – кивнул Ит. – Заодно узнаем, купил он в Москве квартиру, как хотел, или нет.

– Купил, купил, я был на новоселье, мы же дружим. – Павел Геннадьевич снова начал рыться в бумагах. – Ну и славно, значит, Коля вас подберет. Знаете, что? Зайдите ко мне завтра, уточним график уже получше, и заодно с Колькой поговорим, вызову я его к себе.

– Хорошо, так и сделаем, – согласно кивнул Томанов. – Паша, ты вот чего… Дело и впрямь получается серьезное, надо, чтобы комар носа не подточил.

– Да? – Павел Геннадьевич с недоверием посмотрел на него.

– Еще как «да», Паша. Если мы этого не сделаем, то нас… – Федор Васильевич провел ребром ладони по горлу. – В буквальном смысле. Роберта, Ит, Скрипач, вы езжайте в институт, а мы тут поговорим, пожалуй.

– Всего доброго, – попрощался Скрипач за всех. Вышли, прикрыли дверь. Из-за двери донесся приглушенный голос Томанова: «Паша, ты Конаша помнишь?..»

– Да, с транспортом проблем у нас быть не должно, – пробормотал Ит.

– В теории, – поправил Скрипач.

– Будем надеяться, – тяжело вздохнула Ольшанская.

* * *

От предложенного «Ватерфорда», разумеется, наотрез отказались.

– Да вы что? – Скрипач рассмеялся, когда Томанов сказал ему о катере. – Этакую дуру? Нет, даже речи быть не может. Тут надо что-то маленькое. Маленькое, незаметное, с тихим мотором, причем, желательно, подвесным. Который, если что пойдет не так, можно булькнуть в море или быстро заменить на резервный.

– Вы собираетесь брать с собой резервный?

– Естественно. Или вы предлагаете идти на веслах, если что-то сломается?

Времени оставалось в обрез. Вернее, его не оставалось совсем.

С большим трудом, через спекулянтов, достали потрепанную мотолодку «Сарепта» и два мотора «Нептун-23». Трое суток вообще не спали – Павел Геннадьевич, конечно, помог с мастерами, но если выдирать из «Сарепты» все лишнее они еще могли кому-то доверить, то движки нужно было перебрать самостоятельно, и только самостоятельно.

– У меня уже сил нет, – пожаловался Скрипач, когда они после трех суток в мастерских решили все-таки добраться до дома и хоть немного поспать. – Ну сколько можно, а?..

– Рыжий, если я в процессе сдохну, то хоть ты вернись, – мрачно отозвался Ит.

Скрипач искоса глянул на него.

– Один? – со странным выражением спросил он. Ит кивнул. – Зачем мне это? – Скрипач отвернулся. – Знаешь… странное ощущение, на самом деле.

– Ты о чем? – не понял Ит.

– Я… Ит, я не хочу обратно. Там сейчас… – Скрипач замялся, подбирая слова. – Очень тоскливо. Мы там никому не нужны. Нас ведь никто не ждет. Тебя, может, ждет Фэб-младший… он почему-то считает тебя отцом в большей степени, чем меня…

– Не говори ерунды. Никогда в жизни он такого не считал, – возразил Ит. – И потом, мы обязаны вернуться. Хотя бы ради Ири. Про все остальное я уже молчу.

– Это все правильно. – Скрипач кивнул. – Просто… я задумался, что будет дальше с нами – после всего этого. Мы столько времени тут тянули из себя жилы и… слушай, я как подумаю, что дома… мы вернемся, и что? Пустой дом и веревка на косяке, которая там до сих пор висит? Я не хочу, понимаешь? Мне… да еще после всего, что тут было… мне не хочется обратно.

– Вот что. Ты это брось, пожалуйста, – строго сказал Ит. – «Хочу», «не хочу». Мы работаем. Мы обязаны, слышишь, обязаны сделать то, что начали. Довести до конца.

– Так и без нас доведут, – отмахнулся Скрипач.

– Кто? Роберта? – Ит нахмурился. – Ты предлагаешь, чтобы в портал, который неизвестно как сработает, вошла слабая женщина – вместо нас, двух здоровых мужиков? Рыжий, ты вообще что? Охренел совсем?

– Он нормально сработает, этот портал, – уверенно заявил Скрипач. – Я доверяю Ири…

– Который и сам до конца не уверен? – прищурился Ит. – Он вообще-то говорил, что для гарантии нужно активировать весь гекс. Нет уж, рыжий. Если эксперимент на ком и ставить, то только на кошках. То есть на нас. И никак иначе. Так что ты это дело брось, пожалуйста.

Скрипач слабо усмехнулся и посмотрел на Ита. Взгляд был странный – непередаваемая смесь печали, какого-то тайного знания, ласки и, удивительно, запоздалого раскаяния.

– Хорошо, – согласился он. – На нас, так на нас. Как скажешь.

– Поспать тебе надо, вот что, – решительно сказал Ит, хотя от этого взгляда ему стало немного не по себе. – Поспишь, отдохнешь, и все станет иначе. Сам увидишь.

– Наверное, – кивнул Скрипач.

* * *

Ит обратил внимание на странное обстоятельство – за делами он забывал о собственных проблемах практически полностью. Киста? Ах, ну да, киста… ну киста. И что с того? В прогнозы врачей он не особенно верил – оснований доверять здешним медикам у него не было. Взять хотя бы Ири, например. Сломанная спина, паралич? А вот фигушки – Бард уже может шевелить пальцами на ногах и, если все так же пойдет дальше, через полгода, глядишь, и встанет. Так что прогнозы о собственной скорой кончине он просто пропускал мимо ушей. Тем более что было совершенно не до них.

За сутки перед выходом их обоих спешно вызвали на закрытое совещание в МИД. Оба понимали, о чем пойдет речь и что идти, к сожалению, придется – хотя идти не хотелось, а хотелось спать.

Народу на совещании оказалось порядочно. Практически всех они уже знали – было много военных, трое дипломатов, временно отозванный из США посол, знакомый по работе, когда выручали Ири… Скрипач и Ит постоянно ловили на себе встревоженные взгляды и поняли – им, кажется, наконец-то поверили. Вернее, поверили в то, что они твердили все это время. До этого момента общая картина выглядела несколько иначе. Монополизация перевозок, вот что интересовало. Теперь – видимо, дошло.

– …ситуация, которая выходит из-под нашего контроля. Ит, Скрипач, вся проделанная вами работа и собранная информация указывает на то, что вы, как мне ни жаль, были правы. По всей видимости, все действительно так, как вы показывали. – Представитель МИДа, седовласый, дородный мужчина, тяжело смотрел на них. – Мы, увы, сориентировались слишком поздно. Мы не придавали значения проблеме гостей в той степени, на которой настаивали вы, и… и были не правы, вынужден это признать. После того, как немцы разделались с Александром Конашем, после того, что сейчас стало происходить на всех границах…

– Вот что. – Ит встал. – Давайте начистоту. Первое – я великолепно вас понимаю. Мы чужаки, и у вас, разумеется, нет и не может быть оснований доверять нам. Это вполне естественно, хотя бы потому, что мы не можем предоставить вам никаких гарантий, кроме честного слова. А верить словам… – Он усмехнулся, обвел взглядом притихший зал. – Да еще в вашей ситуации… Второе. Мы пытались доказать делом чистоту своих намерений, думаю, вы это заметили. – Чей-то смех, впрочем, быстро оборвавшийся. – Но, опять же, любой поступок можно истолковать двояко, согласитесь. Ведь вы не имеете возможности узнать, для чего мы это делаем, так? Вдруг это исключительно для того, чтобы спасти собственные шкуры? Может такое быть? Вполне. Поэтому вы снова вынуждены доверять нашим словам, а слова недорого стоят. Третье. Давайте возьмем за аксиому, что мы – на самом деле представители Официальной Службы и что мы все-таки говорим правду. Это снова слова, но я клянусь вам чем хотите, что мы приложим все усилия к тому, чтобы помочь вам. И России, и всей планете – настолько, насколько это будет возможно…

– Мы доверяем вам. – Представитель МИДа глянул ему в глаза. – И со своей стороны обещаем оказывать всяческое содействие.

– Спасибо, – кивнул Ит. – Далее. Давайте оговорим этот момент сразу. В условиях изменившейся ситуации мы имеем реальный шанс просто не вернуться. В этом случае вам нужно заранее сформировать группу, которая войдет в портал и вернется с помощью. Кто войдет в эту группу, решите сами. Но сделать это будет необходимо в любом случае.

– Сделаем, – согласился представитель МИДа. – После того, что сотворили американцы и немцы…

– Американцы и немцы? – прищурился Ит. – А вы не спешите с выводами? Очень прошу вас, не судите о народе по его отдельным представителям. Те же немецкие рыбаки, которые подобрали тело Конаша, – разве они в чем-то виноваты? Они делали что-то плохое? Нет. Когда мы забирали Сон Дэ Ири из США, три благотворительные организации пришли на помощь русской колонне – отличная койка, лекарства, кондиционер, который они установили в кузове. Эти люди – не американцы? Американцы. Всегда помните о том, что добрых людей – больше. В разы больше, чем мрази. Знаете, просто для справки хочу рассказать вам одну вещь о нашей организации. Да, мы агенты, мы можем и убить, и искалечить, и взять под воздействие человека, все так. Но в основе нашей деятельности лежит вовсе не это. Это, увы, необходимый навык именно для такой работы. А основа – она другая.

– Какая же? – спросили из зала.

– Любовь к людям, – улыбнулся Ит. – Цель любой отработки – улучшение жизни большого числа людей. Да, за счет искоренения какой-то заразы. Да, иногда с помощью радикальных средств. Да, порой и ценой собственной жизни. Но суть все равно в том, чтобы люди жили в итоге лучше.

Скрипач задумчиво кивал в такт его словам.

– Официал, к примеру, даже в условиях боевой обстановки практически никогда не убивает в целях самообороны, – продолжил Ит. – Убьет, если человек… ну или не человек, не суть важно… является настоящим объектом, который он работает, или непосредственно угрожает его собственной жизни, а тем самым – мешает выполнению поставленной задачи. Находясь здесь, мы убивали только в случае крайней необходимости – мы занимались преимущественно сбором информации и поиском решения. К сожалению, убивать приходилось – сами знаете, что такое «санди», да и турецкие корсары от них недалеко ушли…

– Ит, а почему вы не убрали Теодуло? – вдруг спросил представитель Вооруженных сил, сидящий неподалеку. – Вы ведь находились рядом и вполне могли это сделать.

– Вы уверены, что именно он – ключевой объект и создатель ситуации? – вопросом на вопрос ответил Ит. – Я – нет. Убирать кого-то можно только после того, как будет проведен глобальный анализ происходящего, причем не агентами, которые смотрят на это изнутри, а специалистами, которые видят ситуацию в целом.

– Логично, – покивал представитель МИДа. – Возразить и в самом деле нечего.