Текст книги "Тайна одной кошечки (СИ)"
Автор книги: Хлоя Минт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)
Глава 12
Глава 12
Глава 12
Лиза.
«Что он мне предложил?..»
Только утром, придя на работу и относительно хорошо выспавшись, я осмыслила слова Виктора. Вчерашний вечер казался то ли сном, то ли горячечным бредом: приём у мэра, блеск хрусталя, рыжая певица, наглый незнакомец... а потом – он. Виктор. Его шёпот, дыхание на моей щеке, тёмные глаза, в которых плясало что-то опасное и пьянящее.
«С вами придётся играть по-крупному».
Сидела за своим столом, тупо глядя на стопку документов, которую вчера так и не разобрала. Голова была тяжёлой, мысли вязкими. Подобно страусу, хотелось воткнуть голову в горы бумаг и больше не высовываться. Притвориться, что ничего не было. Что я не стояла у шезлонга, глядя вслед уходящему в темноту мужчине, и не чувствовала, как дрожат колени.
– Кофе, – пробормотала, – срочно.
Но вместо кофе в дверь просунулась голова Павла. Он выглядел осторожным, как сапёр перед разминированием: сначала заглянул, оценил выражение моего лица, убедился, что я не мечу молнии, и только потом шагнул внутрь.
– Лиза, – начал он, – насчёт Марины Викторовны...
Подняла голову быстрее, чем он успел договорить.
– Что?! Она вышла на связь?
– Да. И уже здесь, – Павел кивнул куда-то в сторону приёмной. – Ждёт вас. Я хотел её в конференц-зал проводить, но там... э-э-э... не убрано с прошлой недели. В общем, она в коридоре, на диванчике.
Я вскочила, едва не опрокинув все папки. Марина Викторовна! Сама! Здесь! Это была удача, о которой не смела и мечтать.
– Павел, – быстро одёрнула жакет, поправила волосы, – быстро приведи её сюда. И кофе. Два. Нет, три! И... не знаю, найди что-нибудь к чаю. Печенье. Пирожные. Что у нас вообще есть?
– Есть засохшие пряники, – виновато признался Павел. – Но могу сбегать в булочную.
– Беги. Только быстро.
Он исчез за дверью, а я замерла посреди кабинета, пытаясь собраться с мыслями. Марина Викторовна. Женщина, которая, по словам Никиты, любила Оззи больше всех в доме. И которую подозревала в том, что она... украла его?
Или не украла.
Через пару минут дверь снова открылась, и в кабинет вошла женщина.
Она оказалась не такой, какой я её представляла. Да, блондинка, да, ухоженная, но без той кричащей роскоши, что ожидала увидеть. Светлое пальто, элегантный платок на шее, минимум макияжа. Лицо уставшее, под глазами – тени, которые не могли скрыть даже дорогие кремы. В руках она сжимала сумочку так, словно та была спасательным кругом.
– Елизавета Андреевна? – голос у неё был тихий, но уверенный. – Я Марина. Марина Викторовна. Вы писали мне на почту.
– Да, проходите, пожалуйста, – я указала на стул напротив. – Спасибо, что откликнулись. Я понимаю, вы сейчас в непростой ситуации...
– Непростой? – она горько усмехнулась, опускаясь на стул. – Это вы ещё мягко выразились. Развод с Григорием – это как попытка выбраться из смолы. Чем больше барахтаешься, тем сильнее затягивает.
Села напротив, стараясь выглядеть доброжелательной, но не слишком. Мне нужна была информация, а не дружба. Хотя, глядя на эту уставшую женщину, я чувствовала к ней что-то похожее на сочувствие.
– Марина Викторовна, я представляю интересы Никиты Сорокина. Садовника, которого обвиняют в похищении Оззи.
– Я знаю, – она кивнула. – Поэтому и пришла. Никита не виноват. Он единственный, кто по-настоящему заботился об Оззи в этом доме.
Я мысленно сделала пометку. Это подтверждало слова Никиты.
– А вы? – спросила осторожно. – Вы ведь тоже заботились?
Марина Викторовна подняла на меня глаза, и в них блеснула влага.
– Я любила Оззи, – произнесла она с тихой болью. – Больше, чем иных людей. Знаете, когда живёшь с человеком, который постепенно превращается в монстра, единственное, что спасает, – это любовь к кому-то, кто не предаст. Оззи был моим якорем.
Она сделала паузу, достала из сумочки платок, промокнула уголки глаз.
– Григорий знал это. Поэтому, когда начался развод, он сделал всё, чтобы я его не увидела больше. Начал возить на выставки, окружил кота охраной, словно это бриллиант из королевской сокровищницы.
– А вы? – я подалась вперёд. – Пытались его увидеть? Может, тайно?
Она вздрогнула, но тут же выпрямилась, глядя мне прямо в глаза.
– Елизавета Андреевна, я не крала Оззи, – сказала она твёрдо. – Хотя, признаюсь, мысль была. Ещё какая. Но я не стала этого делать. Потому что знала, что Григорий использует это, чтобы уничтожить меня окончательно. И потом... Оззи был болен. Его нельзя так просто взять и спрятать. Ему нужен постоянный уход.
Я нахмурилась.
– Болен? Чем?
– Сердце, – Марина Викторовна снова поднесла платок к лицу. – У него была врождённая патология. Ничего смертельного, если наблюдать, но... без лекарств и регулярных осмотров ему нельзя. А Григорий экономил даже на этом. Говорил, что раз кот выигрывает выставки, значит, здоров. А анализы – это лишние траты.
Внутри у меня похолодело. Значит, Оззи не просто породистый красавец. Он – больной кот, которому нужны лекарства. И если его действительно похитили, то без ухода он может...
– А в какую клинику вы его возили? – спросила быстро, хватаясь за новую ниточку. – Когда ещё... когда у вас была такая возможность?
Марина Викторовна назвала адрес – частная ветеринарная клиника в центре города, не самая дорогая, но с хорошими специалистами.
– Я возила его туда раз в полгода. Там его карта, история болезни. Если нужно, я дам вам контакты ветеринара. Он подтвердит, что Оззи нуждается в лечении.
– Это бы очень помогло, – я быстро записала название и адрес. – И ещё... Скажите, Марина Викторовна, – на мгновение замялась, – вы ненавидите своего мужа?
Она посмотрела на меня долгим, тяжёлым взглядом. В нём не было ни страха, ни притворства. Только усталая, выстраданная честность.
– Ненавижу, – произнесла она тихо. – Всем сердцем. Но это не значит, что я способна на подлость. Я просто хочу, чтобы Оззи был жив. И чтобы Никиту не посадили за то, чего он не делал.
Я отложила ручку, посмотрела ей прямо в глаза. Справедливость… это был мой конёк.
– Я сделаю всё, чтобы так и было. – Пообещала уверенно.
После ухода Марины Викторовны ещё долго сидела, глядя в одну точку. В голове выстраивалась новая картина. Оззи болен. Лекарства. Клиника. Если кот жив, кто-то должен о нём заботиться. А это значит, что след может тянуться через ветеринаров, аптеки, поставщиков лекарств.
«Нужно в клинику, срочно».
Глава 13
Глава 13
Глава 13
Лиза.
«Оззи часто осматривал доктор Степан Давыдов.» – Вспомнились слова Марины Викторовны.
– Прошу прощения, не подскажите, свободен ли доктор Давыдов? – Я вынула из кармана пиджака твёрдую корочку, та с мягким шумом открылась девушке за стойкой – удостоверение адвоката. Она замерла, затем быстро нырнула острым носом в расписание.
– Да... Доктор Давыдов освободится через минутку, подождите пожалуйста...
Ровно через минуту, когда из кабинета вывели добермана, я скользнула внутрь и закрыла за собой белую дверь. Быстро оглядела кабинет, типичный для таких клиник, с одним отличием в цене оборудования. Доктор заканчивает что-то печатать на компьютере и поднимает зелёные глаза на вошедшего. Не заметив никаких любимцев, даже хомяка, доктор поднял бровь.
– Я прошу прощения, что занимаю рабочее время. – Я шагнула ближе к столу и снова развернула удостоверение. – Меня зовут Елизавета Андреевна Сокол, на данный момент я занимаюсь делом о пропаже персидского кота. У меня несколько вопросов по поводу Оззи, мне сказали, что вы часто его осматривали.
Степан откинулся на спинку стула, пальцы сцепились на колене замком.
– Я и правда его осматривал... – Глаза доктора скользнули по удостоверению адвоката. – Что вы хотите знать?
Вопросов было много, настолько, что они не поместились в блокнот. Сгруппировав свою цель, я выделила два главных:
– Когда вы осматривали его в последний раз? И не заметили ли чего-то странного?
Доктор Давыдов нахмурился, его пальцы слегка сжались. Он явно не ожидал таких вопросов.
– Последний осмотр был за неделю до... до его исчезновения. Григорий Алексеевич всегда был очень пунктуален в вопросах, касающихся Оззи. – Взгляд врача стал отстраненным, он мысленно листал историю болезни. – Что касается странного... – Он замолчал, словно взвешивая что-то.
Я не спускала с него глаз, улавливая малейшие изменения в выражении лица. Молчала, давая врачу время.
– Оззи был персидским котом, – наконец заговорил Давыдов, выбирая слова с осторожностью. – Порода, известная своими проблемами с дыханием и сердцем. На последнем осмотре... его состояние было стабильным, но не идеальным. Григорий Алексеевич настаивал на особой диете и определенных лекарствах. Очень дорогих, к слову.
Я почувствовала, как в воздухе повисло невысказанное «но».
– Но? – мягко подтолкнула.
Доктор вздохнул и наклонился вперед, понизив голос:
– Но за пару дней до кражи кота ко мне обратился сам Григорий. Он отменил все назначенные препараты. Сказал, что нашёл «более эффективное альтернативное лечение». Когда я попытался возразить, сославшись на риски, он... был весьма категоричен. Сказал, что я не должен больше интересоваться здоровьем Оззи.
Я замерла. Отмена жизненно важных лекарств за несколько дней до кражи? Это не было похоже на заботливого хозяина. Это было похоже на человека, который... готовился к чему-то.
– Вы не знаете, что это было за «альтернативное лечение»?
– Нет, – доктор покачал головой. – Но я сомневаюсь, что оно вообще существовало. Это прозвучало как отговорка.
В голове щёлкнуло. Ощущение, что упускаю что-то важное, наконец обрело форму. Всё это время я задавалась неправильным вопросом. Вопрос был не в том, зачем Никита или Марина Викторовна якобы украли кота. Вопрос был в том, зачем Григорию понадобилось, чтобы кот был украден. И, что ещё важнее, чтобы он умер.
– Доктор, – мой голос стал твёрдым и ясным. – Если бы Оззи перестал получать необходимое лечение, как быстро это могло бы привести к... летальному исходу?
Ветеринар побледнел.
– При его состоянии... от нескольких дней до недели. Без лекарств его сердце просто не выдержало бы нагрузки.
Я медленно кивнула, собирая в уме разрозненные кусочки пазла. Внезапная отмена лекарств. Смерть кота...
Я поблагодарила врача и вышла из кабинета, разум работал на предельной скорости.
Коридор клиники был залит холодным светом люминесцентных ламп, пахло антисептиком и мокрой шерстью. Шагала к выходу, не глядя под ноги, и в голове, как в перегретом процессоре, носились обрывки мыслей.
Григорий отменил жизненно важные лекарства за несколько дней до исчезновения кота.
Сказал, что нашёл «альтернативное лечение».
Запретил врачу интересоваться здоровьем Оззи.
Это не просто странно. Это не просто подозрительно. Это... чудовищно.
Я толкнула стеклянную дверь и вышла на улицу. Осенний ветер бросил в лицо горсть ледяных капель, и я на мгновение зажмурилась, позволяя холоду привести мысли в порядок. Машина стояла у тротуара – старенькая, потрёпанная, но такая родная. Я нырнула в салон, хлопнула дверцей и уставилась на руль, не заводя двигатель.
Если убрать эмоции, что остаётся? Факт. Григорий хотел, чтобы Оззи умер.
Зачем? Коту была уготована роль дорогой игрушки, выставочного экспоната. Но умирающая игрушка – это не просто потеря. Это... выгода. Страховка? Или повод уничтожить Никиту, повесив на него жестокое обращение с животным? Или удар по Марине, которая любила кота?
–…
Тяжёлый вздох сорвался с моих губ вместе с невесёлым ворчанием:
– Кажется я работаю сверхурочно.
Глава 14
Глава 14
Глава 14
Лиза.
В кабинете всё ещё горит свет, когда секретарь толкает дверь. Мужчина вздрагивает от полного бардака в комнате, словно здесь прошёлся ураган: смятые листы бумаги усеяли пол, как мины поле; документы лежали на всех столах, завалив их с особым усердием; я стою у магнитной доски на колёсиках. С яростью перечеркиваю маркером свою догадку и взъерошиваю волосы.
– Нет-нет, бред... Что это за кредит? Банк... Хм... – Я тяжело вздыхаю, покусывая крышку маркера от напряжения. – Может он...
– Лиза, вы выглядите, как побитая собака... Отдохните, прошу. – Секретарь отбрасывает свою сумку и подходит ближе. – Здесь настоящая свалка...
Я осматриваюсь. Только сейчас понимаю масштабы своего безумия, если его таковым можно назвать. За кого я уже работаю? Детектива? Пора бы и зарплату повышать!
– Мне всё время кажется, что я что-то упускаю. – Признаюсь, потирая лоб.
– Я же говорю, нужно отдохнуть. С чистой головой и думать легче. – Мужчина находит глазами несколько распластавшихся по столешнице листов бумаги, он щурится, пытаясь разглядеть их с расстояния. – Вы что-то нашли?
– Выписки с банка. Северный филин, знаешь такой?
Северный филин был молодым и многообещающим банком, занимая собой западную часть города. Не смотря на своё позиционирование «люкса», банк охотно выдавал микрозаймы любому. Я практически с боем получила выписки оттуда – Никита обмолвился, что олигарх требовал у своих работников карточку именно этого банка для начисления зарплаты. Секретарь осторожно кивнул.
– Так вот... Судя по всему, наш садовник брал там кредит. – Я смотрю в сторону, вновь утонув в мыслях. – Но для чего?..
– А?.. Но ведь мы уже несколько раз беседовали с ним! Ничего такого он нам не говорил...
Вот именно, не говорил. Умышленное скрытие такой важной детали для невиновного человека, который клянётся в своей правоте. Пульсирующая боль поселяется в моих висках, заставляя тяжело вздохнуть. Глаза скользят вдоль пола и вдруг замирают на откинутой распечатке банковских переводов. Я резко напрягаюсь, видя то, чего не заметила.
– Стой...
Мой голос звучит резко, почти как щелчок хлыста. Секретарь вздрагивает, прослеживает за моим взглядом. Я уже иду туда и, упав на колени, подбираю бумагу. Надеюсь, что мне всё кажется, что это чёртово переутомление и в глазах плывёт.
Но нет. Буквы, цифры – они смеются прямо в лицо.
«Бенефициар: Виктор Е. Хвойный. Сумма: 600.000 RUB. Дата: 15 июня».
Никита переводил деньги Виктору.
Я замерла на полу, сжимая бумагу так, словно она могла рассыпаться в прах. В висках застучало с новой силой. Шестьсот тысяч. На счёт Виктора Хвойного. От садовника, который, по его собственным словам, еле сводил концы с концами и питался гречкой с тушёнкой.
– Этого не может быть, – прошептала я.
Павел, уже стоявший рядом, осторожно заглянул через моё плечо. Я услышала, как он сглотнул.
– Лиза, это... это то, что я думаю?
– Да, – я поднялась, отряхивая колени. – Наш невиновный садовник Никита переводил крупную сумму главному юристу противоположной стороны. Прекрасно. Просто замечательно.
Сарказм сочился из моего голоса, как яд из раздавленной змеи. Я швырнула бумагу на стол и уставилась на неё, пытаясь заставить цифры сложиться в какую-нибудь разумную картину.
Шестьсот тысяч. Зачем? За что? Взятка? Плата за услугу? Долг? Или...
– Может, это его сбережения? – неуверенно предположил Павел. – Ну, скопил за несколько лет...
– Садовник, который боится, что его посадят, и у которого дрожат руки при одном упоминании полиции? – я горько усмехнулась. – Нет, Паша. Такие суммы просто так не переводят. Особенно на счёт человека, который представляет интересы его работодателя.
Я опустилась на стул, не сводя глаз с проклятой бумаги. В голове крутился рой вопросов. Если Никита врал мне с самого начала, значит, всё, на чём я строила защиту, ложь. Но зачем ему было платить Виктору? Может, это не плата, а... шантаж? Или возврат долга? Или сделка?
А если это подстава? Вдруг кто-то специально подкинул эти выписки, чтобы я начала сомневаться в своём клиенте? Чтобы разрушить мою веру в него?
Я тряхнула головой. В любом случае… здесь было имя Виктора. Кажется, нам придётся серьёзно поговорить.
Глава 15
Глава 15
Глава 15
Виктор.
– Говорят, у него нет даже невесты... – приглушённый шёпот секретарш долетал из приёмной вместе с запахом кофе и бумаги.
Я сидел за своим столом и слышал эти обрывки сквозь неплотно прикрытую дверь. Они думали, что я не слышу. Или им было всё равно. Обычно меня это забавляло – стая голодных до чужой жизни ворон, обсуждающих моё холостяцкое существование с таким пылом, будто от этого зависело их жалованье. Сегодня мне было не до них.
Передо мной лежала папка с делом Рудникова. Толстая, в кожаной обложке, с золотым тиснением – такие папки делали только для особо важных клиентов. Внутри – кипы документов, исков, свидетельств, выписок. Бизнесмен Рудников, чью душу давно пора было выставить на аукцион, решил, что я стану его адвокатом в деле против собственной жены. Которая, по его словам, «слишком много возомнила о себе».
Жена. Забавное слово. Она требовала вернуть ювелирные магазины, доставшиеся ей от отца, и завод, который этот мерзавец переписал на себя, пока она рожала ему второго ребёнка. Я листал страницы, но мысли скользили мимо, цепляясь лишь за цифры и даты. Скука. Какая же это была скука.
Я расстегнул манжеты рубашки, закатал рукава. Движения были ленивыми, королевскими – как у большого кота, который только что проснулся и ещё не решил, стоит ли ему вообще шевелиться. Полускучающая нега в глазах делала меня ещё более отстранённым. Но внутри, под этой бронёй, царапалось раздражение. Дело Рудникова было простым, выигрышным, но оттого – тошнотворно предсказуемым. Я мог бы выиграть его с закрытыми глазами. И именно поэтому оно меня бесило.
Дверь приоткрылась. Я не поднял головы, но боковым зрением заметил, как в кабинет вплыла новенькая, что на прошлой неделе пролила кофе на копировальный аппарат, а потом полчаса извинялась перед ним, как перед живым. Она поставила передо мной чашку эспрессо – аккуратно, почти торжественно. Но не ушла. Замерла, поправила волосы. Я продолжал читать.
– Господин Хвойный... – её голос прозвучал неестественно сладко. – Я хотела спросить, может, вам ещё что-нибудь нужно?
Я поднял взгляд. Она стояла, слегка наклонившись вперёд, её блузка была расстёгнута на две пуговицы больше, чем позволял офисный дресс-код. Взгляд – томный, губы – приоткрыты. Она явно репетировала этот момент перед зеркалом. И, кажется, искренне верила, что именно она станет той, кто растопит сердце неприступного босса.
Я снова опустил глаза к папке.
– Нет. Свободны.
– Но, может быть... – она сделала шаг ближе, и запах её приторных духов ударил в ноздри.
В этот момент в дверь постучали. Я наконец выпрямился, с облегчением откидываясь на спинку кресла.
– Войдите.
В кабинет шагнула старшая секретарша – Ольга Петровна, сухая, как осенний лист, но незаменимая. Она бросила короткий взгляд на новенькую, и та мгновенно испарилась, будто её и не было. Ольга умела одним движением брови наводить порядок лучше любого охранника.
– Господин Хвойный, – начала она, – вам передали сообщение.
Ах, опять эти идиоты? Каждый раз ломятся, желая попасть на консультацию и каждый раз терпят поражение. Я выдохнул. Возможно из-за отсутствия сегодня пробок, но настроение пришло в норму, и я поинтересовался:
– От кого?
– Елизаветы Сокол.
Это имя заставило поднять голову. Глаза уставились на бедную секретаршу, словно именно она должна была объяснить, почему имя моей соперницы по делу всплыло в этом кабинете.
– Что она передала? – К собственному удивлению, меня правда интересовал этот вопрос. В прошлый раз девушка отказалась от сделки, так, может, теперь решила согласиться, чтобы закрыть дело и спокойно встретить праздники?
– Записку... Вот. – Секретарша вынула сложенный жёлтый листочек и положила его на чёрный стол. Я медленно раскрыл половинки бумаги.
600 000.
Единственное число, написанное чёрной ручкой на бумаге. Я прищурился. Цифра начерчена не едиными линиями, шестёрка рвалась, словно ручка писала плохо, однако это были не хаотичные линии заканчивающихся чернил, а слово «Ирис». Было ли это совпадением, но на пересечении этого района с другим стоит кафе с таким названием.
Я откинулся в кресле, не сводя глаз с жёлтого листка. Значит, она всё-таки раскопала.
Внутри что-то дрогнуло – не страх, нет. Скорее, странное, давно забытое чувство. Уважение. Она не сдалась, не прогнулась, не стала звонить с истерикой. Просто прислала мне цифру и название кафе. Приглашение на дуэль.
Я усмехнулся, сам того не замечая. Губы дрогнули, в груди разлилось тепло, предвкушение хорошей охоты. Эта женщина была невозможна. И, кажется, именно это меня в ней и привлекало.
– Ольга Петровна, – я поднялся, беря со спинки кресла пиджак, – отмените все встречи на ближайшие два часа.
– Но... у вас консультация с Рудниковым через сорок минут, – она нахмурилась.
– Перенесите, – я уже надевал пиджак, чувствуя, как в крови вскипает азарт. – Скажите, что у меня появилось неотложное дело.
– Слушаюсь, – в её голосе не было и тени сомнения. Она давно поняла, что спорить со мной бесполезно.
