Текст книги "Тайна одной кошечки (СИ)"
Автор книги: Хлоя Минт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Глава 4
Глава 4
Глава 4
Лиза.
Я крутила руль почти на автомате, пока не упёрлась в оранжевые конусы и мигающий жёлтый сигнал. Ремонт. Ну конечно. Этого мне сегодня только не хватало.
– Да чтоб вас, – пробормотала, выворачивая в боковой проезд.
Пришлось делать крюк. Телефон на пассажирском сиденье показывал карту, но толку от неё было мало – старые дворы, лабиринты односторонних улиц, вечная головная боль всех, кто пытается срезать путь через центр. В итоге вырулила на проспект, где поток машин хоть и был плотным, но хотя бы двигался.
На светофоре загорелся красный. Остановилась, откинулась на спинку сиденья и наконец позволила мыслям, которые грызли меня весь день, вырваться наружу.
Что у меня есть по делу Оззи? Список был до обидного коротким.
Показания Никиты. Садовник утверждал, что в тот день кормил кота, потом ушёл подстригать кусты в дальнем углу участка, а когда вернулся дверь вольера была открыта, Оззи исчез. Никто ничего не видел, камеры на участке в тот день «случайно» не работали.
Показания соседа. Тот видел тёмный фургон, припаркованный неподалёку, но номера не запомнил. Полезно? Не очень.
Справка из питомника. Оззи действительно был чистокровным персом с впечатляющей родословной, его стоимость оценивалась в двадцать пять тысяч долларов. Мотив для похищения имелся и не слабый.
И всё. Больше ничего. Ни свидетелей, ни улик, ни зацепок. Только моё упрямство, которое прокурор метко сравнил с носорожьим, и вера в невиновность садовника.
Этого мало. Катастрофически мало.
Светофор мигнул, переключаясь на зелёный. Тронулась, машина плавно покатилась вперёд, в голове уже выстраивался план. Нужно ещё раз поговорить с Никитой. Задать вопросы, которые не задавала раньше. Может, он что-то упустил, какую-то деталь, которая казалась ему незначительной. Вспомнит того, кто крутился возле дома в последние дни. Может...
Не успела додумать. Из правого поворота, взвизгнув шинами, вылетел автомобиль. Тёмный, стремительный, он возник в моём поле зрения за долю секунды и сразу заполнил всё пространство. Я вдавила педаль тормоза, но было поздно. Раздался скрежет металла, глухой удар, моё тело дёрнулось вперёд, спасённое ремнём безопасности.
Тишина. В ушах противно запищало, руки дрожали.
– Твою ж... – выдохнула, хватаясь за руль.
Несколько секунд просто дышала, пытаясь осознать произошедшее. Жива. Руки целы. Голова на месте. Перевела взгляд на вторую машину, моё сердце ухнуло куда-то вниз.
Автомобиль, в который я врезалась, был из тех, что иронично называют «скромным средством передвижения». Со стороны он напоминал пригнувшегося ягуара перед прыжком – настоящий современный хищник на дороге. Длинный капот, агрессивные обводы, тонированные стёкла, матово-чёрный оттенок кузова, который, казалось, впитывал свет.
Выругалась сквозь зубы. Не хватало ещё платить компенсацию за этого монстра.
Выбравшись из машины, я на ходу начала изливать праведный гнев. Дверца хлопнула за спиной, каблуки застучали по асфальту.
– Вы совсем обалдели?! – мой голос разнёсся по вечерней улице. – Вылететь с поворота, не глядя! Вы вообще умеете...
Дверца дорогой машины распахнулась, слова застряли у меня в горле. Из салона вышел Виктор. Платиновые волосы растрепаны ветром, чёрные глаза спокойно-равнодушны. В одной руке он держал телефон, прижатый к уху, и продолжал разговаривать, словно ничего не произошло.
– Да, я слушаю, – скучающе произнёс он в трубку. – Нет, это не срочно. Подожди.
Он опустил телефон и наконец взглянул на меня. Холодно. Оценивающе. Как на предмет обстановки, который внезапно осмелился заговорить.
– Подожди, – повторил он в трубку, не отрывая от меня глаз, – мне нужно прихлопнуть комара.
Комар. Он назвал меня комаром.
Виктор убрал телефон во внутренний карман пиджака и захлопнул дверцу машины. Он был одет с иголочки: тёмно-серый костюм, явно сшитый на заказ, белая рубашка без галстука, верхняя пуговица расстёгнута. Сейчас, в уличных сумерках, он казался ещё выше, ещё шире в плечах, чем в тесном пространстве моего кабинета.
– И это всё, что вы можете сказать? – упёрла руки в бока, чувствуя, как злость закипает с новой силой. – Вы вылетели с поворота! Вы вообще смотрели на дорогу? Или теперь, раз вы богатый, правила движения для вас не писаны?
Он шагнул ко мне. Один шаг. Плавный, неторопливый, но отчего-то я машинально отступила назад и тут же упёрлась поясницей в холодный металл собственной машины. Бежать было некуда.
Виктор остановился. Слишком близко. Я чувствовала жар его тела, запах дорогого парфюма, смешанный с вечерней прохладой. Его губы тронула лёгкая, почти ленивая усмешка.
– Где же ваша вежливость, Елизавета Андреевна? – произнёс мужчина низким, бархатным голосом. – Нужно начинать иначе. Например: «Добрый вечер, Виктор Евгеньевич. Давно не виделись».
Мои брови сошлись на переносице. Вежливость? Он говорил мне о вежливости? После того, как явился в мой кабинет, рылся в моих бумагах, предлагал купить меня за жалкую сделку, а теперь ещё и врезался в мою машину?
– Да какая к чёрту вежливость! – выпалила, мой указательный палец ткнулся в твёрдую его грудь. – Вы выскочили на дорогу! Вы... вы...
Он вдруг двинулся. Быстро. Хищно. Одно колено вклинилось между моих бёдер, раздвигая их в стороны, ладонь легла на мою талию, властно фиксируя на месте. Я ахнула, вцепившись пальцами в его плечи, чтобы удержать равновесие.
Мир сузился до его лица. До этих невозможных чёрных глаз, которые теперь смотрели с хищным, опасным интересом. Его дыхание скользнуло по моей щеке, заставляя замереть, подобно кролику перед волком.
– Знаете, что удивительно, Елизавета? – его голос звучал тихо. – Любой, кто посмотрит на место нашего происшествия, скажет, что виноваты вы.
Дёрнулась, но его хватка стала только крепче.
– Что за бред! – прошипела я. – Вы сами...
– Я – пострадавшая сторона, – перебил он с невозмутимой улыбкой. – Взгляните сами.
Он чуть отстранился, давая мне возможность выглянуть из-за его плеча. Перевела взгляд на его машину, мои глаза замерли. На безупречно-чёрной дверце, там, где её зацепил бампер моей машины, красовалась длинная, отвратительно заметная царапина. Металл был обнажён, краска содрана, и даже в сумерках это выглядело как шрам на дорогом произведении искусства.
Мой желудок сжался в тугой узел.
– Видите? – Виктор снова приблизил лицо к моему, теперь его губы были в паре сантиметров от моих. – Что же получается, Елизавета Андреевна? – он растянул слова, смакуя момент. – Вы мне... должны?
Его голос опустился до шёпота, от этого шёпота мурашки побежали по позвоночнику. Я чувствовала тяжесть его бедра между ног, жар ладони, всё ещё сжимающей мою талию. Чувствовала, как бешено колотится пульс где-то в висках, в горле, в кончиках пальцев, всё ещё упирающихся в его грудь.
Это было неправильно. Возмутительно. Нагло.
Вскинула подбородок, встречая его взгляд:
– Я вам ничего не должна, – отчеканила. – Кроме разве что пожелания доброго вечера. Так что... добрый вечер, Виктор Евгеньевич. А теперь уберите колено.
Он не двинулся. Только усмехнулся.
– Интересно, – протянул он, чуть склоняя голову к плечу. – Очень интересно.
–
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Лиза.
Его колено всё ещё упиралось мне в бёдра. Ладонь лежала на талии, не сжимая, но и не отпуская. Чувствовала себя бабочкой, пришпиленной к бархатной подушечке. Красиво, изящно и совершенно беспомощно.
Надо было что-то делать. Срочно.
– Итак, – я заставила себя говорить ровно, хотя сердце колотилось о рёбра, – предлагаю оформить ДТП по закону. Вызываем ГИБДД, составляем протокол, фиксируем повреждения. У вас есть страховка, у меня есть страховка. Цивилизованные люди, – выделила последнее слово, – так и поступают.
Виктор посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. В его чёрных глазах плясали искры – то ли от света уличных фонарей, то ли от какого-то внутреннего, хищного веселья.
– Цивилизованные люди, – повторил мужчина, – так и поступают. Но мы с вами, Елизавета Андреевна, не просто цивилизованные люди. Мы – оппоненты. Противники. Враги, если угодно. Зачем нам эта бюрократическая волокита?
– Затем, что так положено по закону. Или ваш статус позволяет вам игнорировать и это?
Он тихо рассмеялся. Смех у него был глубокий, грудной, и от этого звука по моей спине снова пробежали мурашки. Определённо, этот человек был опасен. Не только как юрист. Как мужчина.
– У меня есть предложение получше, – произнёс Виктор, его голос опустился до интимного полушёпота. – Я готов простить вам эту досадную царапину. Более того – готов забыть о нашем маленьком происшествии. При одном условии.
Я напряглась. Условия этого человека мне уже были знакомы, и ничего хорошего они не сулили.
– Каком? – спросила, хотя внутренний голос кричал: «Не спрашивай! Не ведись! Беги!»
– Вы согласитесь со мной на ужин.
Повисла пауза. На ужин? Он только что предложил мне ужин? После того, как вломился в мой кабинет, пытался купить меня с потрохами, обозвал комаром, а теперь ещё и прижал к машине в позе, далёкой от профессиональной?
Смотрела на него, как на больного. Честно. Как на человека, который внезапно начал разговаривать с уличным фонарём и утверждать, что тот отвечает.
– Ужин? – переспросила, всё ещё надеясь, что ослышалась.
– Ужин, – подтвердил Виктор с той же ленивой улыбкой. – Хороший ресторан, приятная атмосфера. Мы могли бы обсудить наши разногласия в более... неформальной обстановке.
– Вы серьёзно?
– Абсолютно.
Я сделала глубокий вдох. Потом выдох. Мои ладони, всё ещё упирающиеся в его плечи, дрогнули. Оттолкнула его – не сильно, но достаточно, чтобы он убрал колено и отступил на шаг.
– Виктор Евгеньевич, – произнесла, стараясь, чтобы голос звучал максимально холодно, – если вы думаете, что я куплюсь на этот дешёвый приём, вы меня с кем-то спутали. Я не продаюсь. Ни за деньги. Ни за ужин. Ни за прощение несуществующей вины.
Он приподнял бровь, явно забавляясь.
– А царапина вполне реальна.
– Оформляйте по закону, – дёрнула ручку своей машины и нырнула в спасительный салон. – Мой номер у вас, кажется, уже есть.
Захлопнув дверцу, вцепилась в руль. Пальцы дрожали. Во всём теле пульсировал адреналин – дикий, неконтролируемый, требующий немедленного выхода. Бежать. Немедленно. Пока он снова не подошёл, пока снова не заговорил этим своим бархатным голосом, от которого мысли путаются, а колени слабеют.
Ключ в зажигание. Двигатель заурчал. Я бросила короткий взгляд в боковое зеркало – Виктор стоял на том же месте, засунув руки в карманы брюк, и смотрел вслед моей машине с азартом. Его губы дрогнули, позволяя прочесть без звука:
«До встречи, котёнок».
Чёрт.
Я вдавила педаль газа. Старенькая машина взвизгнула шинами и рванула с места, оставляя позади и матово-чёрного ягуара, и его хозяина, и это странное, липкое чувство, от которого щёки горели, а дыхание сбивалось.
Несколько минут ехала, не разбирая дороги. Сворачивала в какие-то переулки, проскакивала на жёлтый, петляла по дворам – словно за мной гнались. Хотя никто не гнался. Единственным моим преследователем был собственный пульс, отдающийся в висках гулким набатом.
Я сбежала. Фактически сбежала.
«Ужин, – крутилось в голове. – Он предложил мне ужин».
Абсурд. Полнейший абсурд. Человек, который пытался раздавить меня в суде. Который предлагал мне продать невиновного. Который ворвался в мой кабинет без спроса. И теперь – ужин.
Но хуже всего было другое. В самой глубине души, под слоями праведного гнева и профессиональной этики, мелькнула крошечная, предательская мысль. Всего на долю секунды. «А он красив». Особенно когда его чёрные глаза смотрели так близко, а горячее дыхание касалось губ...
– Нет! – рявкнула в пустоту салона и ударила ладонью по рулю. – Нет, нет и нет!
Машина обиженно пискнула.
Я вырулила на тихую улочку, где мой старый дом притулился между пятиэтажкой и круглосуточным ларьком с шаурмой. Привычный пейзаж. Знакомый до скрежета зубов. Здесь не было места ни матово-чёрным ягуарам, ни блондинистым дьяволам, ни нахального предложения «обсудить разногласия за ужином».
Припарковавшись у тротуара заглушила двигатель и откинулась на спинку сиденья. В тишине салона гулко стучало сердце. Медленно, постепенно ритм выравнивался.
Закрыла глаза и сосчитала до десяти. Потом до двадцати. Помогло не особо.
Виктор Хвойный. Владелец крупнейшей юридической империи. Мой главный противник. А теперь участник ДТП со мной в главной роли.
– Твою же мать… – Буркнула в тишину и взъерошила волосы.
Глава 6
Глава 6
Глава 6
Лиза.
– Никита, – я подвинула к нему чашку с чаем, – вспоминай. Хорошенько вспоминай. Тот день, когда пропал Оззи. Каждую мелочь. Каждую деталь.
Мы сидели в небольшом кафе на окраине города. За окном моросил унылый октябрьский дождь, стёкла запотели, улица казалась размытым серым пятном.
Садовник мял в руках бумажную салфетку. Привыкшие к лопате и секатору пальцы нервно скручивали белую бумагу в жгутики. Под глазами у него залегли тени.
Я и сама выглядела не лучше. Утром, глянув в зеркало, едва не расхохоталась в голос. Мешки под глазами – синеватые, отчётливые, словно кто-то заботливо подрисовал их фиолетовым фломастером. Кожа бледная, волосы, несмотря на все усилия расчёски, упрямо торчали в разные стороны.
Почти не сомкнула глаз. Всю ночь ворочалась с боку на бок, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Его колено между моих бёдер, ладонь на моей талии; губы, шепчущие: «Вы мне должны». А потом этот взгляд в зеркале заднего вида и беззвучное: «До встречи, котёнок».
Котёнок! Он назвал меня котёнком! Я не котёнок. Я адвокат. Серьёзный, принципиальный, с носорожьим упрямством.
Но даже это было не самым худшим. Худшим было то, что, проснувшись утром, первым делом проверила почтовый ящик – сначала электронный, потом тот, что висел на двери подъезда. Сердце замирало от ужаса при мысли о том, что там может лежать конверт с логотипом «Хвойный и партнёры» и счётом на астрономическую сумму за ремонт этого матово-чёрного монстра. Царапина-то была реальной. И отчего-то не сомневалась, что ремонт автомобиля стоимостью в несколько десятков миллионов рублей обойдётся в сумму, которую моя контора не зарабатывает и за полгода.
Конверта не было. Ни бумажного, ни электронного. Эта тишина пугала едва ли не больше, чем сам возможный счёт.
– Лизавета Андреевна? – голос Никиты вырвал меня из размышлений. – Вы меня слушаете?
– Да-да, – тряхнула головой, прогоняя образ блондинистого дьявола. – Извини. Продолжай.
– Я ж уже всё рассказал, – садовник беспомощно развёл руками. – В десять утра покормил Оззи. Влажным кормом, лосось с овощами, он такой любит. Потом пошёл стричь кусты у дальнего забора, там живая изгородь совсем запущенная была. Вернулся где-то в час дня – вольер открыт, кота нет. Всё.
– А кто ещё был в доме в тот день?
– Охрана на въезде. Двое в смене. Горничная, но она убиралась на втором этаже. Шеф-повар на кухне. Сам Григорий Алексеевич уехал с утра в офис, вернулся только к вечеру.
– И камеры не работали, – пробормотала я, делая пометку в блокноте. – Очень удобно.
– Вот и я о том же! – оживился Никита. – Их за два дня до этого вырубило. Электрик приезжал, сказал – короткое замыкание, надо менять проводку. Но Григорий Алексеевич всё откладывал. Говорил, дорого.
Я хмыкнула. Олигарх экономил на проводке. Интересные у людей приоритеты.
– А что насчёт людей, которые бывали на участке? – подалась вперёд. – Может, за несколько дней до пропажи кто-то приезжал? Кого-то ты видел впервые?
Никита нахмурился, усиленно вспоминая. Его светлые брови сошлись на переносице, лоб прорезала глубокая морщина.
– Да вроде нет... – протянул садовник неуверенно. – Курьер привозил какие-то документы. Ветеринар заезжал на плановый осмотр, но это было за неделю. Ещё... Ах да, женщина какая-то приезжала. На такси. Я её раньше не видел. Но она быстро ушла, меня даже не заметила.
– Женщина? – я насторожилась. – Как она выглядела?
– Ну... – мужчина замялся, – богато. Вся такая... ухоженная. В шубе, хотя ещё и холодов не было. Блондинка. Высокая.
Сделала ещё одну пометку. Блондинка в шубе. Не густо. Но уже хоть что-то.
– Никита, – отложила ручку и посмотрела ему прямо в глаза, – подумай вот о чём. Кто, кроме тебя, заботился об Оззи? Кто вообще имел к нему доступ? Кормил, играл, возил на выставки?
– Так я и возил, – пожал плечами садовник. – И кормил. И играл. Я ж говорю, он ко мне...
– А кроме тебя? – настойчиво перебила. – Может, кто-то из домашних? Жена Григория? Дети? Родственники?
Никита замер. Его руки, всё это время терзавшие салфетку, наконец замерли. Взгляд стал отсутствующим – он явно погрузился в воспоминания, причём куда более глубоко, чем раньше.
– Жена... – медленно произнёс он, словно пробуя слово на вкус. – Жена Григория Алексеевича.
– И? – я подалась вперёд, чувствуя, как внутри загорается крошечный огонёк надежды.
– Марина Викторовна, – продолжил Никита, его лицо вдруг осветилось каким-то тёплым воспоминанием. – Она часто с Оззи возилась. Даже чаще, чем сам хозяин. Чесала за ушком, разговаривала с ним, покупала какие-то игрушки. Оззи её любил. У неё на коленях мог часами спать, а от других убегал.
Я быстро строчила в блокноте. Марина Викторовна. Жена олигарха. Любит кота. Имеет доступ. Интересно.
– Почему вы не говорили о ней раньше? – спросила, поднимая взгляд.
Садовник смутился и снова принялся терзать салфетку.
– Да как-то... не к слову пришлось. Она ж сейчас не живёт в доме. У них с Григорием Алексеевичем... – он замялся, понизив голос до шёпота, хотя в кафе мы были почти одни. – Развод.
Ручка замерла в моей руке.
– Развод?
– Ну да. Говорят, громкий. С разделом имущества, скандалами, адвокатами. Марина Викторовна съехала ещё месяц назад, до пропажи Оззи.
Я медленно отложила ручку. В голове закрутились шестерёнки, складывая разрозненные факты в новую, пока ещё шаткую, но уже угадываемую картину.
Жена в процессе развода. Громкий раздел имущества. И кота крадут – без следов взлома, без свидетелей, при отключённых камерах.
Кто, как не бывшая жена, знает распорядок дня в доме? Кто, как не она, имеет доступ, ключи и, возможно, мотив насолить бывшему мужу?
– Никита, – захлопнула блокнот и поднялась, – ты мне очень помог.
– Правда? – его лицо просветлело. – Я что-то вспомнил важное?
– Возможно, – уже накидывала жакет. – Очень даже возможно.
– И что теперь?
– Теперь, – я бросила на стол купюру, покрывающую наш скромный заказ, – мне нужно найти Марину Викторовну и задать ей пару вопросов. А ты иди домой. И никому не говори о нашем разговоре. Никому.
Никита кивнул, всё ещё ничего не понимая.
Глава 7
Глава 7
Глава 7
Лиза.
Марина Викторовна оказалась крепким орешком.
Я просидела за компьютером битый час, разыскивая хоть какие-то контакты жены олигарха. Социальные сети молчали, страница была закрыта, только аватарка с букетом пионов. Телефонные номера, которые нарыл Павел, либо не отвечали, либо были давно отключены. Электронная встретила меня ледяным автоответом: «Благодарю за письмо. В связи с большим количеством корреспонденции отвечаю выборочно. Для срочных вопросов обращайтесь к моему адвокату».
Адвокат. Конечно. У таких дам всё через адвокатов. Жена олигарха, судя по всему, пряталась за спинами целой армии юристов.
И я даже догадывалась, из какой они конторы.
Откинувшись на спинку стула, потёрла глаза. Старый ксерокс в углу гудел, переваривая очередную порцию документов.
– Так, – произнесла вслух, поднимаясь. – Давай-ка разложим всё по полочкам.
Подошла к старой магнитно-маркерной доске, которая досталась нашему бюро в наследство от предыдущих арендаторов.
Взяла чёрный маркер и на секунду замерла, собираясь с мыслями. Потом решительно вывела в центре доски: «ОЗЗИ».
В левом углу нарисовала кружок и подписала: «Никита». От него повела стрелку вверх – «Невиновен». Чуть правее – ещё один кружок: «Григорий (хозяин)». От него стрелка: «Экономил на камерах. Кота любил? Сомнительно, больше ценил как инвестицию».
В правом углу появилось новое имя – «МАРИНА ВИКТОРОВНА (жена)». Обвела его несколько раз, выделяя жирной рамкой.
– Итак, что мы имеем? – пробормотала, отступая на шаг и разглядывая доску, как генерал разглядывает карту перед боем. – Жена в процессе развода. Громкий раздел имущества. Она любила кота, возилась с ним, имела доступ в дом.
Быстро набросала рядом с именем Марины пункты: доступ – есть; мотив – есть; знание распорядка – есть; любовь к коту – есть.
– Допустим, она хочет насолить мужу, – продолжила, расхаживая перед доской. – Кот для неё – не просто имущество, а живое существо, которое она искренне любила. Муж в случае развода оставит кота себе, как дорогую вещь. И она решает... что? Украсть его?
Я нарисовала жирный вопросительный знак.
– Но зачем тогда тёмный фургон у ворот? Зачем подставлять садовника? И куда, в конце концов, делся кот?
Стрелки множились, ветвились, пересекались. Доска постепенно превращалась в хаотичную паутину, в центре этой паутины сидел персидский кот Оззи, не подозревающий, какие страсти кипят вокруг его пушистой персоны.
– Если Марина украла кота, – ткнула маркером в её имя, – то где она его держит? У себя в квартире? У подруги? В другом городе? И главное – зачем ей это? Месть мужу? Или попытка сохранить то, что она любит?
Прикусила колпачок маркера, задумавшись. Теория была стройной, но в ней зияли дыры. Слишком много «если». Слишком мало фактов.
– Может, она вообще ни при чём, – пробормотала я. – Или сам Григорий подстроил, чтобы повесить на Никиту и заодно получить страховку. Или...
В дверь постучали.
– Да! – отозвалась, не оборачиваясь.
Дверь приоткрылась, в кабинет протиснулся Павел. В одной руке он держал чашку кофе, который просила по прибытию, а в другой какую-то бумажку. Его взгляд скользнул по доске, испещрённой моими каракулями, и брови поползли вверх.
– Ого, – присвистнул он. – Это у вас что, схема захвата вселенной?
– Это дело Оззи, – наконец повернулась и с благодарностью приняла кофе. – Спасибо. Ты просто святой.
– Знаю, – Павел скромно потупился, но тут же снова стал серьёзным. – Лиза, вы не устали? Может, сделаете перерыв? Выглядите... э-э-э...
– Как зомби после бессонной ночи? – подсказала, делая глоток. Кофе обжёг язык, но это было даже приятно. Хоть что-то, что возвращало к жизни.
– Я бы сказал «как утомлённый, но несгибаемый боец», – дипломатично поправил Павел. – Но да, мешки под глазами вас слегка выдают.
Я отмахнулась. Мешки под глазами были сейчас меньшей из моих проблем.
– Ты что-то хотел? – спросила, замечая, что он всё ещё мнётся у двери.
– Ах да, – Павел прочистил горло. – Главный прокурор просил зайти. Сказал, срочно.
Кофе замер на полпути к губам.
– Срочно? – нахмурилась. После нашего последнего разговора мне не особо хотелось снова видеть его испуганное лицо и слушать очередные увещевания «не связываться с Хвойным». – Не сказал, зачем?
– Нет. Просто просил передать, что ждёт вас сегодня. Сказал, дело важное.
Тяжело вздохнула. День только начинался, а я уже чувствовала, как на плечи давит невидимый груз. Дела, встречи, расследования, а теперь ещё и прокурор с его «важными делами». Наверняка опять будет уговаривать меня сдаться, пойти на сделку, не злить Хвойного.
– Ладно, – положила маркер на подставку и с сожалением посмотрела на недопитую чашку. – Схожу. В конце концов, хуже уже не будет.
– Хуже не будет, – эхом повторил Павел, но в его голосе уловила нотку сомнения.
~***~
– Елизавета Андреевна! – прокурор поднялся мне навстречу. – Спасибо, что зашли так быстро. Присаживайтесь. Кофе? Чаю?
– Благодарю, мне хватило, – опустилась на стул, внимательно следя за его мимикой. – Павел сказал, у вас срочное дело?
– Да-да, – прокурор засуетился, обошёл стол и почему-то присел на стул рядом со мной, а не в своё начальственное кресло. Это было плохим знаком. Очень плохим. – Дело, безусловно, важное. И, я бы сказал, приятное.
Я прищурилась. Приятных дел от главного прокурора я ещё не слышала.
– Нам пришло приглашение, – Анатолий Сергеевич достал из ящика стола конверт из плотной, дорогой бумаги. Золотое тиснение блеснуло в свете лампы. – На ежегодный приём в доме мэра.
Он протянул мне конверт. Я взяла его, всё ещё не понимая, к чему он клонит. Внутри обнаружилась открытка из белого картона, золотые буквы, приглашение на благотворительный вечер с фуршетом, музыкой и «неформальным общением в кругу уважаемых людей города».
– И? – подняла взгляд на прокурора.
– И так уж получается, – он развёл руками, – что я никак не могу присутствовать. В этот день у моей жены операция. Ничего серьёзного, – поспешно добавил он, заметив мой встревоженный взгляд, – плановая. Но я должен быть рядом. Вы же понимаете.
Я понимала. Но всё ещё не улавливала, какое отношение это имеет ко мне.
– Анатолий Сергеевич, – произнесла осторожно, – я вам искренне сочувствую и надеюсь, что с супругой всё будет хорошо. Но при чём здесь я?
Прокурор просиял, будто только и ждал этого вопроса.
– Я предлагаю вам пойти вместо меня, – выпалил он.
Пауза. Я моргнула.
– Мне? На приём к мэру?
– Именно! – он всплеснул руками. – Вы молоды, перспективны, умеете себя подать. К тому же, – его голос стал чуть тише, – там будут все. Весь цвет городской юриспруденции. Судьи, прокуроры, адвокаты. Полезные связи, Лиза! Это же шанс!
Я открыла рот, чтобы возразить, но он уже продолжил:
– Я понимаю, вы заняты. Дело Оззи, всё такое. Но подумайте сами – час-другой на приёме не повредит вашему расследованию. Зато какие возможности! Вы сможете пообщаться с нужными людьми, завести контакты, возможно, даже найти зацепки.
В его словах была доля истины. На таких мероприятиях действительно можно встретить тех, кто недоступен в обычной жизни. Бизнесменов. Чиновников. Жён олигархов.
Последняя мысль заставила меня замереть.
Жён олигархов.
– И когда, вы говорите, этот приём? – спросила, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
– Послезавтра! – прокурор просиял ещё ярче, почувствовав, что я колеблюсь. – Всего на пару часов. Вы придёте, покажете себя, заведёте пару знакомств. Это же не работа, это удовольствие! Ну и, – он слегка замялся, – заодно покажете, что наша прокуратура не лыком шита. Что у нас есть не только старые чиновники вроде меня, но и молодые, талантливые специалисты.
Я вздохнула. Внутри боролись два чувства: раздражение от того, что меня пытаются использовать как выставочный экспонат, и профессиональный азарт, который уже просчитывал возможные выгоды.
– Ладно, – сдалась. – Но только на час. У меня расследование.
– Час – это прекрасно! – Анатолий Сергеевич буквально всучил мне конверт. – Вот, держите. Здесь все детали. Дресс-код – вечерний. И, Лиза...
Он вдруг посмотрел на меня почти по-отечески.
– Будьте осторожны. Там будет и Хвойный. Я слышал, он постоянный гость на таких мероприятиях.
Мои пальцы сжали конверт чуть сильнее, чем следовало. Хвойный. Конечно. Куда же без него.
– Не волнуйтесь, – я поднялась, поправляя жакет. – Я справлюсь.
